Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » demons in the night


demons in the night

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[indent]  [indent]  If one's heart is empty, all under heaven is empty.
But if one's heart is pure, all under heaven is pure.

https://i.imgur.com/F3TRomD.jpg
[indent]  [indent]  [indent] Thoma & Kazuha

Отредактировано Kaedehara Kazuha (2021-08-13 14:06:11)

+1

2

Охота – единственное, о чём не говорят открыто, но что находится на слуху во всех уголках Иназумы, даже на самых отдалённых островах. Когда-то порт Иназумы едва ли уступал по проходимости порту Лиюэ, а сейчас получить сообщение с материка – это что-то из ряда вон выходящее. Когда-нибудь кара Райден Сёгун достанет их всех – носителей Глаз Бога – но в этот раз она унесла жизнь только одного человека, решившегося выступить против неё.

Уже год Иназума закрыта приказом Сакоку – страна на цепи. Уже год никто не получал электро-видение.

Тома щёлкает языком, выглядывает в узкие окошки чайного дома «Коморэ». Таромару ведёт себя на удивление спокойно, топчется лапами по стойке и ведёт мордой в сторону одной из комнат, в которой нет ничего, кроме низенького столика и пары ширм. Сейчас этот чайный домик – чуть ли не единственное место, где можно чувствовать себя в безопасности, потому что комиссия Яширо – и клан Камисато в частности – обезопасили это место от посягательства членов других комиссий. Пока снаружи не видать самураев комиссии Тенрё, можно немного расслабиться.

И дать по мозгам одному придурку, которому жить надоело.

- Гав.

- Ага.

- Гав-гав.

- Тоже так думаю.

Может быть он сам немного придурок – разговаривает с собакой, но Таромару, по крайней мере, единственный умный пёс в округе, которого не стыдно назвать владельцем чайного домика. Тома проходит мимо стойки в подсобку и достаёт с верхней полки одного из шкафов небольшую аптечку, а после недолгих раздумий – ставит греться воду под гёкуро. Он ведёт себя совершенно не как тот, кто только что вытащил из полного дерьма человека, клеймённого сёгунатом преступником, но это как раз-таки правильно: не нужно суетиться и выдавать себя с головой. Пусть патрульным самураям даже в голову не приходит пытаться заглядывать в захлопнутые перед ними двери.

Стук. Аптечка опускается на плоский столик, Тома садится перед столиком на колени и не смотрит в лицо Казухи, только на его руки. Даже отсюда видно сильнейший ожог – хотя Тома никогда не слышал о том, что прикосновение к чужому Глазу Бога может обжечь. Ему самому иногда приходилось трогать чужие Глаза Бога – больше по долгу службы и потому что иначе не получалось, - но они никогда не оставляли такие… следы.

Но и ни один владелец Глаз при этом не умирал, стоит отметить.

Сейчас пустая оболочка лежит тут же, неподалёку. Когда-то это было электро-видение, сейчас же – бесполезная тёмная стекляшка в красивой круглой оправе. У Томы у самого такой – висит на поясе, только пиро. Интересно, сколько времени понадобится комиссии Тенрё, чтобы объявить Каэдэхару вне закона.

- Ну и на что ты рассчитывал?

В голосе Томы нет упрёка, только искреннее непонимание. Тянет Казуху за предплечье на себя, требуя выставить пострадавшую ладонь, а свободной рукой перебирает склянки и пытается вспомнить, что в данном случае может помочь. Едва ли слизь морских грибов справится с поражёнными тканями, наверное, стоит попробовать мондштадские волчьи крюки, запасы которых уже подходят к концу. Давно из северных земель не приходили корабли с товарами, скоро придётся выкручиваться местными аналогами.

На что вообще можно рассчитывать, когда Электро Архонт обнажает меч и собирается тебя уничтожить. Их общий знакомый слишком поверил в себя, поэтому и поплатился. Его можно понять – многие устали жить в страхе за собственную жизнь и за собственные Глаза Бога, но кидаться тек бездумно – совершенно не выход. Даже сопротивление Храма Сангономии, и те не лезут на рожон и не пытаются откусить больше, чем могут прожевать.

Отвратительно. Тома среагировал быстрее, чем сам успел сообразить что делает, когда умудрился спрятать Казуху от преследовавших его самураев сёгуната. Комиссия Яширо – и его госпожа, Ширасаги Химэгими, в частности, - поддерживают настроения народа и понимают, что Охота – не то, что может обеспечить незыблемость Вечности, которой одержима Сёгун, но едва ли они будут в восторге от того, что в «Коморэ» находится преступник. Они, в конце концов, не могут напрямую высказывать свою позицию, чтобы позиции не пошатнулись; и если Аяка ещё может проявлять чуть больше вольности в своих решениях, то комиссар Аято постоянно находится под политическим прицелом.

+1

3

Казуха морально был готов к тому, что сопротивлению будет  сложно, что они будут продвигаться семимильными  шагами в своей борьбе и попытке отстоять своё право. Он готов был пойти на любые разумные жертвы. Так ему казалось ещё несколько часов назад, пока новость о том, что его друг бросил вызов самой Сёгун Райден… такой дурак. Кто в своём уме осмелиться выйти на дворцовую дуэль против Архонта?
Это ведь изначально проигрышный вариант. Тогда зачем? Казуха так и остался без ответа, продолжая смотреть перед собой с полным непониманием происходящего.

Глаз Бога он принципиально не пожелал отдавать  Электор Архонту, только вот и толку с него уже было мало. Погас яркой вспышкой, обжигая ладонь адской болью. Что творилось с рукой – Каэдехара если честно не знал, та попросту онемела от боли. Хотя было подозрение – ничего приятного он не увидит, если взглянет на повреждённую ладонь.

Бежать. Бежать. Теперь вся его жизнь будет одним сплошным бегством и попытками отбиться от самураев сёгуната.

Неужели единственный способ отстаивать идеалы - постоянно сражаться с другими?

А ещё, он совершенно упускает тот момент, когда его хватают и притаскивают в «Коморэ». Приходиться проморгаться несколько раз, чтобы картинка перед глазами стала чёткой, а неприятный гул ушёл прочь.
Здесь слишком мало свежего воздуха, ощущение такое, словно он сейчас задохнётся.

Приходиться сделать несколько глубоких вдохов и вдумчивых выдохов, зажмурившись до звёздочек перед глазами. Он в безопасности, рядом Тома и от него пахнет домом и уютом, кем-то очень надёжным.

— Я думал, что успею. Но не успел… — глухо отвечает Казуха, виновато опуская глаза. Он не обязан всех спасать, не должен везде успевать, но данная потеря воспринимается как что-то очень и очень личное.
Ему уже давно не было настолько больно и обидно. А спросить «Зачем ты так поступил?» ему не у кого…

Кот выглядит так же помято и грустно, как и сам Каэдехара. Наверняка все понимает и чувствует. Приходиться укусить себя за внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать  слезы, что просились наружу.

— Зачем ты полез? А если кто-то увидел? У тебя же из-за меня теперь могут быть проблемы! — возмущённо начинает Казуха, а после переходит на сиплый шёпот уже не в силах сдержать слёз обиды и боли. Хорошо ощущая, как по щекам скатываются горячие слёзы.
— Я не могу потерять и тебя! Разве ты не понимаешь?!

Сжимает пальцы раненой руки в кулак и даже слегка взвизгивает от боли. Да, это определённо отрезвило, но сейчас, словно по всем нервам сразу в теле пустили сильный разряд тока. Очень и очень больно. Утыкается лбом в чужое плечо, ртом хватая воздух.
Этот день изначально ему не понравился; воздух был тяжёлым, горьким. — Не смей меня оставлять одного, понял?

+1

4

«Индюк тоже думал», - хочется сказать Томе, но вместо этого он переводит взгляд на белого кота со вздыбленной шерстью. Тома вернулся в «Коморэ», может, с десяток минут назад, которые возился с печью и поисками аптечки. А до этого он выбирался наружу, чтобы посмотреть на переполох у дворца Наруками Огосё.

Генерал Кудзё рвала и метала, среди гражданских какие только слухи не ходили, но факт остаётся фактом: ещё один Глаз Бога не присоединился к крыльям статуи Стоглазого Божества. Точнее, статуи Тысячерукого и Стоглазого Божества; первое, разумеется, фигурально, ведь где бы ты ни был – демон-Бог Вечности обязательно до тебя дотянется.

Тома дошёл до самого дворца, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Его знают как исполнительного заместителя комиссии Яширо, именно поэтому и не трогали почём зря, но он прекрасно понимает, что придёт время – и даже статус ему не поможет. Около одной из стен внутреннего двора Тома приметил того самого белого кота, вспомнил, что это именно тот кот, которого общий друг таскал с собой в последнее время, так что решил прихватить до чайного домика и оставить Казухе. Хоть какое-то утешение, пусть и горькое напоминание.

Могут быть проблемы, ага-да. Тома поспешно давит пальцами на сухожилия запястья Казухи, заставляя его разжать раненую ладонь, потому что ему самому больно смотреть на то, как тот тревожит совсем ещё свежую рану-ожог [и не хочется представлять, какой адской болью это должно ощущаться], а потом чувствует, как Казуха прислоняется лбом к его плечу и совсем ничего не может сделать, потому что…

Потому что.

Тома бережно отпускает руку Каэдехары и приобнимет того за плечи; смазано целует в макушку и отрешённо понимает, что не может собрать мысли в кучу. Только сейчас он действительно начинает осознавать, что могло случиться, и беспокоится, чёрт возьми, далеко не за себя. Тут дело совсем не в том, что против него сёгунат может выставить какие-либо санкции [если говорить об этом, то стоит вспомнить хотя бы тот факт, что Тома – не иназумец, в отличие от Казухи, а иностранец, которого приютили в клане Камисато], а в том, что теперь придётся с большей осторожностью продумывать каждый последующий шаг.

- Я не оставлю тебя одного, - негромко говорит Тома, поглаживая Казуху по плечу. – А ты буквально вознамерился оставить меня и даже об этом не подумал, да?

Едва ли Казуха, бросившись останавливать дворцовую дуэль с Райден Сёгуном, подумал о том, что сам может попасть под горячую руку. Что это его взамен могут лишить Глаза Бога, а то и жизни, и пришить к чёртовой статуе, которая с непоколебимыми спокойствием и величием смотрит на раскинувшиеся перед ней улочки Иназумы.

Тома отстраняется и вновь безапелляционно забирает ладонь Казухи, чтобы, наконец-то, обработать ожог и перебинтовать. Лучше не тревожить, пока не заживёт, потому что никто, включая самого Тому, толком не знает, как воздействие элементального взрыва такой концентрации может повлиять на живые ткани человеческого организма. Накладывая мазь на поражённые участки кожи, Тома прикусывает губу со внутренней стороны и лихорадочно размышляет, как теперь поступить правильнее. Решать такие дела с Ширасаги Химэгими кажется ему немного неправильным, хотя та явно придумала бы, как уберечь Казуху.

- Я думаю, тебе придётся на время покинуть Иназуму, - говорит Тома.

Мазь должна охладить горящую кожу и успокоить боль. Тома тянется за бинтами, намереваясь плотно перебинтовать ладонь и пальцы, чтобы изолировать их от окружающей среди и повседневной грязи, вскидывает взгляд на Казуху и чуть жмёт плечами.

Белый кот запрыгивает в ямку, образованную скрещёнными ногами Казухи, и укладывается пушистым комком.

- Не пойми меня неправильно. Ты не сможешь сидеть в «Коморэ» вечно, хотя Таромару явно будет не против. – Тома смеётся. Ему гораздо проще обратить трагедию в шутку, чем подбирать правильные слова утешения. – Это просто… не в твоём стиле. А с учётом того, что у Сопротивления в последние дни дела достаточно плохи, я не думаю, что и остров Ватацуми ещё долго останется неприступным для Сёгуната.

Остров Ватацуми и храм Сангономии хоть и принадлежат Иназуме, но всегда были эдаким обособленным образованием. Вот и сейчас едва ли удивительно, что сердце Сопротивления находится именно там.

+1

5

Шипит когда на руку нажимают, смотря мокрыми от слёз глазами, как разжимается ладонь. Отвратительное зрелище, но оно не огорчает, сам виноват. Не нужно было хватать чужой Глаз Бога, но так по-детски хотелось сберечь хоть какое-то упоминание и тепло от погибшего друга.

Словно это, в самом деле, могло бы ему помочь унять боль, ну как же. Наивный дурак, что продолжал верить, что все обойдётся. Нет, теперь точно нет. Теперь он сам возьмётся за оружие и будет яростно сражаться за свободу [парадоксально, но даже не свою].

— Что? Нет! Я нет… я не хотел этого никогда. Ничего из происходящего, — опускает плечи, поджимая губы. Он ощущает себя выжатым словно лимон, так долго бороться, пытаться изо всех сил вывезти все в одиночку, не втягивать в какие-то проблемы, пытаясь перепрыгивать подножки от судьбы.

Смирился с тем, что потерял все наследие семьи, оставшись один на один с собой и прошлым. Но тогда можно было прийти к друзьям, которые не воротили от него нос. Относились к нему, не оценивая по имени, а по его словам и действиям. А что же сейчас… сейчас его часть насильно вырвали. Только ведь и друг не спрашивал, не советовался. Импульсивно сорвался с места, не желая больше терпеть происходящего.

Мазь в общем-то никак не ощущается. Только сильный жар понемногу спадает, успокаивая боль во всей руке и теле [нервы то задеты, потревожены, нервными импульсами во всему телу, беспокая, тревожа, но так и не заставив ничего сказать по этому поводу]. Забинтованная рука выглядит чужой и странной, наверняка, даже когда спадёт отёчность и боль, когда начнёт восстанавливаться кожа, будет выглядеть не очень. Но самое главное, чтобы он мог пользоваться рукой и держать оружие, эстетическая часть, на самом деле, волнует его сейчас меньше всего.

Чувство вины сжигает изнутри. Он подвёл друга, он ставит Тому в весьма невыгодное положение. Проклятье. Кусает себя за щеку, когда поднимает взгляд на парня.
— Я понимаю. Толку от меня сейчас будет мало, сам себя защитить не смогу, а быть обузой – не хочу, — чешет кота за пушистыми ушками, грустно улыбаясь, ощущая, как неприятно сдавливает горло от вставшего поперёк кома. Ну как же так-то?

Словно дурной сон затянулся. Как перед этим десятки пережитых неприятных снов – пережил их, а сейчас не может. Потому что кошмар приключился наяву.

— Спасибо за помощь, — тихо шепчет Казуха, осматривая забинтованную руку. Удивительных талантов человек – Тома, всегда есть чем удивить. Так и сейчас, ровные слои, крепкие, не сползут. Надёжные, как и их некогда общий друг.

— Нет, нет. Я понимаю. Ты сделал и без того слишком много, рискуя и подставляясь. Никто не станет разбираться чей ты сообщник. Не хочу создавать тебе проблем больше, чем сделал сейчас. Надо будет ещё найти корабль, что согласится меня увезти. Скоро или уже даже этим вечером, я стану самым разыскиваемым преступником, мало кто захочет со мной возиться и плевать сколько им предложить денег.

Казуха отвлекается на раздумья о том, как бы им найти хорошего капитана, что не только поможет уплыть с родных краёв, но ещё и не выдаст сёгунату за приличную сумму моры. Кот начинает громко урчать и ластиться, а после и вовсе перескакивает на колени к Томе, нагло всматриваясь тому в лицо и откровенно требуя внимания. Такой же своенравный, как и его хозяин.

— Я могу тебе как-то помочь? Хоть с чем-то, потому что сидеть без дела, как ты уже правильно сказал, совсем не в моем стиле. 

+1

6

У Каэдехары, как и всегда, собственное видение ситуации, и, зачастую, Томе остаётся только удивляться разнообразию выводов. Вот как сейчас, когда хочется отвесить парню подзатыльник далеко не мысленный.

- Быть обузой? Не придумывай.

Кот запрыгивает на колени, и Тома не глядя тянется к нему, чтобы провести пальцами по шёрстке. Кое-где она свалялась от грязи во дворе дворца Райден-сёгун, но, в целом, кот выглядит даже менее потрёпанным, чем тот же Казуха. Говорят, котов раньше использовали чтобы наблюдать за переменами погоды, но этот кот, скорее, похож на уличную наглую морду, которую подобрали по доброте душевной.

А как его зовут-то? Кот по имени Кот.

На «спасибо» Тома только рассеянно кивает, потому что, ну, не за что. Любой нормальный человек, увидев такие ожоги, первым делом попытается помочь, а потом уже будет разбираться в самой ситуации. А дело далеко не из лёгких: с приказом Сакоку иназумский флот едва ли не парализован, а корабли с материка приходят довольно редко. Свои вряд ли согласятся переправить на материк беглого преступника, потому что дико запуганы комиссией Тенрё, а вот чужаки… может, действительно стоит поискать на стороне. Не зря же уже столько времени налаживает некоторые связи на острове Ритто.

Тома думает о том, что самый безопасный вариант - отправить Казуху к себе на родину, в Мондштадт. Но тот вряд ли согласится, так что Лиюэ - тоже было бы неплохо. Не так далеко от Иназумы, будет создавать видимость контроля происходящего.

Прежде чем ответить на вопрос, Тома поднимается на ноги и с сожалением отпускает кота с колен на пол.

- Ты мне здорово поможешь, если не полезешь махаться с сёгунатом.

Тома усмехается по-доброму, знает, что Казуха поймёт и не воспримет как личное оскорбление. Менталитет иназумцев всё же иной, но Тома самоуверенно предполагает, что за последний год научился понимать традиции и правила этикета в должной степени, раз его допустили до должности управляющего в доме Камисато. 

Он ненадолго выходит из комнаты только чтобы вернуться через пару минут с дымящимся чайником гёкуро и парой аккуратных пиал. Оставив их на столе, Тома вновь опускается на пол и подтягивает ноги на себя, пытается выпрямить спину - мышцы перенапряжены из-за целого дня на ногах.

- Самураи уже в ближайшие часы наклеят объявления о розыске и награде, - рассуждает он вслух, констатируя факты. - Сейчас чайный домик - это самое безопасное место для тебя, потому что Козуэ не пустит сюда никого без особого приглашения или разрешения клана Камисато.

Взгляд сам собой останавливается на тусклой оправе Глаза Бога. поколебавшись, Тома протягивает руку и берет его в ладонь, оглядывает со всех сторон. Те Глаза, что уже инкрустированы в Статую, сверкают так же ярко, как при своих владельцах. А этот выглядит абсолютно и бесповоротно… мёртвым.

- Мусо но Хитотачи, - бормочет Тома, проводя подушечкой пальца по ободку Глаза Бога. - Чего он пытался добиться, если Сёгун использовала для дуэли тот же удар, которым убила Оробаси?

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » demons in the night