POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » злой человек, твой человек


злой человек, твой человек

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/kXXKJWh.png

злой человек, твой человек игорь гром и юля пчелкина
// я - злой человек, я - твой человек, смотри на меня, падает снег.

[status]привет, мальчик мой[/status][icon]https://i.imgur.com/v6LfnYd.png[/icon][sign][/sign][fandom]DARK!BUBBLE COMICS[/fandom][lz]души у тебя нет, вот твоя проблема.[/lz]

Отредактировано Yulia Pchelkina (2021-06-21 03:30:41)

+4

2

игорю никак. вот прям сейчас под окнами юли, ему никак. он просто хочет получить свое. то что пчелкина - это его, он даже не готов обсуждать. мнение самой юли тоже побоку. и если она всерьез думает, что слова про выбор и прочее повлияют на него, то вряд ли. игорь знает, что она его и знает, что рано или поздно девушка сама это пойдет. нездорово? грому плевать, закон, справедливость и слово правильно в питере уже мертвы. поэтому он бывал в ее квартире (без нее конечно) и изучал изнутри. место жилья слишком много могло сказать о человеке. при условии, что он конечно жил там, а не приходил на койку пустую поспать и снова в город вернуться. в своей квартире гром затер личность собственную. пару фотографий отца и старая куртка в шкафу. вся его личность, что итак расскажет кто угодно, кто знает игоря дольше пары лет. о травмах, ранах и надрубах, что на нем скопились не знает только слепой, кажется. квартира же пчелкиной было живой и яркой, полностью соответствуя хозяйке. фотографии на стенах, яркие тюбики с алой помадой на полке и кроватью достаточно удобной, чтобы юлю в нее втрахивать не думая о том, что развалится мебель от усилия. возможно, именно, поэтому он все еще сидит на лавке под подъездом, а не потому что волков с назойливостью мухи напоминает о том, как близко она подобралась к ним. убивать пчелкину, гром точно не хочет. и не будет. надо будет, юля в подвале гаража отцовского старого окажется, но не в коем случае на кладбище в мешке обезличенном или на дне невы.

свет загорается сначала в спальне, а потом следом на кухне, игорь лишь поправляет кепку и в куртку пытается еще сильнее закутаться. ему плевать, как это выглядит, ему плевать что происходит в мозгу воспаленном. понимает ли сама юля, что своим отказом даже разговаривать только хуже сделала и грома словно пса привязала цепного // хотя он больше на волка дикого похож был, что гортань одним укусом зубов перекусить мог. он взгляда от окна не отводит, надо будет неделями ходить следом будет. на службу и прокопенко плевать, хотели же, чтобы он в отпуск ушел - распишитесь и получите. игорю не хватало чувств/сил решать проблемы более радикально, а юля успела стать проблемой для чумного доктора, а значит и для грома тоже. ему не смотря на чувство, что внутри крутились умирать не хотелось от слова совсем.

он отводит взгляд на минуту и замечает фигуру в окне, что так же внимательно на него смотрит. — я злой человек, я - твой человек, —песня, что кажется из каждого радиоприемника сейчас звучит, ложится на язык так правильно и горько. он не был добрым, но точно был ее. в этом не было никакой романтики или любви, тупая грязная зависимость и желание получить хоть какие-то чувства в ответ. может игоря не долюбили в детстве, может девушка, какая-то не дала в школе. он уже не помнит, да и ему плевать. фигура все еще не отрывает взгляд. тоже не отводит взгляд и даже не двигается, словно одна из тех статуй, что можно увидеть на многих фасадах в городе слишком часто. питер вообще отражал слишком многое, в этих домах, в этих мостовых и неве было больше, чем в любом из людей. этот город был гораздо большим, чем ничтожные люди, он останется и после них. и лишь от человека зависит оставит ли он свой отпечаток, на лице северной столицы.

сам не знает, чего ожидает, но чувствует что может этим чего-то добилось. можно было и по другому, но он все еще давал ей шанс и держал себя хоть в каких-то рамках. у него слишком легко срывало тормоза и там уже ничего нельзя было сделать. сотни рапортов и заявлений перечеркнутых, затертых в личных делах. повестки в суд и выговоры от начальства. гром, слишком привык решать проблемы силой. хотя, до чистоты того же волкова ему было еще далеко. у него не было того раболепного отношения к разумовскому, чтобы делать все настолько идеально. да и характер, у него был совсем другой. это не важно в любом случае, они занимаются одним делом. правильным делом.

— ну давай же, — сам не знает чего ждет от юли, но она все еще так и стоит в оконном проеме и взгляда от майора не отводит, как он от нее, — давай.

ему пока получается душить все то темное, что в душе мучает и теплиться, игорю получается не думать о том что и как сделает, лишь дадут разрешение, подпустят немного ближе. как минимум он попытается сделать все, чтобы отвлечь внимание доктора от чумного доктора. надежда на это слишком мала и ничтожна, но он все равно дает себе возможность помечтать. — дай мне знак, — шевелит ели губами. пчелкина, словно слышит его просьбу и машет рукой, чтобы он к ней шел. игорь лишь протирает глаза, пытаясь понять, что ему не показалось. только, девушка повторяет свое действие и отходит.

лестничные пролеты, преодолеваются за пару мгновений. в гортани где-то рык животный застывает. он словно на охоте и она повелась. игорю, лишь хочется клацнуть зубами рядом с этой тонкой шеей. дверь уже открыта и пчелкина в дверях. — привет, — ведет носом у шеи совсем близко, как животное, заставляя девушку вжаться в стену ближайшую. еще шаг, еще мгновение и удержать он себя больше не сможет, не захочет и не станет. — я скучал, юля, — проводит языком от ключицы к мочке уха и прикусывает. мозг уже отключился, все уже отключилось и кажется одни голые инстинкты остались в этом теле. а пчелкина все так же молчит и не двигается, пчелкина не бежит и это распаляет его еще сильнее. зря не боится. но он прикусывает язык, чтобы не сказать лишнего.

[status]смотри на меня[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ef/f1/105-1623087478.png[/icon][fandom]dark! bubble comics[/fandom][char]игорь гром[/char][lz]хуже всех кого ты знаешь[/lz][sign][/sign]

Отредактировано Igor Grom (2021-06-07 21:55:01)

+3

3

петербург город злой, здесь по неве плывут трупы (в детском лагере нравилось им рассказывать страшилки про наводнения, и про то, как рука утопленника екатерине второй в окно спальни в зимнем дворце постучала, когда вода поднялась на несколько метров, затопив подвалы с бродягами и первые нищие этажи доходных домов), из-под арочных подворотен темных полукруглых таращатся убитые в девяностые бизнесмены, из окон старых домов пялится съеденные в блокаду жители. здесь в каждой парадной по расстрелянной или отправленной в сибирь семье, здесь в каждом доме вырезки из криминальной хроники, здесь за закрытыми в отдельной комнате комнатах могут неделями лежать трупы, пока запах не станет совсем сладким, тошнотворным, и не начнет тревожить соседей. здесь по весне просыпаются самоубийцы, бросающиеся с 124 метров жилого комплекса "александр невский" на проспекте обуховской обороны, топящиеся и без того мертвой воде обводного канала, здесь жестокость любая встречается с обычным равнодушием, а все часто оправдывают тем, что город с ума сводит. он и сейчас это делает, грязной зимой, когда с невы дует такой ледяной ветер, что промерзают кости, снегом наспех укрывает преступления, замерзших вокзальных бомжей и вечных питерских пьяниц. юля эти проиcшествия просматривает дежурно, делая заметки, потому что в ленте с каждым днем поднимается градус насилия и жестокости, это уже не удар ножом на общей кухне, а двадцать четыре удара и расчленный труп местного бывшего зека, выброшенный по помойкам, это не бутылкой разбить голову избивающему мужу, а методично осколком рисовать на его лице огромную клоунскую улыбку, это группа заключенных напала на охрану, это горящие пустыри, огонь от которых перебрасывается на жилые дома, это взорванная в центре города машина, самодельные гранаты, пчелкина вспоминает плывущих по неве утопленников — в лагере истории именно она рассказывала, пугая других до визга.

девочки визжали, хватались за руки нравившихся им мальчиков, притворялись слабыми и испуганными, а те велись, как придурки, целовали в лоб и шептали слов утешения. юля тогда уже поняла, как всем им нравится собственная сила, им в кайф в это. смотрят ей в вырез платья и бегущей строкой по лицу: давай, притворись беспомощной, попроси меня тебя выебать — у юли принципов никаких, когда дело до работы доходит (ее папа учил, что цель всегда оправдывает средства, вот и дима дубин получает то, на что рассчитывает, видит только то, что хочет; для димы дубина рыжая веселая юля — ставшей вдруг доступной звезда, которую можно угостить вишневым пивом и ненароком погладить по колену, стирая крошки от чесночных гренок, она смеется над его шутками, притупляет его настороженность горячей близостью, соприкасающимися коленками, и горящими глазами, юля-мечта), но даже ей мерзко становится. когда-нибудь чумной доктор и до этой заразы доберется и ему стоило бы устроить народное голосование, пчелкина бы подкинула пару-тройку имен из числа высокопоставленных генералов и чиновников.

с димой они тогда расстаются на пороге ирландского паба. дубин не умеет ни пить, ни врать, и шатко все пытается предложить ей проводить ее до дома. юля смеется звонким ядовитым колокольчиком, говорит, что у нее еще дел много, и легким шагом идет в другую сторону от тихого закрытого метро. у юли память фотографическая, по закрытым дворам с окнами в окна, ходит она недолго, без страха ныряя в неосвещенную парадную, накопленная усталость давит на виски, и хочется простого человеческого еще выпить, полежать в горячей ванне, массаж и потрахаться так, чтобы колени подгибались. и, может быть, шавермы. игорь ей дверь открывает, не спросив, кто, будто не по этому городу ходит маньяк со своей множащейся свитой (купи маску чумного доктор — и вот ты уже чумной доктор), по пояс голый, с мятым после пары часов сна лицом. еще на общей площадке, под любопытным взглядом соседских глазков, юля снимает с себя плащ, бросает под ноги, а потом и платье, одним рывком, через голову, растрепав волосы (что сделало ее похоже на лису). она берет в ту ночь то, что хочет (а хочет — игоря, сейчас, прямо на полу, несколько раз, хочет его внутри себя, хочет слизывать с него горячую соленую испарину, не целовать, кусать его в подбородок с колючей щетиной, хочет царапать ему спину, будто помечая крестом, хочет, чтобы он двигался в один ритм с ней, и ритм это такой, будто они оба бегут марафон, и когда они кончают вместе, какое-то время остаются еще одним целым), а потом подбирает вещи с пола, застегивает сапоги и просто уходит.

а потом не берет трубки и делает вид, что не замечает того, как гром приходит ей под окна, всегда минуя охрану с помощью ксивы. не включая свет, юля засекает, сколько выдержит, и, бывало, тот сваливал только под утро. на сообщения димы дубина "привет, как дела?" отвечает "хорошо" и присылает подмигивающий стикер.

мама звонит, в голосе у нее беспокойство, снова просит быть аккуратной. юля закуривает крепкий "кент" и отодвигает штору в сторону. снег идет, чтобы скрыть следы, крупный, как хлопья пепла. она видит, как он ложится на широкие плечи игоря, на голую шею, на козырек кепки. будто специально стоит под светом желтого фонаря, чтобы видела. мама продолжает что-то говорить, что-то про новости, предлагает юле дать денег, чтобы она уехала в лондон, им так с отцом будет спокойнее, а юля говорит: "мам, мам, все, мне надо идти, пока", кладет сигарету на край стола и взмахивает ладонью. игорь только этого будто и ждал.

когда он поднимается, он приносит с собой колючий холод. кожаная куртка промерзла, снег падает на юлю — которая в одной безразмерной футболке, босая, — и быстро на ней тает. гром сразу к ней лезет, вылизывает ей шею и говорит, что скучал, пчелкина у него за спиной глаза закатывает и ловко из рук выкручивается, отступая в гостиную, но взглядом за собой зовя, будто собаку за ошейник тянет:

— ну, зачем пришел? — спрашивает, сигарету берет и делает короткую затяжку, дым в сторону выпуская. — сегодня, и вчера, и позавчера, и три дня назад, и в среду, и в четверг, и в пятницу.

[status]привет, мальчик мой[/status][icon]https://i.imgur.com/v6LfnYd.png[/icon][sign][/sign][fandom]DARK!BUBBLE COMICS[/fandom][lz]души у тебя нет, вот твоя проблема.[/lz]

+3

4

игорь иногда боится. только страхи у него не такие тривиальные, как у остальных. и когда волков упоминает вновь и вновь о юле, подвале, и решениях проблем - он лишь и может, что щурится и огрызаться слишком слабо. игорь сам взрастил в своей душе слабость. а ведь всегда знал, что привязываться опасно и смерти скорее подобно. только гром все еще человек, что на своих ошибках научится не смог. ему до скрежета в зубах признавать это обидно. дурак ты, гром. кулаки в очередной раз об стену в квартире собственной разбивает, когда в мысли погружается, слишком глубоко. думать лишнее, можно лишь только испортить все и поломать, что так тщательно выстраивал. мужчина иногда думает, что мог пойти совсем по другому пути. мог бы стать гораздо полезнее обществу, а лишь сам гниет изнутри вместе с системой, в которую добровольно пришел. ему всегда будет казаться, что делает недостаточно.

он соврет, если скажет, что ее появление однажды вечером не зацепило, не раззадорило и не заставило думать о ней без остановки. признайся уже хотя бы себе гром, тебя выебали просто и выкинули из жизни, а ты словно пес обратно с ошейником просишься. ему бы отпустить ситуацию и дать волкову решить проблему, только не отпускает. пчелкина застревает где-то в груди гораздо глубже чем хотелось. игорь - сжигает очередного преступника, а сам думает лишь о том что и без огня вот так до пепелища себя сожжет. но все происходящее не нормально, не нормально под окнами ночами высиживать в надежде хоть на что-то. сам та знаешь, чего хочешь? внутренний голос не добавляет уверенности или сил, но он все еще здесь. чертова, рыжая. игорю лишь остается материться сквозь зубы. он однажды устанет и просто отойдет в сторону, дав решить эту проблему кому-то другому. не смотря на все чувства, юля все еще проблема. и его проблема том числе. только решать ее не хотелось. ее хотелось забрать себе не выпуская из сердца/комнаты/подвала, смотря что сама пчелкина выберет. с каждым днем и роликом, выбор сокращается, и заставляет лишь снова разбивать кулаки в бессильной злобе. ее пропажу заметят, ее убийство посчитают лишь еще одним политическим поводом. пчелкина успела доставить неудобств многим людям.

ему хочется смеяться до слез, когда смотрит ее ролики про чумного доктора. ему интересно посмотреть было бы на реакцию, если бы маску снял перед ней. игорь не считает себя злодеем или героем, он просто делает нужное дело и вычищает заразу с улиц любимого города. так петербургу будет лишь лучше. но единственное, что он делает теперь - это внимательнее вслушивается в фамилии из уст пчелкиной в роликах звучат. гром молча и без предупреждения посвящает их смерти ей. хотя бы так к ней причастной хочет быть. она тоже часть правосудия, часть фемиды, что на улицы они выпустили и народ чумой заразили. пламя же теперь отсеет зло и оставить на свободе, оставить живыми лишь избранных.

вот она романтика, извращенная, но на другую он уже в этой жизни, кажется и не способен. игорю, даже не жаль.

этот двор, эти окна, они скоро ему даже сниться начнут. он всматривается в них внимательно каждый раз и лишь сегодня понимает, что возможно все не зря, когда видит силуэт в окне, что его к себе зовет и бежит, бежит слишком быстро, пока не передумало и не прогнала. ну точно, пес в ошейнике. она даже не представляет, какую власть и над кем заимела. игорь лишь молчит и обещает, что однажды пока все не станет совсем плохо - прекратит этот цирк. только от чего-то не делает этого, пока поздно не стало. пока не поймали и в цепи не заковали, как особо опасную тварь. тогда, он точно ей станет ненужным.

он пытается себя заставить не сорваться, пытается держать в руках, а на ее слова лишь криво улыбается. у игоря все еще яд с клыков капает, но он лишь глаза отводит в сторону. потому что вблизи все иначе. потому что сделать тоже самое, что она с ним сделала - не может. остатки совести (?) не дают такой возможности. по крайне мере пока. он не отвечает на вопрос, лишь смотрит внимательно на дым от сигареты, на нее. игорь делает шаг в квартиру и закрывает дверь за собой. ему не надо лишних свидетелей, ему не надо проблем и лишних ушей. парадная лишь, кажется тихой и мирной, пряча за дверными глазками пираний, что ждут своего часа. юля - самая опасная из них. в этом убедиться уже сполна успел.

— потому что кто-то не берет трубки, — шипит сквозь зубы на последних каплях нервов и самообладания. он знает, что может вести по другому. он хочет так делать, но от чего-то все еще правильно_нормально пытается себя вести. у игоря не было столько сил/терпения/нервов, как у волкова с разумовским. у игоря была лишь язва, что могла съесть его даже не подавившись. и от этого было . . .  тепло. юля была, такой как надо. она была живой и тоже ядовитой. он чувствовал. снимает кепку и на тумбу у входа кладет. уходить он точно теперь не собирается. сама пустила его в дом и выгнать теперь станет сложнее раз в сто точно.

и сам не осознает, как на следующей фразе, обхватывает тонкую шею и в стену ее вжимает. он чувствует, как вена пульсирует под рукой. игорю нравится чувство власти, игорю нравится быть главным. только сердце шепчет совсем другое, но отпустить уже сейчас не может/не хочет. снова целует только гораздо жестче и губу прикусывает ее до крови. игорь добрался, игорь получил и останавливаться на пол пути точно не собирается. — я получаю то, что хочу, — всматривается в глаза, выискивая страх, — рано или поздно. только страха в глазах нет, она словно ожидает следующего шага, испытывает терпение игоря и ждетждетждет. ему совсем на каплю интересно. слизывает каплю крови с губ. игорь сейчас чувствует себя хорошо, правильно.

[status]смотри на меня[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ef/f1/105-1623087478.png[/icon][sign][/sign][fandom]dark! bubble comics[/fandom][char]игорь гром[/char][lz]хуже всех кого ты знаешь[/lz]

+3

5

у юли в любовниках молодые айтишники-стартаперы, сыны депутатов заксобрания и один женатый футболист "зенита", у юли в поклонниках бывшие одноклассники, навязчиво пишущие короткие дроби сообщений во "вместе", которые остаются непрочитанными, папин коллега с работы, которому за пятьдесят и который уже развелся со своей начавшей увядать женой и отправил в англию учиться сына (ради его же будущего, но на самом деле чтобы не мешал своим подростковым максимализмом), юля никого надолго в своей постели не задерживает, и оставаться на ночь с ней не надо, после секса она собирает в ком чужую одежду и выбрасывает на лестничную площадку — в соседях все равно глухая бабка-блокадница, какие-то на птичьих правах квартиранты, вежливо с ней здоровающиеся на общих лестницах, и работающие на износ гастарбайтеры, от которых обещает избавиться сын депутата связями отца. юлю пытаются привязать драгоценностями в фирменном пакете "тиффани", подарками, деньгами, она их и привлекает тем, что ничего не берет от тех, с кем спит — те срываются и записывают ей голосовые, присылают цветы (мусор) и требуют внимания, как истеричные дети. что ей после всех этих холеных, дорогих, в костюмах, в брендах, в терпком запахе нишевой парфюмерии, из гелендвагенов и новых мерседесов, окруженных доступными — и от того ненужными, — питерскими хищницами какой-то мент в старой куртке, у которого за душой только родительская квартира и смешная зарплата?

юля смотрит игорю прямо в злые его глаза, смеется, забросив голову назад так сильно, все ниточки-жилы на шее вытянулись, и отвечает сама себе: хочется. именно его хочется, не талантливого футболиста, не вдохновленного робкого айтишника, не избалованного мажора, его хочется, только его, как тогда в тишине, без лишних слов и томных охов-вздохов и вопросов "тебе удобно?", "тебе не больно?", "тебе хорошо?", прямо сейчас. пчелкиной взгляд его такой — будто под дозой, зрачки бешенные, два черных солнца, — лучше всех подарков, по коже голой скользит, заставляя всю мурашками покрыться, чуть сильнее сдвинуть вместе колени, мышцы напрячь, чтобы ничем себя не выдать. юля сигарету держит так же, как кинозвезды из старых фильмов, дым выдыхает через нос, пепел стряхивает прямо на пол, завтра клининг придет и все языком вылижет, когда гром ее прямо в стенку впечатывает, она коротко выдыхает от боли, но сигарету из пальцев не выпускает, она чадит серым и опутывает их вдвоем терпковатым дымом. юля руки на плечи грому складывает, в запястьях за его шеей перекрещивает, и им как картиной в эрмитаже любуется, совсем же другой здесь, когда они наедине, а не окружены, такой же был под ней, тогда, на полу, что-то новое открывает в себе, обнажает страшное, от чего другая бы в слезы, а юле любопытно. знает все о нем — досье собирать на грома до смешного просто, — а вот это новое что-то, родное, и где только прятал от нее такого игоря грома?

она на поцелуй сначала не отвечает, улыбается плотно сжатым ртом, но он ее за губу больно кусает, и она от неожиданности расцепляет челюсти, позволяя чужому языку вылизывать ее зубы, проскальзывать на небо и влажную гладкую изнанку щеки, и пальцами в криво подстриженный затылок (триста рублей в полуподвальной парикмахерской, где пахнет лаком для волос и летают клоки состриженных волос) вцепляется, пепел сигареты падает грязны снегом. это лучше вялых поцелуев мажора и осторожных — айтишника (футболист целоваться не любил). она чувствует вкус слюны игоря, горечь плохого кофе, желудочного сока, съеденной утром шавермы, и ей нравится даже это. нравится крепкий запах пота на вороте его куртки, тяжелый, живой запах горячего тела, и куртку эту юля с него стаскивает все еще одной рукой, а сигарету чуть случайно не тушит грому прямо в шею. в ней звенят ключи, мелочь, выпадают карточки-пропуски, все то, что мужчины распихивают по карманам. дурацкую игру в хорошую девочку пчелкина сразу бросает, себя прижимает к игорю, бедрами к его паху, ладонью лезет прямо за ремень его джинсов, передразнивает:

— "получаю то, что хочу" это меня что ли хочешь? правда что ли? я-то и не догадалась. — сигарету наконец выкидывает куда-то, не до нее сейчас, как и до ожога на ламинате, как до монтажа нового ролика, как и до чумного доктора. света почти нет, только мерцает открытый ноутбук, у юли волосы блестят влажной темной медью, царапается, забирается, теперь и ноги за спиной игоря скрещивая, чтобы он ее вес подхватил, на полу все же удобнее, стоя сексом только в голливудских фильмах заниматься красиво. пчелкиной даже чуть жаль, что она держала его на улице несколько часов под пышным снегопадом, который завтра станет соленой слякотью, может до ангины какой-нибудь, или простуды, а ему еще чумного доктора ловить, город защищать, головой своей рисковать, что там герои обычно делают? у юли от поцелуев (и недостатка кислорода, и от бешено-вкусного запаха игоря, кто мог подумать, что когда хочешь кого-то по-настоящему, даже запах пота возбуждает, для пчелкиной это какое-то новое открытие совсем) голова кружится.

вместо чая с малиной и имбирем предлагает:

— пойдем в ванную? — там ванна огромная, которая набирается, вытягивая воду из всего дома досуха, но юле до чужих проблем только на видео не плевать, только для своих подписчиков в инсте, а так какая разница (счета коммунальные она даже в глаза не видит, их оплачивает то ли папа, то ли айтишник, то ли футболист, а может, по очереди, как они в этой квартире появляются, только по счастливой случайности еще не ударившись друг об друга лбами). от горячей воды пар поднимается вверх, зеркал не видно совсем, юля рукой воду пробует, бесстыдно наклоняясь низко, изгибаясь в пояснице. — мне ролик монтировать надо вообще-то. приперся тут.

а сама футболку через голову снимает.

[status]привет, мальчик мой[/status][icon]https://i.imgur.com/v6LfnYd.png[/icon][sign][/sign][fandom]DARK!BUBBLE COMICS[/fandom][lz]души у тебя нет, вот твоя проблема.[/lz]

+3

6

она его персональная чума, его проклятье от которого не излечится. игорю даже не жаль, таким болеть он готов. у них пороков и проклятий на двоих целый ворох и пропасть вместо дыши тоже одна. где то самое долго_счастливо? где честь и отвага, и правда? ему сейчас на это плевать, он чувствует как злость мозг застилает и вообще голову отключает. хочется взять своё и больше не устраивает такие побеги от реальности (друг от друга). на самом деле бежала всегда лишь юля. пчелкина строила стены и отгоняла, как можно дальше. игнорировала и этим только больше привязывала. она сама того не понимая дрессировала. одевала ошейник и сажала на цепь грома, хотя должно было быть совсем наоборот. он знает, что она проблема и делает только хуже. игорь поддается всему. так легко и просто. не у кого не получалось, а сейчас все стало наоборот.
и игорь вёлся, игорь всегда стремился догнать. и шею под ошейник спокойно подставлял.

он не пытается уловить чем от юли пахнет, игорь уверен — дорогие духи, что очередной поклонник подарил, грома все равно ведёт, как от самой забористой дури. его от неё ведёт. и девушка себя ведёт именно так, как надо. бесстыдно, нагло, правильно. юля на его действия лишь выдыхает дым куда-то в сторону. она курит даже киношно и делает вид, что плевать, что плевать на грома. в ее глазах он лишь псина плешивая, что носом в руки тыкается. только почему-то цепляет ее. раз сама пришла, раз пускает сейчас его к себе и ноги за спиной скрещивает, цепляется за него. игорь даже сигарету, что случайно об шею его тушат не чувствует, вжимает лишь сильнее в стену и понимает, что долго так не протянет, разорвёт к чертям собачим. ему бы уйти и никогда не возвращаться к квартире этой, чтобы окончательно не провалиться в эту женщину. но это, кажется, чем-то невыполнимым и игорь делает еще один шаг поближе к пропасти. там не будет ничего хорошего. только он все равно готов заплатить эту цену. гром уверен, оно стоит того.

следом за курткой футболка через голову и юля впереди, как путеводная звезда, как самый крепкий поводок для дикого пса. он даже довольно скалится, понимает забота какая-никакая. игорь не дурак, видит_понимает зачем к ней и мажор, и футболист ходят. он не дурак и не ввязывается в попытки отвадить их от этой квартиры, лишь потому что на это времени нет. гром все ещё ищейка, самая дикая и самая лучшая. и в голове голосом волкова цепь и подвал, подвал и цепь, но ему хорошо в данном моменте. игорь в этом моменте живой. — ведьма, — шепчет куда-то в макушку. юля его личная ведьма. рассматривает бесстыжую и все мысли в кучу собрать не может, хоть что-то сказать, показать как-то что спорить не стоит с ним. а она и не спорит, ведёт следом и рассказывает о ролике и монтаже, словно виноватым пытается заставить почувствовать. пчелкина голая и манящая, а он все ещё молчит и никак не действует. сам не знает, как в очередной раз возвращает контроль и почему не разложил ее, еще при входе. юлю хотелось взять без нежности, без слюнявых поцелуев. хотелось, так чтобы спину всю ему расцарапала, словно помечая, чтобы в один ритм и засосы_синяки по всему телу вместо меток. но он лишь следует за ней дальше.

грома ведёт от пара, которым ванная наполняется, ему душно одновременно от всего. и он снова соглашается со всем, что ему жизнь предлагает. ну давайте будем честны, не жизнь, а юля сама. — еще скажи, что тебя не устраивает, — черт тебя бери, он все еще не понимает, что за игру она ведет. главное, не прогоняет/не орет и за порог не выкидывает. и в громе лишь от этого совсем на мгновение нежность мелькает, хотя никогда такого не было. ладонями широкими_шершавыми лицо ее обхватывает и целует снова, но совсем по другому. лишь на мгновения, представляю, как все могло иначе сложиться. в другой версии/вселенной, где мир правильный и чистый, где они и не они во все, а всего лишь счастливы вместе. игорь, не теряет голову и не ведется на нее. игорь, искренне в этой верит. он все еще верит.

ему плевать на боль и не удобство. гром все еще помнит их секс в коридоре его квартиры. помнит, как все больше на марафон похоже было, помнит что плевать на удобство, что единым целым с ней не так как с другими. он все это слишком хорошо помнит. и к шее тянет, кожу прикусывает, опускаясь ниже. на утро расцветут синяки цветами, но игорю плевать. он не целует, помечает. он метит юлю, чтобы никто больше не пришел и не отобрал у него заслуженное. если бы можно было - он бы алым всю раскрасил. у пчелкиной волосы - пожар. сам отстраняется лишь вспомнив, что ванна вот-вот уже до краев наполнится. крутит вентиль крана, ремень расстёгивает и брюки вместе с бельем стягивает. игорь даже не оглядывается на юлю, когда залазит в воду. пытается отвлечься и шипит от кипятка, что попадает на напряженные мышцы. щиплет рану, что недавно зашивать пришлось. игорь стискивает зубы и опускается окончательно. он пол дня на улице, под снегом, не только в этом дворе, но и в городе, который кажется лишь старался убить своих жителей. убить самого грома, не так легко. по шрамам можно отследить целую историю, рассказывать сам он ее никогда и никому не будет. у игоря слишком много ран, которые не стоит разковыривать. и лишь кипяток заставляет не много морщится от дискомфорта.

не много отодвигается, чтобы пчелкиной место освободить и голову откидывает. игорю сейчас хорошо. — как же хорошо, — не открывает даже глаза. он еще успеет, она уже никуда не убежит. теперь он точно не позволит.

[status]смотри на меня[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ef/f1/105-1623087478.png[/icon][sign][/sign][fandom]dark! bubble comics[/fandom][char]игорь гром[/char][lz]хуже всех кого ты знаешь[/lz]

+3

7

игорь гром сначала псом караулит одну единственную парадную, а потом бегом по лестницам до горячей, выступившей на затылке, испарины — проникает в ее квартиру без ордена и постановления, смотрится здесь по-хозяйски, целует и касается так уверенно, будто никуда уходить не собирается (сказал же, что не слушала-то, хочет, и знает, что хочет, в отличие от запутавшихся футболистов, мажоров, айтишников и самой юли, впервые испытавшую какую-то пьяную эйфорию от одного только чужого присутствия). острой на язык юле слов не подобрать теперь, что между ними происходит, влюбленность давит зубами с исправленным прикусом, любовь варит заживо в кипятке, влечение слишком мелкое, похоть слишком громкое, пчелкина время тянет, потому что не хочет на самом деле, чтобы гром уходил — всех остальных в черный список во "вместе", а он пусть остается (юля себя сразу поправляет мысленно, чтобы совсем сладко, молодо не поплыть, пытается остаться чуть отстраненной: пока ведет себя нормально, а если что, сразу выгоню, точно выгоню, обещаю).

игорь медленно в кипяток опускается, как иван в сказке про конька-горбунка, которая в детстве очень ей нравилась. она садится на корточки, круглыми коленками в кафель упирается, подбородком острым себе в сложенные на бортике руки упирается, шрамы рассматривает абсолютно беззастенчиво, нагло даже, и даже не стыдно совсем: некоторые старые и похожие на кривоватые кляксы, другие совсем свежие, даже со следами медицинских швов, ровные линии надрезов, наверное, от ножа, пятна кровоподтеков всех цветов от черного до бледно-фиолетового и желтого, как лесные поганки, юля сама с собой смеется от такого сравнения, и лопнувшие пузыри ожогов, и просто содранная чем-то кожа, и все это на поджаром теле, как на холсте. раньше ей-то как-то некогда его было рассматривать, больше закатывала глаза к потолку, где осталась лепнина с века девятнадцатого, отпавшая комьями из-за сырости, а сейчас можно, и даже нет никого рядом, чтобы сделать ей замечание, строгий выговор, что на людей смотреть так некрасиво и невоспитанно. вот скажи ей гром сейчас, чтобы не пялилась — рассмеется же, перекинет ему ответное "хочу и пялюсь". что-то завораживающее было в этих отметках, зарубках, засечках, нескольких она подушечками пальцев касается. говорят, места новой кожи чувствительность теряют, но у самой юли на теле только крошечный шрам на ладони в полсантиметра, будто она себе отметку поставила, чтобы что-то не забыть.
(все равно забыла. даже откуда он теперь не вспомнит)

юля ждет, пока вода остынет хотя бы чуть-чуть — иначе красными пятнами вся пойдет, не очень-то красиво будет, — и осторожно опускается в ванну, мурашками вся крупными покрываясь, они как точки по рукам, и она торопливо их стирает ладонью. место себе находит не напротив, а между игоря ног, спиной к его груди прижавшись и затылок положив на плечо. закрывает сначала один глаз, потом второй, расслабляясь, отпуская — это та юля, которая мальчишкам не верила никогда, которая валентинки в школе выбрасывала в мусорную корзину, и вещи мажора с лестницы отправляла в свободный легкий полет, и дольше необходимого никому оставаться не позволяла, теперь просто тянет, тянет, тянет момент, как вкусную сладкую жвачку, и даже не говорит ничего, на какой-то момент прямо рыжей головой уходя под воду.

очень хочется назвать его по имени, аккуратно каждый звук, "и-го-рь", но пчелкина зовет его иначе, будто пытаясь все равно сохранить между ними стену, хотя их тела прижаты близко, тепло, жар передается от него к ней, возбуждение щекочет низ живота, и что-то совсем огромное, необъяснимое заполняет изнутри грудную клетку:

— гром. — почему-то именно сейчас, именно в этот момент абсолютной близости, ей важно знать, что он такой же, как она, что это не просто так, что она сначала впускает его в свою квартиру, в свою ванную, а потом в себя, во что-то уязвимое и неуверенное, что не видел никто. она это прятала хорошо за выстроенной речью, за рыжими нахальными усмешками и токсичными комментариями, которые она давала в своих видео, потому что ее хорошо научили, что редакция требует крови (где-то даже футболка такая валяется, с уже почти выцветшей выстиранной надписью) — а что ты действительно думаешь про чумного доктора?

(юле самой перед чумным доктором ответ держать; юля не за добро и не справедливость, которую на черных крыльях несет эта уродливая птица, не за белые самолетики, не за летающие крупные купюры из офиса сергея разумовского, юля на самом деле за хайп, если волка кормят ноги, то пчелкину — хайп. а там, если справедливость и правда свершится, и ей хорошо, и городу. только вот история учит, что сначала расправятся с теми, кто истекает жиром на бюджетных деньгах, а потом примутся за квартиры хорошие, машины дорогие, дачи в престижных районах тех, кто дальше по спискам — было ее, стало общее)

— ладно. ладно. — когда пчелкина говорит, в ней успокаивается что-то. звук собственного голоса убаюкивает странно, лучше, чем горячая вода и руки игоря. юля еще десять раз под нос, шепотом, шепчет это, потом переворачивается, чтобы лицом к лицу с громом оказаться. близко носом к его носу прижимается, будто хочет, чтобы он снова ее поцеловал так странно и по-другому совсем, будто они какие-то другие люди. на ресницах юли капля воды замерла, она моргает, и она срывается вниз. и спрашивает внезапно, и врать ей нельзя, слишком внимательно смотрит:

— игорь, откуда у тебя эти ожоги?

[status]привет, мальчик мой[/status][icon]https://i.imgur.com/v6LfnYd.png[/icon][sign][/sign][fandom]DARK!BUBBLE COMICS[/fandom][lz]души у тебя нет, вот твоя проблема.[/lz]

+3

8

он иногда себе напоминает дикое животное. по выправке, по правилам и науке. игорь знает, когда стоит подчиниться, а когда бороться за свое. и сейчас, как раз второй случай. он чувствует, ведет носом и кажется совсем не много плавится от воды, что больше на кипяток сейчас похожа. ему свариться - не страшно, кожи большая часть давно чувствительность потеряла. шрамы покрывают_обвивают все его тело. эта работа не рай и не курорт, а игорь не простой терпила, что на месте сидеть может. не смотря на все темное, что в душе теплится - он когда-то мечтал спасать людей // гром видел смысл в том, чтобы наказывать негодяев, что жизнь людям простым портят. каждая отметина на коже, словно напоминание о том, что город не много чище стал. такую плату он платить всегда готов.

игорь юлин взгляд ловит, наблюдает, как та шрамы рассматривает и одного невесомо пальцами касается. гром знает, что таких отметин не у мажора ее, не у футболиста нет. игорь проверял, игорь каждого из них в отделение таскал за ерунду какую-то, чисто нервы свои успокоить и от дома этого их отвадить на время хотя бы. он глаза прикрывает на касание невесомое. от чего-то за мысль цепляется, что ей точно шрамы бы не пошли. помнит кожу мягкую, словно шелковую в прошлый раз и носом вдыхает медленно, пытаясь отогнать, пытаясь закрыться от мыслей лишних. ему хорошо в этом моменте и менять, что-то совсем не хочется.

он знает, что она верит в факт, что контролирует происходящее, только все давно уже никак. юля рядом сидит упершись локтями в борта ванной и взгляд не отводит. воду пробует и щурится словно кошка довольная в какой-то момент. она действительно иногда похожа на это животное. игоря ведет от нее такой. ему хочется еще ближе, чтоб кожа к коже. хочется чувствовать тепло тела податливого. ему ее хочется.

игорю сложно доверять людям. это въелось в основании, в суть души. грому верить хочется ей, но знает, что идеальная юля только в голове его существует. тут же сейчас они с пчелкиной оба косые, поломанные и не правильные. он не идеализировал и не возводил в абсолют ее все стороны позитивные, не искал оправданий или причин на поступки совершившиеся. он, кажется, просто любил такую как есть и защищал ее как мог от всех бед, что сама к себе девушка притягивала. она словно наслаждалась дыханием опасности в затылок, млела от адреналина в крови и возможно именно поэтому так близко подпускала самого игоря. в свою квартиру, в свою жизнь и еще немного ближе подпуская, чтобы выгнать, если вдруг что-то пойдет не по ее. она все еще верила в то, что все под контролем и что все это остановить можно будет, зарубив на корню чувства глубже мариинской впадины. они только принюхивались_притирались, но все равно было ясно, что так просто не разойтись, не отпустить и не суметь уже вдали. так он сам чувствовал и от чего-то наивно по детски верил, что это взаимно.

он прикрыв глаза, чувствует как пчелкина в ванную все таки опускается, спиной к груди его опирается и между ног устраивается. примерно так же располагаясь у него и в сердце где-то между ребрами. ему она ближе чем все кто был до. игорю в любви не везло от слова совсем. игорь слишком диким, слишком агрессивным был, у него желание контроля в подкорке и преданность собачья где-то под сердцем. никому не нужна дикая псина, что и глотку перекусить может, если сделаешь что-то не так. только она пускает, терпит и за ухом чешет словно в награду.

фамилия ухо не режет, а вот вопрос про чумного доктора отвлекает и ухо режет. у него мыслей и слов много с языка сорваться может. но юля все еще юля и даже не его, чтобы рассказывать что-то. ему своя шкура пока еще ближе к телу и дело общее, а не его личное в этом всем. так что он лишь кривится, думает о том, что игорь гром - гроза преступников ответил. что сказал бы он на вопрос этот лет пять назад минимум. тогда еще мир был черно-белым, а буква закона - истиной единственной в этом мире. тогда все было иначе. может тогда он пчелкину и не заметил бы даже, если бы судьба столкнула их нос к носу. — он преступник, а значит с ним действовать надо по закону, — сам же не верит в то, что говорит. они свой закон в питере строили, показывая населению, что и по другому совсем бывает. по честному.

игорь ее лицо вблизи рассматривает и запах вдыхает. от пара, от близости юлиной его ведет. одна движения и поцеловать можно. не надо тянуться или бежать куда-то. для этого всего лишь на пару сантиметров поддаться вперед и все. так мало оказывается для спокойствия (счастья?) надо было. вопрос про ожоги выбивает и тянет к ответственности какой-то. взгляд внимательный не отводит и гром чувствует, соврать не сможет. не сейчас и не ей. эти ожоги еще с времени, когда к костюму привыкал только, к тому времени когда лишь учился не обращать внимания на запах тел сгоревших. это отпечаток и след чумного доктора на нем, который не вывести не единой мазью, не одним лекарством. только пчелкиной знать об этом, как минимум опасно, ей это может и жизни стоить.

— спасение из огня, — и ведь не врет почти, в огне и было спасение. он очищал улицы и давал чувство власти_силы и дарил спокойствие, что грязи на улице меньше стало. для игоря это действительно спасение было.

только и может, что руки на талию ей положить, прижать к себе ближе и поцеловать, чтобы выбить ненужные мысли из головы (ее только?) и просто отдохнуть. им обоим нужно было это. ему юля нужна была, а он все больше привыкал брать нужное. ему это даже почти нравилось. так гром себя хотя бы чувствовал целым.

— я за тебя боюсь, — последний удар по собственным страхом и душа нараспашку перед ней. вот так просто. вот так интимно. 

[status]смотри на меня[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ef/f1/105-1623087478.png[/icon][sign][/sign][fandom]dark! bubble comics[/fandom][char]игорь гром[/char][lz]хуже всех кого ты знаешь[/lz]

+2

9

врет.

недоговаривает (между этим и откровенным враньем тонкая пунктирная линия, пустые строчки, какие бывают на незаполненных признательных протоколах с местами для подписи понятых). вроде как и правды не сказал, но и душой не покривил. юле подобное не нравится, она всегда напролом идет и правду привыкла говорить, какой бы отвратительной она не была, это не ей потом жить с этим (ей жить с собой, если не скажет) - даже маму не пощадила, когда отец любовницу завел вдвое моложе и по ресторанам на прибрежной линии невы ее водил, пусть просил он, пусть исчезла очень быстро эта толком неизвестная медовая юная леночка, пусть потом мама плакала, летели на пол дорогие китайские вазы и рамки с фотографиями, но жить дальше, будто ничего не было, пчелкины сами решили. юля никого не осуждала, она старается быть беспристрастной всегда, даже когда в детстве хитро ее спрашивают, кого она любит больше, папу или маму? (у маленькой юли всегда на это много ответов (ленина, родину, музыку, конфеты из дюти фри с орешком внутри), всех только умиляет эта поверхностная бесхитростность ребенка, заслуживает очередную сладкую, как сочинская чурчхелла, похвалу). юля сощуривается, смотрит с недоверчивым подозрением, не верит.

правду говорить легко, она освобождает от ответственности: зенитовский футболист и его уязвленное самолюбие знают, что его заменят кем-то лучше, когда надоест, айтишника юля сочувственно успокаивает: "ты же не думаешь, что это было навсегда?", вениамин спрашивает для галочки, словно заполняя историю болезни, делая перевод на юлину карту: "тебе только деньги нужны?" - и получает честное, кристалльно откровенное "да" и сглаживающий прогорклое послевкусие поцелуй шумный и небрежный (пчелкина могла бы и у отца их взять, но это было не так интересно, как пару часов скучать среди малахольных психов и медсестер в противно-чистых халатах). на ютубе юля говорит только правду - острую, неприязненную, злую, неприкрытую, некрасивую, неприятную, откровенную, совсем как ноги в мини-юбке отцовской любовницы. иногда это звучит угрозами переломать ей руки, с неизвестных номеров, в пять утра.

она ему серьезные вопросы задает - а игорь съезжает на заученную фразу про закон и по закону. пчелкина всей ладонью бьет по гладкой поверхности воды, поднимая сноп горячих брызг. досадливо морщит нос. медленно убирает одной ладонью волосы со своего лица, они прилипли к коже, делая ее похожей на девушку с картины "дама с горностаем". выгнать бы его прямо сейчас, раз не хочет быть честным (в уязвленной обнаженной близости, соприкасаясь телами под водой, не спрятаться, не скрыться, ближе им уже не быть), но юля снова тянет и тянет уже привычную резину, лишь бы с ним никогда не расставаться - и от приторной сладости этой мысли сама морщиться. только говорили о чумном докторе (сгоревшие заживо люди пахнут летними шашлыками), а она уже становится героиней мелодрамы.
сама она чумного доктора в последнем видео защищает, и, кажется, с ней хотели поговорить по этому поводу в следственном комитете. или может им не понравилась ее реплика про шашлыки.

и свежие ожоги игорь никак не объясняет (то, что говорит, это вообще не объяснение, а какая-то несложная метафора, юля думает: "пожарник хренов") - хочется за это сделать ему чуть-чуть больно и проткнуть свежие надутые пузыри волдырей, желание похожее на детское нетерпение и оторванную с ссадины карамельную корочку. показать ему, что вранье громовское она видит и слышать не хочет - что-то злое игорь успевает языком ей в рот обратно затолкнуть, и юля сопротивляется пару секунд для приличия, шатко проскальзывая по гладкому дну ванны, поднимая цунами за борт, заливая кафельный пол, и вцепляется грому прямо в плечо, кусается, толкается, успокаивается, растворяется. когда поцелуй заканчивается, у юли закрыты глаза, она облизывает прокушенные губы, и пальцы ее на напряженном животе игоря, и хватит уже говорить, сколько можно говорить, заткнись и просто трахни ее и все -

гром говорит, и это звучит так уязвимо, так опрометчиво, что застает юлю врасплох.

она подается назад резко (вновь переливается через край вода водопадом), в противоположный край ванной, скрещивает руки на груди и выглядит сердито. игорь не знает об угрозах по телефону, комментариях и причитающем "допрыгаешься!". игорь не оставляет никакой возможности увести это в секс на одну ночь и утром его номер в черном списке (опять, наверное, будет до пневмонии торчать у нее под окнами, пока не наступит весна). от этого и злится.

- не надо. - просит его резко. предостерегает. ну игорь, ну блин, правда не надо, не говори ничего больше. заткнись. больше того, что гром продолжит, она боится своих ответов. успевает поймать на кончике языка сдающееся "оставайся и защищай", и теперь зло щелкает его зубами, как пилюлю с цианидом. любви не бывает (любовь юле не нужна). это что-то животное. что-то химическое. процессы какие-то в голове. никак не может вспомнить, что им на уроках биологии про это говорили. - без тебя дожила же до сегодняшнего дня. - берет первую попавшуюся черную бутылку шампуня, и в грома швыряет. - оставайся, если хочешь. но только на эту ночь.

[status]привет, мальчик мой[/status][icon]https://i.imgur.com/v6LfnYd.png[/icon][sign][/sign][fandom]DARK!BUBBLE COMICS[/fandom][lz]души у тебя нет, вот твоя проблема.[/lz]

Отредактировано Yulia Pchelkina (2021-06-21 05:32:28)

+2


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » злой человек, твой человек