body { background-image: url("..."); }

.punbb .post-box { padding: 1em; padding-top: 20px; font-family: Verdana!important; color: #242424!important } .punbb textarea { font: 1em Verdana; color: #242424!important } #post-form #post fieldset { font-family: Verdana; color: #242424!important } .punbb .code-box { color: #242424!important } .punbb .quote-box { color: #242424!important } .quote-box blockquote .quote-box { color: #242424!important } #post fieldset legend span { color: #242424!important }

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » фандомное » я выбираю альтернативу


я выбираю альтернативу

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

How to make a monster: First you must take something innocent, then feed it hate, ridicule and betrayal. All that is left is a soul poisoned by the world.

я выбираю альтернативу //
барон земо и джон уокер

Отредактировано Helmut Zemo (2021-11-26 23:53:39)

+4

2

Гидра привыкала к новому порядку: пожирала дочиста иссушенные тсантсы со знакомыми чертами лиц (Пирс, Уайтхолл, Зола), возвращала отрубленных, потерянных агентов и активы, обращалась длинными колонками цифр, фамилий и кодов — с тошнотворной дотошностью требовалось знать, сколько зубов осталось в пастях, сколько глаз с вертикальными змеиными зрачками еще видят и могут наблюдать; слабые места, на которых кожистая мембрана истерлась до состояния марли и сквозь прорехи виднелось уязвимое мясо, уродливые, изгибающиеся детской игрушкой на гибких не державшихся шеях головы с пороками развития, с не сформировавшейся верой и мягкой гидроцефальной верой, которую только слегка надави пальцами — ЩИТОМ, Мстителями, легкой угрозой, — лопнет, разольется гноем. гидре как никогда нужна была дисциплина — он просматривал каждый отчет, каждый список, вычеркивая некоторые имена и добавляя новые, и имена эти потом истекали кровью (исчезнувшие без вести, убитые в своих постелях в разных уголках мира, поспешно ушедшие на илистое дно, лишившиеся своих покровителей; все знали, что кракена настигло наказание за профнепригодность, положена была отставка, но некому было поднять вопрос на внеочередном заседании совета, какой это было сделано ценой) —

Земо почти не спал. Даже немногословных лаконичных приказов было так много, что его горло саднило открытой раной, словно кто-то ножом снял верхний слой слизистой и насыпал туда крупной израильской соли. Он не привык так много говорить, но сейчас неусыпный контроль и распоряжения были необходимы.

Ему было привычнее воспринимать это как эксперимент — их он провел тысячи, обладая столь важным для ученого терпением и временем. Гидра была объектом его исследования, теперь не ограниченное советом или скупыми ресурсами, брошенными, как объедки с общего стола — Гидра Земо должна восстать из той трупной ямы, в которую загнали ее прошлые лидеры, или быть похороненной на кладбище биологических отходов. Все, что осталось после провального Пирса, самоуверенного Уайтхолла, делириумного Зола сейчас было в его руках. Он действовал последовательно. Это была отличительная черта его семьи.

Он осторожно забирает из зубов злобной прессы имя Джонатана Уокера, Капитана Америки, которого больше нет, и вокруг которого вилась причудливой полупрозрачной стрекозой графиня Валентина Аллегра де Фонтейн. Барон изучает будущий объект по сведениям, которые удалось добыть, видя только общую картину.

К сожалению, Гидра забыла, что такое дисциплина, абсолютная верность, безупречное исполнение приказов; бешеная тряска последних лет, сияющий иконостас наспех возведенной церкви Мстителей, унизительные поражения всех сбили с четкой, выбитой на подкорке сознания идеи, бесстрастно звучащей тиканьем секундомера между ударами тока: сла-ва-Гид-ре, сла-ва-Гид-ре.

Им нужно больше таких, как Зимний Солдат (не таких, но подобных, только лишенных неизбежного дефекта) — их нужно больше барону, а значит нужно больше и Гидре, потому что они больше неделимы. Он подбирает кандидатов, имя Джона Уокера стоит первым в этом списке, лично подчеркнутым тонкими чернильными чертами. Их ждут подготовленные камеры на нижних уровнях штаба, отработанные протоколы, кодовые имена, потому что никто из них не отличался уникальностью, вся их индивидуальность будет стерта, триггеры уничтожены и воссозданы заново, даже дыхание будет подчинено одной цели: жить для Гидры, и, если необходимо, умереть для Гидры. Но Джон Уокер это другое. В Джоне Уокере есть потенциал. Большую часть работы уже сделала за барона армейская система и взрывы бомб. Он уверен, что в голове Джона Уокера они до сих пор взрываются каждую ночь.

В Вашингтоне слишком много солнца. Белым сияющим мрамором режет глаза военный мемориал. Группа школьников без необходимой почтительности скачет по ступенькам, мочит ступни и ладони в фонтане, а в голубом небе вертятся юркие цветные пятна воздушных змей. Капиталистическая сытость, безопасность отлаженной жизни, уверенность в защите и в завтрашнем дне — все то, что олицетворяет Америка и ее капитан. но не Джон Уокер. другой, обрубивший Гидре столько голов, что у него должна была устать рука (и все только для того, чтобы на месте отрубленной выросло две, а потом и сто тысяч)

Джон Уокеру теперь позорно прятаться под козырьком кепки и в поднятом воротнике куртки. Все плакаты с ним уже давно оборвали. Никаких фанфар и девушек в яркой призывной форме чирлидерш. Никто не произносит с придыханием его имя, никто не просит автографы, потому что он теперь просто еще один переломанный ветеран, отправленный на позорную пенсию (и благодари за то, что тебе оставили хотя бы ее).

— Мистер Уокер. — в Америке принято подавать руку. Земо мешкает только несколько мгновений, прежде чем протянуть ладонь в перчатке для рукопожатия. Пока еще границы и правила не установлены, и условно можно считать Джона свободным и равным Земо человеком. — благодарю, что приняли мое приглашение. Вы можете называть меня бароном.

Нет столько мрамора на этой земле, чтобы каждую жертву этой войны увековечить; школьники играют в догонялки между колонами, засовывают головы в металлические мемориальные венки, пока их не отдергивают. непростительное сочетание яркого дня, живых голосов — и смерти. Те жертвы, правда, уже ушли в почтительное небытие, а вот жертвы Джона должны быть еще сочными, не зажившими ранами там, где были его медали.

— Многие ошибочно полагают, что Гидра родилась вместе с немецким Рейхом. Не третьим. это сочетание на самом деле никогда не использовалось для обозначения той страны. Это не так. Гидра уходит своими корнями глубоко в прошлое, к пирамидам и древним царям. Но только сейчас мы как никогда близки к своей цели.  — ладонь делает неопределенное движение в воздухе, — к порядку.

Отредактировано Helmut Zemo (2021-11-28 02:56:17)

+2

3

Джон откладывает бритву на край раковины, умывается и вытирает лицо жестким шершавым полотенцем. Судя по отражению в зеркале, он уже перестал быть похожим на игрока матчей на вылет, но до кадрового офицера еще не дотягивает. Он уходит в комнату и делает пятьдесят отжиманий на кулаках, сотню берпи и тридцать подходов к становой. Из окна доносится шум мусоровоза - он всегда подъезжает ровно в восемь пятнадцать, аккурат во время завтрака, и Джон всегда закрывает окно, лучше духота, чем запах помойки. Раньше он не задавался вопросом, почему в маленьких дешевых квартирах окна кухни всегда выходят на помойку, да и сейчас его это мало интересует - Джон заканчивает тренировку и идет в душ. Сегодня все не по графику.

Он никогда не верил, что существуют какие-то моменты, которые делят жизнь на до и после. Оливия всегда убеждала его в обратном, говоря, что до встречи с ним ее жизнь была совершенно другой, он целовал ее в раскрытую ладонь и думал, что эта жизнь была несравнимо лучше и беззаботнее, какой еще она может быть у выпускницы школы, собирающейся получить свой первый сексуальный опыт на выпускном балу.

Сейчас он думает, разделилась ли его жизнь после армии, после службы в Афганистане, после миссий в Ираке и Ливии, после возвращения домой не в отпуск, а насовсем. В первую ночь он чуть не задушил Оливию, вскочив с криком, набросившись на нее, разрывая полупрозрачную ткань ночной сорочки, рыча загнанным зверем. Потом валялся у нее в ногах и просил прощения, прижимался к тонким голеням, царапая щетиной, она гладила его по голове, беззвучно плакала и прощала. Можно ли считать, что после этого их жизнь изменилась?

Она смотрела с гордостью, когда он впервые поднял щит капитана Америки, он ловил ее взгляд, улыбался камерам, несмешно шутил, отвечая на вопросы журналистки. Он считал это еще одной миссией, кто-то должен был взять эту роль на себя. Все мальчишки Америки росли и взрослели на историях капитана Америки, каждый стремился быть похожим, подражать, сравнивал себя с эталоном. Когда он отсиживал наказание за драку в школе, мама всегда говорила: подумай, как бы поступил в этом случае капитан Америка? Джон был уверен, что капитан бы его понял.

Даже в форме капитана он оставался солдатом своей страны. Страна провернула его через мясорубку и выкинула на обочину. В этот момент жизнь делится на до и после?

Или в момент, когда Лемар, булькая горлом, выталкивающим кровь, удивленно уставился на торчащий из груди штырь, еще не веря, что это конец, еще пытаясь обхватить его окровавленными руками, сдвинуть хоть на сантиметр, вытащить, бессильно повисая на нем всем телом.

Может, в момент заседания комиссии, где политики решают судьбы людей, легко и быстро, не задумываясь. Где он как бельмо на глазу - военная форма, награды, ни одного слова раскаяния - а потому уничтожить, стереть, сделать вид, что никогда не было.

Сочувственный, полный любви и сострадания взгляд Оливии - он последняя капля?  Джон собрал вещи и оставил женщину, которую любил больше пятнадцати лет, понимая, что вот на этом все, точка невозврата, он может выдержать все, но не этот всепрощающий взгляд. Вэл говорит, у вас очаровательная жена, Джон, голосом террористов, которые говорят, я знаю дорогу, которой твоя дочь ходит в школу. И Джон убеждается, что поступает правильно. Когда он оставляет ключи в почтовом ящике, он думает, что Вэл обязательно узнает об этом. Уже знает. Если он примет ее игру, он хотел бы обезопасить Оливию, она достойна лучшего.

Сначала он сбрасывает звонки жены и стирает смс-сообщения, потом блокирует ее номер. Телефон замолкает на неделю, пока он остается в съемной квартире в компании бутылки и собственных мыслей. К счастью, в квартире нет телевизора, который можно было бы разбить, впрочем, бутылок хватает. Сообщение с незнакомого номера он сначала хочет стереть, но потом соглашается на встречу, ему все равно. Когда потерял все, дальнейший размен значения не имеет.

Джон приезжает вовремя, но его уже ждут. Странное место для встречи, похоже, Гельмут Земо не чужд сентиментальности и любит символизм. Джон Уокер с некоторых пор плевать хотел на искусственные символы, закрывающие собой пустоту. Он жмет протянутую руку, кивает, представляться нет смысла, желания сказать, зовите меня просто Джоном, тоже. Дистанция обозначена. Барон так барон - без разницы.

Европу лихорадит от наплыва мигрантов и террористов, а она цепляется за старинные титулы, взывает к традициям и ценностям, на которых давно никому нет дела, это не вызывает пиетета, трепета, даже уважения.  Как и американский патриотизм, если он расходится с международной политикой. Ложь. Везде и во всем.

- Гидра, - кивает Джон. - Благодарю, барон, что прояснили сразу и не тратите мое время зря, ходя вокруг да около.

Теперь многое встает на свои места. Недобитая Стивом Роджерсом Гидра отрастила еще пару голов, в частности, вот эту немецкую, что ж, нельзя отказать им в способности просчитывать ситуацию - время подобрано как нельзя лучше. Раскол Мстителей многим сыграет на руку.

- Полагаю, мировому порядку? - он отворачивается и смотрит мимо барона. - Вы весьма амбициозны, барон, но с чего вы взяли, что это может быть интересно мне?

Джон смотрит на веселящихся в фонтане детей, брызги летят во все стороны вместе с визгом и смехом, несмотря на попытки мамашек урезонить своих отпрысков. Внезапная мысль режет тупым ножом по старому шраму: у них с Оливией мог бы быть ребенок, если бы она не сделала аборт тогда. Глупо, наверное, было рожать, зная, что твой муж может не вернуться с чужой войны, она приняла решение, говорила потом, что это был выкидыш, но он знал, что она врет, и она знала, что он знает. Может, его жизнь разделилась в тот момент? Или нет...

Отредактировано John Walker (2021-11-27 19:56:40)

+3

4

Стоит в мертвой тишине музей Капитана Америки, темнеют лица, которые обещали не забывать. Дети в ярости выбрасывают игрушки с яркой символикой, родители пишут в школы жалобы с просьбой убрать из программы обучающие фильмы со Стивеном Роджерсом. Европа уже переживала подобное: снимала портреты, а людей с них - вешала. Возводила мемориалы, а потом их уничтожала, Ставила памятники, а потом веревками на шее стаскивала с пьедесталов вниз. В визгливых заголовках и речах политиков прослеживалась почти безупречная линия, начатая в сороковых. Когда живешь долго, начинаешь видеть. Капитан Роджерс поставил под сомнение безупречность обожаемого американцами символа, а капитан Уокер уничтожил его. Сделал то, что Гидра не могла сделать десятилетиями.

- "Вокруг да около". - повторяет Земо эхом, аккуратно перекатывая звуки на языке, как делают иностранцы, услышав новое выражение. Heissen Brei herum на немецком звучит чуть насмешливо, как тихий смех, за счет мягких шипящих звуков. - Недосказанность, оправдания, замалчивание фактов, ложь, оправданная спасением, это оружие ваших политиков. Мне нет нужды его использовать. Я знаю, кто Вы, а Вы теперь знаете, кто я.

(Капитан Роджерс голыми руками отрывает Гидре голову и получает правительственные награды. Джон Уокер пожимает протянутую ладонь без запинки или сомнения, уже не видя границ между злом и добром в  информационном потоке грязной ругани, которая обрушивается на него)

(Плакаты He's back! сорвут со стен, а человека с них - приставят к стене)

С середины прошлого века мир отказался от такого простого, такого ясного и понятного деления на черное и белое, начал говорить о том, что существуют другие оттенки, и это привело к хаосу, к войнам, к подмене всегда существовавших и казавшихся незыблемых понятий; ненужное, избыточное усложнение, и человечество запуталось. Как Джон Уокер. Он еще не знает, что Гидра была ответом на все его вопросы, на желание муштры и палки, о которых грезят все отправленные на досрочные бесславные пенсии солдаты — удивительно, как до потухших глаз можно переломать через бюрократический ад расследований и комиссий, как можно списать в тихий зеленый пригород, в спальню к жене и в еженедельные закупки в сетевых супермаркетах, наказание хуже реального тюремного срока, хуже громкого тяжелого рока в Гуантаномо, такого образцового американца. Который приходит добровольно, без угроз. Который уже совершает государственную измену, только начав этот разговор.

Слушай внимательно, Джон. Это не пустоцветный стрекот Де Фонтейн, привыкшей брать свое положительной мотивацией и обещаниями (он безошибочно видит в Уокере ее влияние, какое-то время держащее его на шатком плаву, но, чтобы ни говорила графиня, как красиво и медово бы не пела, ему больше никогда не носить формы, не держать капитанский щит и не видеть восхищение в чужих глаз; он безобразно деформирован Капитаном Америкой и больше ни на что не годен) — Земо знает ответ. Гидра и ее веками отработанный порядок. Гидра и ее неусыпный контроль, потому что она смотрит одновременно тысячью пар глаз. Гидра и ее идеология, от которой спешно избавились, как офицеры СС в сорок пятом году жгли в кострах сукно формы и фуражки с черепом на кокарде.

- Вы говорите так, словно это что-то плохое. - он парирует спокойно, голос идеально ровный. Таких разговоров было сотни тысяч, каждый аргумент разобран, каждый контраргумент уничтожен. Бессмысленные споры о том, что эффективнее (кнут или пряник). - Мировые правительства показывают свою слабость, создают себе кумиров, а потом пытаются развенчать их мифы. Ваши друзья из Мстителей объявлены в розыск, ни одна держава не примет их, потому что они вызов власти и порядку, они выше законов и иерархий. Они не подчиняются ничьим приказам, у них нет командиров. Допустить это значит расписаться в собственной несостоятельности. Гидра способна взять ситуацию под контроль, стабилизировать ее, выстроить иерархию. Как в армии, мистер Уокер.

Любой, даже самый разлаженный механизм, можно использовать с пользой: починить — либо разобрать, по-каннибальски пустив годные детали обратно в работу. Гидра по-немецки педантична, расточительность не ее черта, она бы не отпустила такого, как Джон Уокер, так легко, как сделали это американцы (впрочем, нет сомнений, что за Уокером представлены для круглосуточной слежки агенты ФБР — наблюдать, как он покупает молоко по купонам или стрижет газон, и если был бы жив ЩИТ, что информация об их частной встрече уже передана прямо Фьюри (одноглазому длиннощупальцевому спруту, который, к счастью, как и свое детище, был мертв).

- Потому что мы на войне, а Вы - солдат. - ему захотелось снять перчатки, сменить их на новую пару, где не было жирного оттиска чужих пальцев. Обычно он не позволял своим подопечным — мысленно, не сомневаясь в успехе, Земо переводит Уокера в эту категорию, где лишает его имени, у них у всех были только имена и статусы, где чаще всего мелькало нейтральное "выбыл", — к себе прикасаться, сокращать или пренебрегать выставленной дистанцией, даже если это было рукопожатие. - Даже лишенный заслуженных наград и звания, Вы - солдат, а не "Неудачный эксперимент". Я читал материалы расследования специальной комиссии.

Джон смотрит на него — у него голубые глаза, которые по оттенку могли пройти как почти идеальные, если бы их сравнивали со специальными карточками, которые использовали нацисты на медицинских комиссиях. Земо легко пожимает плечами, по привычке заложив руки за спину. Эти сведения было не так сложно достать. Дети крепко сцепились друг с другом, водили длинные сломанные хороводы, бегали между колонн, подначивая друг друга и вслух читая сложные имена и фамилии. Они смеялись. В них уже прорастали семена человеческой жестокости — посадившие их сначала сбивали ладони в овациях новому Капитану Америка, а после писали гневные комментарии и письма президенту.

— В Европе Вы действовали самостоятельно. не получая приказов сверху. — они останавливаются в мраморной тени обелиска. — Вы ведь были капитаном? Первый человек в истории Вашей страны, получивший три медали за отвагу, и всего лишь капитан.

"Были", потому что его лишили званий. Вычеркнули из списков, и медали стали просто куском железа. Это как выбить человеку все зубы. Оставить вместо рук уродливые закругленные культи, и заставлять жить дальше.

— Я не политик, мистер Уокер. - напоминает ему Земо. - Я - военный, как и Вы, поэтому буду говорить прямо. Что предложила Вам графиня?

Отредактировано Helmut Zemo (2021-11-29 02:08:45)

+2

5

У барона Земо такой голос, какой мог бы быть у случайного попутчика в поезде, словно они обсуждают последние новости, обмениваются мнениями, немного спорят, не сойдясь в одной точке зрения, но не переходят границ светского разговора. Поезд прибудет на нужную станцию, и оба забудут друг о друге, едва сойдя на перрон, но сейчас это скрашивает поездку. В словах барона Земо нет ничего случайного, немецкий расчет, холодность, отстраненность - он нажимает на нужные кнопки, безошибочно попадая на верные струны, они дребезжат диссонансом и расстроенными ладами.

Такие как барон во всем видят практическую ценность - как можно использовать, куда применить, какими будут результаты, достаточно ли выгодны вложения. Барон не станет инвестировать в пустоту или полагаться на удачу.

- Меня не интересует чужая идеология, барон, но лучше сразу узнать, с кем имеешь дело. Избавляет от необходимости строить догадки.

Гидра - многоголовое чудовище, возрождающееся из пепла и грязи снова и снова. Когда агент Романофф в прощальном привете от ЩИТа обнародовала секретные досье, обозначив тем самым начало охоты на ведьм, он принимал участие в зачистке некоторых ячеек, вряд ли барону об этом неизвестно. И в то же время маловероятно, что встреча продиктована желанием отомстить за своих. Своих Гидра не жалеет, легко пуская в расход.

Земо не выглядит опасным или способным оказать быстрое сопротивление. Джон мог бы легко перекинуть барона через себя, удушающий захват, колено на горле, движение рук до характерного хруста позвонков, но не приходится сомневаться, что  Земо сопровождают, следят за его безопасностью, охраняют. Молчаливые бездушные тени, марионетки, которых барон не замечает и не считает за людей, которым не протянет руку при приветствии, даже в голову не придёт этот странный жест. Обезличенные солдаты гидры с номерами вместо имён, готовые в любой момент отдать свою жизнь за жизнь барона. Жертва, которую он не заметит. Просто сделали, что должны.

На миг приходит в голову шальная мысль: если бы он мог сейчас связаться с Роджерсом, отправил бы ему информацию о Гельмуте Земо и восставшей из ада Гидре? Ничто не объединяет сильнее общего врага, пожалуй, это могло бы заставить Мстителей пойти на переговоры, забыть, пусть временно, разногласия. В любом случае, ему неизвестно, где Стив Роджерс или Наталья Романова, а идти с этой информацией к Старку нет никакого смысла. И Мстители ему не друзья.

Разница идеологий и мировоззрений. Американская демократия привела к расколу, немецкий фашизм к мировой войне. Советы пошли дальше всех и забили концлагеря своими же: позволил взять себя в плен - предатель, дрогнул на поле боя - предатель, не сгорел вместе с танком - предатель. В конце концов любой тоталитарный режим терпит крах, вырождается, чудовище пожирает само себя. Барон Земо смотрится на фоне мемориала также неуместно как на фоне памятника жертвам Холокоста, но не чувствует ни малейшего неудобства: долги отданы, контрибуции выплачены, извинения принесены. Канцлер Германии возлагает цветы к могиле неизвестного солдата на Красной площади в Москве и обменивается рукопожатием с российским президентом. Преступления списаны и сданы в архив. Бывший капитан Америка пожимает руку одному из руководителей Гидры, и не чувствует  ненависти. Ничего не чувствует.

Напоминания о Европе отдаётся фантомной болью, так болит отрезанная нога, чешется до диких судорог, мозг посылает сигналы, достраивая воображаемую схему тела, сводя с ума.

- Сразу видно, что вы не военный, - Джон не поворачивает головы, продолжая смотреть на резвящихся детей с легкой улыбкой. - Я имею в виду, не из полевых.

Штабная крыса. Диспетчер. Подписывает резолюции, отправляет солдат на смерть взмахом руки, собирает отчеты. Сам рук не марает - не нажимает курок, глядя в глаза жертве, не закрывает глаза погибшим товарищам, не подыхает от жажды и жары в пустыне - не вылезает из бункера, смотрит из-за пуленепробиваемого стекла, считая себя ценнее прочих, всерьез полагая, что управлять жизнями других его непререкаемое право. В этом вся суть таких как барон - постановщики, режиссеры, устроители войн и шоу. Сильные мира сего. И неважно, какая за этим стоит идеология: гидра, третий рейх, всемирный коммунизм или американская демократия.

- В условиях операции командир сам принимает решения, - поясняет Джон, обернувшись и глядя Земо прямо в глаза, чтобы у него не возникло сомнений в том, что Джон ни на минуту не сомневается в правильности принятого решения, и, если бы была возможность переиграть, он бы поступил также. - И несет ответственность за него. Разрушители флагов - террористы, на счету которых огромное количество жертв, а с террористами я не веду переговоров, где бы они не были - на территории Европы или США.

Он не жалеет об этом. Вдавливая щит в горло упавшему преступнику, слушая, как он хрипит от удушья, захлебывается собственной кровью, видя в его глазах ужас и подступающую смерть, он знал одно - он поступает правильно. Усомнись в этом хоть на секунду и такие же отстраненные и равнодушные люди в сером, больше похожие на менеджеров, чем на военных, раздавят тебя катком, лишат не только звания и наград, но и возможности называться своим именем.

- У вас неплохо поставлена разведка, мистер Земо, - это не вызывает удивления или раздражения, Джон просто принимает это как факт, большие игры, все следят за всеми, никто никому не доверяет. - Если вы в курсе моего разговора с госпожой де Фонтейн, то знаете, что она могла предложить. И если после этого инициировали нашу встречу,  значит, у вас тоже есть предложение. Я прав?

Отредактировано John Walker (2021-11-30 15:55:12)

+1


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » фандомное » я выбираю альтернативу