Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » worst in me


worst in me

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

           i decided to play when i knew you were fire           
           it started off warm and now i hear the choir           

http://forumupload.ru/uploads/0019/84/7a/2/96336.png

WHO DO YOU THINK YOU ARE?           

[lz]<center>playing games from the start</center>[/lz][char]вальтер даль[/char][fandom]prey[/fandom][nick]Walther Dahl[/nick][status]my name is not important[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/84/7a/2/246540.png[/icon]

Отредактировано Yorinobu Arasaka (2021-09-04 19:17:08)

+5

2

[nick]Morgan Yu[/nick][icon]https://i.imgur.com/lTe16Y5.png[/icon][status]non omnis moriar[/status][fandom]prey[/fandom][char]Морган Ю[/char][lz]<center>..and with strange aeons, even death may die.</center>[/lz]

Если какой-то интеллект и уничтожит всё, то скорее низкий, чем искусственный.
Правда вроде бы осязаемая в своей очевидности, но по какой-то причине это не мешало ей оставаться в тени до этого самого момента.
Какой бы чистой ни казалась система, всё имеет шанс пойти по пизде. Каким бы идеальным ни был план, всё имеет шанс пойти по пизде.
Сколько бы ты ни держался за собственную гениальность, всё может пойти как? Правильно. По пизде.
Маршрут универсален, и то, как быстро всё перейдёт из категории «всё под контролем» в «контроль — это социальный конструкт», является лишь вопросом времени. Времени и череды оплошностей, до которых попросту не было никакого дела. Череды оплошностей, что скрывались под притворной компетентностью, золотой стружкой пафоса ТранСтара и ядрёно-жёлтыми стикерами неподалёку от экранов рабочих терминалов, потому что «безопасность важнее всего».

Ресурсы, без малейшего сожаления или сомнения потраченные на категорически разнообразные системы предотвращения всего на свете, безнадёжно бесполезны против одного-единственного паразита.
Человеческая глупость. Человеческий фактор. Можно называть так, как угодно: самому себе, вездесущему директору и всему Совету разом.
Это больше не имеет значения. Пищевая цепочка выстроенная летит ко всем чертям в тот же момент, как на горизонте проявляется хищник, спасение от которого не представляется возможным.
Амбиции в голове плюют на вариант с «попытаться кого-то спасти» и «хоть как-то что-то поправить». Они кричат и бьются о стенки черепной коробки, требуя высвобождения. Они жаждут разрушить до основания то, что имело хоть какую-то ценность, и превратить в пепел.
Величайшему достижению — колоссальный крах и никак иначе. С попыткой в игнорирование какого-то крохотного, тоненького голоска одной из многих других искажённых нейромодами личности. О том, что не всё потеряно. О том, что ещё не поздно.

Некогда оживлённая станция теперь гремит пустотой широких коридоров.
Крохотные горстки выживших ютятся по углам, всё больше напоминая загнанных в ловушку напуганных зверьков.
Падение Трои.
Новый виток эволюции человечества мог развернуться под его флагами, но всё рушится и крошится черепками былого величия в серый и никому не интересный прах.
В дни, которые хуже других, ему кажется, что скрежет и рокот тифонов не замолкает ни на секунду. Из недр обглоданного трупа станции доносятся инопланетные голоса.
В дни, которые хуже просто плохих, он думает, что различает послания, оставленные в пустынных вроде бы переходах.
Но это невозможно.
Количество вколотых нейромодов всё ещё не достигает отметки, которая бы позволила стать частью коллективного разума.

Количество действительно живых на станции обновляется с прибытием.
Помимо фантомов в отсеке для шаттлов задерживается ещё один гость. В тесноте баснословно дорогого гроба его присутствие физически ощутимо.
Пространство С.А.Г.Г.И.Т.ы достаточное на настоящий момент для того, чтобы не вылезти на чужие радары по первой прихоти. Время не ждёт и равнодушно отмеряет мгновения до какого-либо исхода.
Он привык пользоваться ресурсами бесчисленными, но вполне согласен и на меньше в нынешней ситуации. Бесстрастные секунды на экране карманного аппарата спешат вперёд, задавая сжатые сроки для принятия решения.
Собственная жизнь обрастает ценностью, что в несколько раз превышает показатели остальных. Пусть память повреждена, но разум всё ещё хранит важнейшие знания.
Если и приветствовать коммандера Даля на станции, то с сопутствующим ситуации размахом.

+4

3

Конец света прогнозируется под копирку дешевых сценариев для средненьких фантастических триллеров: злые инопланетяне прилетают на Землю и устраивают геноцид человеческой расы, люди храбро сопротивляются, но все равно выживают. Вальтер видел Тифонов, и поэтому ему смешно про такие сценарии думать. Он ничего не уточняет и, в принципе, не рассчитывает даже на прибавку к зарплате: своя роль в этой человеческой драме ему понятна и чувствуется как вторая кожа: кто-то же, — усмехнется цинично Даль, — должен разгребать дерьмо, высранное золотыми жопами.

У Даля к Моргану нет никаких вопросов, потому что с Морганом было все ясно еще лет десять назад, а вот к Уильяму почему-то вдруг появились. Не то, чтобы приказы с формулировкой «без выживших» были каким-то особенным исключением, чем-то, что могло бы удивить или, скажем, вызвать сомнения в правильности происходящего, но в этот раз он даже почти рассмеялся. Семейка, мать их, Ю. Ничего святого, ничего человеческого. Даль от нее в абсолютном, чистейшем восторге: без выживших в этот раз — это новый уровень чудовищности, абсолют цинизма, элементаль бездушия. Вальтеру жаль, что он получил этот приказ по телефонному звонку, потому что, видит бог, он хотел бы посмотреть Уильяму в его узкие, потерянные в морщинистой коже старческого лица сраные китайские глазенки.

Та пара дней пути от Земли до Талоса, которую Вальтер бы мог проспать — он почти не смыкает глаз. Каспар говорит ему позаботиться о своей цнс, обещает обязательно его разбудить по прилету; Даль ценит заботу куска металла — подумать только — больше, чем чью-либо заботу еще. Пара дней в пути от Земли и до самого ада — Вальтер слушает перехваченные радио-передачи с Талоса: запоздалые, давнишние, неактуальные, датированные месяцем и более назад; Даль не верит семейке Ю даже в ситуации, когда его отправляют убить все живое на целой, мать ее, космической станции. Не верит — особенно, когда его отправляют убить все живое, включая собственных же детей. Вместе с перехваченными радио-передачами, он зачем-то раз за разом переслушивает и запись разговора с Уильямом Ю — с каждым реплеем приказ о зачистке звучит все смешнее и мелодичнее. Какая-то его часть хочет отправить эту запись в какой-нибудь CNN, чтобы посмотреть на последствия: Даль, разумеется, сукин сын, каких поискать, но не идиот — и делать такого не станет. Не станет. Только если шаловливые корпоративные ручки не потянутся и к его глотке тоже.

У Даля с работой сложились любовные отношения: ни тебе профессионального выгорания, ни тебе мыслей об уходе на пенсию — особой эйфории от нее он, конечно, уже тоже не получал, но тут как с сексом в столетнем браке — не можется и не главное. Выходя из шаттла, он берет под контроль боевых операторов Талоса и отпускает Каспара, как ручную собачку, нассать тут и там. Данные о персонале коротенькие и понятные: геноцид человечества здесь уже состоялся — недобитые, разумеется, храбро сопротивляются, но не выживут, потому что самый злой инопланетянин из всех нычется сейчас где-то в САГИТТе. Оставить Талос без выживших, все данные о проектах с Тифонами — унести, улики — стереть. Вальтер оценивает масшатабы работы, и это даже не годовые переработки: входить по колено в дерьмо ему хотелось меньше всего, так что он поступает проще.

— Морган, золотце, — голос его, скрипучий и насмешливый, трещит из каждой колонки на станции, — твой папаша прислал меня сюда, чтобы я всех убил. — смешок срывается с губ сам собой, — Никаких спасательных операций, только холодная как твое сердце смерть. — семейка, мать их, Ю... Даль с нее в абсолютном, блядь, чистейшем восторге, — Но, кажется, я могу притвориться человеком и пойти тебе на встречу.

У Даля к Ю нет никаких вопросов, потому что он разгребал за ними дерьмо и был в курсе подробностей о советских заключенных, опытах и политических интригах. У него совершенно не дрогнет рука убить Алекса, Моргана, Уильяма, Райли или даже Кэтрин, в сущности убить их — было долгом каждого человека Земли.

— Оставайся у мамы умницей. Не заставляй себя долго ждать.

Он приглашает Моргана на разговор, и у него возникает странное желание — оставить его в живых, чтобы посмотреть на то, во что он превратился за время, в которое они не виделись. Оставить его в живых — чтобы посмотреть на то, как все человеческое из него уйдет окончательно. К себе у Даля, как водится, вопросов тоже давно уже не было.

[lz]<center>playing games from the start</center>[/lz][char]вальтер даль[/char][fandom]prey[/fandom][nick]Walther Dahl[/nick][status]my name is not important[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/84/7a/2/246540.png[/icon]

Отредактировано Yorinobu Arasaka (2021-09-13 11:41:58)

+3

4

[nick]Morgan Yu[/nick][status]non omnis moriar[/status][icon]https://i.imgur.com/lTe16Y5.png[/icon][fandom]prey[/fandom][char]Морган Ю[/char][lz]<center>..and with strange aeons, even death may die.</center>[/lz]

Великий спектакль на тему человеческой изворотливости. Он разыгрывается не в каждом уголке станции исключительно потому, что большинство из них попросту успело сначала опустеть, а потом стать пристанищем фантомов всех мастей. Те по какой-то причине с огромной страстью решили облюбовать то, что ещё совсем недавно и непоколебимо принадлежало человечеству.
Ха.
Всё здесь принадлежало людям, которые были уверены в том, что, благодаря нейромодам, вероятность какой-либо уязвимости в принципе стремительно катится к нулевому значению. Самоуверенность свинцовые пули в череп вгоняет похлеще любого новомодного оружия. Русская рулетка с агонизирующим под кожей адреналином — вечная слабость.
Череда постоянных «а что, если?» и «хочу посмотреть, что будет». Наука равняется прогрессу. Прогресс не равняется сочувствию.
Невозможно вылечить мор, не опробовав сотни ошибочных вакцин. Чужие имена и жертвы исчисляются порядковыми номерами, давно растеряв всё человеческое. Это не жестокость осмысленная, а простая логика: человек, совершивший преступление на Земле, имеет отличный шанс быть полезным в ходе экспериментов. Морган бы на их месте не жаловался. Не каждому предоставляется возможность если не прикоснуться к колоссальному, то хотя бы стать винтиком в запущенном механизме.
Это не казнь, как считала Ильюшина. Это самое настоящее вознесение, которое при других обстоятельствах и не снилось бы.

Чувство вины — болезнь.
Она отупляет. Выкручивает кости и убивает напрочь всё желание жить и функционировать.
Сомнения уничтожают шансы на успех почти так же быстро, как Алекс уминает порцию пельменей в «Жёлтом Тюльпане».
Конкуренцию составить способен разве что чем-то недовольный папенька, от одного недовольного взгляда которого старший поджимает хвост, а младшему каждый раз и изо всех сил хочется закатить глаза. Впрочем, чужое недовольство с подкреплением аргументов в виде отосланного на станцию коммандера заставляет пересмотреть некоторые принципы и расставить приоритеты.
Морган терпеть не может ту категорию сюрпризов, что не устраивает самолично.

Колонки на станции оживают. Вроде бы план станции где-то на подкорке сознания должен быть вычерчен, но всё равно умудряется врасплох застать посреди кишечника С.А.Г.Г.И.Т.ы чужой голос, что щекочущим воспоминанием где-то под толстым слоем перчаток костюма и кожей.
Насмешливый тон выстреливает картинкой чужой физиономии. Призрачность силуэта обрастает чёткостью медленно и верно, восстанавливает в памяти выражение лица. Ощущение такое, будто бы нужные файлы из разбитого архива выуживаются.
На звучании собственного имени движение в тоннеле прекращается. Обманчивое желание слиться со стеной не принесёт и сотой доли чувства безопасности. Понимание, что цепкой хватки коммандера ни единой живой душе избегать не получалось, существует в мозгу неоспоримой константой.
На «золотце» ровная прямая на лице собственном ломается в усмешку.

Никаких спасательных операций. Никаких выживших.
Чистая логика без борьбы с намёком на эмпатию. Руководству ТранСтар выгоднее спасать не людей, а материалы. Возможно, он поступил бы так же: потеря полученной информации нежелательна, в то время как одного специалиста всегда можно заменить другим. Технология их создания у них в целом имеется.
Но логика и расчёт не равняются желанию сложить руки. Он не хочет умирать. Более того, он железно уверен, что дорога ему — вновь в первый ряд за исключительностью.
Чужие слова эхом в голове по сотому кругу вращаются в ожидании принятого решения.
«Пойти навстречу» может быть как конструктивным диалогом (включая старое и доброе), так и пулей в лоб — чтобы не мучился — вне очереди.
Играть с Вальтером в кошки-мышки — затея любопытная.

Морган, как правило, идёт на поводу у своего любопытства.
Сохраняет молчание, но снова приходит в движение по извилистому грузовому «кишечнику». Поставить на кон всё там, где большинство обязательно проигрывает, — как смысл чёртовой жизни.
Отслеживающий браслет палит абсолютно всё на свете, заставляя потерять в элементе внезапности.
Если бы хотел убить — убил бы.
Если хочет поговорить — есть смысл вылезти из норы с осторожностью.
Перчатка скрипит, обволакивая пальцами пистолет просто на всякий случай. Нейромодов вкачанных всё ещё с большой вероятностью не хватит на то, чтобы быть быстрее коммандера.
Подождать он всё же заставляет. Из вредности. Из принципа. Из желания проверить что-то, чему упорно не находится названия в голове, тем самым отдавая в затылочной части лёгким раздражением.

Пространство очередного кабинета из многочисленных будто бы сужается в тот же момент, как их в нём становится двое.
— Говори. — с настороженностью, властностью и цепкими взглядами по сторонам в ожидании какого-нибудь боевого оператора. Несколько таких осталось валяться на полу по пути сюда. Электрошокер мягко переходит в режим перезарядки.

+2


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » альтернативное » worst in me