body { background-image: url("..."); }

.punbb .post-box { padding: 1em; padding-top: 20px; font-family: Verdana!important; color: #242424!important } .punbb textarea { font: 1em Verdana; color: #242424!important } #post-form #post fieldset { font-family: Verdana; color: #242424!important } .punbb .code-box { color: #242424!important } .punbb .quote-box { color: #242424!important } .quote-box blockquote .quote-box { color: #242424!important } #post fieldset legend span { color: #242424!important }

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » фандомное » my beautiful madness


my beautiful madness

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

my beautiful madness
osamu & chuuya

https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/2080/667577.png

+2

2

синяя гематома имеет форму полярного круга – надавить пальцами – через соковыжималку проходит сливовый сок, капает в граненый стакан, отдает кислым, червивым запахом сгнившей протеиновой падали. в затемненном кабинете, где окна через одно без занавесей, не пахнет, разве что, радостью. железистый эпителий скрещивается с порохом растраченных гильз, и что-то красное, вроде сферических кубов, фиксирует руки [управление подпространством]. ноги тоже связаны. непривычно, оказывается, быть скованным, быть пойманным в лапы ночного хищника – портовой мафии. а их босс, мори огай, выглядит слегка вальяжно, несколько страшно, прячет лезвие под мясистостью языка, играет со скальпелем, руки прячет в белесых перчатках, как лакей. короткая смоль волос, улыбка не_приятная, широченная такая, что хочется повесить за крюки кожу впалых щек. одет многослойно-аккуратно. это пальто примечательно тем, что хочется накинуть на свои плечи и истребить половину йокогамы, подставить кого-то, но не себя.
                                    добро пожаловать к нам, чуя накахара.

из теневого убежища выглядывает человек. он его видел недавно. чистил нахальную, самодовольную рожу тоже недавно. эпичная драма вышла в кратере заброшенного города, сломал руку даже. ни черт об этом не пожалел. умник херов. сплюнуть бы на гладкий, чистенький ворс ковра слюнную жидкость, а еще лучше – в лицо каждому из ублюдков данной организации. чууу-яяя покрывается липкими пятнами дрожи. от злости, что заполняет разогретые котелки сердечных камер; от ненависти, что прячется меж нервных окончаний, становится электронами и бежит себе, бежит, попутно вырабатывая высоковольтное электричество – поберегись, долбанет. примечательное: смерть от электроудара наступает не сразу. мотор колотится, а затем, внезапно, остановка, инфаркт миокарда, синюшный язык вываливается из пасти, на теле много ожогов да шрамов [хочешь узнать, откуда они? тебе придется постараться].

чууу-яяя. так ему нравится называть пятнадцатилетнего подростка, такого же, как и сам – тощего, несуразного, с подбитыми фингалами глазами, синяками давнишними, покоцанными коленями, что скрыты тканью [очевидно] дорогих брюк. лента бинтов вдоль боковой линии лба, пластырь крест-накрест. накахара усмехается. этот мальчик на побегушках, очевидно, подставляет свою задницу взрослому мужику, что сидит за дубовым столом, складывая пальцы мозаикой у вытянутого подбородка; они определенно трахаются – и об это он обязательно спросит. сделает так больно, что сломанная лучевая кость покажется ангельской пыткой, по сравнению с иголками в душу [фу противно противно противно]. песик с кофейными волосами, которые цепляются к подушечкам-прилипалам, оттягивая голову кзади, чтобы расширить кругозор. херово быть чьей бы то ни было марионеткой, подвязанной за прочные нити приказов, манипуляций, насилия и пиздежа.

выпустите в меня сто двадцать крупнокалиберных пуль?
поиграем?

знает ведь, чертов идиот, что с людьми вообще связываться не стоит. с такими, как этот мори – тем более. выглядит очень опасным, слизывает невидимые пятнышки застывшей крови на внутренней стороне нижней губы, проходит языком по остовам зубов, управление гравитацией, черные дыры, легкость одного только прыжка. удар ботинком по бетону, еще и еще, пока трещинами не разойдется пол, а по рации не передадут новость: твои друзья, король овец, у нас, соглашайся на условия, иначе никого не успеешь спасти. с людьми, чертов идиот, связываться не стоит. будь благодарен семье беспризорников за приют, кров над головой, жидкую картофельную вязь, что у них называлась похлебкой, кусок черствого хлеба и мнимую за-бо-ту. сам по себе. а теперь, посмотрите-ка, взгляд забегал по периметру, решил поиграть во спасителя, начать геройствовать, хотя отныне и всегда, во веки веков – любил убивать. минутная слабость. дерзость колотит в висок. от ситуации в целом тянет блевать. еще этот мальчонка, как его там да-зай? вычурный, бахвалистый, самодур.

я помогу вам разобраться с арахабаки.

заключает пакт, правда, без богомерзких рукопожатий. поворачивает голову чуть в сторону и видит, как дрожит телесами закутанный в термобелье, куртки и одеяла, кажется рембо. тц, что за странная компания здесь собралась: бывший хирург, внушающий вселенский страх; подросток без единого живого места на кожных покровах и такой заносчивый, что в драку постоянно лезть хочется, размахивать кулаками, враг номер раз; тепличное солнечное растение, зато способность хоть куда. хотят выдавить из накахары подробные сведения про божество, но сами явно что-то замышляют – выдают расширенные, словно бездны, зрачки, переполненные мраком. желания погибают поэтапно: на раз – всплеск эмоционального диссонанса, децибелы зашкаливают, звон в ушах; на два – в стену упирается чужая рука, сжимает горло так явственно, что слышится хруст хрящей гортани; на три – он уже не один, шагает рядом с мальчиком, выряженным так, словно собирается посетить светский прием элитного общества йокогамы.

дазай осаму. каштан волос, петля пристрастия, туго затянутая на шее вместо шарфа или галстука. ало-карие радужки — обрамление точки световосприятия, как бахрома. бинты вместо новомодных аксессуаров, кое-где проглядывают грязно-желтые завязанные бантики – так и манят потянуть за один край, расслоить лепестки. ботинки вычищенные настолько аккуратно, измазанные гуталином до блеска такого, что если наклонить голову, можно увидеть собственное отражение [странный, не боится испачкаться]. чуя руки в карманы прячет и почти что пинает каждый камень, что попадается на его пути, что не может не радовать [или злить осаму]. идет, почти сгорбившись, будто на плечи навалилось тысячетонным грузом столько обстоятельств – ноша непомерная.

куда мы направляемся?

разницы, в принципе, никакой. у них есть папка с документами под грифом «особо секретно». они знают, что бывший босс портовой мафии давно покоится в земле, а призраков попросту не существует. тут дело либо в незарегистрированных эсперах, либо конкурентных группировках.

ладно, мне наплевать, можешь не говорить, я готов драться.

чтобы узнать секрет собственного происхождения, стоит немного попотеть, да, малыш чу-чу?

+2

3

зря ты выбрал меня тогда, мори.

марлевые бинты завязаны туго, переплетены крестообразно, облегают плотно. сними, развяжи узлы, постарайся не запутаться, узнай, что прячется внутри. сверху — белая хлопковая рубашка, классический пиджак, черный галстук. дазай осаму прячется в большом черном пальто, накинутом на плечи, держит руки в карманах, отводит взгляд, считает ворон в небе. ему скучно, постоянно скучно. мори огай просит его: сохраним в секрете, оставим, между нами, это поможет нам. ему скучно, он играет с пузырьками таблеток, шумит склянками, считает пилюли в ладони. а вот если смешать синюю с красной — это сразу сработает? доктор злится, сверкает скальпелем, вечно недоволен невнимательностью подчиненного. помоги мне — и я помогу тебе, доволен? да, вполне, хо-хо. появилось новое дело, да-зай, тебе понравится. кажется, кто-то видел старого босса. но мертвым не дано вторых шансов.

почему ты хочешь умереть, да-зай?

позволь тогда мне спросить

[indent]  [indent] неужели ты считаешь, что в жизни есть хоть что-то полезное?

новое дело — накахара чуя. рыжий, самовлюбленный — волк в овечьей шкуре. бе-е-е-е, или как там делают овечки у вас? да-заю весело, да-заю нравится. встретиться в приглушенном стеклянном кабинете мори огая, растягивать имя нового напарника, прокручивая вновь и вновь в голове. чууяя, поиграем? он — агрессивный, раздраженный, стоит, шумя кандалами. пробраться бы внутрь этой интересной игрушки, заглянуть в самую глубь, узнать потайные секреты [только не слишком быстро, нужно дозированно, не хочется быстро наиграться]. ведь совсем недавно на холодном асфальте над малиновым закатом заброшенного города сурибачи овечка беспардонно прижала его грязным ботинком, издевалась и причиняла боль [как же дазай ненавидит боль]. ломал на куски — было слышно, как хрустят кости в руке; смеялся в лицо — жалко и бессердечно; унижал и властвовал. но смеется тот, кто смеется последний — истекая кровью, капли слизывая с губ дазай наслаждался теперь. все складывается так, как было запланировано. выяснить, кто такой арахабаки, разгадать еще одну неизведанную тайну, поверить рандо, спрятаться под печати "совершенно секретно" и залечь на дно. всё предельно ясно и, в принципе, легко. безудержно, дрожью пробегая по нервным окончаниям, на осколки разбиваясь ради истинной и желанной смерти. чернее черного, неплохо, да?

помолчи, я не особо хочу с тобой разговаривать.

дазай предпочитал умереть быстро и без боли, желательно, выпить и забыться. он перепрыгивал с плитки на плитку, пока рядом ненавистный ему в костюме наездника пинал камушки, старался раздразнить осаму, нет, он определенно хотел показать свою незаинтересованность в подобном сотрудничестве с членом портовой мафии. склизкий коротышка с гадким характером, умеющий испортить весь момент блаженства. куда мы идем, спрашиваешь? допросить тех, кто был тогда при взрыве. кстати, с ним ты уже встречался, хо-хо. вечно замерзающий парнишка с мохнатыми наушниками и в шубе. но сначала — стойте. неужели у мафии не осталось людей, чтобы отправлять детей на задание? горящий замок, направленное оружие в сторону двух силуэтов [лишь бы стрелял прямо в сердце, не чувствуя боль и судороги от шока, пожалуйста]. рыжий действует быстро — лучше не идти на поводу эспера с возможностью управления гравитации. четко и быстро, он действует не думая. отразить атаки, направить оружия в пол, отзеркалить пулю в лоб. ему нет равных в бою, дазай видит это сразу же, заметил еще тогда, когда тот вмазал ногой по лицу, унизил и уничтожил момент прочтения еще одного способа самоубийства из его любимой книжки. только вот он успел вызвать подмогу. окруженные в зеленом саду под шорох падающих листьев с деревьев, дазай ухмыляется, прячет улыбку за челкой, наблюдает из-под повязки как накахара чуя танцует в огне свинцовых пуль, оставив лишь одного в живых; истекает кровью, шепотом просит о пощаде.

если хочешь умереть, скажи громче, пока не поздно.
                                                   эти пять минут будут мукой длиною в жизнь.

он понимает его боль, он хочет ему помочь [быстрая смерть — награда не для всех. ее надо заслужить, в молитве, на коленях, смеясь в лицо господу богу — бесстрашие]. холодный пистолет обжигает руку, но нажать на курок — доли секунд. выстрел, второй, третий. сложно остановиться, когда тело непроизвольно танцует, дергается и выпускает багровые фонтаны на одежде. кажется, вот оно — безумие, без перезарядки тратить попросту пули, оставлять отверстия в уже мертвом теле. остановись, он уже мертв. да, ты прав, чуя, ты определенно прав. наверное, ты точно прав. присутствие смерти так близко, горячее дыхание чувствует у шеи, содрогается от восхищения и зависти, ведь человек уже мертв, а он еще нет. дышит, существует, занимает эту оболочку, ведь мог уже давно освободить место для нового сумасшедшего самоубийцы. дазай осаму — нераскрытый потенциал для эркиля пуаро, раскройте эти странные стечения обстоятельств, чтобы по итогу понять — тело в петле оказалось там по своей воле. где-то в мечтах, конечно же [еще не заслужил]. рандо у костра, его руки никогда не ощутят тепло тлеющих дров. дрожит, будто арктические цепи заковали его в леднике сто миллионов лет назад и теперь он ждет, когда радиоактивные солнечные лучи растопят его, уничтожат озоновый слой, устроят глобальное потепление. как же холодно-о-о. всё это так бессмысленно скучно. рандо упивался своим рассказом, слова так и вылетали из полузамерзших губ, пока он рассказывал о существе, что уничтожило целый город. совсем не человек, чудовище с невиданной силой, вокруг него витала негативная масса, бог огня и смерти. было страшно, безумно страшно. совсем не человек. лишь море в далеке переливалось цветами янтарными, бирюзовыми, агатовыми.

это было очень интересно, благодаря тебе, тайна раскрыта.

звуки клацающих клавиш под напором двух пятнадцатилеток разносились на весь компьютерный клуб йокогамы. кто же это был, скажи? нет, дерись до последнего. ты придуриваешься, верно? ты так ничего не понял. но дазаю было ясно — в этой битве точно победит он. он защищается, оберегает своего героя от бесчисленных ударов накахары чуя, лишь бы одержать победу. ради уговора, конечно же. победитель придумывает желание, а проигравший — выполняет. смех дазая вырывается наружу как вулканический пепел, адреналин в крови его безумно раздражает [ассоциация — страх перед мучительной смертью]. но вот же, промах рыжего коротышки меняет расклад игры в лучшую сторону. все идет по плану.

ты помнишь уговор, чуууя?

итааак, что же такого пожелать, хо-хо.
если выиграю я — будешь моим псом до конца жизни, чибикко.

Отредактировано Dazai Osamu (2021-11-09 22:17:49)

+1


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » фандомное » my beautiful madness