POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » when the darkness comes


when the darkness comes

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

//

https://i.imgur.com/M1mP1xz.gif https://i.imgur.com/uQxbQVG.gif https://i.imgur.com/GwknbOY.gif https://i.imgur.com/RSP66PC.gif
we're all running from our lives somehow,
terrified of what we'll find when the walls come falling down.

//

Отредактировано Andromeda (2021-04-17 17:51:13)

+5

2

[indent] В Афганистане не было страшно - только волнительно. Юношеская бравада застилала глаза, гордость владела руками: направляла пальцы, перекладывая их с курка на затвор, выверяла движения. Она же заглушала шёпот совести - тихий, рассыпчатый, почти змеиный, - облегчая непростую судьбу солдата, вынужденного искать новые основы для внутреннего морального кодекса, ведь каждому с детства - в голову и сердце - вкладывали «не убий», а потом это внезапно оказывалось важнейшей задачей.
[indent] В Ирак он приехал умудрённый опытом: пообтесалось желание рваться вперёд, оставив место лишь оправданному геройству. Думалось, что всё уж известно, изведано: в войнах менялись лишь оружие и её стороны, но суть всегда была неизменна, лаконична в своей жестокости. Гидеон сам определил своё место на алтаре борьбы чужих совестей, собственноручно облачил себя в одежды воина: после Кабула он мог отказаться - контракт подошёл к концу, - но продолжать было необходимо, Гидеон не знал почему, но чувствовал надобность. Время подцепляло его крюками, тащило против воли, направляло, запрещая оглядываться, будто что-то влекло его впереди, будто там кто-то ждал его: пока незримый, неосязаемый, он звал из теней будущего, шептал неведомо, но знакомо. Судьба - то были мойры, прядущие нити жизни - испытала его: он был готов; правда начала складываться по кусочкам.
[indent] Истина была жестока, она не жалела его. Её нужно было заслужить - через боль. Гидеон не мог спать: часы сна оборачивались обмороками, и лишь где-то далеко на задворках сознания сияла надежда. «Найди меня», - этот зов не был громок, но отчётливо слышался даже в бреду, голос звучал повелительно. Она звала его - безымянная царица ночных сновидений, - она приказывала: «Спаси меня».
[indent] Иногда её не было слышно, вместо неё взывала другая. Эта речь была тихой, она переливалась шелестом и шуршанием, едва уловимая. Голос то и дело надламывался, соскальзывал вниз по горлу, застревал в районе ключиц комом из накопленных за века слёз. Она плакала; в ней не было власти и силы, она лишь молила - всегда только просила: «Не убивай меня ещё раз».
[indent] Девичьи голоса переплетались в сознании паутиной сетей, путались, перемешивались, то сливались в одно, то разделялись на противоположности. Гидеон возносил молитвы, прося Бога выдворить чужестранок из его головы, но Господь оставался глух - потом он понял, что просил не того, - а зовущие не покидали его, покорно повторяя из раза в раз, заклиная: «Пожалуйста».
[indent] После Ирака осталась лишь одна из них - первая. Шепот другой исчез, смешавшись с песком пустыни, растворившись в мутных водах реки Шатт-эль-Араб. Просящий голос сменился гробовым молчанием, невысказанным осуждением. Она больше не говорила - потому что её больше не было, - но память о ней выводила чернилами на бумаге: «Я же просила тебя, разве тебе было мало?».
[indent] Тогда он стал вспоминать: разновеликие осколки этой истории, отшлифованные временем, обретали изначальную форму, теперь соединялись друг с другом без труда. Будто годы не шли, перемалывая жизни, будто боги всё ещё слышали голоса, обращённые к ним, принимали дары, им предназначенные, как тогда - на заре времён. Кадры накладывались один на другой - и больше не разделялись, картина будто обрела слои: первый, очевидный, понятный, знакомый, и второй - уже осязаемый, но всё ещё непонятный, пока ещё не понятый. Следующий шаг означал смерть - кого-то из них двоих.
[indent] Теперь Гидеон знал, что не был один.

Она кричала - надрывно, - страх окольцовывал запястья, прикованные к холодной скале, ужас оставался отпечатками на некогда мягкой без единого изъяна коже, но теперь огрубевшей от соли и жара: солнце палило, нещадно жгло её с неба, слёзы, которым конца не было, душили её изнутри. Полностью нагая, она укрывалась от моря и света лишь волосами - смольными, чёрными, как небо на западе незадолго до предрассветного часа, они лились рекой ей до самых пят. Персей хотел спасти её, но не сумел: из серой воды вынырнуло чудище, защищая свою ещё незавоёванную добычу. Герой отпрянул, но, перекрикивая шум обрушивавшихся друг на друга волн, обещал: «Я приду за тобой».

[indent] Сизые тучи висели над городом тяжким грузом и никак не могли разродиться бременем. Время от времени они сдавались под натиском, и солнце ненадолго освещало улицы, отражаясь блеском на крышах чёрных кэбов, слепя пешеходов. Оно пробилось сквозь завесу дождя и в тот миг, когда старый генерал крепил орден у него на груди - золото награды переливалось, напоминая о королевской благодарности - слева, ровно против сердца. Справа - под слоями парадной формы - всё ещё зияла открытая рана: хоть пуля и прошла на вылет, отверстие не затягивалось, швы то и дело расходились, а дыра временами кровоточила. Гидеон чувствовал и сейчас, как кровь медленно окрашивала бинты под хлопком рубашки и кителем в алый, и парадоксально ощущал облегчение. Когда рана вновь прорывалась, казалось, будто лопается внутренний гнойник; очевидно, это было не так, но покидавшая его тело жидкость грезилась скверной и ядовитой. Организм будто силился очиститься от грязи, омыться, но внутри, Гидеон знал, ничего не было, что можно было бы убрать так просто - ничего, кроме убивавшей заживо памяти.
[indent] Каждый раз закрывая глаза, он видел во мраке чужие: Иман смотрела на него всегда по-разному - то испытующе, то осуждающе, то прося, - неизменными оставались лишь слёзы, тонкой плёнкой растянувшиеся от века до века. Она никогда не давала забыться, клеймом выжигала: «Теперь я буду напоминанием».
[indent] - Рад служить, сэр, - Гидеон жмёт руку генералу, губы нехотя складываются в улыбку. Слова, тем не менее, звучат искренне, в этом он честен. Долг остался, вероятно, единственным столпом, устоем, кой был доселе не попран: долгом он оправдывал - объяснял - всё, что делал, все решения, которые принимал. Долг привёл его туда, где теперь он стоял, долг раз за разом вынуждал совершать непростительное - и всё же по-прежнему оставался ориентиром, которым Гидеон руководствовался. Больше у него ничего не осталось; чувства с недавних пор слыли проклятием, а разуму Гидеон уж совсем давно прекратил доверять - после того, как впервые услышал её.
[indent] И вот она звала его вновь.
[indent] В эту минуту голос её звучал отчётливо, прежде он был отголоском, эхом, едва добиравшимся до цели, теперь она говорила с ним так, будто стояла рядом. Гидеон был готов поклясться, что, поверни он голову чуть вправо, её губы - влажные, жаркие, как и раньше - коснуться его уха, отпечатаются мокрым следом на коже. Её приказ бил почти набатом: «Я рядом, найди меня».
[indent] Праздничная зала Кенсингтонского дворца полнится людьми, Гидеон рыщет взглядом поверх голов: лица смазаны, они отпечатываются на сетчатке неотчётливыми пятнами. Генерал тем временем завершает официальную часть: шеренга рассыпается по частям, солдаты в парадной форме теряются в толпе - и Гидеон вместе с ними.
[indent] Она будто находит его сама; нет, его самого несёт к ней, стоящей в безлюдном углу комнаты, будто ожидающей этой встречи.
[indent] - Добрый день, мисс, - глаза вовремя замечают отсутствие кольца на безымянном пальце, - простите мне мою бестактность, но вам не кажется, что мы где-то встречались?
[indent] Он её вспоминал.[nick]Gideon Cochrane[/nick][status]alas[/status][icon]https://i.imgur.com/pcFSpBv.png[/icon]

Отредактировано Perseus (2021-05-05 16:50:35)

+7


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » when the darkness comes