body { background-image: url("..."); }

.punbb .post-box { padding: 1em; padding-top: 20px; font-family: Verdana!important; color: #242424!important } .punbb textarea { font: 1em Verdana; color: #242424!important } #post-form #post fieldset { font-family: Verdana; color: #242424!important } .punbb .code-box { color: #242424!important } .punbb .quote-box { color: #242424!important } .quote-box blockquote .quote-box { color: #242424!important } #post fieldset legend span { color: #242424!important }

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » альтернативное » in our angelhood


in our angelhood

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

СВОБОДА — ОБОД

ЯЧЕЙКА ПАМЯТИ

https://forumstatic.ru/files/001a/a6/b8/72320.png

СГУСТОК ИКЗИСТА

ЛИМФОУЗЕЛ НА ШЕЕ


SHE SAID: i'd save you, but the world's bent. SHE SAID: i'd save you, but i can't.

[icon]https://forumstatic.ru/files/001a/a6/b8/34949.png[/icon][nick]Himemiya Anshi[/nick][status]laisse tomber les filles[/status][sign]AND I WANT A LOVE THAT FALLS AS FAST
AS A BODY FROM THE BALCONY
[/sign][fandom]shojo kakumei utena[/fandom][char]анфи химэмия[/char][lz]когда ты <a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=1603">приходишь домой</a> я прячу ножи себе в бочину я не человек я не человек прости меня милый[/lz]

+6

2

MY BOYFRIEND WOULD GET DRUNK AND PUNCH HOLES IN THE WALL NEXT TO MY HEAD. I LET HIM. HE SPAT IN MY FACE. I LET HIM. HE DISSOLVED INTO TEARS IN MY ARMS. I LET HIM. AND THEN I SIFTED THROUGH THE ASHES OF HIS ANGER AND HIS FATHER’S ANGER BEFORE HIM TO HELP HIM UNCOVER THE FORGIVENESS HE NEEDED TO MOVE ON. I WAS AUDITIONING TO BE “DAVE’S WIFE.” I WAS “ROBOT GIRL, A REMARKABLE FEAT OF ENGINEERING.”

в воздухе пахнет розами и острыми специями, и ещё прошедшим дождём, и ещё дерьмом и чем-то сгнившим — мёртвой крысой на дороге или сбитой на переходе кошкой. утэна не может сказать точно, и в этом её проблема: её уверенность в себе умирает последней (умирает в мучениях, за которыми неинтересно смотреть даже со стороны; под её ногами рушится пол и что-то врезается ей в спину, и врезается ей в спину, и врезается ей в спину) и не желает возвращаться обратно — она щурится непривычно, пока мнётся у главных ворот, она не знает, куда деть руки. понятия не имеет, куда деть себя тоже — неожиданно остро осознаёт, что у неё слишком короткие шорты, неожиданно остро осознаёт, насколько в пиджаке жарко. её форма в этот раз белая, и это напоминает ей о чём-то тоже — о красных платьях, должно быть, но она вытесняет мысль из головы — подвергает анафеме с рвением, которого в ней раньше не было, душит с преданностью, которой никогда не испытывала.

хоронит торжественно.

это что-то значит, она думает, но её раздражают собственные волосы и мутит от запаха роз: это всё страшно неудобно, когда приходится хвататься пальцами за белую керамику на бортике унитаза. морщится от кислого послевкусия во рту, чаще одёргивает себя, реже смотрит в зеркало.

это что-то значит, она думает, пальцы акио на её губах, пальцы акио на её бёдрах, это что-то значить должно.
в воздухе пахнет чем-то сгнившим.
этим утром её снова тошнит.

AND IT WILL ALWAYS FEEL BETTER TO BE HOLDING THE GUN IN THE SCENE THAN TO BE PLEADING FOR YOUR LIFE AT THE OTHER END OF THE BARREL.

она исчезает, и ничего как будто бы не изменилось — она возвращается, и ничего как будто бы не произошло. у вакабы выражение лица сконфуженное, прежде чем чем оно привычное, прежде чем оно прежнее, и это странно, и это — неожиданно — неправильно, ей кажется. вакаба только обнимает её (крепко и с силой, пока все смотрят; нежнее, когда они остаются одни), вакаба, заглядывая ей в глаза, говорит о том, как её не хватало, как без неё невыносимо, как без неё всё неправильно — было, конечно, и утэна не находит в себе сил ей поверить, но кивает всё равно, берёт её ладони в свои всё равно, обнимает её — по-прежнему, и это неправильно, ей кажется, но слова застревают в горле и удаётся только цепляться за ткань её блузки на спине и прятать лицо. за пределами отори не оказывается жизни — только существование, тянущееся мерзко и липко между пальцами (как жвачка, она думает, как что-то хуже), за пределами отори только бессонница и тревога, зажимающая собственными мокрыми пальцами рот. ей нужно идти вперёд, но у неё не выходит даже встать с постели; она думает о вакабе, но вакаба забывает о ней, как забывает о своём первом принце, джури только кивает ей дежурно, нанами не смотрит в её сторону демонстративно.

всё остаётся по-прежнему, и мысль пугает её.
всё остаётся по-прежнему, и её от мысли тошнит.

SOMETIMES I GET A FEELING OF WHAT SHE COULD BE LIKE. A TRULY FREE WOMAN. BUT WHEN I TRY TO FIT HER INTO THE HERO’S JOURNEY SHE RECEDES FROM THE PICTURE LIKE A MIRAGE. SHE SAYS TO ME: THE HERO’S JOURNEY IS CENTURIES OF NARRATIVE PRECEDENT WRITTEN BY MEN TO MYTHOLOGIZE MEN. ITS PATTERN IS INCITING INCIDENT, RISING TENSION, EXPLOSIVE CLIMAX AND DENOUEMENT. WHAT DOES THAT REMIND YOU OF?
AND I SAY, A MALE ORGASM.

она должна ненавидеть, наверное, но у неё опускаются руки.

(это не значит, что она не чувствует ничего — злость поднимает голову нерешительно, но утэна понятия не имеет, что с ней делать, и она засыпает снова.)

директору ужасно неповезло, она слышала: что-то должно пойти страшно не так, чтобы получилось выпасть из окна собственного кабинета, да ещё и так неудачно. но карма, она знает, та ещё сука, и у неё те же глаза и (совсем другие) мягкие руки, и она держит ими рукоять меча всегда нежно и улыбается всегда ровно. утэна ловит себя на непривычном и новом: надеется, что он умирал долго, надеется, что перед смертью он видел свет своих блядских фар. надеется, что в тот день было жарко — она думает спросить у джури, где его похоронили, но каждый раз вылетает из головы; она думает спросить, что случилось дальше и что случилось с, но каждый раз вылетает из головы.

винит во всём забывчивость.
винит во всём недосып.

её ночные кошмары банальны до обидного: она смотрит на розы, и её тошнит, она смотрит на тарелку с сендвичами, и её тошнит.

ничего не меняется после, на самом деле, но она замечает — начинает замечать, когда остаётся одна, когда не может больше реагировать на чужие разговоры. оборачивается, но каждый раз слишком поздно или ей кажется, что слишком поздно, не задерживает взгляд надолго. не выискивает её глазами, не смотрит специально. не смотрит в принципе — избегает настолько старательно, что самой смешно. самой очевидно.

в этот раз всё неправильно, и она знает, она знает об этом, когда вакаба дёргает её за рукав пиджака осторожно и молча, она знает, что всему суждено было сломаться: нельзя давить на стеклянную крышку гроба так сильно и с таким постоянством, рассчитывая, что она не треснет. она знает, когда видит её на пороге их класса, она знает, когда что-то расползается в её лёгких — неприятно, как цепляться за стебли руками, как цепляться за простыни, как цепляться за керамический край раковины. пересыхают губы и не удаётся выдохнуть.

химэмия.

поднимается со своего места слишком резко, слишком сильно жмурится. ногти впиваются в ладони неприятно, но она замечает как-то совсем фоном, проскальзывая ко второй двери неловко (быстрее) между удивлённых лиц и возмущённых взглядов.

она хочет сбежать.
она хочет выдохнуть.

думает только о том, что химэмия отпустила волосы.

AND SHE SAYS: CORRECT. I LOVE THE ARC OF MALE PLEASURE. BUT HOW COULD YOU BRING ME INTO BEING IF I MUST SATISFY THE CHOREOGRAPHY OF HIS DESIRE ONLY? AND I SAY: GOOD ON YOU. BUT THEN HOW DO I BRING YOU INTO BEING?
THEN I HEAR ONLY SILENCE.

[icon]https://i.imgur.com/ckxZkfo.png[/icon][nick]Tenjou Utena[/nick][fandom]shojo kakumei utena[/fandom][char]утэна тенджо[/char][lz]и я могла бы подумать, что <a href="https://popitdontdropit.ru/profile.php?id=1786">люблю тебя</a>, но жаль, ведь на это способны лишь мрази[/lz][status]honey i'm home[/status]

+5

3

В МАРТЕ ИЗБЕЖАВШИЕ ПЕТЛИ,
МЫ ТАНЦУЕМ СРЕДИ ВЕСЕННИХ ЦВЕТОВ.

Она думает о звуке, с которым его тело ударилось о землю.
Она редко может думать о чем-то другом.

Утэна Тенджо остается в памяти: мазком розового на белой ткани наволочки, звуками баскетбольной партии, вычерченным по солнцу темным силуэтом. То есть, она хочет сказать: Утэна Тенджо остается в памяти у нее, и Анфи прячет ее в карман, как красивую ракушку или облизанное морем бутылочное стекло. Вытаскивает и держит в пальцах. Рассматривает перед тем, как уснуть. Анфи ходит по академии, высматривая ее следы, прикасаясь к подоконникам и сидениям машин, попадая туфлями в цепочки чужих шагов. Анфи кладет ладонь на лоб Мики, — посмотри, у тебя же жар, — прикасается к плечу Джури, пытаясь обратить на себя внимание. Приподнимается на носках, когда целует Сайонджи в щеку, и выбирает невидимую соринку из волос Нанами.
Анфи оставляет ее себе — отпечаток за отпечатком, воспоминание за воспоминанием.
Ей требуется некоторое время на то, чтобы вернуть потом все обратно.

Розы — жадные растения: выпивают подчистую дождевые лужи, корнями перемалывают бетон в мелкую крошку. Ползут вверх по крестообразным остовам выжженного сада. Ветер качает их окровавленные головы — мягко, и они осыпаются вниз красными лепестками.
Анфи больше не ходит поливать их из лейки. Больше не подрезает стебли и не снимает с листвы жирных гусениц.
Они растут, растут, растут — и здание академии продолжает разъезжаться по швам, слишком маленькое для того, чтобы их вместить.

Видеть ее сейчас — хуже пощечины. Хуже тысячи ржавых лезвий, в кровавый фарш изрубающих легочную ткань. Хуже руки Акио у нее на горле в тот раз.
Она так рада ее видеть.
Ей кажется, что она сейчас задохнется: лицо Утэны, руки Утэны, это выражение ее лица, когда она сталкивается с тем, чего до конца не понимает, и Анфи хочется поймать ее за ладонь, отвести ее в сторону, говорить, говорить, говорить — обо всем, что изменилось, о белой школьной форме, и боже, детка, что ты сделала со своими волосами? — пропустить, может быть, через них пальцы, улыбнуться, может быть, широко и чем-то для Утэны совершенно незнакомым.
Ей так хочется прикоснуться, что у нее болят руки.
Анфи, конечно, остается на месте.

Она думает об этом особенно много, когда комья почвы падают на крышку гроба. Люди расходятся, — постепенно, потом сразу, — но она остается смотреть, и рабочие машут лопатами, и она не сдвигается с места, но ее руки все равно ощущаются перепачканными землей,
они так часто были перепачканы землей.
Канаэ плачет и Канаэ бросает первую горсть, убитая горем Канаэ, потерявшая смысл жизни Канаэ. Анфи стоит на месте — прямая, несгибаемая, — и смотрит на нее без тени сострадания.
Эта девочка чудовище, сказала Канаэ. Неживая, как будто кукла. А я просто хочу быть счастливой.
Канаэ смотрит на нее красными от слез глазами, и ее белая кожа уже совсем не выглядит фарфоровой, и ее рот открывается, как будто она хочет сказать что-то, прошептать что-нибудь хриплое и неразборчивое, пока они встречаются взглядами, — и Анфи ей улыбается.
Медленно, очень медленно тянет вверх угол рта.
Показывает зубы.
И думает о том, какой же ебаной тратой времени это все было.

Если бы она знала.
Если бы она понимала — тогда — как много времени с Утэной было у нее на самом деле.
Если бы она не потратила его на —
но сейчас уже нет смысла, правда?

Утэна Тенджо срывается с места, выбегает из класса, хлопает за собой дверью. Сползает вниз по стене и прячет лицо в ладони. Анфи подходит к ней, и каблуки ее туфель отбивают раз, два, три по паркету. Подходит к ней — и остается на месте, держит спину прямой и напряженной, как будто натягивает струну.
Анфи говорит:
— Привет, — тихо и мягко. Так, как уже давно отвыкла.

Анфи хочет сказать: прости за кровь у тебя во рту.
Кажется, она оказалась моей.

[nick]Himemiya Anshi[/nick][status]laisse tomber les filles[/status][icon]https://forumstatic.ru/files/001a/a6/b8/34949.png[/icon][sign]AND I WANT A LOVE THAT FALLS AS FAST
AS A BODY FROM THE BALCONY
[/sign][fandom]shojo kakumei utena[/fandom][char]анфи химэмия[/char][lz]когда ты <a href="http://glassdrop.rusff.me/profile.php?id=1603">приходишь домой</a> я прячу ножи себе в бочину я не человек я не человек прости меня милый[/lz]

Отредактировано Mae Borowski (2021-12-02 01:52:23)

+4

4

o my mountain hyacinth
what shepherds trod upon you
with clumsy, rustic foot?

думает о ней, думает о ней, запрещает себе, давит из мыслей, как размазывают гной по коже, думает только о ней.

джури обвиняет её в жестокости, и она не соглашается, и она соглашается — теперь — позже, — задыхаясь по ночам в одиночестве и шепча отчаянно признания в чём-то страшном. жестокость неосознанная всё равно восходит к свободной воле, химэмия падает, джури разбивает медальон и самой себе сердце, химэмия падает, химэмия переплетает их пальцы, переплетает их тела и что-то ещё — не плачет, химэмия в её воспоминаниях никогда не плачет; только улыбается, улыбается, улыбается, пока не кричит, пока не шепчет мягко в шею устало и вонзая лезвие поглубже. утэна сдаётся: опускаясь на колени с её руками, обнимающими её со спины нежно, опускаясь на колени с головой, полной сожалений — они бьются птицами о коробку черепа и непременно насмерть, они бьются, как тела о землю. никто не присылает ей приглашение на похороны — она бы и не пошла, наверное. всё равно разбивает руки в сожалении озлобленном.

химэмия следует за ней привычно. прямо как раньше.
прямо как раньше.

ей тяжело об этом думать — ей хочется быть спасённой и чтобы захлопнули поплотнее крышку гроба. в воздухе пахнет розами и чем-то сгнившим; она цепляется за стены отчаянно, и у неё подкашиваются ноги.

химэмия следует за ней по-прежнему, но что-то не так, должно быть — что-то не так должно быть, утэна прячет лицо в ладонях и тяжело дышит, утэна не хочет смотреть ей в глаза или знать, как она смотрит, но вздрагивает всё равно, когда стучат каблуки совсем рядом — на расстоянии привычном. хочет сказать ей убираться и оставить её одну, хочет умолять об этом, хочет не только этого.

now you are a broken seal:
a scarlet stain upon the earth.

она говорит себе (по ночам, когда смотрит в зеркало, когда собирает себя по частям, начиная с рук, рыба гниёт с головы, она — с сердца, изо рта пахнет падалью), что учится: не лезет больше первой и не доверяет своим глазам, — это тоже опыт шёпотом в её снах, это не напоминает фотографии, не напоминает о старых фильмах, стоит перед глазами всё равно. она забывает, ей кажется, в первую очередь лица — во вторую слова, но уверена, что улавливает до сих пор самую суть. не может выкинуть из головы тепло рядом или идею тепла рядом и запах кофе по утрам. дёргается нервно от сигналов машин.

её опыт — набор из поломанного конструктора, в котором не хватает половины; её опыт, очевидно — просто кусок дерьма.

утэна не хочет смотреть на неё или знать, как она смотрит — это равносильно признанию в чём-то, вымученном на холодном балконе, — вот моё сердце, я достаю его, я кладу его в твои родные ладони. она не хочет этого больше, она скучает, тоскует невыносимо, чудовище исчезнет только после того, как засунешь голову в его пасть — никто не говорит, что делать принцу, потерявшему меч.

поднимает глаза.
выдыхает коротко.

— здравствуй, химэмия, — привет, милая. извини за это.

её голос звучит очень глухо. дрожат руки — вцепляется пальцами в ткань брюк на коленях, чтобы это было не так заметно. кто-то смотрит. она не двигается с места.

построй мне город и назови его иерусалимом.
построй ещё один и назови его иерусалимом.

химэмия отпустила волосы, химэмия говорит по-прежнему. смотрит как будто иначе. утэна открывает рот беззвучно, слова вертятся на корне языка и остаются там же; в смерти есть что-то ещё, должно быть что-то ещё — она чувствует себя оторванной от жизни, покидая отори, она чувствует себя оторванной от жизни, возвращаясь обратно. она не скучает на самом деле по теплу чужих ладоней, но химэмия смотрит на неё, химэмия стоит рядом и ждёт терпеливо, лёгкие раскрываются с болью, отзывающейся знакомо — и всё хорошо, и всё в порядке. ей не хватает деревьев и мраморных ступений под ногами.

и она ждёт, и она не улыбается, и она ждёт, пока ожидание не становится невыносимым.

— что случилось с розами?

её голос звучит очень глухо, и больше всего на свете она боится запнуться.

не улыбается, медлит, выдыхает шумно.
протягивает знакомо — нерешительно — руку.

[nick]Tenjou Utena[/nick][status]honey i'm home[/status][icon]https://i.imgur.com/ckxZkfo.png[/icon][fandom]shojo kakumei utena[/fandom][char]утэна тенджо[/char][lz]и я могла бы подумать, что <a href="https://popitdontdropit.ru/profile.php?id=1786">люблю тебя</a>, но жаль, ведь на это способны лишь мрази[/lz]

+2


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » альтернативное » in our angelhood