POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » pacify her


pacify her

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

pacify her // sinthea schmidt and brock rumlow

- синтия шмидт, которую знал я... она даже не чувствовала боли.

[nick]Sinthea Schmidt[/nick][char]синтия шмидт[/char][lz]пытались взять убийцу и сделать чирлидершу.[/lz][status]that's not my name[/status][icon]https://i.imgur.com/Z2Xu0mu.gif[/icon]

Отредактировано Yelena Belova (Вчера 00:27:04)

+8

2

[nick]Brock Rumlow[/nick][status]Crossbones[/status][icon]https://i.imgur.com/nXZRGPY.png[/icon][fandom]marvel[/fandom][char]Брок Рамлоу[/char][lz] I'm Crossbones. My girlfriend's known as Sin... We'll be your murderers today[/lz]

суки.

он перелистывает страницы досье в четвертый раз, скоро он выучит эту хуету наизусть, строчки отпечатаются на внутренней стороне век, буквы заполнят рот так, что он будет блевать ими.

лукин не обманул - закрытую информацию щита броку принесли на блюдце. смазливая телка в форме агента отрапортовала словно рядовой гидры, положила на стол, чуть ли честь не отдала - он только кивнул в ответ. а начав читать, пожалел, что отпустил сучку - захотелось свернуть ей шею, ей и каждому, кто работает на щит за то, что они сделали.

лукин тот еще мудозвон, брок всю его болтовню делит на четыре, но дело свое он знает. с тех пор как доктор фаустус заделался в щите штатным мозгоправом, работать с их агентурой стало не в пример проще. брок сначала поржал, как услышал: на хера агентам психоаналитик? о чем они с ним разговаривают вообще? ах, им пришлось убивать и они прорабатывают проблемы, не в силах сами справиться с муками совести? блять, пусть пойдут убьются, больше толка будет, агенты, епт, секретной службы размазывают сопли в кабинете психолога, и он им помогает вернуться в форму - уржаться, ага.

но доктор фаустус, как выяснилось, помогал отлично, агенты выходили от него успокоившиеся и довольные, как монашки от отца-настоятеля. и немедленно шли выполнять приказы - без сомнения, без вопросов, без рефлексии, без страха. в какой-то степени доктор делал их идеальными солдатами.

пальцы брока сминают заламинированную страницу. эрика… сука, они дали ей имя эрика. с таким же успехом могли назвать ее моникой. или джейн. или долбанной кристиной. да хоть линдой - ЭТО, БЛЯТЬ, НЕ ЕЕ ИМЯ - сволочи ответят за это, он им предъявит счет по полной. терпение точно не числится в добродетелях брока рамлоу, но здесь он согласен потерпеть - и разворошить осиное гнездо, называемое щит, выжечь дотла отдел, занимающейся нейро-программированием, лично убить каждого яйцеголового умника, который прикасался к ней, придушить своими руками, предварительно сломав все кости в их бесполезных телах.

подожди, детка, брок придет за тобой, обещаю

охраняемое исправительное учреждение охраняется, естественно, херово. щиту на фиг не сдался отработанный материал - девчонка с прополощенными мозгами угрозы не представляет, искать ее некому, поэтому и заботиться о ее безопасности на хуй не надо. брок словно делает себе еще одну мысленную пометку: суки, во всем, что делают, за что берутся - ублюдские суки.

чувака в карауле он выносит раньше, чем двое дозорных успевают прервать треп о супергероях, он с вышки слышит, как увлеченно они пиздят. шлак - в гидре бы таких отдали новичкам для отработки навыков. ему пленные без надобности, они еще только тянутся к рации, выпучив на него испуганные зенки, но он уже вытирает лезвие ножа об их же куртки, оставляя эту доблестную охрану валяться под забором. надеюсь, вы тут и сгниете, заслужили, подростковая колония - это вам не рафт.

дверь в ее комнату он бы нашел с закрытыми глазами - по звериному чутью, запаху боли, ауре ненависти - но то, что ждет его за дверью, заставляет лишь бессильно сжимать кулаки. разбросанные на столе тетрадки, плюшевые игрушки в кровати, плакаты с тупыми девочковыми бойзбэндами - это все настолько не про нее, что броку хочется взять огнемет и уничтожить каждый сантиметр этой блядской комнаты, этой пародии на настоящую жизнь. фальшивка, засунутая в ее мозги, ложь, отравившая ее существование...

я верю, ты боролась, крошка, ты бы не сдалась без боя, они не победили

растянутая футболка, нелепые хвостики, веснушки на юном лице - брок видел фотографии, но реальность обрушивается на него бетонной плитой. огромные перепуганные глаза, дрожащие пальцы пытаются натянуть одеяло, словно оно может защитить, она смотрит на него, не отводя взгляда, и она кричит от ужаса - у брока сносит крышу.

он знал это, он готовился к этому - и он оказался не готов. в один прыжок он оказывается рядом и отвешивает девчонке оплеуху - голова дергается, зубы лязгают, на скуле остается отпечаток, маленькая сучка давится своим криком.

- лучше закрой рот, если хочешь выйти отсюда живой.

он берет ее за подбородок и чуть приподнимает голову, глядя в зареванное лицо, плещущийся в глазах ужас и непонимание. быстро отпускает - еще не хватало в ярости сломать ей челюсть. приходится напоминать себе, что это все еще она, там, где-то в самой глубине, куда подонки из щита не смогли добраться, это все еще его девочка. он ее вытащит.

вытащит или убьет.

- одевайся, мы уходим, - он кидает ей джинсы и предусмотрительно качает головой. - пикнешь, я сломаю тебе руку. веди себя правильно и никто не пострадает. почти.

Отредактировано Natasha Romanoff (2021-06-21 20:55:01)

+6

3

эрика? эрика? она убирает за ухо прядь рыжих волос (они на ощупь сухие и похожи на солому) и вежливо отвечает: "простите. я задумалась".

в комнате слишком яркий стен и нейтральные бледные стены, глазам не на чем остановиться - в чужие смотреть не хочется, - поэтому эрика складывает перед собой ладони и внимательно, как в первый раз, их рассматривает. пытается вспомнить, откуда у нее пара некрасивых рубцов, думает, что, наверное, получила их во время пустых и далеких детских игр, и поэтому совсем не слышит вопрос. их задают ей много, она старается отвечать старательно, подробно, как просят, но только на некоторые даже не знает что сказать. сидит молча, долго искусывая губы, отрывая зубами мелкие чешуйки, потому что в это время у нее в голове чистый лист, где ничего нет - она втягивает голову в плечи, собирается вся, зажимается в напряженный ком, будто ожидая, что ее будут ругать или ударят, но безликие люди, часто разные, никогда даже голоса не повышают. даже хвалят ее: молодец, эрика, хорошо, эрика, хотя она не заслужила. чистые листы ей объясняют последствием травмы, но никогда не говорят, какой. только успокаивают новым: чудесно, эрика, и отправляют к себе.

ей здесь принадлежит только небольшая комната, где сидят плюшевые звери, они смотрят бусинками глазами и наблюдают. наверное, эрике, в тоскливой ночном страхе, нужно было прижимать их к груди и давать им имена, но она не берет даже в руки. музыка, которую они заставляют ее слушать, ей не нравится. привлекательные лица с плакатов по ночам странно искажаются и стекают по глянцевой бумаги вниз, оставляя только серую кость черепа. череп улыбается, как на пиратском флаге. об этом на сеансах она не говорит. есть еще фотографии - эрика с семьей, эрика в зоопарке на фоне огромных серых слонов, эрика в окружении розовых шариков и гостей задувает свечи на торте, но загадала ли она желание, она вспомнить не может, и когда это было, и сколько ей исполнилось (подсказка: размытая, в расфокусе, цифра семь на боку воздушного шара). здесь пытались неумело придать уют детской, но эрика давно не ребенок. свет здесь выключается четко по графику, дверь закрывается из коридора на цифровой замок, и она, путем проб и ошибок, находит, где ей лечь, чтобы не видеть игрушки и череп. она спит, обычно накрывшись головой, в теплой сладкой духоте, как горячее молоко и печенье.

эрика спрашивает, когда можно будет вернуться домой. новость о гибели родителей она принимает стойко, даже не плачет, хотя ладонью закрывает рот, пряча мелко-мелко дрожащие губы. ее спрашивают: домой - это куда? просят отвечать подробно. она описывает дом в пригороде вашингтона, белый дом с ухоженной лужайкой, с просторным задним двором, где были качели и краснокирпичное патио, вокруг которого каждые выходные собирались друзья отца, жарили мясо и пили коктейли, слабо разбавленные водкой, она как-то глотнула один такой, и обожгла горло... казалось, кому интересны эти путанные воспоминания, мелочи вроде клетчатых скатертей и аллергии мамы на розы (розовые кусты пришлось выкорчевать с корнем), но слушают ее очень внимательно, жестом предлагая продолжать. эрика действительно хочет вернуться из этой тюрьмы домой - в вашингтон или куда-то еще. она сама не знает.

когда распахивается дверь, ослепляя квадратом чистого электрического света из коридора, она резко поднимается, по наитию пытаясь закутаться посильнее в одеяло, чтобы спрятать голые ноги - такого еще не было, и вырванное из глубокого сна сознание не успевает. эрика подносит к глазам ладонь, чтобы посмотреть на вошедшего, и кричит только тогда - бессмысленно, захлебываясь, не очень громко и на одной долгой тоскливой ноте. это череп. как с плакатов, но только теперь поставленный на основание шеи человека, заполнившего собой все пустое пространство комнаты. не кричать она просто не может - он ударом затыкает ей рот, и звук проваливается не в то горло и заставляет ее больно, надсадно кашлять. от силы перед глазами все померкло, а во рту стало медно, кажется, начал шататься зуб, и эрика не понимает, за что, что она сделала, чем это заслужила. обидные злые слезы - тяжелые, быстро текут по щекам прямо на пальцы, которые больно удерживают ее за подбородок. он будто специально вдавливает их внутрь щек, почти ей в рот, и не отпускает, а откидывает эрику в сторону, обратно на кровать, и первой мыслью хочется забиться в угол, или спрятаться под ней, или закрыться одеялом прямо с головой, закрыть глаза, подождать, пока он уйдет.

эрика больше не кричит. просто влажно часто всхлипывает, но слушается этого неизвестного ей человека. ее учат: никогда не сопротивляйтесь захватчикам, выполняйте все их требования, старайтесь привлекать к себе как можно меньше внимания. как и учили, она пытается одеться, но непростительно долго путается в штанинах (смотрит быстро, ударит ли снова?). зачем она ему понадобилась? это какой-то новый сеанс, или проверка, или лекарство для того, чтобы вернуть недостающие фрагменты в паззл ее памяти? она не пикает - откуда-то точно знает, что это не пустая угроза, и правда сломает. эрика утирает слезы, стараясь как можно аккуратнее не касаться той части лица, куда пришелся удар - ее никто никогда не бил, да еще так сильно, совсем не жалея.

он - череп - дергает ее за руку, чтобы поторопилась. эрика хочет закричать: не надо! но осекается она на первом звуке. взмахивает рукой и задевает целый ряд счастливых фотографий из жизни, которую она помнит, как давно просмотренный фильм, на полу сплошные осколки и под ними разбитые знакомые лица. больше всего страдает ее собственное - девочка, задувающая свечи на именинном торте, изрезана на куски.

[nick]Sinthea Schmidt[/nick][status]that's not my name[/status][icon]https://i.imgur.com/Z2Xu0mu.gif[/icon][char]синтия шмидт[/char][lz]пытались взять убийцу и сделать чирлидершу.[/lz]

Отредактировано Yelena Belova (Вчера 00:27:28)

+4

4

[nick]Brock Rumlow[/nick][status]Crossbones[/status][icon]https://i.imgur.com/nXZRGPY.png[/icon][fandom]marvel[/fandom][char]Брок Рамлоу[/char][lz] I'm Crossbones. My girlfriend's known as Sin... We'll be your murderers today[/lz]

она его бесит, выводит из себя своей слабостью, послушанием, безропотностью. ее хочется ударить еще раз, схватить за криво отрезанные волосы и размазать башкой об стену - чтобы в глазах потемнело от боли, чтобы место кроличьего страха заступила ненависть, животная, рвущаяся изнутри. чтобы она вывернулась как дикая кошка, вцепившись зубами ему в руку, вырывая кусок мяса, чтобы выхватила его же нож из-за пояса (вот они, он их не прячет) и воткнула ему в плечо - о, он был бы счастлив, если б она это сделала.

он даже не стал ее связывать, просто закинул на заднее сиденье, как мешок с дерьмом. на что надеялся? что подкрадется к нему сзади, обхватив за шею, находя острыми ногтями артерию? черта с два - как бросил, так и лежит, не двигается, лишь всхлипывает и тяжело дышит, как раненая лошадь, глушит стоны… блядство, так недолго уйти в лобовое столкновение - он почти теряет контроль.

доктор предупреждал его,  выдавая инструктаж, он сыпал такими зубодробительными терминами, что брок приставил ствол к его виску: ему похуй, что подобное программирование вылупилось из диссоциативного расстройства личности и умники из щита лишь усовершенствовали процесс расщепления, наполняя сожженные нервные клетки новым содержанием. его интересует лишь вопрос, что делать. ответ однозначен - показать синтии ее жизнь, ее настоящую жизнь, подкрепляя нужными ощущениями. щит стер ей память, но ее тело помнит все, надо лишь открыть эту дверь.

брок привязывает ее к стулу, затягивая покрепче, стараясь, чтобы веревки впивались в нежную кожу, причиняли максимум боли, если она надумает ерзать и вертеться. насилие - лишь инструмент, его надо использовать дозированно, с умом. с терпением, которого броку так не хватает - и тогда ненависть к насильнику пересилит страх.

доктор, правда, еще говорил про стокгольмский синдром, когда жертвы влюбляются в похитителей, ломая собственную психику, превращаясь из человека в червяка, ползающего под ногами, не смеющего поднять голову, - брок сразу отбросил эту хуйню, не дослушав. синтия не станет такой - никакой промывки мозгов не хватит, чтоб превратить ее в безвольное пресмыкающееся.

эрика (сука!) хватается пальцами за деревянные подлокотники, стараясь ногами нащупать опору, которой нет, опускает голову, вжимая ее в плечи. его охватывает брезгливость - неужели ей самой не противно быть такой жалкой, такой бессильной, такой слабой?

синтия умела завести одним взглядом. она всего лишь дергала язычок молнии на его куртке, хищно облизываясь, а у него уже стоял. она перекидывала пистолет из одной руки в другую, размазывала по щеке чужую кровь, а он готов был завалить ее прямо посреди трупов, не тратя время на прелюдии, жестко взять на первом подвернувшемся столе, сжимая ее руки до хруста, оставляя синяки, чтобы она двигалась в такт с ним, взвинчивая темп, чтобы хрипло рычала ему в рот…

брок проводит стволом пистолета по шее эрики, спускается ниже, молния кофты поддается, открывая спортивный топик, какой-то нелепый, почти детский. он дергает его вниз, обнажая грудь - эрика замирает и даже забывает дышать - у него ни-че-го внутри не дергается, ни малейшего чувства, кроме отвращения. блять, так и импотентом стать недолго.

он быстро отходит, чтобы не врезать ей еще раз, сдерживать себя все сложнее, и включает проектор.

- смотри, - ему не нужно поворачиваться к ней, чтоб увидеть, что она послушно приподняла голову и уставилась на экран, он не хочет себя лишний раз провоцировать.

стандартная военная нарезка, хроники великой, блять, войны. американская пропаганда, гребаный капитан америка во главе освободительного отряда, голос диктора бодрый и торжественный, аж воротит.

неужели ты не чувствуешь, синтия, неужели злость не кипит в тебе, ненависть не идет взрывной волной по твоим венам

чертова агитка: роджерс белозубо улыбается в кадр, попадая ровно по центру, оператор ловит фокус, приближая его лицо. сука, вы рекламу зубной пасты снимаете или что - брока смешат эти постановочные кадры, а тупое стадо ведется как осел на морковку. и эта туда же, капитан америка - наш герой, спас мир от нацистов.

брок сплевывает и продолжает, чувствуя себя ебаным учителем, объясняющим прописные истины дуре, до которой все не доходит.

- ты думаешь, он герой? - цедит слова, повышая голос, чтоб хоть что-то в ее тупой башке отозвалось наконец. - американская мечта? честь, доблесть, справедливость. эти сукины дети настолько промыли тебе мозги, что ты никак не можешь осознать, какая это ебучая хуйня. обман, способ контролировать массы, дергать за ниточки, давать вам стимулы, вызывая ожидаемую реакцию.

он чувствует нестерпимое желание достать нож и сделать на руке пару насечек, смотреть, как выступает из порезов кровь, добавляя еще пару шрамов к существующим. боль делает тебя сильнее, боль делает тебя человеком, способным на большее. а чертовы уроды сделали из человека блеющую овцу.

- да посмотри наконец, твоя гребаная жизнь не стоит и бакса. тебе хорошо жилось в запертой клетке? привыкла срать по свистку? - он орет прямо ей в ухо, перекрикивая радостный голос диктора, вещающий о победе над фашизмом. - никакой капитан америка за тобой не придет, да и нахуй он тут нужен. он всего лишь придурок, рекламный плакат, марионетка на веревочках против по-настоящему великого человека.

Отредактировано Natasha Romanoff (2021-06-22 13:15:59)

+4


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » pacify her