POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » вечер


вечер

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/1xh1bKe.png

вечер // игорь и юля

/// на пороге самый обычный вечер.
что будет, если продлится он вечность?
что, если я тебя больше не встречу?

[sign][/sign]

Отредактировано Yulia Pchelkina (2021-06-07 22:24:09)

+3

2

майор хорошими фотографиями не радует: юля с завидным упорством пытается найти хоть одну, где он в фокусе, не смотрит в сторону, не прикрыт могучей, как дирижабль, фигурой генерала прокопенко, но вместо этого в "сохраненных" смутный высокий силуэт,  обрезанный локоть в кожаном рукаве, козырек кепки, один глаз, половина тела, развернутого корпусом от камеры. если распечатать их, может, и получится собрать игоря грома, такими вот кусочками мозаики — если бы умела, юля бы его нарисовала, но художественная школа, как и танцы, как и занятия в военно-патриотическом кружке, приходилось оставлять ради чего-то более интересного. мама ее все время журила за это, что ты, юля, бросаешь все, за что берешься (а папа шутил, что она так часто меняла ответ на вопрос "кем ты хочешь стать, когда вырастешь?", что можно было подумать, что юлия пчелкина хочет стать всем), но ей просто действительно хотелось узнать себя получше, а как иначе? вот и грома узнавать хочется, но не вопросы же в лоб задавать, криво только усмехнется, под щетиной пары дней кровоподтеки от ударов по лицу, ничего не ответит. и посмотреть на него хочется. юля хлопает ладонями, когда на ум приходит идея, грузит видео с задержания гречкина и щелкает скринкапсы до тех пор, пока папка не наполняется крупным планом чужого красивого лица. так они и играют в гляделки, юля подпирает ладонью подбородок, игорь смотрит с экрана макбука куда-то поверх ее головы, в один из пустых шкафчиков (у нее нет ни чая, ни печенья, только стоит корм для рыбок, рыбки умерли полгода назад). где-то на грани слуха тревожит пуш-уведомление, настроенное на любое упоминание в медиа сергея разумовского. пчелкина смотреть не хочет: там очередная хвалебная статья, всеобщее рукоплескание, святой сергей разумовский, благотворительные проекты "вместе" и полностью отстроенный приют, в котором он воспитывался, а за деньги, которые он из офиса запускал в приступе легкого миллионерского сплина, люди на улицах в драку друг с другом полезли. были пострадавшие.

юле обычно спокойно с собой, нормально. она не заметила, как возраст и время процедило ее друзей через огромное сито. кто-то уехал из питера куда-то, где не так сыро и больше солнечно, кто-то осел в подгузниках и декретах, а кто-то, не скрываясь, вертел пальцем у виска, говоря вещи, которые часто говорят испуганные: ну ты больная, конечно, куда ты лезешь? оставь это, не твое дело. их таких под каждым видео. люди все еще живут устаревшими принципами про хаты с краю и пытаются донести их другим. на каждый призыв на митинг — "сидите дома, я на нытинги не хожу", требуют освободить политических заключенных — "за дело сидят, пусть почалятся", требуют снять обвинения с жертв насилия, которые решились дать отпор: "сами виноваты". но сегодня пустота квартиры как-то особенно давила. ранним светом зажегся город (еще даже не стемнело толком, просто небо стало цвета разбавленной акварели), тихо пело в умной колонке радио "эрмитаж", а на экране был майор гром.

можно было к родителям пойти, пройтись совсем немного по литейному, подальше от вечно будто пьяного невского проспекта. посидеть с мамой на огромной кухне или с отцом поиграть в шахматы. подышать воздухом. дать погладить себя по голове и чтобы сказали, что она умница, со всем справится. юля вдыхает долго и глубоко, как учили на йоге, делает глоток остывшего совсем кофе, и хватает куртку и ключи от машины, конверсы пытаясь натянуть на пятку уже на лестнице. она закручивалась серпантином и чуть кружилась голова.

в управлении вечерний дежурный словоохотливый. пчелкина кивает куче ненужных подробностей и врет очень умело, что они с майором встретиться договорились, а он трубку не берет что-то. тот как-то мерзко смеется — юле не нравится (и почему-то становится неприятно, будто комментарием об игоре задели ее), — говорит, что гром на шавермо-патруле.
"шавермо-что?" переспрашивает юля, которая все ларьки с вертелами и улыбчивыми кавказцами по дуге обходила. "шавермо-патруль. "у захара" сейчас, наверное, на новочеркасской".
юля не прощается, так торопится. едет просто наугад через полупустой после пиковых пробок мост александра невского и сама себя всякими словами называет, лучше бы ролик сидела монтировала. в маленькой пробке на перекрестке, стоя в тени старого красного трамвая, успевает прочитать, что шаверма у захара считается легендарной и заворачивается не свертком, как у всех, а квадратом. паркуется потом удобно, чтобы рассмотреть посетителей в прозрачном павильоне, утопленном чуть вглубь, между жилых домов. на волнах "эрмитажа" интеллигентно и мягко поет адель. о любви, конечно. юля на этом языке не говорит — даже школьными влюбленностями не болела, как ветрянкой. встречалась с кем-то, а потом также легко расставалась. мама говорила, что это потому что люди не ее были, и их надо отпускать уметь.

айфон только успевает отщелкивать пуши про разумовского. точно новое интервью дал. потом посмотрит, грома тут нет, значит, можно домой возвращаться.

от стука в окно юля подскакивает — слишком сильно она задумалась, адель уже закончила песню и сейчас играло что-то смутное, знакомое голосом бутусова, был бы папа, перебирали бы альбомы наутилуса, пока не вспомнили точный.

— что, неправильно припарковалась? — получается беззлобно. юля чувствует, что предательски рада, что его нашла. майор другой совсем в жизни, чем на фотографиях. лучше. протягивает ей шаверму, действительно квадратную, еще теплую, будто прямо из-под пресса. — я... да не надо. я тут вообще случайно, еду на уткину дачу, поснимать для ролика. — и выпаливает даже для себя неожиданно, скороговоркой, — хочешь со мной?

+2

3

игорь сам не знает почему все еще продолжает работать в милиции. хотя в голове вопрос "а кто если не он?", мелькал слишком часто и разгонял любые сомнения. ему не надо было искать ответов на вопросы о добре и зле, о чем-то вечном. единственным желанием было помогать людям и он следовал этой цели. и может, если бы родители живы были - он бы счастлив был услышать, что мол гордятся и любят игоря за то, что он делает. только в ответ тишина, всегда тишина даже не на заданные вопросы. он искренне уважал_любил генерала прокопенко. но громов скучал по родным. наверное, именно, поэтому прятался и ограждал себя от людей. ему было больно терять однажды, второго раза уже бы не выдержал наверное. только иногда, все таки ловил себя на мысли, что это не выход и так нельзя жить. так было просто неправильно.

он не может до конца разобраться почему иногда мыслями возвращается к пчелкиной. это... странно. игорь, не был самым романтичным или "человечным". ему сложно было общаться с людьми, еще сложнее строить отношения с женщинами. да, может он не показывал тяжести и проблем, но где-то в душе понимал, что так нельзя и стоить больше жить, общаться с людьми. игорю стоит попытаться просто жить. но родной город все еще не свободен от преступности и все мечты о жизни спокойно вне органов сами исчезают. это может звучать грубо/эгоистично/неправильно, но без игоря все станет еще хуже и раскрываемость вообще упадет ниже плинтуса. ему уже даже разрешают говорить это прямо, не скрываясь. только самолюбия больше не становится и корона на голове не появилась. он все еще просто констатировал факты. никто не спорил, не орал, лишь кривились и отворачивались. а впрочем - это не важно, он все еще делал лишь свою работу. и старался ее делать хорошо.

и он максимально старался не думать о юле. ну просто потому что некогда, да и не правильно это. поэтому уходит из участка, в который итак не понятно зачем приперся в выходной. хотя эта работа всегда требовала немного больше, чем мог человек отдавать от своей жизни. большинство бесились, не выдерживали - ему было все равно. игорь сам такую жизнь выбрал и не капли не жалел. только одевает кепку и направляется из участка подальше. — игорешь, ты куда?, — он даже не оборачиваясь цедит сквозь зубы, что-то о шаверме и патруле. есть хотелось откровенно до ужаса, до рези в животе. до новочеркасской не так близко, но грому не привыкать. тем более погода на улице стояла на удивление хорошая. он даже наслаждается прогулкой, рассматривая улицы петербурга и лишь слегка вертит головой по сторонам. гром никогда не привыкнет, что кругом так красиво, хотя и не без минусов. были районы, были места - которые хотелось вычеркнуть и забыть. только там тоже жили люди, которым нужна была помощь, там он был нужнее, чем в светлом_чистом центре и он никогда не боялся этого. чувствовать себя нужным, даже было приятно в какой-то мере. хоть кому-то. на это все лишь хотелось тяжело вздохнуть, да во время мысли все эти отгоняет.

за такими мыслями и не замечает, как доходит до "захара". сначала он и красную машину в глубине не много спрятанную не замечает, но присматривается внимательнее к пчелкиной в салоне и уже увереннее заказывает две шавермы вместо одной. а вдруг судьба. от мыслей таких даже хочется не много посмеяться, но игорь порывы глупые сдерживает. повода ведь никакого и нет. может она вообще случайно тут оказалась, а игорь только все испортить со своей едой и проблемами лишними. расследование там испортит еще и она уже ненавидеть станет. почему-то на негатив его всегда тянуло больше. в данной ситуации следовало бы себе сказать "не думай" и табличку на шею повесить о том, что не совсем адекватный субъект тут имеется. только девушка никуда не уезжает, не смотрит на него внимательно, а лишь в телефоне, что-то читает внимательно, совсем не обращая на самого игоря никакого внимания. и он пользуется этим. отходить не заметно в сторону и к машине с двумя квадратами шавермы подходит. со стороны водительского сидения, чтобы не напугать и не испортить все. отмечает мимолетом, что юля действительно такая же красивая, как и запомнил ее после последнего раза. — здравствуй, — машет шавермой и протягивает ее, когда девушка таки открывает дверь. ему все еще сложно общаться нормально с людьми. едой он, кажется, пытается лишь показать, что ему не все равно. вот такой своеобразный язык заботы у игоря.

улыбается криво склонив голову. — мне не сложно, да и побывать рядом с такой знаменитой шавермочной и не попробовать, было бы позорно, — рассматривает девушку и откусывает от своей большой кусок. что-то про уткину дачу и ролик, и он не улавливает сути, но все равно согласно машет головой. какая в принципе разница, у него выходной. а еще игорю совсем не хочется, чтобы пчелкина проблем успела себе нажить. хотя бы за тем, чтобы присмотреть соглашается. врет себе нещадно о причинах собственных. это все сейчас совершенно не важно. — я с радостью, — улыбается девушке и садиться на сидение соседнее с водительским. его звать второй раз не стоит. игорь сам не понимает почему улыбка с лица не сходит. но думать об этом - идея заранее обреченная. лишнее и не нужное это. — прослежу, чтобы проб на свою голову не нашла, — и не важно, что он сам в неприятности влипает в пять раз больше, и гораздо чаще. все это не важно в данный момент.

+2

4

питер — большой город (не такой, как москва, которая разрослась до огромных размеров и захватывала другие маленькие города, перемалывая их и меняя чужие прописки на торжественное и желаемое "г. москва"; юля москву не любит, в москве скучает, ритм там слишком быстрый, даже для нее, сбивает с шага и заставляет ждать сапсана обратно за несколько часов до отправления), здесь можно ходить по каналам-паркам, и не встретиться случайно никогда. юля даже думает, что, наверное, не судьба, что разминулись, или дежурный наврал, или игорь передумал, дойдя до лавры и развернувшись обратно на старо-невский, а теперь вымарываются эти "не" кляксой соуса из шавермы, сливочно-чесночном, нашлись в пятимиллионном городе, совсем не в своих районах, и даже чумной доктор в этот теплый обычный вечер — просто что-то далекое, и пчелкина гонит все мысли о фарфоровой маске с клювом подальше, о мертвом сыне миллиардера и сгоревшей банкирше, о дожде из денег, о том, что на заднем стекле машины, стоящей перед ними на перекрестке, стикер из набора "чумной доктор" из соцсети "вместе".

есть шаверму и одновременно держать руль неудобно, юля, не глядя, протягивает ее обратно игорю (она успела откусить только кусочек многослойного лаваша), слепо находя его свободную ладонь. пальцы у него горячие, с огрубевшей кожей на суставах, пчелкина это неловкое прикосновение использует, чтобы пробежать чуть выше по запястью, а потом с сосредоточенным видом перещелкивает радио, пока на одной из волн не играет зажигательный move like a devil.

— "моя милиция меня бережет". — юля негромко смеется и смешно морщит нос, когда их подрезает огромный внедорожник с блатными номерами-семерками. от новочеркасской до уткиной дачи рукой подать, и вдали уже мелькает стеклянный уродливый торговый комплекс, взгроможденный поверх станции метро "ладожская", — помнишь, откуда эта фраза? владимир маяковский, 1927 год, поэма "хорошо", в честь десятилетия советской власти. — пожимает плечами и объясняет, — папа заведующий кафедры истории русской литературы, специализируется на литературном футуризме. меня так точно бережет, я тебя в благодарностях упомянула в ролике про каменного, но ты не видел, конечно.

пчелкина за дорогой практически не следит, пропускает нужный поворот и даже нужный сигнал светофора, начисто игнорируя протяжный автомобильный гудок (кто-то нажимал на клаксон ладонью и не отпускал) — все потому что сначала рассматривает грома украдкой, а потом случайно перехватывает его взгляд, и время останавливается. перестает идти, цифры на электронных часах перестают меняться, сигнал светофора остановился на сигнальном желтом, очередным пушем телефон моргнул, завис и выключился, и этот вечер продлится вечно, и юля в своем постоянном беге, пойманная в это странное мгновение, совсем не против. рушится момент только тогда, когда с визгом ее объезжают другие водители, высунув красные от злости лица в открытые окна и беззвучно открывая рты, прежде чем газануть. юля руку быстро кладет грому на локоть, удерживая, чтобы не вышел разбираться (как с байкерами тогда), и поворачивает на узкий извилистый уткин проспект, тянущийся двухполосной дорогой вдоль мелкого грязного ручья.

уткина дача стоит спиной к дороге, туда вводят редкие экскурсии, и территория вроде должна охраняться (на реконструкцию городу никогда не хватает денег, новая крыша для особняка, новые стены, восстановленная лепнина осела в чьих-то карманах, и чиновники закрывают глаза, ждут, пока сама развалится, или подожгут, и тогда землю можно было продать под многоэтажную застройку — на другом берегу мелкой речки стоял новый дом, в котором зажигались желтые квадратики окон).

место это на язык пришлось, потому что в комментариях кто-то писал, что здесь огромное граффити появилось с чумным доктором. пчелкина даже сейчас пытается сделать вид, что не искала грома, а все получилось случайно. в таком свете ничего толком поснимать для ролика не получится на самом деле, но сюда она может вернуться и завтра, дело не в этом было (спроси ее в чем: острая на язык юля и не сможет ответить). паркуется подальше, выходит и забирает свою шаверму, чтобы, от мясного и чесночного запаха и правда есть захотелось, откусить уже по-настоящему:

— и правда вкусно. но в следующий раз я угощаю. — теперь и от нее будет пахнуть чесноком, а жвачка брошена в бардачок. но им же с громом не целоваться сегодня, и пчелкина жует торопливо, радуясь, что надела удобные кроссовки. нужно было перелезть через забор в разросшийся бесхозный сад, осиротевший тогда, когда хозяев усадьбы поглотила революция, игорь перемахивает с завидной легкостью, и страхует юлю, которая отвлеклась, чтобы с высоты осмотреть тихий мертвый дом. спрыгивает грому в руки, и чувствует, как его ладони — случайно — проскользнули по спине вниз, удерживая за талию. не самое романтичное место (среди бутылок и строительного мусора), но проходит, наверное, пара минут, прежде чем они делают вид, что все нормально и обходят уткину дачу, медленно умирающую.

— хорошо, что ты поехал со мной. если охранник решит меня пристрелить, ты всегда сможешь его остановить. — говорит она шепотом, головой взмахивает, чтобы убрать с глаз короткие рыжие пряди. — в зале в жилом корпусе появилось граффити с чумным доктором. очередное. — упоминание убийцы в маске действует отрезвляюще, будто холодной водой, будто возвращение в реальность. юля грому руку протягивает, ладонью вверх (с какой-то смешной серьезностью, так предлагают быть всегда и вместе, а не нырнуть в разваливающийся изуродованный корпус), — идем?

+2

5

игорь в судьбу не верил от слова совсем. ну потому что сам всегда лепил собственную жизнь, как умел конечно, но он правда старался. для грома тяжело было поверить в то, что все было предопределено. ну потому что, если бы там сверху кто-то был, то всей этой грязи/тьмы не допустил бы. не было смертей детских, убийств и разоренных домов. не было бы ничего и работы у грома тоже бы уже не было просто. но все складывалось хуже и хуже, и город родной/любимый, кажется только больше и больше погружался в тьму от которой стоило его спасать. это не комплекс героя, как однажды сказал психолог на мед комиссии, это не еще какой-то занудный термин. просто игорь не сможет сидеть спокойно, пока та же юля по улицам этого города ходит и опасности себя подвергает не меньшей, чем он. теперь все, что майор делал стало обретать еще больше смысла. пятимиллионный город был меньше, чем казалось изначально, раз два человека могли найтись в нем так легко. может все таки судьба, гром? машет головой, отгоняя мысли ненужные/лишние. сейчас об этом думать не хотелось и он лишь откусывает еще один кусок шавермы, не отрывая своего взгляда от юли. на нее хотелось смотреть безотрывно, но признаваться в этом даже самому себе было странно.

доедает свою порцию слишком быстро, отсутствие нормального завтрака сказывается. и ловит не глядя юлину порцию. пальцы, что касаются чуть выше по запястью, отдаются жаром и заставляют замереть в непонимании. все еще тяжело, мы же все помним? ему бы хотелось и уверенней быть рядом с ней и глупостей/гадостей не говорить больше. но однажды уже сам почти испортил все. хотя, видимо (судьба?) юля! все еще шансы ему давала и пускала в собственную жизнь. все еще не понятно для чего ей нужно это было. но гром от шанса такого щедрого не отказывался и не бежал, а лишь с уверенностью шел вперед.

— так журналистика, в какой-то мере из детства пошла? — ему действительно интересно почему, именно, эта профессия и этот путь. сам бы он иной дорогой вряд ли пошел, но тут история другая и интерес искренней. думать о том, что самого грома отец-профессор не одобрит, кажется лишним в такой ситуации. — так все таки есть герои в городе? — сам на это звание он не претендует и не напрашивается, а скорее возвращает пчелкиной её же шпильку в адрес полиции. было не то что обидно, но не приятно. майор благодарности не искал в этой жизни, еще и в роликах акулы пера. только отчего-то приятно слышать о том, что благодарила и прочее. даже обещает позже себе  ролик посмотреть. юля, всяко лучше разумовского или еще кого другого. в городе слишком много "правильных" людей, что под масками своими монстров прячут. хотя тот же сергей, казался из них самым нормальным и думать о гадостях не хотелось. да, у грома все еще оставалась вера в людей и отказываться от нее не хотелось.

ловя ее взгляд, игорь чувствует, что время замирает. ему даже, кажется, что время пощупать в этот момент можно. они оба замирают словно мухи в янтаре и он рад бы был остаться в этом мгновении на долго (навсегда, пожалуйста), только голоса недовольных отвлекают и заставляют отвести взгляд, чтобы высказать, что он думает о них всех и даже возможно почесать кулаки о лица особенно наглых личностей. только пчелкина за локоть ловит и лишь этим останавливает/успокаивает и возвращает все внимание на себя.

от того, как уткина дача выглядит сейчас - игорю хотелось ругаться и выть. было ясно, куда деньги на реконструкцию делись, но он не экономические преступления расследует, чтобы решать что-то в этом случае. упоминание чумного доктора на минуту даже отрезвляет. но всего лишь на минуту. он передает назад шаурму и ждет пока девушка доест, потому что сейчас и здесь она главная, а игорь всего лишь оберегать приехал (а точно только это?) от проблем. перепрыгивает через забор, даже слишком легко. хотя, для него это почти рутина и ловит юлю, что следом задерживается наверху на мгновение. руки сами скользят со спины, ниже на талию, но игорь все еще старается не думать об этом. и делать вид, что так надо и все нормально, сложнее, чем казалось сначала, но гром и не пытается что-то изображать. для него все это действительно нормально. по крайней мере в этом, он убедить себя успел хорошо ранее. — твоя милиция, тебя оберегает, — возвращает девушке ее же слова и уверенно берет за руку, немного подбадривающе улыбаясь, и идет вперед.

внутри мрачно и можно глазами увидеть, как здание в буквальном смысле умирает. тут и там видно, обваливающиеся части. от этого должна, нападать лишь какая-то меланхолия, но у него на это нет абсолютно никаких сил. плюс пчелкина рядом светит почти солнцем личным и рядом с ней не обжигает, а греет. они так мало знакомы, но искры чувствуются, кажется, всем вокруг. только отрицать их гораздо проще. — зачем, ты ищешь себе проблемы? чумной доктор, не продажный чиновник и не сынок миллиардера, — он сам знает ответ, но все равно открывает рот и произносит эти слова. услышать от девушки это кажется нужным и правильным. местами он в ней видит себя, ловит некоторые черты и от этого тянет еще больше. этого не скрыть и не спрятать. игорь не дурак, хотя многим так кажется.

и сейчас находясь на уткиной даче, рядом с девушкой, что взгляд зацепила  игорь забывает о том, что голову разрывало последние дни и мысли все занимало. фигура в дурацком костюме, огонь, все уходит на второй план. может это даже на польщу пойдет расследованию и самому грому. может, это принесет хоть какой-то покой в его душу. и хотя бы ради этого игорь был готов ехать за юлей, хоть на край света. только до этого, было еще очень далеко.

+2

6

ее с детства учат прописным истинам, родители юли старой, еще советской закалки, она — поздний, единственный и долгожданный ребенок, юлечка, солнышко, пчелка, растет на историях о добре и справедливости, "тимуре и его команде" и почти пионерских "всегда готов". у юли свой собственный кодекс чести, она считает, что врать так же низко, как и недоговаривать, что пройти мимо равно пособничеству в преступлении, что у каждого должна быть своя черта, которую переступать нельзя, ходить по ней, как по тонко натянутому канату, но падать — нельзя. упадешь — можно стать таким же, как кирилл гречкин, бросить еще быстрого пластика и мусора в свалку на канонерском острове, которая отравляет жизнь всего города и воду финского залива, написать хвалебную статью для лживой банкирши, появляющейся в социальных роликах с отработанной сочувственной жалостью во взгляде, а по ушам — бриллианты, по пальцам — платиновые кольца, дома сейф, забитый деньгами. она поэтому из газеты уходит, потому что стать такой — это себя предать,
а себя предавать нельзя, она у себя одна, как ей потом с собой жить?

у чумного доктора тоже свой кодекс есть, юля это понимает, и, наверное, за себя поэтому даже не боится (чувство страха у нее притуплено совсем, легко защищается ее возрастом, который по нынешним меркам какой возраст, так, затянувшееся детство двадцати пяти лет). у чумного доктора столько имен в списке — кирилл гречкин не единственный, но он как точка отсчета, как резонанс, как эпицентр землетрясения, которое берет сонливый и отстающий от сестры-москвы питер и трясет, как сувенирный шар со снегом, где в мутной жидкости плавает исаакиевский собор, — что до юлии пчелкиной он доберется нескоро. она в свои видео пытается вложить больше нейтральности, но потом сама на себя злится на дурацкую шутку про медведя в горящей машине (монтирует пчелкина сама, никому не доверяя, и курит на кухне невзатяг, быстро, будто боясь, что запалит мама, и сама себе говорит: "медь в горящей машине? серьезно, да?"). она не хочет звучать так, будто поддерживает чумного доктора и его дело (смотрите, она уже называет деяние убийцы делом), но и без нее на докторе хайп, вокруг информационный шум, на его официальном канале тысячи и тысячи тех, кто уже отчаялся найти справедливость где-то, кроме как в стеклянных равнодушных линзах птичьей маски.

не в полиции же ее искать. игорь говорит про героев в городе, и сам не верит. юля чуть улыбается, если бы герои были, она бы первая узнала. это только в детстве ей больше нравился лихой нахальный мишка фигура, со временем начинаешь ценить тимуров. только нет их. а есть пустое равнодушие, подкупленные судьи и еще "когда убьют, когда и приходите". таких, как прокопенко, сколько, кто еще по совести живет? ну может пара-тройка найдется. а гром вообще, наверное, один такой, уникальный — и сейчас время с ним принадлежит юле. можно было вопросов ему задать в формате интервью, чтобы потом вырезать что-то и в новый ролик вставить, юля умеет быть настойчивой, умеет быть навязчивой, не боится закрытых дверей, красных корочек и громких фамилией. а вот легкий и невесомый момент испортить боится, поэтому откладывает в сторону пчелкину-блоггершу, а достает юлю, которую почти забыла. а рука грома в ее руке горячая, сильная, надежная, даже если она сорвется с каната, он успеет ее подхватить.

но все равно тень чумного доктора накрывает даже этот восхитительно теплый вечер. как внезапный порыв ветра с вечно простуженной темной невы. они — пара влюбленных в охваченном болезнью городе, второй столице, северной венеции, и даже если закрыть глаза ладонями, досчитать до десяти и громко сказать "уходи", чумной доктор продолжит стучать в двери богатых домов. юля тянет с ответом, насколько может, делая вид, что ей очень интересны отсыревшая лепнина и послания, оставленные для будущих гостей уткиной дачи. это чей-то же дом был, кто-то здесь рос, жил, спал, пил чай на округлой веранде, играл музыку на разобранном на куски пианино, пчелкина наклоняется — игорь ее руку не отпускает, — чтобы из горы мусора выудить темный ключ. наверное, нет уже двери, которую он открывает, но останется памятью для нее.

— потому что оставаться в стороне нельзя. — отвечает она наконец, недовольно поджимая губы и чуть цыкая на конце фразы, наигранно злясь, что игорь делает вид, что не понимает. можно запереться в своем доме и сказать, что чума до меня не доберется, чума меня не найдет, но она прилетит по воздуху, придет по почте, передастся с рукопожатием. раз, два, три, четыре, прятаться бесполезно. — потому что чумной доктор не лучше продажного чиновника или сынка миллиардера. он — продукт чьего-то молчания, малодушия, страха, решения спустить все на тормоза. знаешь, сколько людей мне пишут, думая, что я могу помочь? а я ничего не могу. а у кого-то достаточно ресурсов, денег, связей. может, это и не один человек вовсе, а целая организация... — юля пальцами щелкает, подбирая слова, раскручивая свою мысль, как ленту. когда она нервничает, начинает говорить быстро-быстро, наращивая темп, торопясь, и звуки толкаются, топчутся у нее во рту. хоть с кем-то поговорить о том, что ее с ума сводит. родителей беспокоить она лишний раз не хотела, всегда для них улыбаясь и отговариваясь "все в порядке"

может, теперь все и правда в порядке, пока игорь держит ее за руку.

пчелкина делает еще два шага медленных и останавливается. сначала кажется, что огромная стена вся просто залита черной краской, а потом из этой черноты появляются огненные всполохи, острый клюв, горящие жертвы, как грешники в аду, корчащиеся под полами его плаща. чумной доктор высотой в четыре метра потолков уткиной дачи карал схематично нарисованных человечков. граффити было выполнено с тошнотворной четкостью. в горле начала собираться неясная, нечеткая тревога. чумной доктор заставлял вспомнить все грехи: забытый ластик, отбитый парень, удаленные сообщения с просьбой о помощи. пчелкина сжимает руку игоря так сильно, как может, переплетает пальцы, чтобы нельзя было их разделить.

— ... целая идея.

+2


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » вечер