body { background-image: url("..."); }

.punbb .post-box { padding: 1em; padding-top: 20px; font-family: Verdana!important; color: #242424!important } .punbb textarea { font: 1em Verdana; color: #242424!important } #post-form #post fieldset { font-family: Verdana; color: #242424!important } .punbb .code-box { color: #242424!important } .punbb .quote-box { color: #242424!important } .quote-box blockquote .quote-box { color: #242424!important } #post fieldset legend span { color: #242424!important }

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » фандомное » bordertown


bordertown

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

head spinning round,  no time to sit down, just wanted to run and run and run

bordertown //
елена и джон

[icon]https://i.imgur.com/D0lslZ1.gif[/icon]

Отредактировано Yelena Belova (Вчера 22:49:09)

+1

2

soundtrack

В Красной Комнате (где стены были больнично-зеленые, выкрашенные толстым слоем краски поверх прямо на старый, отчего подтеки застывали в уродливый узор; говорили "академия", но больше было похоже на интернат) Лена спала между Тоней и Таней. Тоня просто исчезла, оставив после себя панцирную голую кровать, без объяснений, в ее тумбочке нашлись ярко-красные засушенные листья между страниц пустой тетрадки в бледную клеточку, Таня, кажется, попала в плен на одной из миссий в Афганистане, и, наверное, оставила после себя клоки волос и кости. Сначала честно пытаешься запоминать имена: по-взрослому пожимаешь мягкие ладони, вежливо напоминаешь новеньким, что тебя зовут Лена - потом это перестает быть таким важным. Если спросить Белову, как звали ее сестер, ей придется подумать, иначе собьется. Данные по святым, в честь бабушек или матерей, выбранные наугад, редкие и обозначающие "ласточку", "драгоценность" или "непорочную", они ничего не значили. Если нужно, просто представляешься другим. Если нужно, выбираешь что-то из вороха: на американский манер Елена звучит искалеченным Й-ле-на, а Светлана произносится легко и звучит по-русски. После строгих учителей никакого акцента, и вот она уже Моника или Эмили или совсем простенькое и бесцветное Джейн.

Для Черных Вдов имена не важны, их называют Latrodectus mactans (класс - паукообразные, семейство - пауки-тенётники). Но все же Елена хотела бы знать, как зовут суку, которая ее убила.

Волосы темные, жесткие, кожа смуглая (пройдет немного времени, и станет холодно-землистой, как неплодородная почва, год за год приносящая людям только голод), легче потеряться в загорелой и пестрой толпе рабочих-мексиканок, которые меняют в конце смены комбинезоны на короткие юбки и звенящие браслеты. Многих потом удается опознать только по ним. Американская сторона передает тела обратно, через границу, где плачут матери без рабочих виз. В Красной Комнате давно уже многонациональная пестрота, сальные генералы сказали бы "на любой вкус", как будто говорят о ассортименте магазина. Русских красавиц со светлыми косами и голубыми глазами (как на подбор из ансамбля "Березка") спрятать сложнее, девочки из бывших советских республик к Красной Комнате привыкают легче - одна, теперь безымянная, даже говорила, что ей здесь все рай. Дома ей приходилось с малых лет обстировать и кормить всю семью, на костяшках пальцев ожоги от тяжелых казанов.

У них были экзотические незнакомые имена. Они не дразнили друг друга, но всегда любопытно спрашивали, что они означают. Произносить их вслух было словно катать по языку драгоценный камешек, жаль, что в Красной Комнате их всех называли по фамилиям, и иногда обходились щелчками пальцев и командами, и они терялись безвозвратно в лагерных сменах академии.

Лена не хотела ее убивать. В городе на границе ей пришлось задержаться. Потерявши голову по волосам не плачут, так и она не жалела о потерянных вещах, от Таскмастера и так бы не ушла без помощи Наташи (Наташа Романова - заступница, образец под подушкой, иконка, которую пытается сунуть бабушка на дальнюю дорогу). Сторожевые Псы работают грязно, Иванов кривит рот и говорит ей ждать (пытается поднять цену, но Белова помнит торговцев на Бессарабском рынке), ей ничего не остается больше, кроме этого - по привычке считать минуты и часы, долго пытаться заснуть на слишком мягкой кровати. Она знает, что нельзя, но все же позволяет себе расслабиться, помечтать немного, свобода на расстоянии вытянутой руки, никогда не была так близко -

а сейчас Елена даже не может поднять ладонь.

Она называет Черную Вдову, которая пришла за ней, Фатимой. Фатима с арабского "отнятая от груди". Она красивая, но у нее глаза беспризорного ребенка, пустые и злые. Движения все резкие, угловатые, неровные и лишенные, Белова уходит от них легко, даже не прикладывая никаких усилий, не бьет в ответ, потому что не хочет. "Иди домой" хочется сказать ей, свистит нож, не задевая кожу, не успевая добраться до сухожилия, "Просто иди домой". Она не готова, ее бросают просто разведчиком перед тем, как направить по точным координатам Таскмастера или кого-то другого, одного с Беловой уровня (Елена все напоминает себе по привычке, что она была лучшей, она была лучше Романовой, ей на плечи погоны, на грудь - звезды), а Фатима нарушает приказ, так хочется доказать. С тем же остервенением после революции сбивали царских орлов. Фатима стесывает тонкий слой эмали на зубах, до того старается Белову достать. Крошится дерево, камень, чужая шея - Елена промедлила, могла закончить это раньше (так злые дети отрывают насекомым по одной лапке), должна была. Укус почти не чувствуется, кажется, на мертвых губах Фатимы торжествующая улыбка. Не смогла победить, так просто убила. Лене смешно: не доставайся же ты никому.

Трескучий свет вывесок и баров, куда несли полученные на заводах деньги, где можно было в липком темном туалете купить дешевый наркотик, следует за ней, когда Лена меняет место - одну грязную гостиницу, где не спрашивают документы, на другую. Дополнительная купюра затыкает рты. У нее начинают трястись руки, она умывается ледяной водой (горячей все равно не было, трубы протестующе закричали, стоило повернуть кран), сворачивается на постели. Чтобы там ни было, счет идет на часы. Может, на минуты. Становится равнодушно, она будто смотрит на себя со стороны. "Ты пыталась, у тебя не получилось". Мама выглядывает из кухни и строго спрашивает: "А почему не пять?". Серебряную медаль выкидывает в раздевалке в мусорную корзину и больше не ошибается.

Вопрос времени, когда все закончится. Может, Таскмастер найдет ее раньше. Или по паучьей нити Фатимы уже ползет другая вдова. Или ее убьет формула яда, разработанная российскими химиками, лучшими в мире, у каждого под белым халатом - военная форма. Иванов за помощь запросит еще больше денег, а больше у нее нет.

- Гидра, значит. - произносит она по-русски со смешком. Глаза открывать тяжело, веки бы пришить к надбровной дуге. Она подбирается на не не застеленном матрасе выше к его железному изголовью, собирает все покрытое слоем испарины тело. Рядом нож, но его не взять.

— Капитан. — рука вяло взлетает к светлой голове, чтобы отдать честь, а потом падает на грудь. Тонкая майка на ней мокрая насквозь. Елена поправляет себя с извинительной мягкой улыбкой. Стоило, наверное, сделать вид, что ей страшно. Может быть, заплакать. — Агент.

[icon]https://i.imgur.com/D0lslZ1.gif[/icon]

+3

3

[icon]https://64.media.tumblr.com/9c2439883c6f6c86dacca0a884bbabb6/35c6b84ce492093a-6e/s540x810/2cca9c9af983fd765c0bcab772be2cba0405f8dd.gif[/icon]

Он медленно листает досье - всего лишь очередное дело, очередная пешка, нужная барону живой. Он не спрашивает, зачем - за несколько месяцев подобные вопросы потеряли всякий смысл, он не рассчитывает услышать в ответ правду. Земо прячет ее за философскими рассуждениями, пафосом, сарказмом, отстраненными разговорами - даже если он ответит сейчас, Джон не будет уверен, что может верить словам. Они звучат, как белый шум, постоянным фоном, теряются в общем потоке.

Странно, разум еще помнит боль при введении сыворотки, как горела и кипела кровь, вязко густела, вырывалась розовой пеной изо рта - а тело уже забыло об этом. Так отстраненно помнишь, как болел зуб мудрости, прикидываешь по шкале: насколько сильно - назовите цифру от одного до десяти, где один…Собственный крик рвет барабанные перепонки: двадцать, твою мать, пятьдесят, сто… Нет, блять, такой цифры вообще... В остром моменте готов биться головой об стену и выдрать его ржавыми клещами, а стоит утихнуть - и вот вместо нее лишь отпечаток, осознание, что было, но не ощущение боли.

Это виделось как-то по-другому - пожалуй - другая форма, другой щит. Это виделось большим, чем ничего. Агент США, барон произносит это как будто присваивает номер, о, на этот раз буквенный, сути не меняет. Щепетильность барона где-то на грани психопатии, но договоренности он не нарушает - агент США не работает в Штатах. Какая ирония…

Европа, Южная Америка, Канада… Теперь вот эта дыра. Джон задерживается взглядом на фотографиях. Барон не торопит, ждет ответа. Он знает, каким будет этот ответ.

Когда он впервые сказал это? Дурацкий отклик, такой же дебильный как “Есть, сэр” - никому нет дела, действительно ли ты согласен, приказ получен - выполняй. А они еще подвязывают на это сверхидею. Земо может прочитать лекцию на тему величия Гидры, Джону нет до нее дела - ни до Гидры, ни до величия. Очередной белый шум, треск, помехи -  в какой-то момент Джон, не выдержав, вытаскивает наушник передатчика и с остервенением давит его каблуком ботинка. Барон продолжает говорить у него в голове.

Он проводит пальцем по снимку и переворачивает страницу, читая в третий раз: Белова Елена Алексеевна, Белая вдова, место рождения г. Киев, дата рождения… Красивая… Джону никогда не нравились блондинки, но Елена красивая - не той красотой актрисы или фотомодели, а что-то вроде симпатичной однокурсницы, забавной язвы, достаточно умной, но далеко не ботанки -  с такой можно зависнуть в конце вечеринки где-то под утро, в окружении спящих пьяных тел, и, распивая пиво, обсуждать курсовую по биологии, делая выкладки прямо на салфетках, разбросанных на столе…

Советы готовили таких вот Елен конвейером - обаятельных шлюх, безразличных палачей - черных вдов, знаменитых русских убийц…

“Объект нужен живой”, напоминает Земо, словно терпению барона тоже есть предел. “Я могу рассчитывать на вас, агент?”

Вкрадчивый тихий вопрос, на который существует единственный ответ. Джон закрывает дело и поднимает голову.

Hail Hydra!

Все эти две недели он не ведет за ней охоту, не появляется в тех же местах, что и она, не заходит в те же бары, не снимает номера в тех же гостиницах. Гостиницы становятся все дешевле, бары все грязнее. Люди, на которых она работает, чтобы удержаться на плаву, все гаже. Он не пересекается ни с кем из них, Гидра исправно поставляет сведения, записи уличных камер, фотографии, копии счетов.

Да ты в отчаянии, Елена. Или, как у вас принято? Лена? Он пробует уменьшительное имя на вкус, катает на языке. Ле-на. Звучит странно.

Гидра умеет ждать. Он ждет, получая очередной отчет от наружки, не боясь, что она заметит слежку. Даже если заметит, то вряд ли сопоставит. Ее почти загнали в угол, за ней не следит только ленивый. Другой вопрос, кто сработает быстрее.

Не он…

Видео он просматривает несколько раз. Успевает получить результаты вскрытия до того, как они таинственным образом исчезают из архива больницы вместе с патологоанатомом. Его быстро находят - автомобильная авария, не справился с управлением, вылетел на встречку - в городе, где автомобильную лицензию дарят на совершеннолетие, это совсем не редкость.

Глубокий вдох, и он кривится от неприятного запаха. Можно ли в этом винить обостренное обоняние или просто здесь воняет, как в ночлежке для бомжей - вот же занесло. Выглядит она отвратительно, от него не укрывается бледность, испарина на лбу, мокрая насквозь от пота майка, пересохшие губы. Похоже, ее знобит, но голос не дрожит, хоть она и старается не напрягать связки.

- Вдова, - в тон ей говорит он. - Или лучше по имени? Елена.

Он в один шаг сокращает расстояние до кровати, видит, как напрягаются мышцы на ее руках, белеют костяшки пальцев. Елена экономит движения, дышит ровно, назло аритмии - ее еще хватит на последний смертельный бросок, стоит ему подойти достаточно близко. Он оценивает расстояние и качает головой, затем подбирает с пола одеяло, протягивает ей.

- Ты очень плохо выглядишь,  - он говорит медленно и членораздельно. - Я могу вколоть тебе антисептик, солдатский коктейль, совсем дела не поправит, но станет полегче. Кивни, если согласна.

Он выжидательно смотрит на нее - даже бледная, измученная и изможденная, она красива. Даже на последнем издыхании она попытается убить его. Он не станет ее провоцировать. Затхлый запах в комнате начинает действовать на нервы.

- Я пришел не для того, чтобы убить тебя, Елена.

+2


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » фандомное » bordertown