Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » your dreams can never be stolen


your dreams can never be stolen

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

your dreams can never be stolen
http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/2039/626527.png

Ayaka x Thoma
before the Inazuma closes

+2

2

“Сохраняй спокойствие”. - Аяка говорит себе строго.

Так странно, так тревожно-волнительно, что она не могла найти себе место, словно нужно что-нибудь сделать, как-нибудь заявить о себе, показавшись как будто случайно, чтобы мельком увидеть фигуру Томы. Невзначай, невидимым взглядом сквозь замочную скважину, почти воровски, не раскрывая того, что сердце ее неуместно подскакивает, а глаза, просиявши от радости, блестят не под стать госпоже. Наверняка это было совсем, совершенно неправильно... Ведь не должно воплощаться в улыбку чужое несчастье, равно как сострадательность не должна отбрасывать тень, и, может, оттого она ставала с ним рядом чересчур обходительной, что ощущала себя виноватой, что ее осчастливило его пребывание здесь.

Она просто не знала как стоит вести себя с ним. Никому не доводилось еще приходить по ее приглашению, и сумрачно не сидеть в преклоненных коленях, всходя по ступенькам традиций и отмеряя в беседах по слову, как бедняки на ладони считают монеты...

Тома был для нее чем-то новым - таким же открытием, каким становится для ребенка прирученный зверь, из-за которого все начинает казаться немного другим, слегка обновленным, преображенным зажжённой свечой в темноте, что придает знакомым вещам незнакомое доселе значение.

Куда бы она не пошла - Аяка везде ощущала присутствие Томы, хотя не шум привлекал ее, не возня обустройства - а необъяснимое в принятых формах чутье, что бурунами билось о ребра, но дыхание, напротив, делало тише.

Она, возможно, боялась спугнуть его? Не знала как подступиться, будто в один момент он стал для нее незнакомцем?

В их с братом доме все было годами изучено, намечено звездными картами, где предметы мебели как огни не сдвигаемы и пути между ними - в неизменном счете шагов, которых с безукоризненной точностью она нанесла бы по памяти, сложив аскетичную пустоту интерьера в созвездия. Ничто не удивляло ее, ничто не могло дольше мгновения зацепить ее взгляд, и слуги вокруг - не осязаемей призраков, что с невидимой тщательностью строят их быт, а только начни говорить - как закивают бездумно или станут недвижимо слушать, очень редко и слишком пугливо говоря о чем-нибудь собственном, словно она из доброй хозяйки способна вдруг неожиданно стать жестокой и мстительной фурией. Брат же... брат давно стал неотъемлемой частью поместья, неуловимо слившись с ним по суставам, по тонкой обшивке, сложивши кости с колоннами и расправивши плечи в консолях. Он принадлежал дому больше, чем ей, и у Аяки больше не было сил, чтобы с затаенным дыханием ждать его появления под дверью, неясно на что полагаясь, о чем собираясь сказать, и на что, увидев его, способна и вправе рассчитывать... Маленькой Аяка могла позвать его поиграть. Маленькой она могла прихватить Аято за длинный рукав и посмотреть большими голубыми глазами, надеясь на быструю ласку обычно занятых рук; но сейчас, сейчас самое доброе, что говорил он, отрывая взгляд от бумаг: благосклонный совет отдохнуть, когда в своей безупречности она оступалась в усталости.

Он был далеко. Гораздо дальше, чем простирался луч ее зрения, и неприступнее, чем схваченная дверь на замок. Она не мешала ему, держа под запретом желание сблизиться, как будто взрослые люди становятся неспособны к той нежности, что овевает их в детстве, и было грустно, конечно же, грустно, что между ними вырастали бумаги как крепости, но в глубине души она знала, что брат не принадлежал бы ей и в отсутствии них.

Другое дело - Тома. Заблудшая птица, что словно застряла в их крае, летевши на юг, - и нет в ней условностей рода, нет оков благородства, нет даже боязненности, что клонит голову большинства горожан, что склонны в присутствии ее заикаться. Впервые кто-то заговорил с ней как с девушкой, что тоже может быть одинокой; не с божеством, а с простым человеком, применив незнакомую ей доселе небрежность, что была так неподдельно, так странно к ней дружелюбна, что в своей озадаченности она рассмеялась, как никогда еще прежде.

- Прошу прощение за беспокойство.
Было бы очень неловко, если бы она засмущалась, поэтому руки и занял сложенный веер, спасая ее от нечаянных жестов.
- Я бы хотела дать распоряжение слугам, чтобы они принесли ваши вещи, но, к сожалению, не смогла в точности сказать - где вы расположились до этого.

Аяка и сама не заметила, как оступилась на “вы”, выдав нелепое, может быть, беспокойство о том, что, переехавши к ней, он стал немного другим. Пока незнакомым.

+2

3

Менталитет. Это первое, обо что спотыкается выходец из северного края Свободы, ступивши на земли Вечности. У них слишком разное отношение к божественности, силе и управлению: если для местных было бы святотатством не соблюсти традиции или прогневать любой из управляющих кланов трикомиссии, то Тома… Томе остаётся только на собственных проступках и ошибках учиться, как можно [или, скорее, как надо] себя вести.

Ещё со времён Лоуренсов в крови любого мондштадтца течёт стойкая неприязнь к знати и власти. Это как аллергия, которая проявляется не по сезонности, а присутствует на постоянной основе. Ты либо ищешь подходящие лекарства, либо стойко игнорируешь… либо меняешь место жительства на тот регион, в котором беспокоящие тебя вещи сами собой на «нет» сходят. Краю Ветра и Свободы в своё время повезло несколько больше, но стоит ли считать ироничным, что дитя Леди Огня с истинно муратанским характером, никогда свободы не знавшая, подарила её людям чужим по принадлежности и по укладу жизни.

Значит, комиссия Яширо.

Имение клана Камисато – это что-то одновременно до дикости строгое и элегантное в своей простоте геометрических линий. Позолота массивных ворот слепит глаза, а пустоту огромного двора занимает деревянная открытая беседка. Говорят, сам комиссар иногда работает прямо там, где живет, так что и удивляться наличию постоянной охраны, патрулирующей территорию, увы, не приходится. Поначалу наличие стражей Тому напрягает – иностранец, без вида жительства в Иназуме, проходимец практически, - и сморят на него соответственно. С подозрением. Но, по крайней мере, без того самого внимания, которое означало бы, что его попросят покинуть территорию и отправиться на остров Рито, где ему самое место.

С тех пор, как Тома ступил во внутренний двор [и едва сходу на угодил в маленький пруд, незаметно притаившийся у правого края беседки], Аяку он так и не видел. Вещей у него с собой немного, разбирать их – полчаса дел, если не меньше. Среди дел, носящих тем не менее упорядоченный и шустрый характер, ему не даёт покоя озадачивающая мысль о том, как к Аяке теперь обращаться. Нет, понятное дело, что она – госпожа, хозяйка, но всё-таки – как? В первую очередь, встретив её не в особняке, а среди привычной мирской суеты, Тома и не подумал обратиться к ней по статусу, потому что не знал, кто она и чем живёт на самом-то деле.

Заслышав обращение Тома тут же выпрямляется; озаряется тёплой улыбкой. Госпожа Камисато очаровательна в своей элегантной правильности и аккуратности. Слухами земля полнится, а о Ширасаги Химэгими говорят достаточно много.

- Да ну, ерунда, - запускает пальцы в отросшие светлые волосы, зажимает в кулак ближе к линии роста у шеи [с досадой думает о том, что пора обрезать, да всё пока некогда]. – Мне самому проще было, тем более, что вещей не так много. Чем могу помочь, миледи?

От внимания не ускользает вежливость, с которой теперь говорит Аяка. Что-то не так? Поменялось? Тома косится в сторону и замечает несколько стражей, понимающе щёлкает языком. На самом-то деле ему самому стоит проявлять вежливость на людях, тем более, что он тут буквально на птичьих правах, по приглашению и разрешению. Но что сможет – то сделает, и не по одной лишь обязанности.

С тех пор, как нет пути домой, нужно привыкать к новому дому.

Бабуля Фурута, местная экономка, уже успела сообщить, чем и как можно пользоваться, что нужно делать, если комиссар появляется дома. Томе, вероятно, ещё придётся изучить и выучить много всего: как правильно говорить и – что именно, миллион этих странных традиций и обычаев, следующих рука об руку с повседневным существованием [и запомнить, что маленькие деревянные алтари – это всё-таки важно, а не для красоты]. Хотя всё будет гораздо проще, если всё это объяснит человек, не относящийся к нему априори с недоверием и подозрением.

- У вас тут всегда так… атмосферно, или только потому что я здесь?

Тома не хочет обидеть, прячет усмешку. Ему не привыкать ко взглядам в свою сторону, просто забавно всё это. Ладно, это не должно быть проблемой, по крайней мере он на это надеется.

+2


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » your dreams can never be stolen