body { background-image: url("..."); }

.punbb .post-box { padding: 1em; padding-top: 20px; font-family: Verdana!important; color: #242424!important } .punbb textarea { font: 1em Verdana; color: #242424!important } #post-form #post fieldset { font-family: Verdana; color: #242424!important } .punbb .code-box { color: #242424!important } .punbb .quote-box { color: #242424!important } .quote-box blockquote .quote-box { color: #242424!important } #post fieldset legend span { color: #242424!important }

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » прожитое » не на жизнь, а на смерть;


не на жизнь, а на смерть;

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.yapx.ru/O5ZNg.png
T A R T A G L I A   x   S C A R A M O U C H E
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
фонтэйн >>> инадзума                             

+1

2

Он Фатуи никогда не любил и в рядах сей организации лишь из удобства всегда находился. Не, ну, а что? В любом регионе они никому неподконтрольны, кроме как "родной" Снежной, их боятся и сторонятся [хотя, кому-то сей факт не по нраву], а ещё стабильно выплачивают очень щедрое жалование. Фатуи это крыша, но для Скарамуша она всегда была временной, ибо у него свои личные и далеко идущие планы, которые не совсем совпадают с интересами Царицы, к которой парень тоже преданности отродясь не питал. Преданы могут быть жалкие псы, но никак не личности с внутренним стержнем.

Скарамуш предан себе и своим интересам, чего ему для жизни достаточно.

Он давно ведёт свою собственную игру, а с недавних пор, сердце электро-архонта в свои руки заполучив, ознаменовал полноценный старт таковой. Всё, механизмы запущены и дороги обратно нет. Шестой предвестник не явился в стены ледового дворца и не преподнёс торжественно сердце бога под знаком грозы её величеству Царице. В неизвестности скрылся и канул, будто в лету.

Должно быть, все и вся уже переполошились в Снежной в то время, как Скарамуш по Фонтэйну гуляет и жуёт круассаны с начинкой из ягод.

Однако, разгуливает он отнюдь не так мирно, как хотелось бы. Ведь кому, как ни ему знать о том, что руки у Фатуи длинные и связи весомые. Так, пару дней назад юноше пришлось убить парочку шпионов, одному из которых он сердце из груди вырвал, когда молнией ударил, а второму глазные яблоки в кровь подорвал мощными ударами электро-разрядов из пальцев, после чего наблюдал время некоторое, как жертва мучается и истошно от боли кричит. О да, Сказитель любил убивать изощрённо - с особой жестокостью, небезосновательно считая, что смерть это тоже искусство, а потому и выглядеть это должно креативно. Всегда на славу старался, будучи истинным ценителем зрелищ кровавых, а потому на днях невозможно было себе в удовольствии отказать, тем паче, что жертвы сами на палача нарвались.

Скарамуш любил убивать и в сражениях драйв находил, но никак не ждал, что и сегодня ему руки в крови умывать придётся.

Он спокойно возвращался в малонаселённый район, где небольшой домик месяц назад в собственность приобрёл ради нужд личных и остановок временных, как неожиданно до его ушей звуки шумные донеслись - такие, будто бы где-то схватка не на шутку разыгрывается. Любопытно? Разумеется, особенно сейчас, когда следует на чеку быть всё время и глаз не смыкать.

Старый и разваливающийся малый замок, который некто пуще прежнего изнутри расшатать хотели даже не понимая, что могут оказаться погребены под завалами тяжёлых каменных плит. Что за идиоты? Впрочем, юношу в шляпе это бы и не беспокоило вовсе, если бы впоследствии и на него не напал некто сзади, когда он едва к заброшке успел подойти. Что ж, это опять была мелкая сошка из фатуйской армии - ясно теперь, кто тут шумиху наводит, но не ясным оставалось одно... кто там, внутри, с кем прислуги Царицы бойню ведут?

Скарамуш и вообразить не мог, что этим кто-то окажется некто рыжий и неприятный.

Ему Тарталья не нравился никогда и всем своим видом шестой сие демонстрировать возможности никогда не упускал - не собирался упускать и сегодня, несмотря на то, что в ходе сражения им пришлось отбиваться вместе. Однако, юноша нагло соврёт, если скажет, что ни разу не пытался специально задеть Чайлда в ходе боя, как бы "случайно", потому что не дурак и понимал, что этот тип неспроста очутился в Фонтэйне и наверняка по сердце электро-архонта пожаловал. От него бы явно не помешало избавиться, да.

- Только не смей говорить, что ты здесь случайно, Аякс, - стоя спиной к парню, произнёс предвестник, выбивая последние остатки жизни голыми руками за горло из последней жертвы, шею которой в месиво размозжил разящими разрядами молний.

- Ты ведь понимаешь прекрасно, что я в такую чушь не поверю, - с этими словами шестой развернулся к одиннадцатому, слизывая кровь с губ, которая только что забрызгала его вечно юный и по-детски невинный лик, что никак не вязалось с той маньячной улыбкой, в которой Скарамуш расплывался, пронзая взглядом антрацитовых глаз обладателя гидро так, словно хотел вывернуть его нутро наизнанку и без всякой пощады содержимое к чёртовой матери выпотрошить.

Было в крайней степени любопытно, что ему Тарталья выскажет и какую песенку напоёт. Да, этот мальчик не по годам в искусстве лжи сечёт, но у Сказителя жизненного опыта в десятки раз больше, а потому, чтобы Чайлд сейчас не придумал, шестой из Фатуи заведомо ему не поверит. Однако, Скарамуш с удовольствием готов будет с ним в игру поиграть, если тот возжелает.

Остаётся надеяться лишь, что рыжий осознаёт, с кем дело имеет.

Отредактировано Scaramouche (2021-11-02 00:53:37)

+1

3

Снежная ошибок не терпит. Одну - возможно. Две - с подозрительными взглядами и шепотками за спиной. Три - ты можешь считать себя живым трупом, если посмеешь предать верность Царице. Пока ещё дышащим, свободно бродячим по миру, но уже мертвецом, который просто никак не окажется в могиле. Или выброшенным в море, чтобы его поглотили жадные волны, утащили на дно, где только кости останутся белеть, да череп будет скалиться молчаливым укором.
Бездна не терпит ни одной ошибки. Более жестокая, более опасная, безумный круговорот и водоворот искажённого времени и пространства. Но Аякс выжил в Бездне, выжил в Снежной, и теперь искупал свою ошибку в Ли Юэ тем, что окроплял руки всё большим количеством крови. Ему не было страшно сражаться, он в каждую битву влетал со счастливой улыбкой, немного безумной, требуя ещё. Больше криков, больше испытаний для него, сильнее противники.
Больше-больше-больше.
И жадность его не знала границ. Жажда крови обнажала острые клыки и рычала в его душе, выглядывала из зрачков и лезла, перла наружу. Выворачивала наизнанку, как вывернула его Бездна.
Тогда его обычно безразличные глаза становились ярче, тогда он будто оживал, сбрасывал с себя все маски и обнажал настоящего себя: фурию, воина, убийцу.

Он знал о том, что Скарамуш ошибся. Один раз был на счету Шестого предвестника или уже второй, Чайлда не волновало абсолютно. То, что его послали вернуть сердце Бога, которое Сказитель не спешил приносить с поклоном Царице, но ничего не говорили о смерти того, кто носил ценный артефакт с собой, но пропал без вести, говорило о том, что роковой ошибки всё же тот не совершил.

Значит, жизнь Скарамуша целиком и полностью в руках Тартальи, как и его смерть. Но сложно убить того, кто держит в своих небольших ладонях сердце Бога, которое явно собирается использовать в своих личных целях.
Чайлд не осуждает Сказителя, потому что и сам преследует свои цели, прислуживая Царице, ведь где ещё он сможет накормить внутреннего монстра и стать ещё сильнее, как не в битвах во славу великого Архонта Снежной?
Но он опасается силы Шестого предвестника, поэтому не спешит вступать с ним в прямую конфронтацию, когда его агенты доносят до него информацию о том, что его дорога теперь лежит в сторону Фонтейна.
Подумать только, ради одного маленького ростом, но жутко самолюбивого древнего говнюка пришлось чуть ли не весь Тейват исколесить.
Что говорить про одну только поездку в Инадзуму, где среди диковинных и причудливых мест Одиннадцатый смог поймать только шлейф проделок старого лиса, последствия его присутствия, но не успел ухватить за хвост. А дернуть хотелось, сбросить с того самого пьедестала, на который забрался обладатель самой большой шляпы в Снежной.

С первого дня Скарамуш прицепился к тогда ещё юному Аяксу, и при каждой встрече они обычно обменивались острыми как наконечник стрелы словами. Ещё до того, как парень получил глаз Порчи и вместе с ним титул Одиннадцатого предвестника, имя “Тарталья” и власть в свои руки. Ещё когда он был обычным рыжеволосым дерзким новичком, совершенно не обращающий внимания на звания и титулы, признававший только власть сильного. Так и сейчас Чайлда не волновало то, какой по счету Сказитель, да будь он хоть первым, склонить перед ним голову, как перед Царицей, был готов только после демонстрации силы. Но и тогда бы, как и с Крио-Архонтом, проверял бы поводок на прочность да его длину на то, как далеко его готовы отпустить.
А пока он был цепным псом совершенно другого хозяина, и не жалел себя для достижения цели, которую ему поставили.

Те мелкие сошки, которым скормили идею о том, что Чайлда ищут за его проступок в Ли Юэ, были всего лишь скотом на бойне. Всего лишь незначительным препятствием, помостом на пути к настоящей цели его прибытия в Фонтейн. Но их было так приятно разрывать водяными клинками на куски, взрывать изнутри и окрашивать своё оружие алым. Намеренно ли он вступил в этот бой поблизости того дома, где видели Скарамуша? Конечно. Безусловно, в этом был его план.
Знал ли об этом кто-то, кроме того несчастного, кто и донес до “мальчиков для битья” новость о предательстве Тартальи? Конечно, нет. Он и сам кормил рыб в канале, потому что есть такое понятие, как круговорот жизни. Кто-то умирает, чтобы другой остался жив.

Чайлд подпрыгивает и удерживает равновесие на одной из старых балок, с усмешкой наблюдает за тщетными попытками достать его из арбалета, уворачивается от одного из болтов и стреляет в ответ, пронзая стрелой и глаз нападавшего, и его череп, так что наконечник с приятным звуком появляется за волосами где-то в районе затылка. Ах, как же это прекрасно…
Мертвец какое-то время стоит неподвижно, будто не осознав, что его жизнь уже покинула тело, делает шаг вперед, но падает на разрушенный временем и погодой каменный пол, отчего стрела проходит дальше и практически целиком торчит из его головы.
Ему даже не нужно использовать глаз Порчи, чтобы убить тех, кто позарился на легкую наживу, решил выслужиться перед своим начальством. И ему становится ещё веселее, когда главный герой, ради которого всё затевалось, появляется на сцене. И совсем уж похоже на сказку, когда Скарамуш вступает в бой на одной с ним стороне.

Мечтал ли Тарталья о том, что когда-нибудь будет спиной к спине, плечом к плечу со Скарамушем отбиваться от врагов? Он солгал бы, если бы сказал, что это не так. Сказитель был слишком интересен ему, чтобы не обращаться в своих мыслях и фантазиях к тому, как бы он хотел видеть их временное сотрудничество.
- Аякс? Ох, как трогательно, что ты зовешь меня по имени… - тянет Чайлд и смеется так, будто они не находятся посреди боя, а встретились на маленькой улочке в романтичном уголке Фонтейна.
- Не знал, не знал, что мы в таких отношениях…
Он продолжил бы фразу, да пришлось заблокировать удар, трансформируя водные клинки в одно копье. Отвлечься на то, чтобы глядя интимно глаза в глаза вывернуть оружие в крепком хвате и разрезать противника на аккуратные куски плоти. Взрывом их разносит по сторонам, а кровь брызжет фонтаном, попадая на них обоих.

Это был последний противник, разрушенные плитки пола залиты алым будто росчерком кисти безумного художника. Чайлд поворачивается к Скарамушу, наклоняет голову вниз, протягивает пальцы к его щеке и собирает кровь с нежной розоватой кожи.
Куколка. Фарфоровая куколка, которая так любит убивать.
- А ты поверишь, если я скажу, что искал тебя по личным причинам? - Тарталья прячет усмешку, когда подносит окровавленные пальцы к губам и слизывает нарочито медленно, не отрывая взгляда от Сказителя.
- Даже если я скажу тебе правду, ты мне не поверишь. Тогда к чему эти вопросы? Мне нужно укрытие, а ты слишком хитрый лис, чтобы не иметь его здесь. Перемирие? Я не пытаюсь убить тебя, ты не пытаешься придушить меня во сне или вонзить кинжал в спину… Или тебе нравится стоять рядом со мной в крови наших врагов?
Он делает шаг вперед, подходит совсем близко, смотрит сверху вниз, чуть глаза щурит с интересом.
- У тебя и на губах кровь, ты знаешь? - усмешка прорывается сквозь маску и растягивает губы, когда Одиннадцатый наклоняется, практически оказывается носом к носу с парнем, - Вот тут.
Большой палец проходит по губам, смазывая и размазывая алую жидкость по ним, красивым будто лепестки цветка, обрамляющим такой грязный и порочный рот.

Чайлд отстраняется так же резко, как и приблизился, и потягивается, поправляя на себе шарф. Ногой отбивает голову, которая оказывается рядом с ним и направляется к выходу из замка.
- Ты идешь? Сражения вызывают во мне дикий голод, и я бы удовлетворил его едой.

+1

4

Клинки из чистейшей водицы разрезают собою нещадно плоть того, кому выпала неудача попасться под них, формируя алый фантан из брызгов крови, которые оседают на обоих предвестниках. Дистанция между ними постепенно, но планомерно к минимуму сводится, хотя Скарамуш не был намерен подходить к молодому человеку ближе, чем на пару метров.

Руки, что в крови по локоть в прямом смысле слова, об него марать не хотелось.

Слишком чести много молокососу этому.

- Идиот.., - сквозь плотно стиснутые зубы, тихо прошипел Сказитель, глядя на своего собеседника словно змея на кролика, которая резкий рывок совершить готовится, дабы впиться клыками в мягкую плоть и пустить смертоносный яд по венам.

Подчас не выразить всю ту фантасмагорию чувств, что он в отношении Тартальи испытывал. Но одно Скарамуш сказать точно мог… он – его ни во что не ставил и считаться, никогда не считался.

Да кто он такой?

Вчерашний новичок, выбившийся из грязи в князи чисто случайно, пусть он и был бойцом воистину сильным, талантами не обделённый, но миссия в Ли Юэ говорит сама за себя. До сердца архонта своими руками добраться не смог, хоть оное у Царицы по итогу и очутилось – только это его шкуру спасло, а так… Ну, что сказать, неудачникам средь высших чинов Фатуи не место.

Неудачником Чайлд и был – неудачником с амбициями непомерными.

Скарамуш же неудачником не был, иначе не имел бы сейчас сердце одного из архонтов.

Он всем существом своим ощущал «материнские» силы, что током растекались по венам, каждый кровеносный сосуд незримо окутывая. Да, шестой не архонт и никогда им не будет, будучи всего лишь куклой Эи, но являясь сильным и без того, сейчас Сказитель чувствовал себя сильным, как никогда прежде и, разумеется, силы эти он Тарталье демонстрировать не был намерен. Неоспоримое преимущество утрачивать перед ним не хотелось, ведь ему-то боевой потенциал рыжего известен, тогда как ему сейчас нынешний уровень Скарамуша – нет.

Юноша был уверен, что победит, в случае поединка. Он в себе не сомневался нисколько, хоть и Тарталью не недооценивал [это было бы глупо], да и в целом, находил его противником интересным, но если у того сейчас стоит задача спровоцировать шестого предвестника на показ силы – пусть не надеется почём зря.

- Ты просто недостоин, чтобы я обращался к тебе, как к предвестнику, - молвил парень, ядовито прожигая взглядом одиннадцатого, которого по имени «Тарталья» никогда себе звать не позволял.

Скарамуш старше значительно. Опытнее – тоже, в степени очень весомой.

Скарамуш по всем законам иерархии выше. Всегда.

Был. Есть. Будет.

А Аякс как был щенком, так и остался таковым в глазах его по сей день.

- Все мы кого-то или что-то ищем по личным причинам, - он хмыкнул, хищно ухмыльнувшись в ответ на слова рыжего, что правила своей игры навязать ему явно стремился. Даже нагнулся и к лику его приблизился так, что дыхание на коже с неподдельной легкость почувствовать можно было. Пальцами до щеки его дотронулся ненавязчиво, а Сказитель ни чуть не отпрянул, хотя и не упустил возможности показать, что не приемлет касания к себе любимому. Сморщился злобно.

Наглость рыжего границ не ведает. Это раздражало. Но это же и цепляло.

Доверия к нему нет и не может быть, в принципе. Скарамушу и так уже ясно, что этого типа верхушка незыблемой Снежной к нему подослала, чтобы сердце грозы раздобыть. Но вместе с тем понимал он, что как бы того не желал, а от общества Чайлда так легко не избавиться, а потому… в любой ситуации можно найти себе выгоду.
- Ах, не уж то Царица тебя из собачьей будки пинком под зад выдворила? – он усмехался и опять не мог обойтись без того, чтобы лишний раз не унизить обладателя жуткого монстра внутри.

Нет, конечно, никто его не прогонял.

Тарталья слишком ценный боец – это раз. Сердце электро-архонта ещё не в Снежной – это два.

Его подослали вне всяких сомнений.

Скарамуш сейчас слегка подыграл, конечно, но являясь не глупым знал, что Аякс тоже не рассчитывает на то, что тот ему сейчас верит.

Им обоим на чеку друг с другом держаться стоит.

- Не много ли ты себе позволяешь? – на сей раз юноша терпеть не стал. Позволил себе руку на плече одиннадцатого предвестника устроить, чтобы лёгкими, но явно ощутимыми импульсами тока пройтись, дабы каждую клеточку его кожи под одеждой содрогнуться заставить.
- Я уже говорил, что ты полный придурок, Аякс? Так вот, скажу ещё раз, ты – придурок.

Просто невыносимый.

До зубного скрежета.

До кожного зуда.

А теперь он ещё и парадом собрался командовать тут? Ну уж нет!

В их «славной» компании на роль главнокомандующего годится явно не он. К тому же, у Скарамуша свои планы за плечами имелись, которые он хотел выполнить.
- Хватит с тебя и парочки круассанов здешних. В отличие от тебя, я – голода не испытываю и задерживаться в Фонтэйне ради того, чтобы ты набил до отвала свою утробу не собираюсь. Путь от Фонтэйна до Инадзумы не близкий, знаешь ли.

Зайти в своё скромное обиталище Скарамуш, разве что, за морой собирался.

Отредактировано Scaramouche (2021-11-03 14:21:18)

+1

5

Ненависть для Чайлда понятнее любви. Ненависть, ярость, адреналин… чтобы скручивало в районе солнечного сплетения, чтобы волосы на руках вставали дыбом, на загривке из-за первобытного ощущения того, что перед тобой опасный хищник. Скарамуш был таким: злобный, бешеный, гордый, самоуверенный зверь, который не терпит посягательств на своё главенство. Таким его видел Тарталья, и совершенно не боясь последствий дёргал тигра за усы, потому что ему было мало дрожи в теле после сражения. Он был очень жадным до острых ощущений, и Сказитель так сильно удовлетворял его желание, что отпускать его далеко от себя не хотелось.
А уж ощутив на своём плече небольшую ладонь парня, который мстительно пускает разряды тока по телу, будоража ещё сильнее, только скалится довольно, прикрывая глаза. Ох, понимает ли Шестой, что этим только дразнит сильнее, не отталкивает и не отпугивает, эти уколы ему как укусы мошкары, не пробивают толстую шкуру, только заводят.
Да, боевой азарт очень близко шёл с возбуждением, буквально рука об руку. И это было ещё одной проблемой, сложно было добиться игр в постели таких, чтобы не было пресно, скучно. Скука была самым отвратительным из всех чувств, которые Аякс ненавидел испытывать.

- Недостоин? Мне нужно убить Пятого, чтобы ты меня признал? - беззаботно вопрошает Чайлд, посмеивается своей же собственной шутке. Скарамуш понимает же, что это всего лишь шутка, да? Или… готов ли Тарталья убить кого-то, чтобы доказать Шестому, что достоин его внимания? Он уже проложил кровавую тропу, чтобы привлечь его, сколько ещё он отправит в нижний мир за границу, чтобы сократить расстояние между ними и забрать сердце Бога?

Какая разница…

Одной слабой помехой на пути к цели больше, одной меньше.

- Я позволяю себе ровно столько, сколько считаю нужным. Если у тебя с этим проблемы, заставь меня быть послушнее. Я бы посмотрел на это… - Чайлд только фыркает, окутывая себя водным вихрем, чтобы смыть брызги крови, окропившие его костюм. Может быть, сменить его на черно-красный, на котором не так заметно, что он кого-то только что убил?
- Оу, так мы плывём в Инадзуму? У тебя и там есть норка, где можно переночевать?

Скарамуш посвящает его в свои планы - это уже победа, небольшой шажок навстречу. Тарталья прекрасно понимает, что ему не доверяют, и как раз этим ему нравится мелкий Предвестник. Осторожностью и отсутствием доверия… он так напоминает Чайлду его самого, что вдруг тот ловит себя на странном желании в этот круг доверия втиснуться. Разумеется, только для дела, только чтобы близко подобраться к электро-сердцу. Электро-сердцу Бога, естественно.

- Тогда я перехвачу один круассан, люблю быть слегка голодным, когда мне предстоит долгое плаванье, - пока они идут до дома Скарамуша, хочет этого его вынужденного спутника Шестой или нет, Чайлд болтает, не затыкаясь, как будто ему не хватало постоянных комментариев во время сражения.
- Очень удобно не испытывать голод… но скучно. Ты себя многого лишаешь, знаешь? Когда испытываешь желание… поесть, например, это приносит такое удовольствие, когда ты вкушаешь долгожданный сладкий плод или аппетитный кусок рыбы…

Тарталья мечтательно возводит глаза к небу и поправляет короткие перчатки, будто готовый прямо сейчас броситься с набережной в воду за той самой рыбой, о которой так распинается. Но рядом с ним есть рыбка полакомей, чем та, что плещется в речке. Так бы и укусил, но дразнить себя Чайлд тоже любит.
- Я умоюсь у тебя тогда? А то с такой окровавленной мордой меня на корабль не пустят даже рядом с такой очаровательной куколкой, как ты~

+2

6

Скарамуш не просто хотел мелкий разряд электро касанием одной руки пустить, ибо душа его изощрённая явно чего-то большего жаждала. Словами всеми известными на свете передать невозможно, как хотелось этого рыжего чёрта обоими руками за плечи обхватить поплотнее, пальцами сквозь ткань одежды впившись. Окольцевать в капкан своих рук и на себя потянуть так, чтобы тела друг об друга соприкоснулись и чтобы ловушка на этом замкнулась. Ток разошёлся бы более ярко, более чувственно и более болезненно, ибо объятия электро далеки от тех любовных и нежных, о которых в сопливых романах для одиноких домохозяек пишут, но... Тарталье в голову взбрело отстраниться. Какая жалось, однако.

Не уж то некий подвох учуял? Вряд ли.

Сказитель знал прекрасно, что в этом парне смелости [во всех смыслах] столько, что на всех хватит.

- А ты бы мог убить своего благодетеля? Ты, быть может, и мерзавец, но не настолько, Аякс, - парень лишь бровями слегка вздёрнул, поправляя шляпу левой рукой и неотрывно на одиннадцатого глядя, а если точным быть - в его глаза. Даже на расстоянии. В этих глубоких озёрах ни единого блика не было, как и всегда. Шестой это давно заприметил, потому как глаза Чайлда вовсе отражением его души не являлись - она плотно закрыта от посторонних была, будто бы магией Бездны защищена, что, в принципе, вполне себе вероятно, если учесть, какое чудовище сидит внутри парня столь обаятельного. Однако, Сказителю это не шибко мешало.

Ему не нужны все эти зеркала души, звёзды, знаки судьбы и прочая дребедень.

Он просто пронзает цель стрелами, что невидимы, но бьют.

Вот и сейчас Скарамуш глядел на Тарталью так, как и пару мгновений назад - как хищный зверь на добычу, изрядно по вкусу плоти и крови изголодавшийся. По-прежнему, не моргая и в сторону взор не переводя на манёвры не нужные. Всё и вся сосредоточилось лишь на одном и единственном - на нём. На ненавистном, но вместе с тем и страстно желанном враге.

Да, шестой одиннадцатого не уважал и уважать не станет.

Но силу его - всегда признавал, ибо если бы не признавал, то и врагом бы своим не считал.

- Горбатого лишь могила исправит, хотя.., - юноша слегка призадумался. - ...если уж ты так хочешь, чтобы я занялся твоим перевоспитанием, то в ближайшее время я подготовлю для тебя спец.программу, - он даже расплылся в усмешке от того, что только что с его уст сошло. Не добро. Хищно. Слегка угрожающе, но с искрами неприкрытого задора.

Понимает ли Чайлд, почему именно в Инадзуму они отправятся?

Потому, что это есть территория шестого предвестника.

И раз уж от компании рыжего избавиться не получится, то было бы неплохо его при себе держать - рядышком, чтобы через него о планах верхушки Снежной узнавать. А в островном государства Аякс и вовсе, как на ладони будет, ибо там у Сказителя своя собственная сеть разведок. Он в Фатуи далеко не первое столетие состоял и за время столь долгое успел сколотить завидное состояние, благодаря которому мог с лёгкой руки позволить себе любую роскошь, в том числе и агентов, которым бы платил из собственного кармана. Так что, Инадзума должна будет для Тартальи капканом стать.

Скарамуш, за время столь непродолжительное, уже всё продумал и взвесил тщательно.

Разгуливать вольготно и беззаботно у рыжего на родине цветущей сакуры не получится.

Понимает ли Чайлд сие?

Хотелось бы верить, что да, ибо иначе игра будет до боли унылой, а шестой желал бури - такой, чтобы не просто азарт изнутри побуждало, а прямо-таки возбуждало. Одиннадцатый предвестник же далеко не глупый, напротив - не по годам разумный, пусть и ведёт себя, зачастую, как полный дурак. Собственно, как дурак он ведёт себя и сейчас, то и дело о всякой чепухе рассуждая вслух, на что Сказитель даже не раздражается, а лишь вздыхает, искоса на молодого человека поглядывая. - Прости, но я вовсе не под радости жизни простых смертных заточен, - потому что создавался Эи совсем не для этого, а чтобы сосудом божественным стать.

Скарамуш - бессмертная кукла. От того обычных смертных и выше, что удовольствия их в нём трепета не вызывают нисколько.

Он - не человек.

- Таких, как ты, обычно в клетке перевозят, не знал? Поэтому, в любом случае, тебя пустят, хах, - просто невозможно было удержать себя от желания не сострить лишний раз. Признаться по правде, но всё это вызывало улыбку. Настроение ни сказать, что прекрасное, но нотки игривости явно взыграли и своё возымели. И нет, предвестник не расслаблялся вовсе, чётко осознавая не совсем уж радужное положение собственных дел, но вместе с тем внезапное появление на горизонте Аякса разожгло в холодной и, обычно, ничем не наполненной кукле без чувств, о г о н ь - тот самый, который в нём за последние годы существования смогли лишь он, да одна прорицательница в ведьминской шляпе из Мондштадта разжечь. Но если Мону в омут своих игрищ вовлечь не удалось, то с одиннадцатым юноша рассчитывает сыграть партию против друг друга. Так интереснее даже.

- Мы уже почти пришли. Захвачу мору и в путь, ибо время не ждёт нас.

Отредактировано Scaramouche (2021-11-05 23:46:05)

+1

7

Колючий.
Скарамуш покрыт иголками, он покалывает не только словами, но и прикосновениями, как когда молния случайно ударит рядом с водой. Всё искрит между ними, пока они обмениваются своими острыми шутками. Но, как говорится, в каждой из них есть какая-то доля правды. Своя, пусть даже небольшая, но… Сказитель считает его идиотом, считает его мерзавцем, но всё же не таким уж ублюдком, готовым просто так ради того, чтобы занять чужое место [что сомнительно звучит уже само по себе] убить кого-то из высших по званию Предвестников. Это в каком-то смысле даже… мило с его стороны. И подтверждает мысли Тартальи о том, что если он сумеет втереться в доверие Шестого, то тот будет считать его лояльным спутником, а не готовым нанести удар в спину, стоит только расслабиться.
Но Чайлд не знает даже того, где парень хранит украденное у электро-Архонта Сердце Бога, а значит, его ждёт долгий путь сотканный из терпения… и издевательств, как он предполагает, с обеих сторон.
Но всё это отлично от понятия "скука", да и никаких сроков ему не давали на то, чтобы забрать могущественный артефакт и сопроводить обратно в Инадзуму предателя и вора.

- Ты мне за сегодня столько комплиментов говоришь, что я почти поверил, что ты и вправду рад меня видеть, - смеется Чайлд, не отводя взгляда, ему нечего скрывать. Да и давно его глаза не говорят ничего окружающим, а тех, кто решает что-то прочесть в них, сильнее путают и обманывают.
Неожиданно тусклый взгляд при таком живом и беззаботном поведении говорит об отсутствии правды в намерениях, но одновременно ни о чем не может сказать. Если фальши слишком много, не правда ли в ней, как и в каждой шутке?

- Оу, так мне нужно было только попросить, чтобы ты за меня взялся? Какая честь… с нетерпением жду твою специальную для меня программу, - Чайлд усмехается и запускает пальцы в свои рыжие пряди, взлохмачивая их на макушке, - Amuse me~

Со стороны может показаться, что только развлечения ради он вертится рядом с этим низеньким пареньком, невинный кукольный облик которого скрывает мудрость нескольких столетий.
- А ты проверял, что не заточен под удовольствия простых смертных? - Тарталья между делом спрашивает, поводит плечом в его глазах на секунду что-то тёмное и искрящее ворочается где-то в самой глубине зрачков. Или это просто отблеск? Но Чайлд продолжает будто бы дразнить Скарамуша, задавая наводящие вопросы дальше, заставляя его испытывать сомнения. А вдруг, за его долгую жизнь, он не попробовал всего, и поэтому считает себя таким вот "не заточенным"?

- Может быть, ты не с теми проверял? - Чайлд бы с удовольствием помог, проверил бы то, насколько точно вылеплен по образу и подобию человеческому Сказитель, что так безапелляционно заявляет о своей неприспособленности к радостям жизни обычных людей.

- Если меня нужно везти в клетке, разве меня пустят на борт без ошейника? - Тарталья откровенно веселится, играя и жонглируя словами, прекрасно понимая, что Скарамуш не это имел в виду, но как удержаться от того, чтобы не уколоть в ответ? Ведь когда ты смеешься над тем, как тебя обзывают, обидчик не чувствует себя выше тебя, у него пропадает преимущество, если ни одно из твоих злых слов до него не достигает.
- Но мне понравилась твоя шутка. А ты тот ещё шутник, хоть и ходишь постоянно с недовольным видом, да пафосным лицом. Расслабься, tovaricsh!

Он бы похлопал его по плечу, как принято в Снежной, но Скарамуш выглядит так, как будто достаточно уже Тарталья его потрогал за сегодня. Поэтому он только заходит следом за парнем в дом и наскоро приводит себя в порядок, чтобы не выглядеть совсем уж подозрительно и кровожадно.
Конечно, у него была с собой мора, да и заплатить за Сказителя было бы совсем не сложно, но тот такой милый и самостоятельный, что пусть и дальше считает себя главным да хозяином положения.
Вода камень точит, как говорится. Нужно только подождать, пока его попытки оказаться ближе приведут к результату.
Но тот факт, что Шестой уже сказал "мы", говорило о многом. Чайлд точно был на верном пути к сердцу… Бога.

+1

8

Да уж, он - действительно рад его видеть. Настолько сильно, что собственными руками вытрясти душу из тела охота.

Скарамуш одиночка по сути своей. Выброшенный за ненадобностью электро-архонтом в мир абсолютно незнакомый и во всех отношениях чуждый, он самостоятельно вынужден быть всё познавать для себя, приспосабливаться и бороться за жизнь. Получалось из рук вон плохо в виду запечатанности сил, которые Баал заложила в нём. Подчас и представить невозможно, глядя на Сказителя, что прослыл кровожадным маньяком средь Фатуи, что некогда он чистейшим холстом бумаги являлся, на котором изобразить всё, что душе угодно было возможно, но увы - на пути ему отнюдь не добродетельные художники попадались, а краски сплошными оттенками негатива на нём отпечатались. Он не любил божеств, не любил людей и Фатуи тоже не любил, ибо частью организации себя никогда не чувствовал и чувствовать не стремился. Скарамуш привык лишь на себя полагаться, привык быть один, привык быть в тени. От того и срабатываться ни с кем не желал, да и с ним тоже ничего общего иметь не желали, в силу нрава невыносимо скверного.

Шестой предвестник ни в ком не нуждался, а в Тарталье - тем более.

Но что поделать, раз он здесь? Друзей держат близко, а врагов, как говорится, ещё ближе...

И это единственная причина, по которой Сказитель не намеревался упускать из своих рук парня, которого Царица к нему с целью вполне однозначной подослала. Он обязательно прознает всё, что затеял Аякс. До глубин истины всеми возможными способами докопается, разгадает и отгадает помыслы своего единственного и драгоценного врага. Скарамуш осознаёт, что между ними игра диким пламенем разгорится не на жизнь, а на смерть. Ставки слишком высоки с обоих сторон баррикад, а потому и полноправным победителем из них двоих лишь один может выйти. Никакой ничьи. Никакого дружественного перемирия. Они оба в таком положении, что третьего варианта дано быть никак не может.

- Дождёшься, даже не сомневайся, мальчик, - с явной угрозой в тоне молвил юноша, сделав особый акцент на слове "мальчик", ибо Чайлд по сравнению с ними, правда, совсем-совсем мальчик, пусть и чисто с визуальной точки зрения выглядит старше обладателя шляпы, который из века в век ни чуть не меняется, оставаясь по-прежнему прекрасным и юным снаружи. Но чем больше времени проходит, тем меньше интересов у Сказителя остаётся, но Тарталья экземпляр примечательный во всех смыслах. Безусловно, сотворить с ним нечто из ряда вон любопытно бы было, а уж учитывая его монстра внутри... ах, азарт не по часам, а по минутам разыгрывается.

На лице Скарамуша вновь хищная ухмылка сама собой возникает.

А на речи о смертных удовольствиях жизни и всём в этом духе, парень лишь морщится в непринятии. Ему ведь всё это не нужно от слова совсем, потому что не человек вовсе и от того потребности простых смертных шестому предвестнику не то, чтобы не понятны [он прекрасно всё понимает], а откровенно унылы, не интересны, а некоторые и вовсе омерзительны.
- Уж не знаю, что ты там подразумеваешь под всем этим, но я отнюдь не смертный и даже не человек, а потому не знаю нужды в том, что присуще подобным тебе, - он вовсе не гордится тем, что был создан Эи, но превыше людей считает себя вполне обоснованно, что лишний раз подчеркнул в обращённых словах к Тарталье, на коего сверху вниз ментально глядел.

Очевидно, что тот не просто на нервы пытался действовать, но и зубы заговорить, да вот только не с тем связался.

Шестой неспроста Сказителем звался и уж в чём, а в умении "сказки" навешивать на уши признанным мастером был - сам кого угодно заговорит-разговорит при желании должном.

- Мы говорим всего несколько минут, а тебя уже слишком много, - констатирует Скарамуш. - И уж что, а из-за такого придурка, как ты, я бы точно никогда не позволил себе напрягаться, - правда, но не совсем. Как ни крути, а присутствие рядом с собой рыжего всё-таки напрягало в то плане, что парню его намерения предельно ясны - он за сердцем электро явился на горизонте. Но шестой из Фатуи сердце "матери" в себе заточил, нынче почти-архонтом являясь. Ну, а что? В конце концов, Райден именно с той целью когда-то его и создала. Он воплощением вечности должен был стать, но не стал, оказавшись в итоге мусором под ногами "милостивой" богини, но теперь, когда у Скарамуша есть весомое преимущество, то однажды он обязательно поставить свою нерадивую создательницу на колени и помешать своим планам никому не позволит. Так что, одиннадцатый предвестник пусть почем зря не надеется. Сказитель ему никогда не поверит и ничего не доверит.

- ...и я вновь повторю, что время не ждёт нас.

Путь до Инадзумы обещает нелёгким быть, но кто сказал, что будет просто?

Зато не скучно уж точно, да.

Странно и необъяснимо, но... только сейчас до Скарамуша дошло, что он уже очень давно не ощущал себя по-настоящему живым.

Шестой предвестник ни в ком не нуждался, а в Тарталье — тем более, однако...

...лишь рядом с ним ощущает себя не_безжизненным, хоть тому и способствуют эмоции далеко не положительные.

Отредактировано Scaramouche (2021-11-06 12:00:18)

+1


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » прожитое » не на жизнь, а на смерть;