POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » who do I think I am?


who do I think I am?

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/57103.png http://forumstatic.ru/files/0010/6f/29/91573.png
d a r k ! a u

+4

2

жертву, как встарь, просит алтарь. ветер случайных гостей прогоняет, блажа, рыщет дорогами – ищет твоих прихожан, тех, что уже настоявшись и ради, и для, спят на полях в скомканном шепоте кротких сосновых молитв. время закатами куцые стены смолит. тлеешь лампадою, крестишься башней-рукой за упокой. страхи уходят, судьбу за собой волоча. держишь изношенный свет на усталых плечах и сокрушёнными шпилями за небеса держишься сам.

[indent] кто не мечтает жить вечно?

[indent] отчитывать десятки и сотни лет, оставленных позади. рассказывать потомкам удивительные истории про давние-давние времена, когда всё только начиналось, ловя при этом воодушевлённые взгляды. трепетать от осознания — впереди целая бесконечность; сколько же ещё можно совершить подвигов! идти навстречу этой затянувшейся бесконечности без страха за свою жизнь, ведь в запылившихся рукописях где-то на верхней полке библиотеки (в одном ряду с никому не нужной историей страны) оставлены все знания. перед именем вечноживущего появляется долгожданное sankt(а); люди скандируют его на улицах, создают больше-больше-больше культов в честь своего нового бога — ради этого и следовало идти дальше, переступая через разлагающиеся трупы своих врагов и снося головы недругов, преграждающих путь. чем дольше проживаешь одну жизнь в этом мире, тем сильнее тьма раскрывает свои объятия — шагни, попробуй раз; чарующий шёпот в голове обязательно похвалит. отказаться от света и выйти на новую ступень — новые ощущения, эмоции; больше не всеобщий любимый святой, теперь уже razrushhost.

[indent] встать на тёмный путь — всё, что ожидает всяк сюда забрёдшего (и тебе об этом известно лучше всех).

[indent] не считать время; замереть в вечных льдах посередине долгого своего пути — сердце с душою оставлены в прошлом сотни лет назад, когда на руках твоих делает последний глубокий вдох один из наиболее близких людей. ты стоишь посреди цветущей поляны, усеянной теми, чьи имена забыть никогда не сможешь. справа, ближе всего к тебе, могила некогда великого короля николая ланцова; взгляни левее — тройная, там близнецы кир-батаар навсегда остались едиными и нерушимыми, а сбоку от могилы тамары её жена надя. и нескончаемое количество пропавших без вести — большую часть ты знала лично; в том числе и нину зеник, чьё тело при всём своём желании ты не смогла бы найти во фьерданских бескрайних снегах. вдалеке сверкает своим великолепием большой дворец, восстановленный по прежнему проекту. во время багрового заката обрамлённый в золото дворец будто окрашивается в ржаво-алый цвет — ты думаешь, что это самое уродливое здание. покачиваясь на лёгком ветру, жёлтые одуванчики прощаются с забредшей сюда живой душой; ты мимолётно улыбаешься, отмечая, что это растение отождествляется с заклинательницей солнца, которая заснула навсегда в языках всепожирающего пламени погребального костра. 

[indent] уходить прочь и не оборачиваться — ты клянёшься не забывать никогда; это расплата за вечную жизнь и ту самую силу, которую ты так жаждала.

[indent] скоро война. беспощадная, оставляющая после себя кровавые реки и хаос. и тебе, королева, придётся идти и сражаться; наступать на бездыханные тела своих врагов и гнать прочь северный народ. жестокая — в этом вся твоя прелесть; тебе присягают на верность первая и вторая армия; ты громогласно произносишь: не щадить никого. власть целиком и полностью в твоих руках, удержишь или падёшь ниц? первое. потому что ты, зоя, не привыкла стоять на коленях; потому что равка всё ещё стоит превыше всех ценностей.

[indent] нависнуть над картой, то и дело переставляя деревянные фигурки: от ос альты до границы с фьердой; в обратную сторону, перенаправляя численность на южную сторону горного хребта. после смерти николая, шухан незамедлительно разорвал мирное соглашение с равкой; их нынешний правитель буквально перечеркнул всю пережитую историю; наплевал на давний союз и перешёл на сторону своего же главного врага. ситуация безвыходная — ты можешь предугадать все шаги с севера, перекрыть им все пути к равке, но в спину нанесёт удар старый (не)друг.

[indent] сдавайся, зоя. тебе не победить, — предательски звучит в голове; ты и сама понимаешь ужасающие последствия надвигающейся беды.

[indent] не помогают пытки новых пленников; ты рассерженно ударяешь кулаком по толстой стене в тюремной камере и кивком головы отдаёшь приказ казнить. тебе желают смерти мучительной с улыбкой перед тем, как один из сердцебитов не остановит сердце фьерданца навсегда. наклоняешься ближе к лицу мёртвеца и со смехом посылаешь весточку на тот свет: не время умирать.

[indent] кошмары беспощадно терзают; ты больше не закрываешь глаза ни на секунду. до полной измождённости, так получается забыться без сочных картинок и осуждающих взглядов мертвецов. тик-так — времени становится всё меньше;  что же ты выберешь, назяленская?

[indent] это так примитивно идти на поводу своих эмоций; всем свойственно совершать ошибки, но ты буквально состоишь из череды бед и несчастий. за горизонт уходит солнце, наступает очень долгая ночь; а темнота издавна устрашает люд. в ночи всё становится неясным, наружу выползают древние чудища, готовые разодрать в клочья любого путника. первая твоя ошибка — выйти поздним вечером на свежий воздух; вторая — отправится на встречу к единственному выжившему пленнику равки; самому мерзкому чудовищу из всех существующих.

[indent] здесь в подземелье среди перепутанных тайных ходов под территорией дворца, среди множества коридоров, где сквозняк завывает голодным волком, хранится самая сокровенная твоя тайна. стража подле темницы сокровенной распахивает двери, когда ты скидываешь с головы чёрный капюшон мантии, позволяя войти внутрь; закрывают плотно за спиной массивную дверь с небольшим отверстием, напоминающим окно (для присмотра извне, отмечаешь про себя). клетка, созданная по задумкам николая и давида, предусматривает возможность побега пленника с помощью его способностей гриша — предусмотрительно. стража удаляется после грубоватого взмаха кисти руки, прочь. здесь слабо горящие факелы, глаза постепенно привыкают к полутьме. выцепить в самом дальнем углу неуловимое движение и искривить губы в хищной улыбке.

[indent] — александр морозов, —  выделять нарочито каждую гласную его имени; ты узнала его настоящее слишком поздно. считать его титул именем всю жизнь, не назвать истинное — говорят, что нельзя вслух, иначе свирепеет дикое и сила возрастает мгновенно. правда ты никогда не верила в эти сказки; тебе проще было с отвращением выпаливать 'дарклинг', не скупясь на скопившийся яд у корня языка. оказывается, что в истине кроется и признание: кто бы мог подумать, что наставник и его ученица переживут всех. — думаю, ты знаешь всё наперёд?

[indent] третья ошибка — вернуться сюда во второй раз, сжирая свою гордость и давясь ей как самым отвратительным блюдом. тебе сложно вспомнить первую вашу встречу, слишком много времени прошло с тех пор. кажется, было это сразу после алины — ты решила лично принести эту весть поверженному; преподнести эту весть с особой утончённой жестокостью, хоть сердце щемило от обиды (алина старкова обещала жить и пережить тебя; алина старкова была твоим вторым близким человеком после мужа; их смерти тебе, видимо, не отгоревать и не отболеть ни-ког-да). и даже в тот день он знал всё: вплоть до места и причины.

[indent] если спросят кого ты ненавидишь, то получат незамедлительный ответ: александра.

[indent] ты ненавидела его за все деяния. с создания неморя до уничтоженного новокрибирска. твоя четвёртая ошибка — понять его идеи, мысли спустя столь долгое время. всё ради гришей, ради равки  — он создавал тёплый и уютный дом, пусть и выбирая отвратительные пути для воплощения своей мечты. вглядываешься в темноту и ждёшь, пока он шагнет вперёд, позволяя огненным источникам света осветить лицо. быстрее, выходи. тебе нужно задать лишь один вопрос, глядя ему прямо в глаза. понять, что некогда великая ученица настигла своего могущественного наставника; протянуть руку и незаметно коснуться прежде недосягаемой спины. вы не такие уж и разные — твоё сердце очерствело; твоя первостепенная задача — спасти равку.

[indent] — какого это? существовать, пока вокруг все умирают? — скрещиваешь руки на груди и сама делаешь нетерпеливый шаг навстречу тьме. — нравится ли тебе эта вечная жизнь?

[indent] той ночью ты не знала, что неделей позднее придут вести с дальних краёв. о начале войны, о приближающейся армии с северных границ. той ночью ты была запутавшейся зоей назяленской, пришедшей к древнему беззвёздному, чтобы найти ответ на вопрос: хочет ли дарклинг продолжать жить? этот ответ станет для тебя решающим; этим ответом ты спасёшь, возможно, не только тысячи равкианских жизней, но и решишь что делать со своей.

[indent]  [indent]  [indent] в конце концов,
[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  бессмертие равносильно гниению.

[icon]https://i.imgur.com/YSxnu2a.gif[/icon][lz]you can't tell me to regret, been in the dark since the day we met.<br>
<center><i>who's a heretic now?</center></i>[/lz][status]oh cruel darkness[/status][sign]   [/sign]

Отредактировано Zoya Nazyalensky (2021-04-15 12:19:28)

+3

3

Дни сменяют друг друга так мучительно долго, что каждый год кажется вечностью, растекающейся по венам чем-то мерзким, холодным, парализующим - пока еще горячая кровь заставляет строить планы, обдумывать возможный побег поначалу, сделать хоть что-то, только не сидеть смиренно диким псом, закованным в цепи; но не хватает ключевого компонента
надежды,
и постепенно все становится бессмысленным, заставляя погружаться в пучину отчаяния и безразличия. Так ли хороша вечная жизнь, проведенная в клетке?
У меня не было ответа ни тогда, при жизни Николая; нет и теперь, при правлении Зои.

Крупицы информации приходится вытаскивать из обрывков разговоров охраны, которая не решается подходить близко. Не контактировать, не говорить, не делать ничего, что могло бы помочь пленнику бежать - таковы их инструкции. Но кто такой Дарклинг для людей, которые не жили во времена его расцвета? Просто плененный гриш, безобидно сидящий посреди камеры, положивший голову на колени смиренно, покорно. Заклинатель тьмы не приносит неудобств, не пытается первым идти на контакт - разве может он быть так опасен, чтобы бояться даже заговорить с ним? Дистанция между мной и охранниками все сокращается, но я уже не уверен, что хочу снова стать зверем, готовым к прыжку в любой момент — есть ли смысл?
В полумраке камеры я рассматриваю руки, уже ставшие моими за такое долгое время, и все же порой кажущиеся чужими — тьма сочится меж пальцев, но она больше не кажется другом, ведь она больше не помогает мне. Я и так в темноте, почти все время, если не считать скудные лучи солнца, пробивающиеся через крошечное окошко.
Иногда я сажусь или встаю так, чтобы теплый свет далекой звезды грел мое лицо, закрываю глаза и представляю, что я свободен, как когда-то. Порой даже я думаю, что свет этот идет от Заклинательницы Солнца, но с каждым мгновением ее образ ускользает от меня все дальше, и я уже не уверен, что действительно могу вспомнить лицо Старковой, которая некогда казалась мне единственной равной и предназначенной мне самой судьбой.

Теперь единственной равной мне была та, что не утруждала себя визитами ко мне. Ее лицо я тоже почти забыл.

В последнее время стражники все больше обеспокоены, и мне остается лишь гадать, что же происходит. Наверняка, очередная война - когда в Равке было спокойно?
Хватит ли Назяленской мудрости дракона, чтобы победить всех врагов?
Хватит ли ей сил?
Охрана мало говорит, но я вижу как поджимаются их губы; как они хмурят брови, словно мысли уносят их далеко отсюда; и когда решаюсь задать первый за долгое время вопрос, один из них даже вздрагивает.
Мой голос звучит хрипло, непривычно - в нем не осталось былой глубины или бархатистости, ведь я давно перестал им пользоваться, предпочитая молчать. Ощущая себя довольно глупо, я недолго кашляю и повторяю вопрос: что происходит?

Фьёрда. Всегда дело в этой замерзшей стране, так и не научившейся смотреть правде в глаза; стране, так и не научившейся, что жадность может погубить. Сколько раз она была угрозой? Сколько раз возвращалась во льды избитым волком? Фьерда звучит неприятным скрежетом на зубах, оставляющим осадок из раздражения.
Если бы у меня был Теневой Каньон, если бы в свое время все поняли его прелесть в качестве оружия, а не пытались лишь уничтожить его, страна воинов была бы априори поверженной; теперь же я больше не был живым усилителем и не мог создать второе неморе, что, вообще-то, было бы весьма приятно. Особенно прямо посреди Джерхольма, тогда этим невеждам осталось бы только молиться своему Джелю, вместо того, чтобы идти войной на мою страну.
Им бы осталось только молиться.

Вспоминаю, как Назяленская уходит, рассказав о Заклинательнице Солнца [делаю вид, что меня это никак не заботит] и оставив после себя слабый шлейф взбудораженного ожидания нового визита; я делаю глубокий вдох, чувствуя, как кровь снова закипает, заставляя ожить тело Юрия. По мраку камеры расползаются ничегои.

Пусть они не могут покинуть ее, но они - часть меня, и они - мои верные спутники, остаются со мной и теперь, и я вспоминаю, каково это - быть собой.
Скоро мне это пригодится, я чувствую.

Тьма снова кажется спасением, старым другом, принимающим в свои распростертые объятия, а в ушах стучит пульс: я жив, я жив, я жив, я жив.
Я жив.

Прошло так много времени, но скоро все должно измениться, и, глядя на все более мрачные лица охраны, я ощущаю это также сильно, как холод этих стен.

Но радость быстро сменяется нетерпением и злостью — от ожидания время начинает течь еще медленнее, словно крупицы песка застревают где-то на полпути вниз, и я принимаюсь ходить по камере [крошечной, кстати], замирая и устраиваясь на холодном полу, стоит лишь какому-либо шороху пробраться через тяжелую запертую дверь. Глупый спектакль, который позволяет не сойти с ума —
в ожидании все средства хороши.

Когда Генерал [или она уже королева? кто же разберет этих бессмертных сильных гришей] приходит ко мне спустя долгое время, я знаю: Зое нужен ее учитель, поживший куда дольше; знающий о руководстве страной поболе Дракона, так удачно поселившегося в ее голове; ей нужен Дарклинг. В ее глазах я вижу, что она сама не понимает, зачем пришла; она в тупике и отчаянно ищет выход, иначе ноги не привели бы ее в мою злачную темницу - приличным дамам нечего здесь делать; и все же вот она, произносит мое настоящее имя, словно имеет на это право, но у меня больше нет сил обращать внимание на то, как ко мне обращаются, тем более, что кроме Назяленской больше некому назвать меня Александром; маленький мальчик, странствующему по землям в поисках укрытия и спасения, мечтающем о великом будущем для гришей, почти пришел конец; множество имен сливается воедино, и «Александр Морозов» звучит во мраке пощечиной, приводящей в чувство.

Я должен вспомнить, кто я и зачем все еще живу.

Я - Дарклинг, Черный еретик, создатель каньона, Генерал второй армии, спаситель Равки.
Я все еще нужен этой стране.

Помню ли я, что почувствовал когда-то впервые потеряв тех, кого знал? Помню ли я их вообще? Назяленская задает вопросы, ответы на которые приходится искать глубоко внутри себя, и я беру недолгую паузу, прежде чем ответить.

На такие вопросы не отвечают второпях.

— Это неприятно — поначалу. Терять тех, кого знаешь. А потом учишься не привязываться, не полагаться, не... ждать, что тебя поймут, что окажутся достаточно сильны, чтобы разделить твою вечность. И это... вообще-то, это освобождает.

Наклоняю немного голову, рассматривая Зою - теперь, когда она стоит передо мной, мне кажется, что я и не забывал ее ярких глаз, упрямо поджатых губ — словно мы виделись лишь вчера, но что-то изменилось, и мрак не дает рассмотреть, что именно. Выдержав драматичную паузу, я продолжаю свою мысль:

— После первого столетия я перестал воспринимать время так буквально. А после еще парочки осознал всю прелесть. Видишь ли, моя дорогая Зоя, Каньона больше нет. Наших общих знакомых больше нет. Но я-то здесь. Пусть в клетке, но однажды исчезнет и она, быть может, вместе со страной, которую я так яростно защищал, исчезнет вообще все, что ты или я когда-то знали. А я все еще буду. И ты — тоже.

Встаю с ледяного пола и делаю несколько шагов к Королеве под ее тяжелым взглядом следящего за каждым движением хищника:

— Неужели ты пришла лишь для того, чтобы развеять мою тоску парой вопросов? — ухмыляюсь, готовясь задать еще один, главный вопрос, — или, быть может, тебе надоела твоя вечная жизнь?

Ничегои радостно рвутся наружу, в судорожных конвульсиях от моего собственного счастья — надежда почти осязаема; и мне приходится заставить их умолкнуть, спрятаться, исчезнуть. Быть может, это мой единственный шанс выбраться из клетки, первый и последний за долгое время, и я его не упущу. Поднимаю правую руку, очерчивая границы своих скудных владений:

— Проходи, присаживайся, чувствуй себя как дома. Совсем не хорошо прийти в гости и стоять; тем более, двум старым друзьям всегда есть что обсудить, не так ли?

Отредактировано Aleksander Morozova (2021-04-18 21:40:35)

+2

4

когда весь свет померкнет, а мир поглотит темнота, то будут коротать свои дни лишь два вечных существа; будь то недели или года, из омута бесконечности им не выбраться никогда. они будут впиваться в пульсирующие вены друг друга, да выгрызать мышцы и сухожилия в телах неподдающихся. никто из них никогда не поднимает знамёна сдаюсь, и в их руках судьба если не всего мира, то отдельной страны, утерявшей всякую
надежду.
она рассыпается пеплом, песком меж пальцев щекочет, да насмехается над людом простым — где-то в подземелье гниёт и последняя из них; для равки, для народа. как бы иронично это не звучало, но некогда создавший непостижимое (ты говоришь больной и сумасшедший, они скандируют гениальный) сейчас тот самый свет в конце бесконечной тропы, украшенной трупами смердящими. а потом будут течь кровавые слёзы — так было несколько сотен лет назад; так повториться вновь. с губ девы, утратившей всякую надежду, слетает опрометчивое название тёмному существу, давно уж не отсчитывающему все прожитые дни. она единственная называет его спасением, проглатывая вперемешку с вязкой слюной последнее королевское достоинство.

александр морозов всегда был хитрым, древним существом;
ты готовишь чёрную-чёрную корону из колючего терновника ему в подарок,
а себе выкапываешь глубокую яму вдали от родных мест.

когда рассеивается мнимая тьма, а сами тени перестают вальсировать на каменных стенах, предстаёт пред взором твоим лицо знакомое (изрезанное тобой в грёзах не одну тысячу раз). тебе кажется, что спящий доселе дракон поднимает медленно огромную голову, чтобы поприветствовать равного себе: он делает это с неохотой ясной, да с толикой презрения. точно также делаешь и ты, повинуясь своему внутреннему могущественному существу: медленно смаргиваешь морок и шумно выдыхаешь, будто стряхиваешь окутавший тело спустя столетия слой пыли. и всего на секунду со стороны может показаться, что в зрачках чёрных напротив вспыхивают отголоски давних воспоминаний и осознания; пока твои суживаются и по-звериному смотрят на нарушившего покой (это одна из сказок: про святого и старого дракона; помнишь? — она стала для тебя реальностью
и проклятьем одновременно).

— всегда приятно видеть своего учителя в до-о-бром здравии, — растягивая пару слов из сказанного, запечатываешь этот минуту в свой кладенец свои воспоминания. когда александр стоит пред тобой не-сломленный; когда в его глазах беснуется та сила, ввергающая в ужас всех, кто когда-либо слышал о чёрном еретике. ты и сама до сих пор отчётливо помнишь сказ с родного города и завораживающую интонацию голоса старой учительницы, повествующей детишкам о ужасном каньоне в один из великих равкианских праздников; ты повторить готова любое из описаний повелителя тьмы, молвой разносящейся (только шёпотом; святые, помилуйте!) по всем домам новокрибирска и дальше.
меж губ невысказанное: «... когда луна зайдёт за облака и мир погрузится в тьму...
[indent] ne moi mrachnoi tsar!»

пленник не торопится отвечать на поставленные вопросы; ты смиренно ожидаешь продолжения. даёшь ему погрузиться в себя, в пучины одиночества и безысходности — ожидаешь подвоха в любую секунду; разве можно иначе? пред тобой дражайший наставник, ты просто не имеешь права торопить его в таком деликатном вопросе. и когда он начинает говорить, твоё сердце пропускает тревожные отголоски из прошлого. два-стук-три-стук-пять.

на такие вопросы не отвечают столь примитивно, знаешь?

желание уйти, закрыть навсегда за собой все двери и ставни; его слова по открытым ранам, разрывая тонкий бледно-розовый слой регенерировавшего пореза остриём. не ждать — зоя из потерянного города сжимает пальцы до образовавшихся кровоточивших ран от ногтей, потому что девочка эта в глубине души всё ещё надеется на встречу со лилианой и племянницей; не полагаться — когда все жизнь зоя, истекающая кровью на снегу, полагалась лишь на собственные силы, а потом обрела настоящих друзей и верную опору. ты — воплощение всего непредсказуемого, неподдающегося объяснениям стоишь с оголённой пред ним душою и упрямо хмуришься. твердишь себе, что неправ; а в мыслях лишь 'замолчи замолчи зачем я пришла сюда'.

александр был неоспоримо прав лишь в одном — ваших знакомых больше нет.

неужели тебе надоела твоя вечная жизнь? — твердит в унисон старый друг в твоей голове, не скрывая ни толики издёвки; вам слишком тесно в одном теле, сила прежде мощнейшая пожирает изнутри, словно гниль. теперь тебе уж невдомёк на чьей стороне твои внутренние святые монстры. выслеживаешь каждый шаг морозова: он встаёт и сокращает расстояние; теперь совсем неясно хищник ты иль жертва?..

твой смех внезапный совсем некстати; только остановиться нет сил.

— druskelle, помнишь? — охотников на ведьм ты называешь на их же языке; это не почтение и вовсе не дезертирство. просто с твоих уст их язык звучит более оскорбительно, ты нисколько не жалеешь. — они не оставят в живых никого из нас, — (читай меж строк: они уничтожат всю равку и всех гришей). и тем более не пощадят уникального заклинателя теней и тем более живого дракона — очередные эксперименты над ведьмовским кланом, пусть и над сильнейшими из.

ты смеёшься до тех пор, пока не до этого становится;

и когда нутром ощущать начинаешь опасность, веселье всё замирает где-то на подступе изо рта. всего на мгновение — тебе до сих пор знаком привкус железный на  кончике языка, когда просыпаются создания его первозданные. ты именуешь их детищами морозова; ничегои рвутся наружу, как и твой старый друг. пока он приглашает тебя присаживаться и чувствовать себя как дома, ты скрипишь зубами и делаешь шаг твёрдый к нему навстречу, чтобы перехватить мёртвой хваткой запястье его правой руки. по венам твоим струится стихийный гнев — приглядись и увидишь мерцание молний ярко-голубых не только в радужке ведьмы штормовой, но и по коже пущенное.

— не шути со мной, мой старый друг, — отвечая разменной монетой на его слова; никогда не считала его таковым. один из твоих умнейших врагов и лучший из врагов — отдаёшь честь его стойкости и уму. напоследок надавливаешь большим пальцем в самый центр сжатого запястье и брезгливо отталкиваешь от себя руку; от нападения до освобождение всего минута, но слишком многое читается открытой книгой:

пока он возрождается чёрным фениксом,
ты сгораешь в безысходности гневливой.

прекрати, назяленская.

ноздри дракона вздымается от негодования; юрис пробуждается после длительного затишья. их голоса сливаются воедино. они твердят наперебой, что он прав-прав-прав; мотаешь головой, отмахиваясь будто от назойливых насекомых, жужжащих на ухо. тебе не нравится это признавать, но все же...
так и есть. в его словах крупица правды. 

ты остаёшься неподвижно на своём месте и после приглашения; перед долгим разговором следует прояснить нечто важное.

(они просят остановиться ; не спрашивать ;
а ты увиливаешь от прямого ответа, набираешь в лёгкие воздуха побольше)
— неужели ты никогда не хотел разделить вечность с ней? можешь ли ты назвать себя освобожденным после всего этого?

вторишь его ухмылке — наслаждаешься; некогда великая ученица наконец перегнала своего учителя. видишь, морозов, что делает вечность с такими как ты? с такими как я.

— ох, александр. ты не выйдешь отсюда, покуда дышу я. как же ты будешь проживать свою вечность тогда?

иногда тебе кажется, что сменившиеся вышивки на кафтане напоминают вовсе не солнечный символ, а затмение; серебренные нити с каждым годом темнеют и выгорают. серый цвет вот-вот приобретёт более мрачный оттенок. вам следовало бы разделить терновую корону и чёрные одеяния напополам.
не такие уж вы и разные, зоя.
отрицать неизбежное — слишком поздно.
и пока дарклинг возвращает эту хвалённую надежду, из твоих пальцев она выскальзывает гнилым червём ;
теперь твоя очередь выбирать
довериться и прогнить насквозь или же уйти, чтобы никогда не возвращаться?
до войны остались считанные месяцы, даже не года ; и теперь уже


красное солнце сгорает до тла, день догорает с ним;
на пылающий город падает тень.

[icon]https://i.imgur.com/YSxnu2a.gif[/icon][lz]you can't tell me to regret, been in the dark since the day we met.<br>
<center><i>who's a heretic now?</center></i>[/lz][status]oh cruel darkness[/status][sign]   [/sign]

Отредактировано Zoya Nazyalensky (2021-05-11 19:02:48)

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » who do I think I am?