Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » мои ноги ловят дно


мои ноги ловят дно

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/BwGo6Ls.png

Олег Волков, Сергей Разумовский

Зло внутри тебя горит язвой
Меркнет свет совести и разума
Тьма сделала шаг, прекрасно.
теперь наш черед. Жечь.

+1

2

Собственное решение кажется не таким уж единственно-верным примерно на исходе второго дня.
Олег правда думает, что все предусмотрел, что его совесть чиста, и что эмоции не будут мешать. Чушь какая, конечно же будут. Стоило только раз открыть дверь в первый день пребывания здесь Сергея Разумовского и встретиться с ним лицом к лицу всего на считанные секунды, уже захотелось уехать отсюда в одиночестве. Не стал. Не смог. И плевать на боль от недавних ранений, она больше фантомная, и не должна беспокоить так сильно. Если, конечно, не находишься в трех метрах от их первопричины, которая извиняется тебе в спину, за надежно запертой дверью.
При всем осознании, насколько ностальгия ненадежна и напрасна, у Волкова теперь немало времени для того, чтобы часть отдать воспоминаниям. Еще о детском доме, о времени, которое было уже в другой жизни. Когда не так и хорошо помнишь воспитателей, когда через раз вспоминаешь уроки. Но все равно отлично помнит, как познакомился с Сережей. Как легко нашли общий язык могут найти два ребенка, у которых в целом мире больше никого нет, им пришлось узнавать на своей шкуре. Тогда между ними никаких стен не было, и недомолвок, кажется, что тоже. А настольные игры таковыми и оставались.
- Прости.
- И ты прости меня. - Это - почти час спустя, и не в лицо, а так, по дороге, самому себе под нос. Поговорить лично еще успеют, а вот что делать здесь и сейчас, решить не особо и поспевает. План был, план остается, но, как и всегда, требует корректировок прямо на ходу. А поговорить они еще успеют. Теперь некому организовывать побег для Разумовского. А он постарался об этом позаботиться, примерно понимая, что может последовать. Но - ошибается. По крайней мере, активных действий за пленником не наблюдается.

Где-то с неделю все оставалось как и прежде. Время никто не засекал, но условные "завтрак-обед-ужин" передавались исправно, чаще всего покупные, но и сам Олег питался не лучше. Со временем это стало проходить в полной тишине - все равно что запертого одного в квартире кота покормить заскочить. Кот, правда, не стал бы пытаться и задавать вопросы, которых со временем тановилось все больше. Надо ли говорить, что и молчать на них в ответ становилось все сложней? Волков только и делает, что продолжает пропускать реплики в свой адрес мимо ушей, даже когда они становятся все резче.
И научился выуживать из всего потока речи в свой адрес просьбы. Примерно на второй неделе, раньше как-то и того меньше интереса было, а тут прислушался. Досуг, вот, даже если представляет из себя книги, предоставил. Ай да радушный хозяин. Проблематично обеспечить всем комфортом помещение, которое базовые потребности-то едва тянет, но здесь уже выбирать не приходится. Хватает и того, что еще и про лечение приходится продолжать выискивать, сопоставлять, думать, и каждый раз ловить себя на мысли, как это все-таки странно. Перебирать прежние воспоминания все равно не с руки. 
Неизвестно, кто из них больше сейчас путается в числах календаря: тот, у кого его нет, или тот, кто на него и не смотрит. Замирает на месте, прежде чем открыть дверь. На этот раз он с пустыми руками, но с новыми новостями. В соседнем помещении от них сейчас, где обстановка тоже минимальна, но дверь открыта, можно будет все обсудить....если захочет-таки.
- Давай. - Не придется ли жалеть об этом выборе? - Выходи. - Скрещивает руки на груди, сам отходит чуть в сторону. Предугадать поведение Разумовского он уже даже не пытается, и просто где-то в душе надеется. - Не кричи только, и иди со мной.

+1

3

Разумовскому было не впервые оказываться взаперти. Даже если не брать в расчет психушку с откровенно херовым доктором Рубинштейном: впрочем и там Сергей не то, чтобы оставался один, где-то в голове всегда был голос Птицы, иногда заглушающий его собственный. То же самое было и в тюрьме. Что уж там, даже в университете Разумовский предпочитал оставаться в гордом одиночестве, ваяя коды к своей собственной соцсети. Компании голосов он и сейчас был бы не рад, но слишком хотелось получить ответы на все свои вопросы.
Он раз за разом водил глазами по одной и той же строке в книге, не особо вникая в то, что в ней написано. Ну хоть о досуге позаботились, хотя и своих раздумий Разумовскому хватало за глаза. Слишком многое нужно было переосмыслить: тотально заруиненная идея Чумного доктора, какая-то нелепая месть Грому, проклятая Игра, в которой Птица едва не убила Волкова из-за дурацких правил.
Олег.
Олег больше не появлялся, предпочитая подсылать к нему кого-то из своих подручных- наемников или кто они там, Разумовского это не особо волновало, пока всего его просьбы исполнялись. Все, кроме одной – как бы ему не хотелось увидеть Волкова, тот упорно не приходил, оставляя его терзаться от чувства вины. Конечно, в этом Сережа ни за что бы не признался вслух. Он вообще мало о чем сожалел, но пять пуль, выпущенные в лучшего друга, были одним из этих сожалений и простым «прости» было не обойтись. Хотя и многословные речи ничего не исправляли, он был не уверен в том, что какая-то часть слов была услышана. Зачем Олег притащил его сюда? Сергей обвел взглядом скудную обстановку помещения: кровать, поднос с практически не тронутой едой, оставшейся от завтрака, книги, черточки на стене, нацарапанные собственноручно от скуки  в попытке сосчитать сколько он здесь находится. В любом случае, здесь лучше, чем в тюрьме.
Бесконечный день сурка, меняются только книги, до которых Разумовскому нет дела. В коридоре раздаются шаги – очередной слуга тащит обед, если судить по ярко бьющему в небольшое окошко солнцу. Чтиво неожиданно становится очень интересным из-за того, что Сергею не хочется ни с кем видеться. У него было почти три недели на то, чтобы удостовериться, что в голове звучит только свой внутренний голос, без следов Птицы или Кутха. И их компания сейчас казалась рыжему более приятной, чем молчаливых наемников.
- Поставь на пол, - он даже не оборачивается, делая вид, что очень увлечен книгой Достоевского, хотя еще в школе терпеть не мог именно «Преступление и наказание». Томик как будто насмешка. И вздрагивает при звуке знакомого голоса, вскакивая с узкой койки, - Олег?
Говорить из-за двери было намного проще, чем пытаться сейчас собрать весь словарный запас и высказать в лицо все то, что хотелось. Разумовский откинул с лица раздражающе длинные волосы, убеждаясь, что Волков действительно стоит в дверях. Губы само собой искривляет улыбка. Это действительно он, не очередной глюк, не живой труп, не кто-то очень на него похожий.
- Мне так жаль, - он не сводит взгляда с друга детства, пытаясь прочесть хоть что-то за непроницаемым лицом. Вот уж в чем, а в покерфейсах Олегу не было равных, - Куда? Хотя неважно.
Сергей гордо вскидывает голову, отбрасывая Достоевского на кровать. От него не ускользает, что Олег стоит чуть согнувшись да и голос с каким-то присвистом. Сердце пронзает очередной укол вины: одним делом было помнить о случившемся и совершенно другим видеть последствия.
- Я думал, что ты моя очередная галлюцинация, - вся смелость резко куда-то исчезает, даже голос понижается почти до свистящего шепота. Разумовский не торопливо подошел к двери, не зная чего ожидать дальше. Волков может сдать его властям, расправиться сам, доверить это дело Грому. Да черт знает что еще, и будет в полном праве. Почему-то рыжему было наплевать, что его ждет за пределами убежища, лишь бы Олег простил, - Я наконец-то в себе, расслабься.

+1

4

Главное качество, которое Волков ценит в наемниках, с которыми работает уже не в первый раз - они особо не болтают. Не то чтобы он не слышал, как нет-нет, да за его спиной обсудят чего, на это легко закрывать глаза. Про Разумовского они почти не говорили, а любое недоумение не уходило дальше пожимания плечами в ответ своим мыслям; они здесь не за тем, чтобы думать и рассуждать. Да и людей теперь и того меньше. За последние недели не только Сергею не с кем было толком поговорить.
Олег правда _пытается_ привести себя в срочном порядке в форму, но куда чаще злится сам на себя, когда просто роняет что-то от неловкого движения. Когда полагаться особо не на кого, это нервирует и того больше. В минуту спокойствия - уже в ту, когда не пытаешься дать себе дополнительную нагрузку - он чуть ли не уставившись в сцену просто сидит на месте, переводя дух. В сущности, на это-то времени ни разу и не хватило, что тогда, что теперь. Не только пулевые ранения дают о себе знать, хотя и их хватает за глаза. "Повезло", говорят во время очередного осмотра. Итак это знает, как и все их рекомендации уже отпечатались в сознании. Сколько там нужно было времени на нормальную реабилитацию? Нет у него столько. Волков еще только в сознание пришел, а уже рвался все куда-то, даже еще сам не понимая, что именно ему нужно. И старательно игнорировал последние воспоминания, отголоски которых могут в любой момент нагрянуть во снах.
Он до сих пор чувствует ошейник на своей шее. Страх, который, кажется, ощущал в воздухе каждый, нетипично для шахматной партии. Неизвестность. Равнодушный взгляд напротив, который никогда прежде не был таким. Он помнил его иначе. Олег бывал в таких разных передрягах, о которых потом и рассказать захочешь, еще и не поверят, что так повезло, хотя вокруг был чуть не конец света. Но только в те секунды ощутил, что может умереть. От руки некогда лучшего друга, которого не видел несколько лет. Что хуже? А может, все и сразу?
Когда ловит этот взгляд теперь, какое-то отдаленное чувство опасности пусть и дает о себе знать, вперемешку с адреналином, но это уже совсем иное. Столько чувства вины там не было даже в детские годы после какого-то разногласия, которых было не так и много. - Как видишь, нет. Это действительно я, перед тобой. - Разводит руки в стороны, но довольно быстро опускает; движения все еще немного сковывает, и лучше лишний раз не провоцировать свое же состояние. Этой демонстрации, кажется, должно хватить, чтобы обозначиться.
- Уверен? - Говорит спокойно, без обиняков. В конце концов, они оба осознают, пусть и в разной степени, что будет, если он все-таки ошибается. Даже если речь про оценку собственного состояния, да там не так и сложно пролететь, если на то пошло. Врать...нет, как раз обманывать сейчас не должен. Правда, про галлюцинацию все же настораживает. После и про это нужно будет поговорить тоже. Лучше бы это была просто оговорка, или с голодухи чего. Как-никак, ел невольный пленник не так уж и много, пусть и таскали ему еду стабильно, сам вредничает больше.
И куда он только повезет такого, если все-таки придется? Положа руку на сердце, Волков поворачиваться к нему спиной со спокойной душой все еще не готов.
- Я смотрю, ты вполне там обжился, - Коротко усмехается, - Может, так и оставить все как есть? Периодически разве что отправлять размяться. - А то недолго в четырех стенах и взвыть, и снова что-то, да будет не в порядке. Еще немного, и Олегу самому придется листать книги по психологии. Как будто других проблем у них нет вообще. И если бы он мог быть еще уверен, что они все  могут здесь оставаться хотя бы еще столько же. Нет. Нужно уезжать в ближайшее время, но прежде нужно понять, смогут ли. Оценить состояние.

+1

5

Смотреть на Олега в таком состоянии было невыносимо. Из них двоих он всегда крепко стоял на ногах, чтобы не случилось. И еще сложнее осознавать, что все это из-за него — проклятая Игра и жажда отомстить Грому. Хорошо хоть ошейник все же не сработал. Волкову всегда дьявольски везло, но это был тот самый случай, когда удача могла и отвернуться. Первым порывом Разумовского было все же подойти ближе, дотронуться, обнять, убедиться, что друг все же здесь, но он остался стоять на своем месте. От его взгляда не ускользнуло, что приметный кулон с головой волка исчез с шеи Олега. Тот самый, который Сергей заказывал лично, едва «Вместе» начал приносить доход. Да и болтовня на отвлеченные темы, ясно давала понять, что вряд ли все сказанное из-за двери доходило до того, кому эти слова предназначались.
- Все равно лучше, чем психушка или камера-одиночка. Даже буду скучать по этому месту, - Разумовский коротко усмехнулся, - Не будем забывать, что я беглый серийный террорист и нас будут искать, как минимум, в России и Европе, - он пожал плечами, - Кстати, где мы? Неплохой отель для сумасшедших ты нашел. Еда только паршивая, - Сергей коротко усмехнулся, - Не больше одной звезды бы поставил этому заведению.
Они медленно брели по темному узкому коридору. Бывшему Чумному доктору, по большому счету, было все равно куда именно, он пользовался моментом, чтобы все же высказаться, пока Волкову некуда от него деваться, хочет он все знать или нет. Пусть Олег и разговаривал, но как-то отстраненно, держа дистанцию. Как будто бы и вовсе они не знакомы почти всю жизнь. Разумовский не знал как бы поступил бы на его месте. Хороший же знак в том, что друг все же начинает напоминать себя прежнего?
- Как никогда прежде в себе, - его голос звучал уверенно, не смотря на терзающие внутренние сомнения. А вдруг Птица снова вернется? Но промолчал, - Случившееся в Сибири все наконец-то исправило. Ни видений, ни голосов, - и все же маска дает трещину. Кто, если не Олег, так его выслушает, и не сочтет слабым. Разумовский останавливается, смотря в стену, избегая смотреть Волкову в лицо, - Мне страшно, Олег. Все время прислушиваюсь к внутреннему голосу, боясь, что снова услышу не себя. И не замечу этого, не узнаю. А потом снова весь Питер в огне. Или ты весь в крови, - он запинается, шумно вдыхая воздух, - Я ведь действительно думал, что убил тебя. Худшие полгода в моей жизни.
Сергей почти ненавидел эти моменты, когда голова работала лучше и быстрее не совсем в тут сторону, отвлекая на планирование побега от спецслужб. Плевать, если его поймают и, скорее всего, запрут на пожизненное. Он знал, что этого разговора не избежать, и, возможно эгоистично, но Волков для него сейчас был намного важнее, чем потенциальные кары. С прощением и в тюрьме гнить будет не так тоскливо.
- Я бы никогда, Олег. Никогда, - смотреть в глаза лучшего друга становится намного легче, уже не хочется виновато отвести взгляд, - Рубинштейн сказал, что у меня раздвоение личности, и тот второй оказался сильнее меня. Вины с меня это не снимает и это единственное, о чем я буду я буду жалеть до конца жизни, но… Я просто хочу, чтобы ты это знал.

+1

6

Что уж тут говорить, совсем не так Олег представлял их встречу выпускников, вот уже второй раз. Да и не представлял их вовсе - неоднократно он говорил Серому, что в глаза бы их всех не видал, и бывших воспитанников, и воспитателей по большей части, и тот, в общем-то, был с ним солидарен. Потом, когда и их дороги все-таки разошлись, он был единственным человеком, которого Волков был бы рад встретить после службы. По крайней мере, так представлял, пока действительно не встретил. До всей этой чехардой с Венецией, даже, казалось, это вполне взаимно.
- Там, где тебя не найдут, и искать не подумают. А они пытаются. Возможно, хотят накормить получше. - Пожимает плечами, пока достает связку ключей и неторопливо отпирает дверь, кратко упирается лбом в нее же, бегло переводит дух. Стоит ли ему думать о том, что у него эти же ключи потом и уведут? Вряд ли - хотел бы, уже, быть может, и нашел себе способ. Да и за последние минут пять у него были все возможности. Куда ему деваться отсюда? Куда им обоим вообще деваться с этой общей подводной лодки?
От смежного помещения с тем, где держали Разумовского, тускло освещенный коридор, который ведет к еще одной комнате. Перевалочный пункт, если подбирать название, а пара стульев рядом с угловым нечто, что было столиком, кажутся элементом роскоши. Жестом предлагает присесть, сам устраивается напротив, внимательно следит за движениями. Разговоры, конечно, вести уже не в пример легче, чем даже хотя бы три недели назад, когда только-только притащили еще Серого сюда, но иногда как лезвиями проворачивало. Волков чуть было не заходится в очередном приступе кашля, но в последний момент сдерживается.
Неприятные воспоминания справляются со своей ролью куда лучше. На мгновение перестает хватать воздуха, и Олег к этому был почти готов. Он едва ли помнит, что было после тех выстрелов, но секунды перед ними помнит слишком хорошо. Как не сработал ошейник, и он уже почти почувствовал облегчение; как понял, что ничего не будет так просто. И что своим ходом от уже оттуда не отправится никуда. Банальный вопрос "за что?" он тоже успел выловить среди прочих мыслей, и потом он неоднократно возвращался к ней. И все варианты, в общем-то, приводили к выводам один хуже другого. - Я очень надеюсь, что ты не решишь это провернуть еще раз. Для меня это были тоже не очень-то веселые полгода, знаешь ли, и повторять его не очень-то тянет, не факт, что сработает еще раз. - Ловит взгляд, обращенный в свою сторону, и все-таки смягчается. - По крайней мере, не добил. - Хотя первые недели во снах видел и этот сценарий, до странного реалистичный.
Неосознанно касается шрамов через рубашку. Нет, никакой боли, мысленно возвращаться болезненней. Коротко барабанит пальцами по столу.
- Понял тебя. - Где-то у него были сигареты; шарит было по карманам, и не находит. Все-таки кинул где-то, а то и увели уже. - Твой тот второй - это галлюцинации? - Лучше бы этому оказаться правдой. И что они не собираются возвращаться.
- Мне нужно знать. - Без обиняков, в конце концов, едва зная и половину ситуации, он лез спасать Серого, снова и снова. Теперь хочется рассчитывать хотя бы на минимальную откровенность, и, в последствии, на посильную помощь в составлении плана уж точно. В его организации и осуществлении Олег уж лучше как-нибудь сам.

+1

7

Если уж Разумовский не доверял самому себе, то что уж говорить об Олега. И все равно это задевало. Он пропускает мимо ушей ремарку, что Волков все еще не знает чего от него ждать. Сергей и сам не знал будет ли все нормально или же Кутх не до конца исцелил его. Бывший миллиардер медленно опустился на диван, сохраняя дистанцию между ними, почти ненавидя это, но понимая, что сейчас не самое лучшее время, чтобы душить Олега в объятиях. Хотя бы для того, чтобы не причинить еще больше боли в заживающих ранах, которые друга и так беспокоили.
- Ты в порядке? Ну относительно того, что было полгода назад, - наверно, с этого вопроса и стоило бы все начать, но Сергею так хотелось получить прощение, увидеться с другом, что все простое человеческое отходило на второй план, - Хотя о чем это я, видно же, что не в порядке. Как я могу загладить свою вину? - Разумовский был готов выполнить любое желание. Абсолютно любое. Хотя и слишком боялся, что Олег сейчас встанет и уйдет, не желая больше его видеть, - Только не уходи и не прогоняй меня. Ты единственное, что для меня действительно важно, еще с самого детства. Нужен почти как воздух.
Вопрос о галлюцинациях застает его врасплох. Разумовский и сам толком не знал как объяснить все то, что с ним происходило, не считая тех провалов в памяти, начавшихся еще в психушке, и заканчивая вмешательством древнего славянского бога. Слишком уж похоже на бэдтрип.
- Я…, - он запнулся, пытаясь разобраться в собственных мыслях, - Я не знаю. На галлюцинацию не было похоже. Скорее, выключаешься в какой-то момент, а потом стоишь посреди горящего Питера, а голос в голове смеется, - Сергей виновато опустил голову, - Я даже не помнил как писал тебе смску, чтобы ты забрал меня из психушки. Вторая личность была хитрой: все тесты проходил я сам, а все остальное творила она, - он задумчиво поскреб подбородок, на котором уже начинала пробиваться щетина, - Лечение что-то сделало со мной, но я не помню что именно. Вообще почти не помню тот период между игрой в шахматы и Садом грешников, - Разумовский откинулся на спинку дивана, закидывая руки за голову и кривовато улыбаясь, - Но был один плюс — мыло в тюрьме я мог ронять сколько угодно, несмотря на то, что я такой красавчик.
Он умолчал о том, что желающие-то находились, но особо страстному Сергей охладил  все траханье принудительным гильотинированием, а потом расписал его кровью все стены в камеры, дьявольски хохоча при этом. А в одиночке его мог домогаться разве что скудный солнечный свет, проникающий сквозь решетку. Если Олег об этом не знает, то это и к лучшему. После Венеции ни одного убийства, ни единой капли крови на руках.
- Но, согласись, идея Чумного доктора была не такой уж и плохой, - Разумовский рывком поднялся на ноги. Сидеть, конечно, было хорошо, но рассказывать о своих идеях и планах находясь на одном месте он не мог. Лучше уж круги наворачивать по небольшой комнате, активно жестикулируя, - Первоначальная задумка, без всех этих показательных горящих чиновников и инсталляций из их кишечников. В Питере даже уровень преступности снизился, - он подошел к Олегу ближе, всматриваясь в непроницаемое лицо, - Если бы у меня крыша не поехала, то представь каким бы мог стать город. И детдом все еще стоял бы на своем месте, - видимо, это было не самое лучшее время, чтобы восторгаться Чумным доктором или ворошить прошлое, но он уже не мог остановиться. Разумовский плюхнулся на подлокотник возле Волкова, - Разве в Венеции ты не замечал, что со мной что-то не так больше, чем обычно? Еще до ошейников. Ты же знаешь меня как облупленного. Нет, я всегда любил эффектные выходки, но все эти теракты в метро… За гранью даже для меня.

+1

8

Довольно странно об этом думать теперь, но Волков почти уверен, что находись он в то же время в городе, что и Разумовский, может, он бы ему помогал. Не факт, что одобрял бы все методы, и стремился принимать участие так или иначе, но какую-то помощь оказывал. И задавал бы вопросы, так сказать, у истоков идеи, в которую - наверняка! - был бы посвящен. Но это все лишь домыслы, а сам он изучал все то, что было в его отсутствие много после, когда слушал сбивчивые рассказы доктора Рубинштейна, да после разбирался в бумагах, с кучей медицинских терминов, но которые сходились к одному.
Сережу он уже не сможет оставить. Выкрадывать, конечно, было делом техники, а что делать после того, как увезет из страны, решительно не представляет. Оставаться нельзя - факт. Но что делать в условной Италии? Искать еще какого-нибудь мозгоправа, или поверить на слово, что все в порядке? Поверить еще раз? Никаких памяток на подобные ситуации у него не водилось. - Если бы мне хотелось тебя прогонять, то не тащил бы сюда. Куда я тебя прогоню. - Выдыхает, смотрит в сторону и коротко улыбается. Конечно, они в детском доме держались друг друга. И после выпуска какое-то время тоже, других людей словно не существовало все это время. Так странно думать об этом теперь. И больно было об этом думать, когда не можешь и двух слов сказать первое время. И до сих пор голос звучит немного иначе; даже сам, бывало, забывал и удивлялся.
- Я знаю про твое лечение, немного, - Кивает, подумав немного, и смотрит в глаза. - Получается, мы еще и общались с твоей второй личностью? Это все еще странно, знаешь ли. Особенно слушать это теперь. - И правда, изменился. Вроде и все как обычно, но любое слово, жест; и вот уже Олег смотрит на старого друга чуть иначе. Смотрит спокойно, слушает внимательно, но что-то все равно не дает покоя. - Здесь тебе нечего будет жечь. - Разумовский и сам как спичка, которой вполне по силам всех зажечь, и перегореть.
Олег сцепляет пальцы в замок, откидывается на спинку дивана. Движения несколько механические, все равно движения пока выходят скованные, особенно под вечер, когда устает, даже  если день был не очень-то и насыщенный. А сегодня.... Пока, правда, больше информации. Слушать - не мешки ворочать. Убедить бы теперь себя в том числе. 
- Серый, мы не виделись до этого несколько лет. Как ты думаешь, как мне нужно было реагировать? Я думал, что знаю тебя, даже когда все это началось, - Отводит взгляд, неосознанным жестом снова касается шеи. Он не такой впечатлительный человек, скорее даже, совсем нет, и поражать его "калейдоскопом жестокости", чтобы потом вспоминал до конца дней, надо было постараться. Несколько лет в армии, после наемник; так или иначе, это накладывало свой отпечаток. Так что там, в Венеции, его не заботили изощренности планов до определенного момента. Скорее, больше было мыслей о том, кто все это придумал, и теперь приводит свой план в жизнь его руками. - Или ты хочешь сказать, что я сам виноват? - Во всем скопом, или только в том, что касалось тех выстрелов? Олег, усмехнувшись, отводит взгляд.
"Я тоже рад тебя видеть."
- Ты спросил, как хочешь загладить свою вину, - Выдыхает, поворачивает голову в сторону собеседника. Возможно, его идеи не были лишены здравого смысла на первых порах, но сейчас у них этого проверить нет никакой возможности. - Поможешь мне решить, как лучше увезти тебя, и куда, а там решим. Замки в этот раз не купить.

+1

9

- Большую часть времени, да, - он снова виновато опустил голову, - Наверно, единственный момент, когда я был собой — лишь когда Гром выбил твою фигуру с шахматной доски. Потерять лучшего друга было слишком даже для сумасшедшего, - и такое облегчение, что ошейник не сработал, - Мне бы и в голову не пришло бы выставить тебя, а не кучку незнакомых наемников.
Послушать про лечение у Рубинштейна было бы интересно, но теперь у них обоих полно времени, чтобы наговориться. А вот чтобы прятаться в этом же месте — Сергей был не уверен. В голове уже зрел план, на реализацию которого все же потребуется время и не очень законные методы и ресурсы. Он замолкает на мгновение, отводя взгляд от Волкова и того как черная футболка натягивается на мощной груди. Винить Олега он не собирался, просто было интересно так ли различались они с Птицей. Видимо, настолько нет, что даже человек, знающий бывшего миллиардера всю жизнь, ничего не заметил.
- Я спрашивал не об этом, Олег. В тюрьму или психушку я снова не хочу, поэтому побег так побег, - Разумовский сложил руки на груди, - В Европе меня тоже будут разыскивать, придется убираться куда подальше. Деньги я достану. Нам понадобятся ноут, инет и фальшивые доки, - он внимательно рассматривал Волкова, почти с досадой, что тот ничего так и не сказал на все его «прости-извини-мне жаль-виноват», - Замок может быть и нет, а на президентский номер в пятизвездочном отеле вполне хватит.

\\\
Сергей сутками сидел за потрепанным ноутбуком, прям как в старые добрые в универе за созданием социальной сети, только в этот раз все было намного серьезнее: нужный код упорно не писался, а его умений чуть-чуть не хватало для того, чтобы обойти защиту «Хольт интернешнл»- компании ввязалась в какой-то очередной скандал и едва держалась на плаву, а файервол все еще стоял как у Пентагона. Август задолжал ему за аренду тела для того жуткого бога Кутха, про которого, кстати, не помешало бы загуглить — мифология никогда не была сильной стороной Разумовского. Он сидел в не самом удобном и новом кресле, уперев подбородок в колено, но жаловаться не приходилось: хоть сотню счетов вскроет, если понадобится, и к черту на рога уедет, лишь бы Волков был рядом. Ради такого можно пережить и лагающую шайтан-машину, и слишком медленный, тормозящий интернет. Странно, что в этой глуши он вообще был.
- Сука, - Разумовский с досадой ударил по клавиатуре ни в чем неповинного ноутбука, - Опять не вышло.
Он не припоминал ни одной прошлой попытки что-то хакнуть, но не сомневался, что в итоге все равно получится. Деньги компании были лакомым кусочком, позволяющим ои с Олегом безбедно жить несколько лет где угодно, но всегда оставался еще и личный счет Хольта, который вполне по силам было перевести в оффшоры, но легкие пути были слишком не для него.
- Ты нашел, где сделать доки? - Сергею не стоило и оборачиваться, чтобы знать, что лучший друг уже давно наблюдает за ним, - Сколько запросили?
Разумовский медленно повернулся в кресле, сдувая с глаз все еще непривычную короткую челку, наспех подстриженную тупыми ножницами — лучшее, чем здесь могло найтись.
- Так что насчет вины? - он криво улыбнулся, - Я готов заглаживать, пока мы отсюда не убрались и по дороге не застряли в разногласиях.

+1

10

Вспоминать события в Венеции Волков не любит ни при каких обстоятельствах, но все равно продолжает. Даже сейчас, память услужливо подсовывает ему воспоминания, которых он не желает. Как весь мир замер во время этой шахматной партии, которая периодически нарушалась лишь затянувшейся паузой, в течение которой прерывалась чья-то жизнь. И не знаешь, не будет ли это твоя. Олег вырос и жил не в хрустальном дворце, ему доводилось убивать, что и рука не дрогнет, но в той ситуации и он ощущал страх. Да еще и сам факт, что главной угрозой является близкий человек - даже сейчас, когда он смотрит на него, все равно стремится не вспоминать о случившемся.
Ошейник не сработал. Просто везение. Ему часто везет, что в учебе, что в службе. Казалось бы, купи лотерейный билет, и все равно хотя бы пару тыщонок, но выиграет. Везение все-таки штука непредсказуемая, что в материальном плане, что в приобретенном круге общения и друзей. Но здесь и сейчас, кажется, у них по крайней мере все по-прежнему(?).
- И ты не попадешь ни туда, ни туда. Я тебе обещаю. Можем исколесить хоть всю Европу. Ноут я тебе принесу, с этим проблем не будет. - Ни с чем не должно быть проблем.

Олег чувствует себя мальчиком на побегушках.
Ноутбук он притащил сюда еще в тот же день, и с той поры снова постоянно ощущал себя студентом, который просто ждет окончания семестра, в то время как товарищ по комнате впахивает как только можно. По старым знакомым удалось найти того, кто готов был в кратчайшие сроки изготовить им документы, чтобы "никто не смог придраться". Как раз Волков только приехал с этой краткой встречи, где они соревновались в немногословности. И все-таки не зря пришлось промотаться, пусть с погодой не очень-то повезло, мокрый зонт так и остался валяться около "двери". Ему не нужен президентский номер в пятизвездочном отеле, Волкова бы вполне устроила приемлемая погода и просто сносный климат.
Отвлекать Разумовского от междоусобной войны с допотопной техникой не хочется. Он итак уже знает, что Олег здесь, наверняка: каким шестым чувством, а может, просто услышал кашель в коридоре. И, когда приходит время подать голос, даже не отрывает взгляда от газеты, которую прихватил по дороге. Надо же, кажется, перестали упоминать поехавшего рыжего миллиардера. - Меньше, чем мы планировали. Через пару дней заберу. Фотография у тебя там, - Качает головой, - В студенческом была краше. - Откладывает газету в сторону, потирает переносицу.
- Тебе все неймется, - Усмехнувшись, скрещивает руки на груди. И пусть все то время, как выпустил Разумовского из этой своеобразной клетки, следит за ним (пожалуй, слишком внимательно) тот остается паинькой. По крайней мере, как только умеет. - Серый, тебе не нужно заглаживать никакую вину. Я не для того тебя спасал, чтобы превращать в личную золотую рыбку. - Садится совсем рядом, внимательно смотрит на экран ноутбука, практически сразу капитулируя перед попыткой понять что-то из того, чем занят Разумовский. Сколько еще тот в учебную пору не пытался объяснять - все бесполезно.
Но вот кое-чего Олег уперто не понимает.
- Подстригся все-таки. - Начинает было тянуть руку к чужим волосам, но поспешно убирает ее.

+1


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » фандомное » мои ноги ловят дно