POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » теперь ты знаешь


теперь ты знаешь

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/dtKlHhR.png
теперь ты знаешь // игорь и олег

/// давай, придумай что-нибудь, попробуй взглядом обмануть.
вернуться с тем, чтобы вернуть и проиграешь.
и не придуманная вдруг глухая тишина вокруг.
тот в зеркале тебе совсем не друг,
теперь ты знаешь.

[icon]https://i.imgur.com/xRDCSvl.gif[/icon][fandom]dark!bubble comics[/fandom]

Отредактировано Oleg Volkov (Вчера 02:39:58)

+4

2

— пристрели его.

в светлых волосах димы дубина кровь, подтеком стекает с разбитого виска; очки разбиты, осколки аккуратно вошли под нижнее веко, еще несколько миллиметров выше — мог лишиться глаза. дышит, как загнанное животное (как испуганная собака, запутавшаяся в рыболовной сети), пытается встать. олег ставит ногу ему на грудь, настойчиво вдавливает вниз до микротрещины в ложном ребре, качает головой в молчаливом предупреждающем не надо, поворачивается к грому и вопросительно поднимает темную бровь. очистительный огонь огнеметов чумного доктора только для тех, кто это заслуживает (разумовский в выборе жертв непреклонно категоричен, в бесконечном списке чумного доктора ни одного лишнего человека, ни одного невиновного, они казнят владельцев вредных заводов и производств, продажных чиновников, лживых медиа-магнатов, бывших бандитов, нажившихся на историческом наследии), дубин же (ничего личного) просто поплатился за то, что хорошо делал свою работу. надо же, думает олег, наклоняя голову на бок, спокойно смотрит в чужие глаза, хороший честный мент, такая уникальная редкость. волков судит по участковому, который захаживал к его матери и разбил ему нос за то, что тот недостаточно быстро не ушел из комнаты в заставленный, заваленный вещами, коробками и старыми лыжами коридор, чтобы он мог спокойно снять свою вонючую синюю форму и потрахаться; по всем, которые брали взятки, закрывали глаза, мяли протоколы и покрывали притоны и бордели, которые венерической заразой расплодились по всему питеру, даже в скучных сонных спальниках; по игорю грому.

сгоревший человек пахнет как шашлык. мясо есть мясо. после стольких месяцев олегу уже начинает нравится этот запах, с помесью горелых тканей и волос. в сирии его тошнило, желчь подходила к горлу, приходилось с силой ее сглатывать, когда нужно было пойти прямо по телам гражданских — об этом не расскажут в вечерних новостях, и чумного доктора могли спрятать за массивом информации о загнивающей европе, выборах в сша и выступлениях президента, разумовский был прав, когда выпустил это туда, где увидят те, у кого есть глаза, и услышат те, у которых есть уши. как и чума, их дело разносится по стране, заражая все новые и новые города. нестабильные люди совершают самосожжения у зданий администраций, берутся сами за самодельные коктейли молотова и в религиозном экстазе выкрикивают со скамьи подсудимых, будто на футбольном матче: чум-ной-док-тор! чум-ной-док-тор!

жители канонерского острова, этого грязного промышленного района, в котором опухоль брошенных пятиэтажек, заваленный мусором берег и вечно шумное, никогда не останавливающееся зсд над головами (в домах тех, кто не может уехать, потому что квартиры здесь упали в цене и теперь продаются за сверток шавермы, от визга колес и движения фур дрожат фужеры и падают люстры, шум как пытка в американских тюрьмах, постоянный, непрекращающийся), не могли не видеть огня. гори гори ясно, олег сегодня держится в тени, и весь спектакль оставляет отыгрывать одному грому (из темноты с аристократической небрежностью бьет ладонью о ладонь, оценивая работу), а сережа в этот момент на глазах у сотни людей, высшего света петербурга, пирующего в дворце меншикова даже во время чумы, как всегда забивается в угол подальше от навязчивых журналистов или хищных содержанок, привлеченных звоном монет на банковских счетах. олег обычно присутствует рядом, временами наклоняется ближе к разумовскому — так, что другие отводят взгляды в сторону, будто стали свидетелем чего-то интимного, возмутительного, — и отпускает короткие едкие комментарии. сегодня за безопасностью сергея следит с десяток людей (в том числе надежный ахмед); так прокладывают ватой дорогую елочную игрушку в коробке, чтобы не разбилась.
никто с канонерки не звонит в полицию, не сообщает властям, не приходит на помощь. все приветствуют чумного доктор и его правосудие.

— он тебя видел. — лаконично напоминает олег (контекстом идет: теперь он видел и меня), игорь в костюме чумного доктора, без маски, на фоне темноты похож на изображение со старой иконы. в церкви во владимире поверх старинных фресок в золотом святом нимбе нарисовали птичью голову, под которой насмерть забили местного полицейского, отказавшегося возбуждать уголовное дело по статье изнасилование, а девушка возьми и покончи с собой. люди начали сами вершить свое правосудие, именно этого разумовский и хотел. и добавляет через пару секунд, — ты говорил, он умнее.

(с громом в дело пришла информация, которую раньше получить было сложнее (покупать ее было слишком опасно, в питер легионами отправляли с лубянки сотрудников, развернувших бесполезный штаб). оперативные данные с летучек, схемы перехватов, имена потенциальных жертв, которые сливались по каналу с закрытым шифрованием прямо волкову. главное полицейское управление действовало теперь вслепую, ходило по кругу, но нет — всегда найдется герой,
наверное, в другой жизни им бы был майор гром)

олег протягивает игорю заряженный пистолет. смерть димы дубина не должны были связывать с чумным доктором, поэтому тело, может быть, найдут когда-то, когда в очередной раз будут проверять огромные пустые цистерны в брошенной части адмиралтейских верфей. волков смотрит на часы — он хотел вернуться домой одновременно с разумовским, чтобы уснуть вместе, а теперь придется тратить бесценное время.

— стой. спроси его, что известно юлии пчелкиной.

говорит о дубине в третьем лице, как о вещи, как о мертвом теле. олег видит, как дергается нерв на лице грома. любившему всего раз (и на решительные навсегда), волкову неинтересны хитросплетения человеческих отношений. но в качестве бонуса позволяет себе уколоть грома, наказать грома, раз уж он своими действиями привел хвост в лице скоро покойного дмитрия дубина:

— если уж с тобой она не разговаривает.

[icon]https://i.imgur.com/xRDCSvl.gif[/icon][fandom]dark!bubble comics[/fandom]

+4

3

[status]смотри на меня[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ef/f1/105-1623087478.png[/icon][sign].[/sign][fandom]dark! bubble comics[/fandom][char]игорь гром[/char][lz]хуже всех кого ты знаешь[/lz]

возможно в другой вселенной, параллельной он герой, что спасает этот город и ловит чумного доктора. только в их мире справедливость только такая извращенная и существует. ему почти не страшно/не стыдно. в какой-то момент игорь даже начинает получать удовольствие от происходящего, потому что вот она истинная правда. в мире, должны оставаться только достойные, только те кто может помочь людям и обществу в целом. от этого дубина жалко. по мнению грома - он подходил идеально для этого правильного/чистого мира где полицейские были настоящими защитниками. даже в таком страшном действе гром все еще искал цель великую. хотя делали они все это, ради людей и правды. заразу, надо было выжигать. а ради этого надо было не бояться замарать руки. разумовский не боялся, волков не боялся, не боялся и гром. этот мир должен стать лучше и если люди сами дойти до этого не могли дойти - то они с радостью подтолкнут к этой мысли. и люди радостно, словно благословение принимают истину, что так тоже можно. что самосуд - выход. они принесли огонь, что начал греть души многих или сжигать неугодных.

дубина откровенно жаль, хотя и плакать по нему игорь не будет. великие дела, требуют жертв. костюм откровенно не удобен, но это такая ерунда по сравнению с той силой и властью, что он дает. идея с тем, чтобы делить его пришла не сергею и не волкову, а самому игорю, когда он понимает, что к ним подбираться начинают слишком близко. и пока разумовский с верным другом (?) светит лицом на очередном светском вечере, майор гром избегая коллег совершает очередной акт правосудия. все справедливо и честно, все правильно.

очередной вечер, когда у них все расписано. жертва - из тех, про кого подумают в последнюю очередь. игорь принес в это дело много нового и облегчил работу, не милиции - нет, чумного доктора. это уже не человек, не личность и не герой. это уже символ свободы и правосудия. такого же извращенного, как и весь этот мир, но игорю не жаль. он готов полететь вместе с этим горящим поездом в пропасть. там им и самое место. только сначала все равно надо будет доделать все то, что начали.

жители канонерского острова не вызовут полицию и не будут молить о помощи, потому что тут никто не услышит этих просьб. это проклятое место, в котором из закона только и остался чумной доктор. и люди тут все больше на крыс становятся похожи, по крайней мере те кто не сбежал, забрав малые пожитки. только их гром осуждать точно не собирается, они в своем праве. их город пылает в огне, огне оздоровления, но все же. они как вирусы/микробы, что пытаются покинуть больной организм. они в своем плане и он даже не оглядывается, когда слышит шум шагов в очередной раз. бегите, бегите. люди не знают, что в костюме он не тронет никого лишнего. список выверен, огонь лишь для избранных. поэтому рядом лишь олег и пистолет, что ложиться так правильно в руку. волков появляется сам и без предупреждения. хотя, им даже не надо договариваться. добираться в этом костюме на своих двоих через весь город - значит сразу отдать себя в руки милиции и людей с лубянки. ему не хочется, для этого все еще слишком рано. когда весь план, все подойдет к концу - никто их не арестует и не накажет. к тому моменту, как мир станет таким, как надо. как питер, станет свободным - все будет уже совершенно иначе.

и маску он снимает, лишь когда волков из тени выходит. против них двоих у дубина шансов никаких не было. ему вообще не стоило лезть в это дело и идеализировать грома. только прошлое не имеет сослагательного наклонения и дима, словно загнанный пес смотрит на него своими глазами из разбитых очков. — зря ты все таки пошел за мной, дима, зря, — он присаживается рядом и снимает остатки оправы, — а ведь ты мне даже начал нравится. идеальный милиционер, тот кто действительно защищал бы людей. для него дубин уже мертв, без но и если. дубин теперь лишь преграда, что может испортить все, что доставалось таким трудом. ему все еще лишь на каплю жаль. — если расскажешь, что юле успел слить, умрешь быстро, — но парень лишь поджимает губы, не трусливо - упрямо и машет головой в отрицании. хочется рассмеяться от глупой смелости. дубин, еще небось верит, что он не сможет его убить. смешно. хороший майор гром, кажется и существует только в его сознании.

игорю только и остается, что тяжело вздохнуть и вернуться обратно к олегу. он даже не поворачивается, лишь шепчет еле слышно. — зря, зря, зря, — возвращает свой взгляд на парня на земле и простреливает сначала колено, уже натренированным глазом/рукой. ему действительно надо знать, а как добывать информацию игоря учить не надо. этим на жизнь зарабатывал и зарабатывает. это то что уже на уровне рефлексов. раньше правда оружие не приходилось использовать, но так даже интереснее.

— пчелкина, моя проблема и я ее решу, — делает вид, что не обращает на вой со стороны димы и полностью обращает свой взгляд на олега. ему режет ухо эти слова, но понимает, что заслужил. все честно. местами, игорь даже завидовал этим двоим в их странных отношениях. лезть в это добровольно, чтобы разобраться он не хотел, но видел счастье в глазах и этого было достаточно. для него это было достаточно, чтобы радоваться хоть за чью-то любовь. мысли о юле отзывались тупой болью в висках и вгоняли в ненужную депрессию. он сам не понимал, чем девушка его так зацепила, но отступаться так просто точно намерен не был. — дима, я надеюсь, что ты все таки передумал и расскажешь нам, что-то интересное. это очень-очень важно, — снова возвращается к парню, — ты же хороший полицейский, ты же должен помогать людям. помоги и нам.

Отредактировано Igor Grom (2021-06-08 21:25:32)

+5

4

soundtrack

когда сережа - в слепой вере, в детской надежде, что кто-то еще такой же, как он, - решает открыть их планы майору грому, олег непримиримо против. демонстрирует молчаливый протест агрессивно сложенными на груди руками, закрытым крестом, и тем, что сжимает челюсть так сильно, что от одной из "восьмерок" откалывается кусок (олег потом эту боль со вкусом кровяной колбасы катает во рту, сплевывает слюну с красными подтеками в раковину в одном из туалетов бизнес-центра, разрезает кончик языка опасным краем скола, разумовский ночью говорит, что чувствует кровь), но в слова его не оборачивает. полное досье на игоря константиновича грома, собранное его людьми, говорило о том, что майор был на самом краю обрыва - многочисленные превышения полномочий, затертые, выцветшие рапорты, перечеркнутые рукой милосердно-слепого генерала прокопенко, несколько обращений в суд, замятых эффективно и быстро, ничего удивительного, менты покрывают ментов, эта структура ничуть не лучше, чем любая другая, - но героический образ отца (портретное сходство на фотографиях, идиотская кепка и потертая куртка, в бесконтрольном слепом подражании мертвому) и федор прокопенко, этого отца заменившего, были его страховочными тросами. когда сергей делал шаг в эту бездну, он не упал, а полетел. олег проверяет оружие, чтобы всадить грому в пулю в голову, потому что его страховочные тросы не дадут ему сорваться. "служим россии - служим закону" и отцовские медали в бархатных коробках и тонкие бумажные грамоты.
он удивлен, когда гром их режет. волкову казалось, он умеет разбираться в людях.

- теперь здесь останется кровь. - в голосе олега нет даже намека на недовольство (звучит спокойно, идеально ровно, без лишних эмоций), просто констатация факта, что гром не думает и действует грязно. исчезновение дмитрия дубина не должны были связать со сгоревшим телом чиновника из законодательного собрания, который на самых верхах поддерживал строительство зсд над головами жителей острова и после в отвратительных роликах на местном телевидении, в окружении черного воронья охраны, ходил по улицам, где не было даже тротуаров, где у домов не хватало окон и дверей, как глаз и зубов, и говорил, что ситуация с шумом не является критической. чумной доктор позволяет чиновнику кричать, но его крики заглушает низкий гул, и спрашивает с вкрадчивой шероховатой усмешкой в измененном голосе: "ну что, теперь ситуация критическая?".

волков делает круг по комнате, ходит как настороженный зверь. изнутри языком вылизывает собственные зубы и ведет челюстью в тщательно скрываемом недовольстве: гром действует неэффективно, напрасно тратит время, видно же, что дубин скорее умрет, чем что-то скажет. в армии олег видел таких ребят, полных диснеевских представлений о мире, о честности, о добре, реальность их быстро перемалывала в хребте и отправляла обратно грузом двести в цинковых гробах. разорванные на куски бомбами, они в смерти сохраняли обиженное, чуть удивленное выражение, будто не могли подумать, что ребенок, которому они протягивали шоколад из сухпайка, может быть увешан бомбами. дубин и сюда пошел только для того, чтобы гром не действовал в одиночку, хотел помочь ему в борьбе против чумного доктора, тогда как игорь оказался одним из трех его лиц,
под фарфоровой маской нового правосудия они едины. фемида оказалась теперь не нужна.

- решишь как? - олег оказывается рядом с громом в два шага, они практически одного роста. волков привычно игнорирует чужое личное пространство, и они с громом практически соприкасаются носами. становится так тихо в этот единственный момент, что не проезжает ни одна машина по кольцу зсд, что перестает скулить дима дубин, - слышно как скрипят сложные составные части костюма чумного доктора от любого, даже самого мелкого движения. он был здесь сейчас (вместо того, чтобы следить за безопасностью сережи в городе, охваченном чумным безумием, где уже начали заколачивать окна и в заксобрании обсуждается введение комендантского часа), чтобы не позволить майору облажаться. не дать ему подвести (их общее дело, плевать волкову на общее дело) разумовского и его веру. иногда боги выбирают недостойных. такое случается. не ему с этим спорить. - как?

олегу нужны решения. ему все равно, что именно гром сделает со своей подружкой. он может посадить ее в гаражный подпол в один из немногих оставшихся кооперативов, в сырость влажной земли и одиночество одной единственной лампочки. может убить ее - выпустят пару репортажей о том, что независимых журналистов в этой стране убивают и никто с этим ничего не делает, да забудут. может отрубить ей руки, заклеить ей рот, сбросить ее из окна или отрубить ей голову кухонным ножом. олегу нужен результат. если есть проблемы, то он их решает еще до того, как они дойдут до разумовского, и размножатся у него в голове до накрученной паники, до раковой опухоли.

- ему не следует знать об этом. - труп чиновника улыбается обгоревшими зубами заговорщицки, веселой ухмылкой с пиратского флага, кожа и губы сгорают быстро, зубы только покрываются копотью, он будто говорит, что тоже ничего не скажет разумовскому. дима дубин в ментовской привычке замирает, услышав новую информацию, но параллели к сергею провести будет нетрудно, если начальник его службы безопасности стоит тут, как и пчелкина тоже сможет сложить два и два. - забирай его, уходим, пока они не перекрыли выезды. тебе повезло, что он в тебя верил.

отворачивается от игоря, указывает на ошибку небрежно, через плечо:

- кровь нужно убрать.

[icon]https://i.imgur.com/xRDCSvl.gif[/icon][fandom]dark!bubble comics[/fandom]

Отредактировано Oleg Volkov (2021-06-09 11:05:29)

+4

5

[status]смотри на меня[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ef/f1/105-1623087478.png[/icon][sign].[/sign][fandom]dark! bubble comics[/fandom][char]игорь гром[/char][lz]хуже всех кого ты знаешь[/lz]

он сам понимает, что делает не так. понимает, что кровь и выстрелы лишние, но ничего не предпринимает и не делает с этим. он даже знает, что волков его считает тупым кретином, что почему-то попал в милость к разумовскому, что мечтал найти людей, что дело его поддержат. игорю плевать на мнение олега, что лишь и умеет напомнить о несовершенстве методов грома. у них никогда не было иллюзий на счет друг друга. только игорь, представлял нечто большее, чем казался. как оказалось, образ тупого мента с любовью почесать кулаки об чье-то лицо слишком хорошо устраивал окружающих. и он пользовался этим, и даже не спорил. игорь кривил губы в лицемерной улыбке и так и не снимал маску.

для грома все еще не понятно, почему сергей раскрыл ему личность чумного доктора, почему ему поверили и пустили во все это. игорь, даже не много тронут таким доверием, а на взгляд волкова в тот момент, лишь скалится в дикой улыбке. он сам прыгнул в пропасть и маску фарфоровую, что носил все эти годы разбил. только некоторые вещи лишь сильнее врастают в личность. он даже не ловит осколки старой жизни, лишь о прокопенко заботиться в меру возможностей, направляя их по самому дальнему следу, в надежде уберечь от беды, что страшнее пули. он ему недо_отец, он все еще проявляет заботу о том, кто когда-то был правильным полицейским игорем громом. только того мужчины больше нет, а за осколками маски волк, с пасти которого стекает кровь.

— я не настолько тупой, — он огрызается, подхватывает лишь тряпку какую-то, пытаясь перетянуть колено, чтобы не осталось разводов кровавых, что к ним же и привести могли. да, игорь жалеет, что в этот раз не подумал. подсознание голосом волкова шепчет, что не первый, но он лишь отмахивается. гром, все еще игнорирует голоса в голове и все те мысли, что приходят не во время. затягивает ногу достаточно сильно и взгляда на диму не поднимает, не дает надежды ему. я не твой друг. ему хочется заорать это в лицо, но может лишь методично затирать следы, что рядом уже появились. где-то рядом игорь видел бутылку водки, что должна немного растворить остатки его ошибки. находит ее за пару минут и выливает на пор, тряпку до конца и трет_трет_трет, и кровь поддается, она еще свежая совсем и даже если пальцем мазнуть, а потом взять в рот, еще солью отдавать будет. ему не надо говорить о том, что оба понимают. игорю не надо вслух повторять о том, что дубин уже мертв. а дима лишь не хотел оставлять его одного в борьбе с чумным доктором. какая же ирония во всем этом есть. гром, даже усмехается от собственных мыслей. действительно, забавно.

— тебя это не касается, — он цедит сквозь зубы, но взгляда не отводит и не отодвигается от олега. может в другой жизни они бы смогли найти общий язык и даже подружится, но сейчас они лишь защищают тех, кто слишком глубоко в сердце запал. ему даже хочется рассмеяться от взгляда олега. тот все еще видит в нем недостойного для всего этого. только игорь кривит губы и все еще не отступает, и не отступит. ему плевать, что думает о нем волков. для него все еще существует лишь мнение разумовского. не бога, но проповедника. — надо будет, в подвале запру на цепи, но пока это точно не твое дело, — ставит точку в этом разговоре и обратно к дубину возвращается, что кажется даже подслушивать в такой ситуации умудрялся. тот все еще верил, что выживет и хоть кому-то эту информацию донесет. очень-очень зря.

он понимает мотивацию олега и даже в чем-то уважает. он такой же, он решает проблемы, чтобы другим не приходилось волноваться. почему-то в какой-то момент проблемы сергея становятся на ступеньку выше, проблем дубина или прокопенко. игорю, даже не жаль не капли. он лишь улыбается и снова одевает костюм. возможно, однажды, они поймут. хотя, дима уже точно нет. ему и не о чем знать, проблемы больше и нет, — говорить о дубине в прошедшем времени так легко. слова о вере разумовского в него, едва не растягивают губы в улыбке, немного дикой. кажется, он заразился всем этим, кажется, он все таки выжег остатки чего-то светлого из души, наконец-то. но лишь еще раз трет тряпкой по полу, чтобы наверняка стереть всю ту кровь, что осталась.

подхватывает диму, как мешок и на плечо закидывает, предварительно тряпку в рот запихнув. — так будет лучше, для всех нас, — и идет следом за олегом, к машине, — крови и не осталось. ему тяжело, тело в одиночку таскать не так легко, но он сам понимает, что платит свою цену за эту ошибку. парень, что на плече пытался вырваться, был лишь его проблемой, что надо было решить. и игорь, возможно, даже в конце скажет олегу спасибо. но лишь возможно.

сейчас было важно совсем другое. важно, доделать уже начатое и успеть уехать раньше, чем полиция явится на место пожара. — давай, надо действовать быстрее, потому что ребята с лубянки нагнали сюда столько своих людей, — он не указывает, а просто констатирует факт, идя следом за олегом. в такие моменты ему даже немного жаль, что нельзя использовать огонь, но лишь совсем на малую каплю. диму бы тогда опознали достаточно быстро по отпечатку следов зубов. всех в отделении успели заставить сделать слепки, чтобы было как опознавать, если чумному доктору под руку попадутся. знали бы они. игорь таки растягивает улыбку. даже у сергея были, какие-то принципы. и убивать/сжигать тех кто не заслужил было не в его правилах. он все таки делал это для людей. как и сам игорь.

Отредактировано Igor Grom (2021-06-16 22:57:31)

+5

6

гром беззубо огрызается, пусть щелкает пастью на безопасном расстоянии — ведет себя как маленький ребенок, еще не научившийся просчитывать на несколько ходов свои действия и нести ответственность. лишняя потраченная пуля там, где кость можно было просто сломать закрытым переломом, тазобедренный сустав хорошо крошится при ударе рукояткой пистолета на манер молотка, одно из самых болезненных и эффективных мест, мгновенно обездвиживающий — далеко не уползти на одних руках. водкой замываются пятна крови, которые мешаются с серой грязью и собираются в жирные комья — трата водки и денег, которые можно было избежать. и всего этого, в том числе вящего прохладного недовольства олега, если бы майор действительно делал ту работу, которую должен был. крысы должны были бегать по лабиринтам питерских улиц, слепо пытаясь нащупать хоть одну зацепку, но загребая только хлопья пепла, пышные, как зимний снегопад, но одна сбилась с пути. волков смотрит сверху вниз на белого, в бисеринках пота, диму дубина и мысленно награждает его орденом посмертно: поздравляем вас, лейтенант, вы поймали чумного доктора. двух из трех.

— меня все касается. — легко парирует волков, забирая крошечные и очень качественные камеры и тщательно проверяя комнату на отсутствие случайных улик. когда они перестают переругиваться, когда дубин перестает дышать свистяще, полной грудью, уходя в выдохах на хрип, становится слышно, как вибрирует брошенный дом, дрожит в лихорадке всем своим панельным телом, рассыпается битыми стеклами; мертвое тело чуть подпрыгивает, будто от нетерпения, хочет, чтобы его поскорее нашли. наблюдатели от высоких чинов с лубянки подстегивают местную полицию действовать быстрее, раньше им требовалось больше времени, чтобы сориентироваться. олегу кажется, что где-то на тонкой грани своего острого звериного слуха он слышит приближающийся визг сирен. тему, которую гром обрубает решительно, они поднимут позже, в металлической безопасности ржавых чудовищ верфи. волков мягко, но решительно координирует действия, направляет разумовского не в нужное, но более полезное и осторожное русло во имя его собственной же безопасности. его касается не только непосредственное благополучие сергея, его абсолютная защищенность в black tie или в маскараде чумного доктора, но и теперь все, что делает, говорит и даже думает игорь гром.
детский сад, устало думает олег и потирает переносицу совсем не своим, сережиным движением.

угнанная машина с перебитыми номерами ждет — одна из сотни тысяч неприметных, грязного цвета седанов, на которых ездят банковские работники и менеджеры среднего звена, забивая им с утра нерезиновые узкие питерские улицы. гром грузит дубина в багажник, связывает ему руки подготовленной стяжкой, олег забирает чужой мобильный и убирает его во внутренний карман куртки. четко, без лишних разговоров помогает игорю снять с себя особо неудобные жесткие части костюма и разряженный арсенал — на них сегодня не осталось очистительного огня производства швейцарской лаборатории. олег вспоминает приютские затяжные месяцы на дачах, и как по осени сжигали сухую траву во благо, но пламя иногда перекидывалось на лес, оставляя от него только нарисованные тушью тонкие черные стволы, как на мертвом погосте.

олег садится за руль. в беззвездной ночи, без фонарей, под далеким инопланетным сиянием зсд он ориентируется по дворам с одинаковыми уродливыми качелями и пластмассовыми городками так, будто вырос здесь (они едут с выключенными фарами мимо пятиэтажек с желтыми квадратами окон, старыми шторами, распахнутыми форточками, темных пьяных фигур, прилипших к единственному круглосуточному магазину, на выезд с ограниченной и от того опасной канонерки (волков ставит под сомнение рациональность выбора для следующей казни — сережа непреклонен, потому что она должна состояться на месте преступления); оба хранят сосредоточенное молчание и больше опасных тем не касаются.

из домов выходят люди. сшитая из разных лоскутов толпа, собирающаяся в живые цепи и направляющаяся по размякшей грязи обочин прямо к выездам. они перегораживают дороги на въезд собой, выпуская очень редкие машины на выезд, в благодарном единстве давая возможность чумному доктору уйти с обреченного острова, с острова невезения, как едкой насмешкой называли канонерку интернет-газеты, и хотя сергей разумовский сейчас под лепниной и золотыми люстрами дворца тянет теплое и от этого отвратительное шампанское, цедя его маленькими глоточками, люди, держащиеся за руки, люди против власти, люди в пластике чумного лика, и люди, не прячущие лиц, это все было для него.

по пустым дорогам до верфей они доезжают до десять минут. гигантскими чудовищами с неба взирают краны, тяжелыми горами — корабельные ангары и цеха. нева здесь близко, и с нее тянет сладкой приятной сыростью, сгнившими водорослями и тяжелой прохладой. олег чутко поворачивает голову на звуки из багажника (не бессмысленная попытка выбраться, а вполне осознанная — и умная, в отличие от решения проследить за громом, — цель добраться до проводов на заднем фонаре и обесточить его, тогда их остановит первый же неленивый ночной патруль), но у дубина просто нет столько времени. верфи глубоко спят, чтобы рано утром продолжить свою тяжелую работу. государственное предприятие, но охраняется плохо, и олег точно знает, что этот кусок земли и покрытых ржой бочек обречен не нужен никому — в глубине мазутной темноты диму дубина еще долго никто не найдет.

гром вытаскивает его из багажника, небрежно кидает на асфальт, время продолжать начатый на канонерке разговор. волков поддергивает брюки на бедрах, прежде чем опуститься на корточки перед дубиным, разблокировать отпечатком его телефон и снять пароль в настройках — после этого зайти в приложение вместе, в хорошо знакомый интерфейс (юлия пчелкина сейчас в сети) и открыть переписку.

(этот интерфейс сережа разрабатывал по ночам, олег часто просыпался от посеребренного света экрана в приглушенной темноте трех ночи)

каждая проблема, которая касается сергея разумовского, это его проблема: расшатанный ли зуб, сломанные карандаши, трещина в руке, страшные сны, неосторожные соратники. игорь огрызается вместо того, чтобы признать — у него есть слабое место.
у волкова оно тоже было.

— читай. — говорит он и, не глядя, передает мобильный дубина грому. позволяет ему оценить масштаб проблемы, которая расплывается рыже-блестящим бензиновым пятном. он сказал: цепь и подвал. время искать цепь покрепче.

[icon]https://i.imgur.com/xRDCSvl.gif[/icon][fandom]dark!bubble comics[/fandom]

+3

7

[status]смотри на меня[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ef/f1/105-1623087478.png[/icon][sign].[/sign][fandom]dark! bubble comics[/fandom][char]игорь гром[/char][lz]хуже всех кого ты знаешь[/lz]

ему все еще сложно. для игоря чистая, почти филигранная работа волкова - местами даже не приятна. это словно упрек, что он делает недостаточно. грома словно щенка тыкают в то, что он сделал не правильно. окуная с головой в не идеальность его, как человека. ему не то чтобы стыдно за это. просто не хочется видеть, то как показывают превосходство над ним. игорю даже почти все равно на олега. он знает, что цели у них совсем разные. только связаны одними обязательствами. перед одним человеком, что был несколько важнее всего происходящего прямо здесь.

он почти с легкостью себе признается в некой симпатии к разумовскому, к его идеям // упаси господи про чувства иного толка подумать, грома пчелкина манит в сотню раз сильнее со своими волосами цвета пламени. игорь видит некоторую иронию в том, что они с волковым привязаны к таким похожим людям. те словно искаженные отражения друг друга. только грому легче не будет. у грома чувства эти ошейником плотным горло обвивают, а клятвы разумовскому на манер наручников висят. и гром слушается, вертится но делает все, чтобы оставаться на плаву и не утащить за собой на дно хоть что-то дорогое.

ему ответить хочется, огрызнуться даже на мысли его. только игорь язык прикусывает и молчит, потому что так спокойнее и быстрее будет. кто знает, может хотя бы слегка повзрослел и чему-то научился в компании этой. отпечатки оставляет каждый человек на душе. а гром не глупый и быстро учится, хотя иногда кажется совсем наоборот. но так проще и легче. так его не воспринимают всерьез. на работе за это уже поплатились в тот момент, когда майор стал лучшим. там он идеальный светоч, полицейский из сказок. таких не бывает. на улице же игорь еще один тупой мусор, который лезет куда не следует. ему так, все еще проще. и он подчиняется, прогибается под этих двоих. потому что опыта меньше и знаний, потому что игорь все еще способен учится. не смотря на характер, на тьму въевшуюся. у каждого свои демоны и вопрос только в том, кто как их воспитывает. он своих - отпустил на волю. ему даже почти не обидно. и не больно от того, как идеалы все посыпались пеплом сквозь пальца. раз система чхать хотела на свое основное предназначение - значит он сделает все сам. игорь всегда был, через чур. через чур старательно, через чур сильно и агрессивно. его всегда слишком много в защите людей от зла. и в какой-то момент он через чур сильно стал похож на чумного доктора. еще до того, как пришел к разумовскому - он знал чем все кончится. и не о чем не сожалел.

он больше молчит в машине, молчит и до пока диму дубина тащит до багажника. игорю нечего сказать этому человеку и ничего не сделать с тем, что будет дальше. ему не будут сниться кошмары и совесть не замучает. у грома искаженное ощущение правильного и хорошего // у игоря давно моральный компас стерся.

питер встречает их мрачностью, встречает темнотой, что обвалакивает тепло и затягивает в свои сети. этот город стоит большего, чем пару сгоревших человек. это город стоит всего и игорь расплачивается раз за разом, не жалею о цене. игорь и сам если надо умрет, если людям, что тут останутся лучше будет. весь тот мусор, все звери [людьми язык не повернется назвать], что улицы заполоняют были болезнью, что только хуже с каждым днем делала. и они лечили город. и они отдавали себя ради такой важной цели. гром рассматривает в окно улицы, что проносятся мимо. знает, что дима попытается сбежать, только время не на его стороне и он лишь оттянет момент собственной смерти. ему нет смысла говорить что-то сейчас и здесь. тишина виснет в салоне и ложится уверенно в их общение. проще так, чем слушать ядовитые слова обоих сторон.

каких-то десять минут и они снова совсем в другом городе. краны подъемные тени отбрасывают, в которых прячется слишком много всего. в том числе и сам игорь сейчас. ему не надо даже спрашивать. сам знает, что диму дубина не найду скоро. что-то можно было бы сделать, если знать где искать. только знать не кому. на утро игорь будет играть искренний интерес судьбой напарника, что в сотый раз не берет трубку. игорь будет так же переживать и гнуть ладони в немом участии. в то время когда сам и привез_привел того на верную гибель. парень слишком хотел понравится. все еще, это чертово слишком. они оба грани разные одного и того же. может в иной вселенной все сложилось иначе. он достает парня из багажника и небрежно на асфальт, не глядя не думая. ему не надо догадываться, что дальше и зачем телефон, и что ищет волков. игорю давно было сказано - перешла черту, решай проблему и убирай эту фигуру с доски. юля не королева и даже не ладья. слон, что может устроить проблемы, но не больше. они же трое - дикая карта, а не фигуры шахматной доски. они не следуют правилам игры и путают ходы всем, и каждому.

ему не надо смотреть в диалог, потому что буквы в темноте на ярком экране в пятно одно расплываются. игорю все равно ничего не скажут не нужные сообщения. предсказать мог происходящее еще дни назад, но время тянул и взгляд от пчелкиной отводил, пытаясь ненужной заботой окружить. — я тебя услышал, — отдает смартфон обратно. ему не надо в этот раз говорит или что-то делать. ему ничего не надо. юля сейчас дома с очередным и точно не ищет проблем, так как основные действующие лица в ее истории - здесь.

игорь мысль в голове крутит навязчивую диму рассматривая. игорь сам не верит, что они ранее вариант подобный даже не рассматривали. в димину вину поверить сложно бы было. только это такие мелочи. полиция устала, все устали искать человека, что заразу по улицам пустил, заставив поверить в возможность правосудия собственного.

— а что, если бы полиция нашла чумного доктора? — сам не замечает, как вслух это произносит, взгляда от дубина не отрывая. ему не поверит никто. у парня шок, у парня пошатнулись моральные принципы и компас повернулся куда не следует. не тюрьма, но сумасшедший дом ему бы точно светил, на время отведя подозрения от других людей. игорь мысли пытается собрать и идею связную составить, чтобы идиотом не выглядеть и все еще больше испортить. только сознание подсказывает, что вариант хороший, стоящий. игорь своему сознанию почему-то верит. — что если, человек просто не выдержал того, что идеалы разбились, а правосудие не работает? — гром поворачивается к волкову, кажется окончательно поняв, что это было бы не плохим выходом.

+3

8

очевидное приходится признать: они с громом были похожи больше, чем олегу того хотелось. только волков несовершенством системы вскормлен, она его человеком сделала (отчего-то именно это выражение особенно любили одинаково озлобленные воспитательницы в "радуге", друг от друга отличаясь только толщиной боков, женщина в женщине, как сувенирная матрешка из перехода на пересечении невского или садовой; мы из вас людей делаем, повторяли они со свистящим придыханием из тяжелой полной груди, этим объясняя плохую еду и сэкономленные пачки масла в клетчатую хозяйственную сумку, толкающие в спину крики и педагогически полезные разговоры о том, что по всем колония для малолетних плачет, мы из вас людей делаем - только получались глиняные уродцы, наспех запеченные в грязной духовке детдомовской кухни, ничего не умеющие и с воспитательских шей перебирающихся сразу либо на дотации и пособия, либо на попечение фсин), а в игоре это откуда? полная и счастливая семья, детство, которое олег представляет лубочной яркой картинкой - и признается, что завидует, потому что им с сергеем этого не досталось, - с рыбалками, поездками на мотоцикле, шашлыками на карельских озерах, дачей с переспевшей вишней и ржавым велосипедом. гордился бы им константин гром, если бы знал, что из сына выросло?

олегу жестокость легко дается. для него приговоренный дима дубин в багажнике, или не умеющая рот держать на замке юлия пчелкина, или присланный из москвы хищно, одними глазами, улыбающийся евгений стрелков, или горящий весело, жиром потрескивающий на углях король свалки зильченко со своей семьей - все равно что вырезанные из картона схематичные фигуры, в них он и людей не видит (ровно как и во всех остальных, сливающихся в клейкую безликую массу - официанты в ресторанах, сотрудники во "вместе", случайные прохожие, бывшие приютские, пытающиеся воспоминаниями выпросить деньги, от них проще откупиться). только майор был не волками воспитан, ему отец, наверное, хорошие книжки читал, "трех мушкетеров" советских показывал, что такое хорошо и что такое плохо. какое у грома оправдание? город заживо гниет, он болен? это не его слова, это слова сергея, который это изнутри видел, а игорь просто повторяет, до конца не понимая.
(иногда в особо отвратительных утренних снах к нине волковой в их комнату в коммуналке приходит константин гром, говоря олегу: "у меня сын чуть старше тебя")

"я тебя услышал" вызывает нетипичное и чужое желание грома передразнить, вернув его фразу. игорь в этом триумвирате не полноценный соратник, он, как и олег, всего лишь исполнитель - хотел выносить приговоры, хотел вершить правосудие, вот тебе оружие, вот заранее заготовленные фразы, чтобы быдлота ментовская в речи не проскользнула, по которой грома легко было узнать (так говорили самые озлобленные, все силой выбивающие воспитанники "радуги", душно налетая выставленной вперед грудью, больше ничего другого не умея), выноси, верши. но не только тех, кто действительно был виноват перед мифическим, ожившим в речи сергея Городом, приговаривай, но и тех, кто грома считал лучше, чем он есть. дубина майору не жаль, а вот пчелкину игорь откладывает в сторону, защищает, и волков надеется, что гром не думает, что у них с надоедливой зудящей блоггершей то же самое, что у олега с сергеем, потому что сравнивать было бы неправильно, почти оскорбительно, гром не может понять, что это такое - годами быть рядом, ослепнуть настолько, что глаза теперь способны различать только медный определенный оттенок чужих волос.
делать все, что требуется, и еще больше.

тихо рассветает над верфями, подъемные краны склонили голову, как костлявые животные. ночь длилась, казалось, всего несколько часов, короткая последняя ночь в недолгой жизни димы дубина. его могло бы утешить то, что олег в армии видел парней лучше и достойнее громовского друга, а потом видел, во что они превращались под гидравлическим прессом безденежья и гражданской жизни, зато с медальным иконостасом на груди и "родиной" как самым грязным ругательством. у дубина была семья, в галерее много фотографий, новогодние столы, объятья, поздравление президента на мерцающем фоне, селфи на фоне петропавловки со светловолосой и похожей на него девушкой, мама и бабушка с уютными открытыми руками и женскими лучиками-морщинами в уголках глаз. волкову было все равно. он свою возможность оказаться в любящей семье давно променял на то, чтобы остаться в блеклой застиранной "радуге" рядом с сережей разумовским.

олег убирает в карман мобильный димы. щурится, лицо подставляя утреннему бледному солнцу, терпеливо ждет, пока игорь закончит начатое. гром сбивает его с мыслей о том, что еще пара часов - и можно будет лечь и, наконец, заснуть (и в этих снах не должно быть константина грома, громко целующего нину волкову в яркий перламутровый рот). какое-то время молчит, прежде чем уточнить:

- ты сможешь? - связать улики с димой дубиным, сбить своих же с верного следа, предать своего же. использовать все то, что дубин когда-то делал, хотел, думал? неосторожную фразу, высказанное вслух сомнение или даже рисунки чумного доктора по дешевым блокнотам? это убьет чумного доктора (и веру дубину, и маму и бабушку димы дубина), но освободит олега. освободит от фарфоровой маски, от тяжелой экипировки, от птичьего звука плаща, от огня, который не любил его внутренний зверь. от этого города. - тогда время чумного доктора подошло к концу. оставим его здесь.

темнота в огромной бочке такая же, как на дне глазницы фарфоровой маски. открытый зев смотрит глазом чумного доктора.

[icon]https://i.imgur.com/xRDCSvl.gif[/icon][fandom]dark!bubble comics[/fandom]

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » теперь ты знаешь