POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » искупление


искупление

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1903/882241.png http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1903/61414.png http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1903/982450.png
Каз & Инеж
Сделай шаг. Не оступись. Упадешь - так навсегда.

+5

2

Дела шли гладко. Слишком гладко.

В понимании Бреккера это было, пожалуй, наихудшим вариантом развития событий. Бандам нужна была череда маломальских побед, как акулам движение: даже для самой мелкой особи остановка подобна смерти. Таким образом, ты оставляешь всю еду на съедение рыбешкам побольше. А потом, в один прекрасный момент, сам становишься их ужином.

Съешь сам или съедят тебя. Закон сохранения равновесия в Кеттердаме.

Игорные дома под покровительством Отбросов работали безотказно. Золотая жила в виде пятой гавани приказала долго жить – оставалось лишь поддерживать своё влияние там и пресекать любые посягательства на территорию другими группировками. Всё было, как всегда. По крайней мере так должно было казаться большинству членов банды. Всем, кроме Джеспера. Не слишком склонный к аналитической деятельности и, видимо, заимевший пару часов лишнего свободного времени [Каз больше не давал ему кредитов на азартные игры], он почувствовал, как ветер поменял своё направление.

Трудно сказать, как он пришел к такому выводу. То ли считал последние дела, за которые они брались, поразительно скучными, то ли на подозрения его натолкнул до боли странный слух: Грязные руки ищет себе нового паука.

Ну не абсурдно ли? Зачем им ещё один паук, если у них есть Призрак? Призрак, что, кажется, знает все секретики этого города. Даже то, какие трусы сегодня с утра надел Верховный судья. Инеж была вездесуща. И надежно хранила все знания на замке, ни в какую не соглашаясь поведать ему даже самую маленькую, мизерную тайну! Она точно была в курсе, если что-то было не так. Земенец даже как-то раз пытался её об этом расспросить, попутно шутя о дурацких слухах, но был лишь удостоен хмурым взглядом. Взглядом. Без порции сулийских поговорок!

Что думал об этой ситуации Бреккер – сказать было трудно. Он выглядел, в принципе, как всегда угрюмо. Только стал чаще отправлять Шпекта и Ротти на никому не известные задания. На этом подозрительности кончились.

Чтобы появиться именно сегодня.

Каз собрал в уединенной комнате Клуба Воронов четверых счастливчиков, которым в ближайшее время предстояло рисковать своими задницами. Джеспер уже привык, что без него не обходится ни одно дело, более того считал себя одним из самых незаменимых членов этой банды. Ротти нередко выполнял рядовые поручения, так что его присутствие тоже было вполне объяснимо. А вот присутствие Эймса, химика, отвечающего за взрывные вещества, настораживало. Даже больше – приятно щекотало нутро. Но самое странное, было, пожалуй, другое.

Не было Инеж.

Вместо неё, ярким бледным пятном в этой мужской компании сияла Лин – талантливая воровка, которая, поговаривали, в своем искусстве уступала лишь Казу. Девушка присоединилась к Отбросам совсем недавно, но уже успела не только проявить себя, стащив из-под носа Джеспера его дражайшие револьверы, но даже заиметь вереницу поклонников. Природная харизма и бюст внушительного размера не могли остаться без внимания. И не остались. Когда Бреккер сказал ей прийти сюда в назначенное время, Лин выглядела так, будто словила джекпот.

Все присутствующие обладали должным уровнем безумства, жадности и какой-никакой способностью держать язык за зубами.

Вскоре общий гомон, подогреваемый столь неожиданным сбором, утих, сменяемый куда более интригующим чувством. Любопытство. Джесспер возбужденно полировал рукоятки оружия, Лин нетерпеливо вытягивала шею, делая вид, что разбирается в каракулях Эймса.

- Ай, черт с тобой! – кажется, даже ласковое поглаживание ствола револьвера не могло угомонить Фахи. – И надолго ещё затянется эта театральная пауза?

- Ты как всегда нетерпелив, Джеспер. – наконец подал голос Каз. Его взгляд мазанул по земенцу, а потом тут же переключился в сторону внезапно открывшейся двери. В проеме стоял запыхавшийся Шпект. – Принес?

Мужчина энергично кивнул головой и протянул ему сверток.

- Ну и что там на этот раз? Направление в Хеллгейт? Ключ от всех дверей? – Всё никак не унимался стрелок.

- На удивление, ты близок к истине.

Джеспер, кажется, поперхнулся.

- Это, - Бреккер провел пальцем, обтянутым черной тканью, вдоль ребра конверта. – приведет нас к печати торгового совета.

+8

3

Паук выполнял свою работу хорошо.

Больше не было осечек, не было отговорок, не было задано лишних вопросов. Никаких отгулов, никаких задержек, никаких уловок – дела с Бреккером велись чисто, открыто. Сухо.

Когда Инеж появилась у Отбросов, она осторожными шагами выходила из тени Зверинца, раз за разом доказывая свою преданность делу, хоть и ставя под сомнения правильность совершаемых крысами действий. Тогда она еще свято верила в несокрушимость чужой жизни, в праведные дела и в искупление. Сейчас она тоже верит - в святых, способных услышать молитвы страждущих, только на этот раз, не ожидает ничего взамен. Не ждет чуда, погрязшая в делах Отбросов, в крови жертв, оказывающихся под лезвием клинков сулийки. Не ждет, но все еще надеется.

Выйдя из тени, она снова ушла обратно, на границу между светом и тьмой, став тем Призраком, которым ее хотели видеть.

Хотел видеть он.

Она могла оскорбиться. Святым известно, он предоставлял ей такую возможность. Они вели эту скрытую игру с того самого момента, когда Инеж посмела посочувствовать самозванке и пойти против своего работодателя. Сколько еще может выдержать предательница? Справится ли с этим? А если отправить прямо к Лезвиям? А если прямо к Пекке?

Последним из хлестких невидимых ударов вороньей тростью было задание по поиску еще одного члена банды. Того, кто не будет оспаривать решения лейтенанта, кто будет – как она сейчас – беспрекословно следовать приказам.

Она должна была найти запасного паука.

- Инеж, как ты, милая?

Гафа, стоявшая возле окна на первом этаже клуба, выходит из задумчивого оцепенения, и переводит взгляд в сторону, откуда доносился этот елейный голосок.

- Наверное, тяжело выполнять все одной, но ничего, у тебя скоро появится помощник, которого ты всему научишь, и станет немного полегче, верно? – Лин подходит ближе, а Гафа напрягается, одаривая ее спокойным взглядом и отсутствием какого-либо ответа.

Сулийка и правда искала. Ей приказали – она делала. Но все кандидаты, которых находила Инеж и которые, без преувеличения, действительно могли сделать нечто похожее, чем обычно занимается Гафа, не проходили собеседование в последней инстанции и отправлялись восвояси. Инеж могла бы подумать, что это наказание не пустит корни настолько далеко, но тогда она бы прослыла обычной глупой девчонкой. Если Каз хочет себе еще одного паука, он его найдет. Точнее, она.

Дмитрий застал ее в комнате на чердаке, кормящей воронов, когда примчался часами позже с горящими глазами и странным свертком.

«Лин Инеж» - гласил заголовок записки, положенной прямо на сиреневое платье.

- Что ты натворил, Каз? – сокрушенно выдыхает, когда Дмитрий тактично выходит за дверь, давая ей возможность переодеться.



Не сказать, что ей было удобно, но вполне привычно. Едва не сокрушаемая раздирающими внутри вопросами и эмоциями, Инеж добралась до указанного места и уселась – не без помощи Джесса, в карету, где ее хмурым – слишком хмурым – взглядом встретил Бреккер.

- Полагаю у Лин достойная причина не быть сейчас на моем месте, - голос не окрашен ни в одно из чувств, которые Гафа имела право испытывать. Ее больше заботят спрятанные в (и под) платьем клинки, а также детали, коими юноше следует с ней поделиться за время их недолгого путешествия, если он хочет, чтобы его дело было сделано хорошо.

Отредактировано Inej Ghafa (2021-06-02 19:37:48)

+8

4

Когда Джеспер услышал детали плана, то невольно присвистнул, изобразив на лице отдаленное подобие ухмылки. То ли смеяться хотел, то ли впервые не знал, какую остроумную шутку стоило отвесить конкретно в данный момент.

Подумать только.

Каз, изображающий примерного жениха, что вальяжно прогуливается под ручку со своей избранницей. Натягивает на каменное лицо счастливую улыбку, приобнимая новоиспеченную женушку за талию, пока она сверкает своими вылизанными до блеска локонами и шелестит оборками платья. Поистине сюрреалистичная картина, которую можно увидеть только если предложить Бреккеру за это огромный мешок крюге. 

Каз не стал растекаться мыслью по древу. Каждый получил свою порцию инструкций и наставлений. Всем была выдана небольшая сумма денег для закупки всего необходимого для путешествия. Всем, кроме Джеспера. Его возмущенные писки были заранее пресечены, путем выпроваживания под белы рученьки Шпектом и Ротти. Эймсу особого приглашения не требовалось.

Комната опустела.

В ней осталась только Лин, нервно прикусываюшая свою пухлую губу. Тонкие пальцы теребили подол платья. Она хотела было подать голос, встать со стула, дернуться вперед – сделать хоть что-то, чтобы уйти или в крайнем случае рассеять не пойми откуда взявшуюся духоту в груди. Ей явно было…некомфортно?

Бреккер покачал головой и жестом приказал ей сесть на место.

Заглянул в глаза, что ещё минуту назад сияли слепым азартом и жаждой наживы. Уголок губы дернулся, вырисовывая на его лице странного рода полуулыбку. Не добрую, не свойственную человеку.

Дверь за ними закрылась на щеколду.
[indent]
***
[indent]
Инеж опаздывала.

Карманные часы в его руках давно уже возвещали о том, что им пора ехать в чертов Белендт. Лошади нетерпеливо фыркали, бередя черную грязь, хлюпающую под их копытами. Экипаж готов был тронуться в любую минуту. Они были готовы. А одна из ключевых фигур, кажется, решила в самый последний момент снова показать своё фи.

Да, Бреккер не удосужился уведомить её заранее о своих планах. Да, он сообщил обо всем в самый последний момент. Но он был твердо уверен в том, что она должна будет явиться по его зову. Должна. Другого выбора у неё попросту не было. Или… Твою мать, да, он имел право сомневаться!

И все же, когда он заметил в серой тьме маленькую фигурку, которую чудом не сдувало ветром, ему стало в разы спокойнее. Внутри будто разжалась пружина, что вечно пребывала в статичном напряжении. Джесс учтиво помог ей взобраться, по-дружески отсалютовав в качестве приветствия. Восполнил баланс галантности, напрочь отсутствующий, по мнению земенца, у Бреккера. Что ж, хоть в чем-то он не сильно ошибался.

В своей учтивости он преисполнился еще тогда, когда перестал разговаривать с Призраком. Только изредка, коротко и по делу. Во всех остальных случаях он попросту игнорировал факт её существования. По крайней мере делал всё возможное, чтобы это было действительно так. Или хотя бы выглядело соответствующим образом.

Возможно, стоит уже прекратить этот молчаливый бойкот? Ради дела. Ради награды.

Полагаю у Лин достойная причина не быть сейчас на моем месте.

Конечно. Достойнейшая из достойных. Он до сих пор помнил взгляд испуганной овечки, который она подарила ему в той комнате. Помнил все те оправдания, что лились рекой из её мелкого ротика, пока она пыталась придумать, как спасти собственную шкуру. Как она, сама того не ведая, подписала себе чуть ли не смертный приговор, схватив его за небольшую оголенную часть руки, чуть выше перчатки.

Липкие прикосновения. Грязные руки. Пелена перед глазами.

Его трость прошлась по её ногам прежде, чем он успел обдумать свое решение. Комнату разрезал хруст ломающихся костей и истошный женский крик, что на первом этаже утонул в гуле веселящейся толпы. Каз всё ещё помнит её губы, искусанные до крови, но по-прежнему не перестающие лепетать ничего не значащие оправдания.

Он не сожалеет, ему плевать. Лин продалась Пекке. Ротти узнал, что она сливает ему информацию о перемещении Отбросов. Девчонка наивно думала усидеть на двух стульях, за что и поплатилась.

Бреккер никогда и не думал брать её на дело.

Он изначально планировал взять с собой Призрака. Но ей об этом знать совсем не обязательно.

- У всех у нас свои причины, Инеж.

+7

5

Устроил ли ее этот ответ? Нет.

Будет ли она задавать вопросы? Нет.

Лин ее не интересует. Многие называют ее хитрой выскочкой, Инеж же никак не комментирует ничьи действия в стае Отбросов, потому что все они грешны, у каждого свой характер, свое видение, поведение и свои страшные тайны. А еще Гафа знала, что молчание дорогого стоит.

Подскакивая на неровной дороге, девушка слушала короткий экскурс в ее новое дело, периодически проверяя и пересчитывая свои клинки. Время от времени ей приходилось уточнять ее роль во всем, через что Воронам предстоит пройти. Делала она это ровно, по-деловому, почти профессионально.

Когда в ее руках оказался конверт с приглашением, она слегка изменилась в лице.

- Молодожены, - даже не вопрос – утверждение; взгляд срывается с аккуратного красивого почерка и впивается в бледное лицо Каза, - мы с тобой.

Что ж, к этому жизнь ее не готовила.

- Точнее, - снова смотрит на бумажку, медленно проговаривая, - Даур и Сария Гофф.

Хоть сто раз произнеси – не поверят.

Она прошлась взглядом по ладоням в черных перчатках, сжимающим незнакомую ей трость, и нахмурилась еще сильнее.

Как он думал это провернуть? Молодожены. Он вообще понимает само значение этого слова? Что оно за собой влечет? Что предполагает? Как он планирует обмануть стольких людей, при этом ни разу не прикоснувшись к своей... жене.

Остаток пути они ехали в молчании, которое принято называть гробовым.

Теперь, когда сулийка знала подробности всего ими затеянного, ей хотелось как следует заехать кулаком по физиономии Джеспера, что вновь помог ей с выходом из кареты – на его лице сияла прямо-таки отвратительно озорная улыбка.

Это был не дом купца – дворец. Огромный особняк на окраине Белендта. Живописный, роскошный, большой, утопающий в зелени и имеющий выход к собственным лесным опушкам, обустроенным для вечернего чаепития.

Вдохнув почти полной грудью («спасибо» зафиксированному корсету), Инеж по достоинству оценила архитектуру здания – высокие окна расположены на одном расстоянии друг от друга на первом и втором этажах, а под ними выступы всевозможных форм и размеров. Прекрасно - у них был хотя бы один реальный путь для отступления.

Эймс и Фахи отправились вместе с Ротти на обозначенное место. Инеж, возвращая себе осанку акробатки, отбросила все внутренние переживания в сторону, пытаясь влиться в образ Сарьи Гофф (понятия не имеет, как она себя ведет и как выглядит), и смотрит на подошедшего к ней Каза. Точнее, на чуть отставленный в ее сторону локоть и все еще бледный профиль.

Сглотнув тугой ком в горле, Гафа приняла это молчаливое приглашение, и едва касаясь, взяла его под руку, стараясь сохранять хотя бы мизерное расстояние между ними. Она не знала происхождение отстраненности Бреккера. Не той, из-за которой они несколько месяцев вели исключительно деловые разговоры, а той, что относится ко всем. Потому, несмотря ни на что, даже под их странным прикрытием, старается делать все возможное, чтобы его границы не были нарушены.

- Семья Гофф, - радостно поприветствовал их церемониймейстер, едва заглянув в приглашение.

- Один возле стола, - натянув вымученную улыбку шепчет Инеж, привычно оценивая обстановку и отмечая про себя всех охранников на этом мероприятии, - второй у лестницы, ведущей на второй этаж, - они чинно проходят в зал, где собралось множество гостей, - третий у третьего окна слева.

Их стандартная процедура распознавания лиц на этом заканчивается, и Гафа слишком поспешно отстраняется от юноши, разрывая контакт, принимая свою почти привычную форму поведения. Обычно в переодевания хорошо играет Нина, а сулийка призраком перемещается в тени.

Тем не менее, настало время разделиться и найти кабинет, в котором хранилась печать.

Инеж, молча кивнув Бреккеру, разворачивается и чуть не врезается в самого хозяина званого вечера, столкнувшись с ним лицом к лицу.

- Мы Вас заждались, - он нежно треплет ее по плечу, вызывая совокупность не самых приятных чувств, и затем обращается к Казу, - самое время подающим надежды молодоженам и остальным гостям размять косточки, - заговорчески хихикнув, тот склонился к юноше, прошептав что-то, что Гафа уже не услышала, потому что в центр огромного зала начали стекаться пары, а среди оставшихся за бортом прошелся шепоток: «Ванчовски никак не может обойтись без вальса».

Трость Бреккера, видимо, его ничуть не смутила.

Отредактировано Inej Ghafa (2021-06-06 18:44:28)

+7

6

Её прикосновения, как и все прочие, вызывали у него рвотные позывы. Желание поскорее от них избавиться, отлепить, как назойливое насекомое.

Но ещё больше ему претила мысль проваленного дела и потерянных денег из-за плохо отыгранной роли. Инеж так слабо, так неуверенно, и неловко держала его локоть, что Бреккеру приходилось скрипеть зубами, лишь бы самому не придвинуть её к себе поближе – это бы разрушило и без того хрупкую иллюзию, которую они оба пытались создать.

Даур и Сария Гофф.

Два абсолютно не существующих человека, по легенде связанных браком. Седьмая вода на киселе какого-то влиятельного чиновника, который и в глаза то их ни разу не видел. Не видел, а потому не знал о том, что Даур – персонаж вымышленный, а Сария умерла ещё в детстве от ветряной оспы. Но, право, какая разница, перед кем щеголять своим величием?

Ванчовски недавно удачно выдал дочурку замуж, чем не преминул похвастаться общественности. Устроить приём по такому случаю – меньшее, что он мог сделать. Как славно, что в его тронутую сединой головушку пришла мысль позвать всех новоиспеченных молодоженов со всего Белендта. Благо, он руководствовался официальными записями, которые без труда можно было подделать.

Чем, в свою очередь, не мог не воспользоваться Бреккер.

Поле действий поистине отличалось от того, где и как они работали прежде. Серый, погрязший во тьме Кеттердам ярко контрастировал с блеском парадной залы, мерцающей тысячью огней, что отражались в хрустальной люстре. Пространство давило своей пустотой, тонко намекая о том, что спрятаться здесь почти негде. Люди сверкали своими холеными телами, увешанными драгоценностями так, будто только и желали, что быть облапошенными.

Бледность Каза на их фоне выглядела почти болезненной. Инеж, вечно следующая за ним по пятам молчаливой тенью, теперь шагала об руку наравне с Бреккером. Её волосы, всегда беспощадно стянутые в тугую косу, свободно спадали на узкие плечи. Платье плотно облегало маленькое тело, подчеркивая худобу девушки. Он впервые видел её в платье после того, как сулийка сняла шелка Зверинца.

Привычный ритуал в виде тихих замечаний о месторасположении стражников слегка отрезвляет, позволяя продрать глаза от всеобщей вычурности, что так и норовит ослепить любого невольно заглянувшего. Со стороны, наверное, это выглядит как непринужденное воркование возлюбленных. По крайней мере, должно выглядеть именно так.

Каз коротко кивает, обхватывая трость и делая полуоборот, уже готовый раствориться в толпе этого пестрого безумия, когда барабанные перепонки режет излишне бархатистый голос. Взгляд тут же устремляется в сторону выросшего из ниоткуда рослого мужчины, демонстрирующего все тридцать два идеально белых зуба. Ему кажется или рука Ванчовски чересчур медленно елозит толстой пятерней пальцев по загорелому плечу? Купец вальяжно, не торопясь, склоняет свою тушку к нему:

- …самое время подающим надежды молодоженам и остальным гостям размять косточки, - его упитанная рожа чересчур близко. Бреккер с трудом сдерживается, когда чувствует чужое дыхание возле своего уха. – С такой-то жёнушкой грех не размяться.

Ванчовски утробно смеётся, явно довольный своей шуткой. На лице юноши не промелькивает и толики эмоции. Лишь глаза, кажется, становятся темнее и сильнее впиваются взглядом в хозяина этого вечера.

- О, с превеликим удовольствием, мсье. – Достаточно громко, чтобы услышали окружающие, произносит Бреккер, подаваясь навстречу Ванчовски. Не сводит с него мутного взора. Делает неловкое движение. Трость со звонким грохотом устремляется вниз. Юноша охает. Его брови взволнованно взмывают вверх, в то время как сам он уже твердо стоит на ногах. – Ох, прошу простить мне мою неловкость. Не будете ли так любезны помочь калеке?

Все внимание обращено на них. Секунду купец колеблется, после чего, наконец, склоняется вниз. За этот короткий миг Бреккер умудряется его обогнуть. Когда мужчина выпрямляется, он уже сжимает рукой в черной перчатке запястье Инеж:

- Как благородно с вашей стороны подержать мою трость на время разминки, мсье. Да благословит вас Гезен.

С этими словами Каз утаскивает сулийку в толпу.

Слишком много внимания вредно для дела. Их уже могли запомнить. Ванчовски уже обратил внимание на Инеж. Нужно действовать быстрее и осмотрительнее. Но сначала нужно пережить танец.

Честно говоря, Бреккер не провел свою юность за выучиванием танцевальных па, а его тело не отличалось особой грациозностью. Потому, когда в воздух взметнулись первые аккорды, его первостепенной задачей было оказаться во внутреннем кругу танцующих, которых было хуже видно из-за тех, что разместились в первых рядах. Правда, чтобы сильно не выбиваться, приходилось не отставать от общей вереницы парочек, поглощенных быстрой мелодией.

Он не мог расслабиться ни на минуту. Приходилось просчитывать движения, чтобы не натолкнуться на тех, кому не посчастливилось оказаться рядом. На девушку он старался не смотреть. Делал вид, да, но на самом деле его взгляд был направлен поверх неё: Бреккер ждал, когда сменится патруль стражников по периметру бального зала. Именно тогда им следовало бы улизнуть из общего скопления людей.

С каждым шагом больная нога ныла всё сильнее. Если в начале танца он без особого труда мог выдерживать общий ритм, то теперь ему приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы просто сделать полукруг. Ещё немного и он начнет опираться на Призрака, как на свою трость, чем непременно порушит общую картину.

К моменту, когда церемониймейстер объявил перерыв, Каз думал, что сточил зубы от того, как сильно он их стискивал.

Нет, не сточил. Но стиснул ещё сильнее после второго объявления, последовавшего вслед за первым.

Для увеселения гостей приехал цирк сулийских артистов.

+6

7

До самого последнего момента Инеж надеялась, молилась, чтобы Каз придумал, выкрутился, сослался на свою больную ногу в конце концов, но не шел на поводу у Вачовски. По многим, очень многим причинам им нельзя было медлить и становиться еще ближе друг к другу.

Девушка выдохнула, когда юноша внял ее молчаливым молитвам и опозорил перед всеми хозяина роскошного дома, но тут же подсобралась, втянув воздух в легкие, когда он же схватил ее за запястье и повел в круг танцующих. Сопротивляться было бесполезно и невыгодно со всех сторон – им нельзя вести себя как обычно, нельзя отказываться от приглашения, нельзя оступаться, нельзя сдаваться.

Вальсировать оказалось не сложнее, чем идти на канате. Технически. Сердце же сулийки заходилось галопом в груди, готовое вот-вот вырваться. Она думала, что не сможет пережить такой близости с мужчиной. Не после всего, что происходило с ней в Зверинце. Но привычного помутнения не произошло, потому что девушка знала – это был Каз.

Хорошо, что он не смотрел на нее, а наблюдал за залом и обстановкой, наверняка просчитывая момент, когда стоит откланяться и отправиться воплощать их задумку в жизнь.

Потому что она не сводила с него взгляда.

Инеж поймала себя на мысли, что оказалась заворожена. Бледностью его кожи, выступающими скулами, внимательностью и сосредоточенностью, сквозившими во всех действиях. Грацией Святые его немного обделили, зато умом – нет. И смелостью тоже. Все это собралось в едином человеке, что так крепко сжимал ее ладонь и уверенно вел в танце.

Внезапный громогласный возглас церемониймейстера привел Гафу в чувство. Сулийка отвлеклась, причем серьезно. Незаметно провалилась в иной мир, иллюзорный, несуществующий, на миг расслабилась, позволяя течению музыки подхватить ее, остро ощущая присутствие Бреккера, и доверяясь ему. Оставалось лишь надеяться, что юноша не замети эту оплошность и быстро возвращаться в рабочее состояние.

Вместе с очередным объявлением в зале разразились аплодисменты, и со стороны огромных дверей донесся шум. Знакомые улюлюканья расплавленным металлом заливали грудь, на несколько секунд Инеж забыла, как нужно делать вдох, ее взгляд устремился на приезжий цирк, а весь остальной мир погряз в праздничном восхищении гостей.

- Даур, - шепчет, в самый последний момент чуть не назвав Бреккера настоящим именем, - сейчас самое время сопроводить меня подышать свежим воздухом, - говорит отрешенно, все еще болезненно смотря на приезжих темнокожих гостей – акробатов, готовых устраивать представление под куполом огромного зала, шутов, знающих шутки на любой вкус, музыкантов и бардов, ворвавшихся со своими трелями.

Усилием воли Призрак заставляет себя перевести внимание на Каза, и они направляются в сторону прохода на лестницу, ведущую на второй этаж, который оказался открытым – вся охрана устремилась к сулийцам.

У нее есть работа, и она ее сделает. Таков план.

Они оказываются вне досягаемости посторонних. Длинный пустой коридор, устланный дорогим ковром, тянется через весь этаж, справа сквозь широкие окна льется приглушенный свет от фонарей, слева - череда закрытых дверей. Кабинет Вачовски находится в самом конце. Слышится металлический звон отмычек, Паук загораживает Каза от посторонних глаз своей фигурой в платье, делая вид, что наблюдает за светлячками, танцующими в роскошном саду особняка и отчаянно пытается не думать о том, что происходит внизу.

+4

8

Сулийские артисты славились необычностью своих выступлений. Их тронутая золотистым загаром кожа казалась экзотичной здесь, в Керчии, где небо было вечно затянуто ровным слоем серых туч. Они, безусловно, должны были стать жемчужиной этого вечера. Но Бреккер никогда не слышал, чтобы сулийцы выступали где-либо ещё помимо своей родины.

До сегодняшнего дня.

Песнь барабанов переливами отдавалась от мраморных стен, маня, приковывая всеобщее внимание к циркачам, изгибающим свои змееподобные тела на потеху публике. Все без исключения смотрели на диковинных гостей этого вечера. Все. Даже Инеж. Он же медленно наблюдал, как бесстрашный Призрак, облаченный в непривычное для неё одеяние, забыла о том, что ей необходимо дышать.

Что, хочешь быть там, на сцене, купаться в непрекращающемся гомоне людей и свете софитов? Увы, твои святые избрали для тебя иной путь.

Он отвернулся, не желая видеть неприятно сосущую тоску в её взгляде. Дело не терпело сантиментов. Пусть и настолько душещипательных.

Благо, озвучивать подобные философские умозаключения вслух не понадобилось. С трудом выдавливая из себя слова, Инеж наконец вспомнила, что они, вообще-то, не ради удовольствия сюда пришли. Каз коротко кивнул, подхватывая её тонкий локоть и медленно уводя в сторону лестничного прохода. Действовать быстрее не получалось – излишняя спешка может показаться подозрительной. Да и ноющая боль в ноге не позволяла ему продемонстрировать чудеса спринтерских забегов калек. Возвращение за тростью, оставленной в загребущих руках Ванчовски, лишь прибавило бы им парочку ненужных проблем.

Оставалось надеется, что его нога выдержит подъем по лестнице. Бреккер недовольно дернул желваками скул, чувствуя, что, ковыляя наверх, стал немного облокачиваться на Инеж. Ещё и треклятый кабинет оказался в самом конце коридора.

Надо было поторапливаться. Стараясь не обращать внимания на накатывающие волны боли, он извлек из подкладки костюма тонкие металлические отмычки. Их холод просачивался сквозь небольшие разрезы на кончиках черных перчаток. Вдох. Пальцы сами заплясали в одном лишь ему известном танце, подчиняя себе не особо сложный [видно, предусмотрительность была чужда семье Ванчовски] механизм замка. Выдох. С небольшим клекотом замок упал прямиком в раскрытую ладонь.

Другая рука уже по-хозяйски открывала чужой кабинет. В нос тут же ударил спертый воздух, едва не заставляя его согнуться пополам от удушливого запаха пыли: видно, купец в последнее время не слишком часто посещал свое хранилище ценных документов. Тем лучше.

Не теряя времени, Каз, не особо церемонясь, стянул с себя верхнюю одежду и приподнял рубашку – вокруг тела была обмотана тонкая, но достаточно прочная веревка. Стянув её с себя, он кинул её Инеж. Они не собирались возвращаться тем же путем, что пришли сюда. На заднем дворе поместья, прямо позади сада, на который выходили окна кабинета, их ждал заранее подготовленный экипаж во главе со Шпектом. Джеспер уже должен был стоять в укромном уголке на улице возле окна, наблюдая за стражей на первом этаже: если кто-то из них будет подниматься по лестнице, он подаст сигнал Эймсу. Тот, в свою очередь, взорвет самодельную бомбу в другом конце здания, тем самым недвусмысленно намекая им убираться поскорее.

Ему оставалось только найти печать, а Призраку соорудить их импровизированный путь отхода. Да, она, безусловно, сможет обойтись и без веревки. Что для неё высота второго этажа? Но вот Бреккеру пришлось об этом все же позаботиться, чтобы не начать хромать на обе ноги разом.

Единственный источник света – луна – не позволяла взгляду сильно разгуляться по [наверняка] богато обставленному помещению. Но ему это было и не нужно – он знал, за чем пришел. Он знал, где нужно было искать то, за чем он пришел. Отмычки с легкостью взломали ящик рабочего стола, извлекая оттуда небольшой сверток. Удовлетворение приятной волной пробежалось по телу. Каз повернулся к девушке и кивнул в сторону окна:

- Иди первой. – Не просьба. Не благородство. Приказ.

Он выжидающе смотрел на неё немигающим взором, пока, наконец, Инеж не пропала в оконном проеме. Так незаметно. Так быстро. Так тихо.

Настала его очередь.

Бреккер перегнулся через подоконник, бросая драгоценный груз ей в руки. Ухватился ладонями за край веревки, когда почувствовал, как легкий сквозняк облизывает его виски. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять: он здесь не один.

- Даур Гофф, - металлический хруст возвещал о том, что человек позади него взвел курок.  – Вы обвиняетесь в покушении на семью Ванчовски.

Всё еще оставаясь в полусогнутом положении, Каз отвязал веревку. Она бесшумно упала вниз.

Отредактировано Kaz Brekker (Вчера 17:45:33)

+2

9

Ускользать из кабинета Вачовски в бальном платье, имея одну лишь веревку в руках, оказалось не так сложно. Инеж, крепко сжимая в ладони драгоценный, во всех смыслах, сверток, была только рада оказаться на свежем воздухе, после плесневой духоты кабинета, и в почти родном положении – вертикально на стене, как паук.

Главной сложностью оказалось совсем другое.

Сложно было дождаться Каза.

Твердо расположившись на ухоженной земле, держа в одной руке сверток с печатью, другой – конец веревки, чтобы та не болталась, Гафа неотрывно смотрела на лицо Бреккера, показавшееся из окна и не понимала, почему тот медлит.

Его взгляд, брошенный прямо перед тем, как исчезнуть, невидимой нитью полоснул ее грудь.

Она быстро сворачивает веревку – нет смысла его ждать, только не теперь – убеждается, что Джеспера внизу нет и, кажется, никогда и не было, никакой бомбы Эймса не последовало, и все в принципе было слишком тихо. Прокрадываясь среди теней деревьев, темноволосая направляется к Шпекту.

Тот, как ни в чем не бывало, жевал свою табачную сигару, восседая на привычном месте, и начал обеспокоенно смотреть на девушку только когда она вытащила кинжал и парой резких движений избавилась от длинного подола платья, оставаясь в обтянутых черных лосинах, похожих на те, в которых она когда-то выступала.

- Планы поменялись, - грозно шипит, заталкивая в карету веревку и юбку. Ей не следовало спускать всех собак на их кучера, но нарастающая паника, не находящая своего выхода, слегка изменяла звук ее голоса и манеру речи.

На миг замерев, сулийка опустила взгляд на ладонь все еще сжимающую сверток. Она колебалась всего секунду и развернула его - в руке оказался тяжелый для своих габаритов сверкающий даже в тусклом свете луны, изумруд. Камень. Драгоценный, конечно, но камень, не напоминавший печать Торгового Совета даже отдаленно.

Быстро завязывая распущенные волосы в тугой хвост, Инеж понимает, что нужно вернуться. Подав сигнал Шпекту, проскальзывает обратно, ощущая долгожданную свободу в движениях и максимально сосредотачиваясь на том, чтобы оставаться тем Призраком, какой ее все считают.

Слежка за стражей принесла свои плоды – в доме то и дело судачили про отравленный кубок, хозяина дома и «проклятых сулийцев». Самые тревожные опасения девушки подтвердились, когда она, проскользнув в одно из окон здания, оказалась лицом к лицу с напуганным представителем одного из них.

На его лице проявилось легкое удивление, а после оно осветилось надеждой.

А ее – неприкрытым ужасом.

- Густав, - произносит, едва совладав с собой, отходя в тень, чтобы он не заметил ее лица.

- Откуда ты меня знаешь?! – вся его надежда улетает мотыльком в ночи, он почти переходит на сиплый крик, когда девушка осторожно поднимает ладони, - ты пришла меня освободить?

- Зависит от того, что ты натворил, - тихо молвит владельцу выездного сулийского цирка, которого знала два года своей жизни.

Он ее, разумеется, не узнает. Его голова сейчас не тем занята.

- Он сказал, что все пройдет гладко! – Густав подходит ближе и Инеж делает шаг назад, - что будет много людей, мало стражи, мне нужно отравить вино Вачовски и на этом все, но меня как будто ждали! – его кулаки затряслись, сжимая в воздухе невидимую шею того, кто являлся подстрекателем.

- Кто? – потребовала сулийка, и, почувствовав заминку Густава – словно он только очнулся и понял, что натворил, высказав все незнакомке – смягчила голос, - кто этот «он»?

- Даур Гофф, - произнес одними губами мужчина, и добавил, - теперь давай, помоги мне! Вытащи меня отсюда!

Снаружи послышались голоса, и за секунду до того как открылась дверь, Гафа вынырнула из окна бросив лишь одно: – позже.

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » искупление