body { background-image: url("..."); }

.punbb .post-box { padding: 1em; padding-top: 20px; font-family: Verdana!important; color: #242424!important } .punbb textarea { font: 1em Verdana; color: #242424!important } #post-form #post fieldset { font-family: Verdana; color: #242424!important } .punbb .code-box { color: #242424!important } .punbb .quote-box { color: #242424!important } .quote-box blockquote .quote-box { color: #242424!important } #post fieldset legend span { color: #242424!important }

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » фандомное » кто же он, этот загадочный я?


кто же он, этот загадочный я?

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1782/t291736.jpg
САМИ ПО СЕБЕ МЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИМ.
НЕ МЫ ВАЖНЫ, А ТО, ЧТО ХРАНИМ В СЕБЕ
[icon]https://i.ibb.co/M8gqjs3/origin-gallery-uid-4048-D4-EF-4-CB6-45-B8-9167-F2-F9-B9-A7-F0-D6-1621024817523-source-other.jpg[/icon][status]клякса[/status][lz]жизнь — замызганная стекля[/lz]

+2

2

Чувак, ты стал таким раздражительным.
Это начали подмечать все — сначала за спиной перешептывались сотрудники, затем во весь голос говорили друзья, потом мягко намекнул отец. Последний оплот деликатности.

Как будто я, блять, не знаю, — хочется отбиться Ли ото всех этих нападок. Только так он сделает ещё хуже.

Когда все тебя жалеют и относятся к тебе снисходительно, крыша начинает протекать только так. Жизнь Ли круто поменялась после случая с похищением Астории. Людей он старался избегать, не попадался лишний раз на глаза работникам радио и сидел в своём кабинете. В абсолютной тишине. Звукоизоляционные наушники спасали. До поры до времени. Пока в кабинет не заглядывали особо любопытствующие.

Все его дела сократились до одной-единственной обязанности — написания плана на следующий день. Иногда даже с этим Ли не справлялся, поручая это кому-нибудь, кто докучал ему сильнее всех прочих. Он мерил кабинет шагами, и каждый раз выходили разные числа. До Ли позже дошло — его шаги стали разной длины, следующий — короче или длиннее предыдущего.

Это раздражало.

Дома гитара служила лишним напоминанием, что с руками он теперь управляться не мог.

Прошло больше месяца.

За целый месяц в квартире Ли так никого и не появилось; гостей он не звал, а тех, кто приходил самостоятельно и без приглашения, не впускал. Ему не хотелось, чтобы другие стали свидетелем того, насколько он теперь не приспособлен к жизни. Настоящей жизни, которая была у него до этого.

Стоящий на подоконнике фикус засох. Ли решил не убирать его — сгодится удобрением для следующего растения, которое он решится высадить (когда-нибудь). В конце концов, всё всегда к этому сводится. Что угодно, даже сраный засохший фикус, можно использовать заново.

Ли Джордан не мог найти себе применения.

Прошёл целый месяц.

Он больше не пил пива (вообще алкоголя не пил), не летал на метле и не пользовался трансгрессией, не играл на гитаре и не заплетал свои косички, не запутывал шнуры от наушников в морской узел и не избавлялся от него за несколько секунд. Рухлядь. Бесполезная рухлядь. Выкинуть и забыть.
Он всё ещё мог говорить, у него было две руки и две ноги, которые, впрочем, функционировали не совсем так, как ему хотелось.

Тогда, в окрестностях Брайтона, когда Ли решил поиграть в героя, в него влетело сразу несколько заклинаний. Даже первокурсник, который ни разу не ходил в Дуэльный клуб, знает — это означает каюк. По чистой случайности для Ли, каюк всё же не наступил. Он остался жив.

Но для Ли теперь было не очень понятно — а как этим подарком пользоваться?
*
Реабилитация проходила скверно. Каждый четверг он наведывался в Мунго для того, чтобы пройти тесты и услышать: "Результатов нет". Чтобы это понять, Ли не нужно было ходить в больницу, но ходить ему нравилось — маршрут от его квартиры до Мунго занимал около часа ходьбы; Ли никогда не выбирал один и тот же маршрут дважды. Ему нравился Лондон. Нравилось ходить по этим улочкам, забитым туристами и жителями города, сливаться с толпой, растворяться. Ли чувствовал себя похожим на всех этих людей — без котелков и мантий, в совершенно человеческой, простой и понятной для него с детства одежде.

Ли носил свитера крупной вязки, вельветовые штаны и гриффиндорский шарф. Ему нравились джинсы. Футболки с принтам. Яркие плащи. Нравилась серьга в ухе и то, как удобно её вынимать — даже он справится.

В Мунго пациентам и сотрудникам не нравилась одежда Ли. Сьюзен Боунс, которую он иногда встречал, всегда ему улыбалась. Растопыривала пальцы на правой руке — дай пять! Ли улыбался ей в ответ, но руки держал в карманах. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас.

После тестов он заглядывает к Астории. Не каждый четверг. И даже не раз через раз. Встречи с Асторией, как и со всеми остальными людьми, приносят ему психологический дискомфорт. Ли стыдно, что он до сих пор не такой, как они.

Этот четверг ничем не отличался от предыдущих — Ли провалил тесты, о поправке не шло и речи.

Когда он спускался вниз, на выходе из лифта столкнулся с женщиной, встреч с которой он старательно избегал.

— Добрый день, Астория.[status]клякса[/status][icon]https://i.ibb.co/M8gqjs3/origin-gallery-uid-4048-D4-EF-4-CB6-45-B8-9167-F2-F9-B9-A7-F0-D6-1621024817523-source-other.jpg[/icon][lz]жизнь — замызганная стекля[/lz]

Отредактировано Lee Jordan (2021-05-21 16:33:09)

+5

3

Жизнь продолжается после травмы - кто это сказал? Какой-то дурак, что ничего не смыслит ни в жизни, ни в травмах. Астория знает точно - жизнь не продолжается, она останавливается, замирает, встает на паузу, она обрывается тонкой шерстяной ниткой, накрученной на палец, она заканчивается. И начинается заново - новым человеком без прежней улыбки, с другими глазами, с полным багажом утрат.

Кто-то придумал стадии проработки травмы: отрицание, гнев, торг, депрессия… Принятие. Астория прошла их все и вернулась к началу, словно пошла по тугой закрученной спирали: отрицание с примесью гнева, принятие со вкусом депрессии, гнев с попыткой поторговаться.

отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие, отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие, отрицание, гнев, торг - ты навсегда поломанный…

Сначала она думала, что они с Драко переедут в небольшое поместье на юге Франции, укрытое от глаз посторонних защитными чарами, но этого не произошло. Ее супруг нужен в Малфой-мэноре, нужен в Лондоне - он никогда не покинет Британию. Не из-за нее, по крайней мере.

Прошло больше месяца, и у Астории хорошо получается пытаться жить дальше. Ходить, не оглядываясь, в толпе не сжимать ладонью висящую на шее каплю аквамарина, не отправлять патронусов к Драко каждые полчаса. Она подает документы в Мунго, и заказывает у мадам Малкин сразу шесть ярко-желтых мантий разных оттенков, примеряет их, вертится у зеркала, словно невеста перед свадьбой. Она штудирует по ночам учебники по колдомедицине и заново осваивает палочку - та поддается не сразу, будто обиженная на разлуку.

Астория наступает на горло своему страху, животному ужасу, преодолевает себя. Уговаривает Драко отказаться от услуг телохранителя, впервые кричит и запускает в стену мэнора взрывное заклинание, плачет и умоляет, обещает пользоваться только трансгрессией и отправлять патронуса сразу по приходу на работу, обедать только в Косом переулке, клянется, что будет очень осторожна. Почти сразу нарушает обещания и клятвы, но патронусов все же исправно отсылает, скорее по привычке, чем из чувства долга или заботы о ближнем.

Она приходит на работу в порванных магловских джинсах с заклепками и кожаной куртке, сбрасывает ее на стойку к неудовольствию привет-ведьмы. Доктор Август Сепсис смотрит на нее, улыбаясь, шутит, что подростковый бунт не всегда приходит вовремя, у некоторых запаздывает, и если ты не сбежал из дома в шестнадцать, то в тридцать сбежишь от мужа или жены. Астория хмыкает про себя: Малфои не разводятся или...

Она прорабатывает свои травмы, переодевается и долго моет руки перед приемом, надевает мантию как броню, как наглядное доказательство того, что жизнь - реальная жизнь - действительно продолжается, именно здесь, в закрытом от маглов пространстве магической клиники, и именно здесь ей наконец ничего не угрожает.

Она пытается строить жить заново - эта новая Астория, с пустыми мертвыми глазами, одевающаяся в лондонских сэконд-хэндах, обедающая на уличных фудкортах. Она изо всех сил гонит прочь страх, не давая себе даже секунды, чтобы остановиться, задуматься, вспомнить события месячной давности, сорваться…

Ли не приходит. Он не приходит уже две недели, и она думает, что это правильно, она упорно говорит себе, что прекрасно его понимает, из-за нее он потерял слишком много, тоже стал другим, вышел из этой передряги с куда большими потерями. Он стоит в списке ее осмотров, но она не решается отправить ему сову с напоминанием. Слишком хорошо она помнит их последний ужин и вкус лаймового чизкейка, звенящую в стакане ложку и просыпанный на стол сахар. Она не может его винить за то, что он избегает ее.

Этот четверг не отличается ничем: ее куртка висит на вешалке в фойе, выделяясь среди мантий черным пятном. Доктор Септимус несмешно шутит, спрашивая, ожидать ли в скором времени появления Астории на мотоцикле, вот знаете, Сириус Блэк - и давится своей же шуткой. День расписан по часам, забит мелочами, ненужными делами, и Астория думает, что сегодня уйдет домой пораньше, потому что Ли как всегда не придет, а его время - последнее в ее дежурство. Мысль не приносит никаких эмоций - ни злости, ни досады, ни облегчения. Ни радости скорому возвращению домой.

Как когда-то давно, на шестом курсе после отработки круциатуса она сказала Блейзу Забини, что больше ничего не чувствует, ей не жалко кричащих от боли в Большом зале гриффиндорцев, ей не жаль вынужденных применять непростительные слизеринцев. Словно ее уже поцеловал дементор, и чувства умерли, оставив вместо себя холодный расчет восприятия. Она все еще поднимается по этой спирали: отрицание, гнев, торг, депрессия…

С Джорданом они сталкиваются внизу. Нос к носу: пациент, который прогуливает визиты к доктору, и доктор, решивший по этому поводу свалить с работы на час раньше.

- Ли, - Астория запинается, не зная, куда деть куртку. - Привет. Ты на прием? Я.. я сейчас…

Куртка вновь отправляется на вешалку, но ситуации это не спасает: вместо привычной униформы колдомедика на Астории странная, неуместная магловская одежда. Самая неловкая встреча в ее жизни.

+2

4

Момент стеклянеет.

Снова Ли кажется, что всё движется, идёт вперёд, перемещается, а он стоит на месте, и даже его мысли вяло перетекают из одной части мозга в другую. Через усилие выговаривает:

— Ага, на приём.

Деревянные ноги не гнутся в коленях, и идти за Асторией следом — в кабинет, на лимонно-бледную жёсткость кушетки — трудно. Самое дерьмовое, что Ли не знает, как он должен чувствовать себя рядом с ней (отталкиваясь от этого — не знает, как должен себя вести); лицо Астории непроницаемая маска, он мажет по нему взглядом, не видя ничего.

Следует за ней. Её затылок, тёмные волосы, опущенные плечи. Движения куклы.

Астория тоже продирается через слой ваты.

— На тестах всё так же.

Выложенные кафелем стены множат его голос, разбивают на осколки. Ли думает, Астория знает об этом. О его неудачах в тестах, о неспособности завязать шнурки, о бессонных ночах. Он её пациент, один из первых и один из самых неудачливых. Дефект на роговице, из-за которого смазывается вся картина.

— Астория, не считай меня пессимистом, но я не думаю, что мне что-то дают сеансы в Мунго.

От Чарли он узнал, что в Норвегии есть пансионат для таких магов, как он — поломанных. Чарли говорит, Ли Джордан не первый, кто столкнулся с такой проблемой. У магглов тоже так бывает, но лечить волшебника маггловскими способами не получится. Лекари Осло попробовали найти новый метод. Чарли говорит, они называют это симбиозом.
Пока Чарли говорит, Ли в голове прикидывает, сколько у него шансов вернуться к нормальной жизни.

Пока Астория молчит и ищет его карточку, Ли прикидывает, чего она ожидает от их лечения.

Прокашивается.

— Дело не в тебе как во враче, — клишированные фразы вырываются наружу; говоривший всю свою жизнь искренние слова от самого сердца, придумывающий невероятные синтаксические конструкции, никогда не лезущий за словом в карман, новый Ли Джордан не знает, как управлять своей речью, — А во мне как в пациенте.

Этот разговор начинает походить на самобичевание. Он замолкает. Тишина звенит, разбивается о белоснежный кафель.

Астория находит его папку.

[status]клякса[/status][lz]жизнь - замызганная стекля[/lz]

+2


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » фандомное » кто же он, этот загадочный я?