POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » it's a hard truth ain't it?


it's a hard truth ain't it?

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

And the devil is laughing at the darkness falling http://forumupload.ru/uploads/001b/0e/e8/2/347923.png http://forumupload.ru/uploads/001b/0e/e8/2/382837.png http://forumupload.ru/uploads/001b/0e/e8/2/188437.png http://forumupload.ru/uploads/001b/0e/e8/2/647372.png http://forumupload.ru/uploads/001b/0e/e8/2/786379.png
Alina Starkov & Anton Uvarov
Os Alta, the day before the ball.

[icon]http://forumstatic.ru/files/001b/0e/e8/65514.png[/icon]

Отредактировано Alina Starkov (2021-06-14 19:32:15)

+5

2

Когда я говорил, что мне не заходит половина развлечений и весь официоз двора, оказывается, не лгал. Пять лет назад, я бы это оценил, состроил глазки какой-нибудь грише, уведя ее в своей компании в мир грез и развлечений. Но сегодня все шло совсем не так, как тогда. Сегодня все выглядело достаточно изменчивым, чтобы я искал весь вечер глазами Надю, а потом отводил взгляд, что не встречаться с нею ими же. Чтобы не разбивать хрупкое безразличие, в которое легко завернуться поверх красного кафтана [новенького, с иголочки, чтобы не позорить облик Второй армии перед делегацией Шухана].
Шуханки почти красивые, но мне все равно.
Надя почти белесым пятном отливает на крае зрения, но потом я понимаю, что в какой-то момент упустил шквальную из виду, а мерцает белизной никто иная, как Алина Старкова. Любопытно. Хрупкая, тонкая, все такая же противоестественная этому месту, совсем не церемонная - ей самое то приют Керамзина или откуда ее когда-то [недавно] вытащили. Святая скучает, а у меня, наконец, включается исполнительность вместе с отданным приказом. Надо же, стоит только перестать думать о Жабиной, как сразу всплывает все то, что говорил Дарклинг.

Принципы сводит судорогой на фоне чувств, я медленно поднимаюсь из-за стола, не выпуская из поля зрения Алину. Если идти под стенкой зала, на тебя никто не смотрит, на нее почему-то тоже. Стражники не кивают, они почти не отсвечивают, неся караул на зависть статуям, я все еще делаю шаг за шагом, стараюсь не искать взглядом свое маленькое наваждение.
Которое наутро будет меня ненавидеть, но что уж там, есть Надя, а есть цели, весомее которых нет ничего.
Расковырять душу Алины до самого дна предательством Ланцова, чем не начало нового Тенистого каньона.

- Вам не нравится ужин? - Нагоняю Алину, ловко подхватываю ее под локоть. Слабое дрожание стражников желанием дернуться, но никто не уходил далеко, в смежном зале гулкая пустота золота и роскоши [для страны, чья казна пуста, все это непозволительно грустно]. Сердца ровным гулом бьются в разном ритме чувств, ни одно не лжет, никто не стремится убить царя, а маленькая птичка в моей руке не боится, и это вызывает уважение. Оно все еще не повод менять мнение, Святая мне не нравится [Святая отбирает у меня Надю в мир иллюзий уводя], но я улыбаюсь самой теплой улыбкой, искренней настолько, чтобы солгать ей, но не обманывать себя.

- На самом деле, никогда не любил подобные мероприятия. А за последние годы отвык окончательно, чем хороша служба на погранзаставе, там никто не садит тебя за один стол с шуханской делегацией, которой нужно улыбаться, пытаясь угадать, не попытаются ли они убить нашего царя.
Каждый сердцебит в том зале сейчас на службе, у Назяленской напряжение такое, что любая шутка отскочить от нее мячиком с заряженной отдачей большой силы. - Так что позволите составить компанию в вашем отдыхе от общества?
Предлагаю жестом присесть у окна [там снег, и хочется на улицу, дышать морозным воздухом зимы], в голове формируются слова, стартуя долгую игру на благо Дарклинга, все взвешивается по граммам, каждое ошибочное слово может стоить дорого, и мне дороже, чем Беззвездному [идиоты, которые любят придумывать прозвища, слишком верят в непогрешимость своего идола].

+7

3

[indent] Я думала, я справлюсь. Я шла на ужин с легким сердцем, думая лишь о том, как освобожусь и вернусь к Малу. Я сама себе изумлялась. Еще пару месяцев назад я мечтала вновь почувствовать себя важной и значимой, а теперь мне не терпелось стать незначительной… свободной.
[indent] Хотя я и чувствовала страх, притаившийся глубоко внутри, мне удавалось сохранять самообладание. Я вошла в «Орлиное гнездо» без колебаний и поняла, что боялась зря. Все люстры и все свечи в настенных канделябрах были зажжены. Их огни играли на золоченой резьбе стен, позолоте резных стульев, золотых подтарельниках, серебряных приборах, белом фарфоре посуды и дорогих украшениях гостей, заливая столовую трепещущим сиянием. Ничто не напоминало о трагедии, случившейся здесь чуть менее трех лет назад. Я расслабилась, а потом вдалеке зазвучали церковные колокола — мерный перезвон не был похож на бешеный, надсадный крик набата, который я слышала прямо перед нападением на дворец, но все события того вечера разом всплыли в моей памяти. Я зажмурилась, и стало еще хуже. Каждый новый удар колокола бил по моим нервам, как кнут, превращая шорох платьев в жужжание ничегой, а сдержанный смех гостей в тихий плач. Мне понадобилась всего пара секунд, чтобы взять себя в руки и избавиться от наваждения, но кислый осадок страха не растворился до конца и отравлял каждую минуту моего пребывания в роскошной столовой. Мне казалось, что по волосам и рукам моим ползают насекомые, но когда я опускала глаза или поднимала руку, касаясь волос, то не находила ничего — мне просто мерещилось. В конце концов, я не выдержала и положила обе руки на стол. Я могла себе это позволить, так как еды мне не полагалось. Моя роль сводилась к тому, чтобы сидеть по левую руку от Николая и не мешать его беседовать с королевой Табан. Ну ладно, молчать меня не заставляли, я выбрала это сама, решив, что лучше казаться высокомерной или отрешенной святой, чем неотесанной и косноязычной крестьянкой. 
[indent] Я не вслушивалась в беседу, которую Николай вел с королевой Табан. До меня долетали лишь обрывки пламенных патриотических заклинаний, которыми он обычно подчинял сердца людей. Остренькое лицо королевы светилось улыбкой, сопровождавшие ее женщины принужденно улыбались, принцесса Эри, сидевшая за противоположным концом стола, насколько мне было видно, не улыбалась вовсе. Облаченная в зеленый шелк и более бледная, чем обычно, она походила на хрупкий бледный цветок с тонким стеблем. Я немного ей сочувствовала: мы обе были пешками, покорно исполняющими роли в чужой партии, но моя роль подходила к концу, а она будет вынуждена играть свою до самой смерти, если, конечно, не найдет способ стать одним из игроков. Немного, потому что пока мое положение не сильно отличалось от того, в котором была принцесса. Мне хотелось поскорее покинуть этот зал, пробуждающий болезненные и мучительные воспоминания, но мои желания не имели значения, ведь на кону стояли судьба Равки и, в каком-то смысле, моя собственная.
[indent] Я высидела весь ужин (с тяжелыми мыслями в голове и неподвижной улыбкой на губах) — четыре перемены блюд. Сделала круг по залу, обмениваясь комплиментами с дворянами в мундирах и пожимая протянутые руки, и уже собиралась незаметно улизнуть, когда услышала обращенный ко мне вопрос. В вежливом голосе отчетливо звучала ирония. Я почувствовала прикосновение к своей руке — хаотичные, не слишком радостные видения, роящиеся перед моим мысленным взором, мгновенно рассеялись. Я увидела паркет с простым геометрическим рисунком и красный рукав кафтана, расшитый черной нитью; вскинула голову, но вместо золотистых глаз Толи наткнулась на ореховый взгляд незнакомого гриша и опешила. Я привыкла к тому, что гриши меня сторонятся, и хорошо понимала почему: они меня боялись — не как Дарклинга, не того, что я могла сделать, а меня, самого факта моего существования. Он рушил их стройную картину мира, выстроенную на принципах Малой науки. Что бы ни возвратило меня к жизни — чудо или магия (мерзость) — это было противоестественно, я была противоестественна. Со мной старались не встречаться, а встретившись, обходили по широкой дуге, словно я была заразной. Но этот сердцебит заговорил со мной первым и даже рискнул дотронуться. Я смотрела на него в растерянности, не зная, улыбнуться мне или нахмуриться, оттолкнуть его руку или позволить пройтись со мной. К тому же я прослушала вопрос и не знала, что ответить, поэтому молчала, слушая его речь и надеясь найти в ней подсказку о предмете нашего разговора.

[indent] Мы уже в другом зале, поменьше и поскромнее парадной столовой. Я оборачиваюсь назад в кратком раздумье: остаться или уйти — полуприкрытые двери, ведущие в «Орлиное гнездо», кажутся дверями в чудовищный сон — и решаю остаться. Я собиралась вернуться в комнату, поесть и закончить начатое письмо Малу, но сейчас поняла, что соскучилась по живому общению. Кроме того, мне понравилась прямота, с которой рассуждал этот сердцебит — она напомнила мне Керамзине, где люди чувствовали себя свободно и говорили открыто.
[indent] Усилием воли я выбрасываю из головы мысли о Мале и недописанном письме и сосредотачиваю внимание на собеседнике. Его черты кажутся знакомыми — пытаясь понять откуда, я напрягаю память и смутно припоминаю, что видела его с Надей.
[indent] — Тебе не нужно говорить со мной так официально, — замечаю я с улыбкой, принимая приглашение присесть. В зале жарко натоплено, но от оконной рамы тянется тонкие струйки холодного воздуха. Они приятно холодят шею. — Но, может, представишься? Мне кажется, я видела тебя со своей подругой, Надей, но она никогда о тебе не упоминала. Говоришь, ты служил на границе? На южной или на северной? Давно ты вернулся? [icon]http://forumstatic.ru/files/001b/0e/e8/65514.png[/icon]

Отредактировано Alina Starkov (2021-06-14 22:03:09)

+6

4

Святая такая хрупкая, кажется, взять ее покрепче и переломать можно. Такая бесцветная, словно смерть из нее все краски выкачала. Она не умирала, я это уже знаю, знаю, что Триумвират лгал всем гришам, всей Равке, Наде в том числе [слишком искренней она была в своих словах], и все эти власть придержащие внушают еще меньше доверия, чем раньше.
На миг мне кажется, что она уйдет. Колебания искажают черты ее лица, и я просто жду, когда она выберет меня, остаться в моей компании, ведь в зале ей явно тошно, душно и неуютно.

- Официальность это часть уважения, Алина. Не скажу, что мое уважение безгранично, скорее оно... - перебираю в воздухе пальцами, делая вид, что подбираю слово. На самом деле я не хочу изображать бесконечную восторженность святой, лгать нужно так, чтобы доля правды во лжи превышала пятьдесят процентов. Тогда будут верить. - Умеренно в своем присутствии.
Ее боятся. Ей одиноко, и это заметно невооруженным глазом. Ее изнутри жрет глухая пустота. И это идеально подходит мне, для отведенной мне роли - заронить в израненную душу, между ее желания помогать и цинизмом нашего царя, семена сомнений. Взращивать их будет Дарклинг, я только посажу, и все остальное меня будет касаться лишь косвенно.

Ах точно. Забыл представиться. Напускаю на лицо чуть смущенный вид, вот, значит, какой дурак, запутался, забылся, и весь этикет покатился к кошкам драным.
- Прошу прощения, - со всей своей элегантностью чуть кланяюсь Старковой: - Антон Уваров, сердцебит, пограничник.
Неприятно коробит упоминание Нади, которая обо мне ничего не говорила. Почти как удар поддых. Но я продолжаю улыбаться, вежливо, ласково, словно не хочу думать о Наде, словно она лишь призрачный образ, который не беспокоит.
- Да... мы росли в ином образце правил Малого дворца, в том самом, в котором разные ордена редко имели дружеские отношения. Но на самом деле знаем друг друга с детства, и пытались сохранить подобие дружбы. Вышло... не очень.

Ненаписанные письма, нерассказанные истории, изломанное настоящее. Мне все еще интересно, как она планирует продолжать засыпать и просыпаться рядом с Тамарой.
- Нас развел по разным сторонам выбор. Надя выбрала другого. Вернее, другую, - многозначительно улыбаюсь, давая откровенным намеком понять, о ком тут речь идет. Самое сложное - не позволить злости и раздражению просочиться наружу, испортить свое снисходительное настроение, которое лучшим образом все маскирует. - Граница с Фьердой, - снова возвращаюсь к иным темам, отдаленным от штормовой ведьмы, - там сейчас очень беспокойно, слишком чувствуется грядущая война, даже если его величество еще не решил ее начинать.
Не решил он, зато решила Фьерда. Неизбежность тянется тонкими нитями холода, который обещает явиться в Равку и затопить собой все, сделав зимы долгими, а лета холодными, но я стараюсь верить в лучшее. Даже когда это лучшее слишком неверное, чтобы быть правдой. - И все равно скучаю по погранзаставам, там все было проще. Гораздо проще.

Смех по ту сторону дверей заставлять вздрогнуть. Поднимаю глаза, но двери не распахиваются, створки вздрагивают и снова замирают, оставляют за нами право уединения. Я выдыхаю, снова перевожу взгляд на Алину, раздумывая, сколько еще стоит потратить времени на светские разговоры, не пора ли наносить острый удар болезненной правдой [Оретцев мертв, все вокруг обман].
- Ты выглядишь уставшей. Хотя не удивительно, с такими новостями. Еще один плюс к уважению то, как ты держишься. Я бы, наверное...
Истина лучше обмана. Представить, что я буду делать, если Нади не станет, довольно легко. В груди неприятно жмет, я судорожно выдыхаю, рассматривая идеальный паркет с витиеватым рисунком [в бальных залах никто не стелет ковров], чувствуя, как он меня гипнотизирует. Страшно думать о том, думать о том, вообще не хочется. Многозначительность виснет над нами ясными бликами правды, к которой мы делаем шаги.

Ну же, Алина, не разочаруй меня, святая.

+3


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » it's a hard truth ain't it?