POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » the last story ever


the last story ever

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1025/909446.png

something builds which is not right
it's getting closer to the time
where all shall be told in one last rhyme
(x)

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1025/261904.png[/icon][nick]angoulême[/nick][fandom]the witcher[/fandom][char]ангулема[/char][status]inis mona[/status][lz]why don't you need what you have found; if I am the queen, where is my crown[/lz]

Отредактировано Saesenthessis (2021-06-28 03:13:23)

+8

2

[indent] Время имеет подобно песку в стеклянных часах - циклично; за закатом неизменно следует новый рассвет, озаряющий в размытых красках нелицеприятную данность - действительность - иди и смотри; как быстро мы становимся к слепы к происходящему? С рождения? В юношестве? … В ту самую минуту, когда ум достаточно крепнет и достаточно податлив для того, чтобы сделать мнимый выбор - видеть только свою цель - или сладкую мечту - или же принять данность такой, какова она по своей природе? Мудрейшие выбирают, пожалуй, последнее, но не умом - а по наитию сердца; иным же лишь остаётся ломать кости и зубы, чтобы достичь того же; у данности металлический привкус.
[indent] История Кагыра - чёрного рыцаря печально жадного солнца Нильфгаарда - о последнем пути. Возможно, будь ему дан выбор, он охотнее бы согласился на первое, предрекая своим далеко не заурядным умом, что тяготы смирения закаляют терпимость и берегут сердце от куда более страшных ран - разочарований, стертых в пепел идеалов - но сейчас говорить о подобном - моветон, не находите? Решения были приняты, слова были сказаны - чёрный рыцарь никогда не выкидывал слов на ветер в отличии от очень и очень многих - что говорить в догонку ветру? Сожаление в соприкосновении с тонкой гранью стыда навсегда останутся в горле рыбной косточкой, раздирающей глотку, - невысказанным, бледным бликом в тёмно-синих глазах. Впрочем, когда-нибудь, возможно, он решится - кость сломается - но а пока у него слишком мало сил: металлический привкус алого оттенка смешивается с тёплой водой, заливающей хрип и смягчающей связки, в полутонах иногда возникает лик месяца, а иногда солнечный луч через плотно задернутые шторы лучи непрошеным гостем собирает пылинки, запахи трав скрывают завесом ароматы городской и портовой жизни города. Дорога в Новиград Кагыру не запомнилась, в те минуты он пребывал отдаленно где-то на пути к создателю, но по волею случая и друзей остался на грешной, бренной земле. Измазывая кровью полы в замке Вильгефорца и чувствуя, как боль легкой поступью превращается в холод, он верил, что наконец исполнил предписанное ему судьбой и личным, данным себе долгом; наивно, быть может. Когда очертания Региса стали более явными, Кагыр в который раз попытался не поверить в действительность и она снова его нахлобучила на лопатки, правда, на этот раз болели ребра и живот, прерывистое дыхание, в худших случаях оборачивающиеся в серьезную проблему, ему уже было знакомо по годам проведённым в изоляторе; возвращение из мертвых странным, резким душком формалина напоминало ему об этом, и если ад возможен на земле, то это был именно он: раны затягивались исключительно плохо, восстановление, несмотря на предоставленный покой, шло медленно, а потому, как стало известно, много позже пришлось прибегнуть к помощи Трисс Меригольд. Огненные волосы, терпеливый голос и жуткий запах заваренный полыни - это собственно всё, что Кеаллах запомнил о чародейке, которую много позже даже поблагодарить не успел [со слов она куда-то отлучилась]. Кагыр не хотел возвращаться, он сопротивлялся, но под устоял под чарами и натиском. Данность встретила его городским шумом и диким, подобному горной реке, потоком жизни и теплой улыбкой Региса.
[indent] Работа в порту имеет много схожего с полем боя: тут может и не надо строить тактические задачи, отбивать чужой клинок и мчать навстречу града стрел, однако ж рот развевать некогда, в него и в шутку может топор прилететь; язык за исключением скудного набора слов тот же - солдатско-матерный [по первости поперек горла, но выбирать не приходится]; к вечеру плечо побаливает, отдаёт в боку; Регис вместо прощания говорит, что это уже не исправить; Кагыр молча кивает и желает удачной дороги, куда бы вампир не направился. Так ганза, можно сказать, окончательно и распалась.
[indent] За годом год. Кагыр остаётся в Новиграде, будто брошенная в фонтан монетка на память. Ручная работа чёрному рыцарю в итоге приходится по плечу, только вот не в порту, а у старого кузнеца Гарона - подмастерьем. Слухи стекаются, будто сточные воды: Нильфгаард наступает на Аэдирн, Темерия скоро падёт, Церковь Священного Огня объявила охоту на ведьм - кузнечий подмастерье пьёт пинту медовухи - А слышал, недавно обнесли виконта? - кузнечий подмастерье в кой-то веки выглядит заинтересованным; а дело в том, что здешний виконт - клиент частый и щедрый в столь небогатые времена; рыцарское обещание - не лезть - кажется пыткой, да ему и не хочется - к хорошему быстро привыкаешь - однако праздное любопытство, созданной из глубокого уважение, берёт своё; в итоге пейзаж такой: перевёрнутая луна, заваленный горизонт, металлический привкус на губах; иллюстрация из старой колоды Таро - повешенный; данность бьёт поддых - забыл ли ты былые приемы, рыцарь? - и тянет силой к земле, заставляя вспомнить старую поговорку - проворному лису на базаре оторвали нос.
[indent] Смотря на мрачно ироничные лица мельком,  Кагыр думает - что ж, а почему и не так, и не сейчас? - молчит, не говорит, к их делам он отношения не имеет, а они - явно не те, кто обнес виконта или собирался; почти явно готов нарваться, но вместо этого с тонких губ срывается:
[indent] - Ангулема?
[indent] Время и судьба смеются над чёрным рыцарем, подобно искусному шуллеру вечно путая карты.

[nick]Cahir aep Ceallach[/nick][status]trouver de l'air[/status][icon]https://i.imgur.com/JQNaTeJ.png[/icon][fandom]the witcher[/fandom][char]Кагыр аэп Кеаллах [/char][lz]... how time first grounds us and then confounds us... give us enough time and our best-supported decisions will seem wobbly, our certainties whimsical.
[/lz]

Отредактировано Iorweth (2021-06-30 00:22:20)

+4

3

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1025/261904.png[/icon][nick]angoulême[/nick][fandom]the witcher[/fandom][char]ангулема[/char][status]inis mona[/status][lz]why don't you need what you have found; if I am the queen, where is my crown[/lz]

[indent] — Клад там потеряла?

[indent] Ангулема резко поднимает взгляд и испуганно оборачивается, будто её застали за чем-то крайне постыдным. Может оно и так, но за хорошее, вроде как, стыдно быть не должно, а она вся скукоживается и краснеет, ладонями цепляет края грязно-серой рубахи и оттягивает вниз. Вот за плохое стыдно — и больно, и стенает внутри. Ногти случайно задевают косой рваный шрам на внутренней стороне бедра, на который она, как в забытье, пялится уж добрый час. Гадкий, сука, всю жизнь ей вот так наискось исполосовал, этот чёртов шрам.

[indent] Регис успокаивал и говорил, что переживать не о чем, в сравнении с остальной ганзой она отделалась малой кровью. Раны, говорил, как на собаке заживают, и грустно усмехался. Поил какой-то кислой дрянью, менял багровые тряпки и дал целый месяц на восстановление. Только больно-то не от этого. Не больно от в клочья проигранного боя, не больно от неудавшегося знакомства с сероволосой девахой, ради которой это всё затевалось. Они растекались друг от друга с этим жалким, едва скрываемым надрывом. Какое-то время поиграли в гляделки, а затем молча кивали и растворялись дальше по своим делам. Первым отчалил, разумеется, Геральт. Затем, потихоньку, все остальные. С Регисом она прощалась, словно в бреду: наговорила чего-то ух сентиментального, наплакала в плечо, прижалась, словно в последний раз. А вдруг? Будто семья сдыхает по очереди, всхлипнула в затухающей истерике. Прости, Ангулема, но не были мы семьёй, получила в ответ. Горько, тихо, зато честно, очень по-регисовски. С тем рассветом исчезла и она. Никто ей, конечно же, не рассказал что будет дальше, там, за горизонтом всех пересечений и магии сраного Предназначения. Ай, будто бы кто-то из этих тупиц знал.

[indent] Железные Соколы больше китч, чем серьёзные головорезы. Вот Кобели из Спаллы, про которых всё трещит Гаскон, — другое дело. Ангулема подпирает подбородок кулаком и считает в его рассказах стрелы, расколотые колпачки шлемов и предательства. Обо всём этом Гаскон рассказывает легко, строит сценки, размахивает руками. Резко замолкает лишь на парочке имён, тут же теряет все шутки, бодрый голос тухнет вместе с энтузиазмом. Машет кому-то, мол ну а вы чего, что ж я только про себя. Ангулема быстро притирается к нему — принюхивается, если говорить метче. А у стаи правила таковы: лишних вопросов не задаётся, потому что все всё понимают. Или, как минимум, делают вид, что понимают — уважение называется. Гаскон в один прекрасный день прибегает к остаткам Кобелей да выдаёт — теперь они позерские Соколы; Ангулема протестует, но больше для виду.

[indent] Соколы-не-Кобели воют прицельно на луну — фисштех ещё в крови, головы с просвистом пустые и свободные. Застревают они в Новиграде, как в болоте, прям по колено. Часть народа, которая болтается где-то с Гасконом, опаздывает — разделились перед крупным походом, етить этого лидерка. Приходится ограничиваться полевым вариантом: разложиться около какой-то местной речушки, которая не в самый лучший день легко принимается за лужу, развесить пёстрые шмотки, да плескать друг в друга историями, что по десять раз до этого рассказаны. Так и сяк получается плохо: припасы заканчиваются, в желудках шаром покати, в глазах дурная скука.

[indent] Бьётся бутыль о пень, под хруст сухой травы принимается стратегически верное решение — пошуршать по сусекам местных, не разгуливать слишком близко к страже. Крупняк им не нужен, как и сопутствующие проблемы.

[indent] Дарвэ роняет кулаки на бока, в одних портках, с очень важным видом: вообще-то он умнее, чем может показаться при взгляде на квадратное щербатое лицо и взбухшие от духоты пальцы, почёсывающие затылок. Кем они были и чем теперь стали, на полном серьёзе втыкая в шляпы перья, ему неважно, а вот болтливая Ангулема, которая за целую минуту не придумывает даже самого неохотного ответа, его смущает.

[indent] — Короче прекращай всё. С утра выступаем.

[indent] Так и решено.
[indent] Заглядывают на огонёк к охране виконта. Рвутся глотки, катятся по земле монетки, ночь свежа и тиха; но не у них.
[indent] Немного покутили, отвели, что называется, душу.

[indent] Ангулема вытирает о штанину новый кинжальчик, разглядывает с какой-то садистской усладой, пока не слышит вопли «ха, ещё на огонёк зашли, ты погляди!» Магичка Далли опасливо мнётся рядом: она меньше и младше всех них, чёрт знает по какой причине оставшаяся, может, из-за ярких синих штанин, но сейчас те похожи на дерьмо. Далли претит веселье в угаре, зато как дело — она сразу же возникает поодаль. Бой давно окончен, раненых — своих — не стонет, но Далли всё ещё тут и это никак иначе мягкое подталкивание в спину Ангулемы: узнай что там у них, сходи разберись, пожалуйста.

[indent] Первое, что она замечает — движения. Рыцарские изящные танцульки с колким взглядом не вытравят даже года, где бы Кагыр их не провёл. Одежонка не первой свежести, зато космы на голове — почти как раньше, лишь немного спутались. Ангулема перед сном никогда не представляет их встречу, остервенело сминает под горлом всё нежное, всё тоскливое, вот это бабское. Не потому что слабость — но толку с них? Она думает, восседает он там, в своей высокой башне, со своей принцессой за пазухой; если не той, которую преследовал, так с той, которая под руку попалась. Стряпает ему завтраки, детей, небось, уже наделала. А Ангулема тут землю с дерьмом жрёт, лишь бы выжить — не понять ему. Но они в Новиграде, вокруг — вроде бы — ни следа девиц. Где-то скрывается подлость.

[indent] Вопреки собственным ожиданиям, сердце не замирает. Только вдох кажется бесконечным, спины Соколов делаются каменными плитами. Разумеется, кажется. Как и узлы, сворачивающиеся в надорванном дыхании, подступающие предательским хныканьем. Держи лицо, слышишь, хотя бы перед своими. Она выплывает из-за мощного плеча Дарвэ, несколько секунд рассматривает: не показалось ли? Склоняется над свеженьким пленником.

[indent] — А-а-а, ты всё не подохнешь никак, — тянет невпопад нежно, задорненько; ножичек острый, глаз хитрый, для счастья большего и не надо, но оказывается иначе. — Отрадно видеть.

[indent] Вопросительные взгляды шныряют по лицам. Далли возникает следом, пытается открыть рот, но Ангулема уже начинает свой протест против надвигающейся на нильфа невесёлой ночки. Шипит оставшимся:

[indent] — Нечего у него брать, одной солдафонской честью сыты не будете. Расходимся.

[indent]  Соколы-не-Кобели жмут плечами, но, в целом удовлетворённые, расходятся от гнезда выть на луну. Ангулема протягивает старому другу — ха! — ладонь, ладонь прошивает слабая дрожь.

[indent] — Какого хрена ты тут забыл?

Отредактировано Saesenthessis (2021-07-21 21:36:23)

+2


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » the last story ever