body { background-image: url("..."); }

.punbb .post-box { padding: 1em; padding-top: 20px; font-family: Verdana!important; color: #242424!important } .punbb textarea { font: 1em Verdana; color: #242424!important } #post-form #post fieldset { font-family: Verdana; color: #242424!important } .punbb .code-box { color: #242424!important } .punbb .quote-box { color: #242424!important } .quote-box blockquote .quote-box { color: #242424!important } #post fieldset legend span { color: #242424!important }

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » альтернативное » colder than the north


colder than the north

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[nick]Sansa Stark[/nick][status]no bird[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/2ba66c19ab5ec567f497097a0fedfc65/1b3aa9eca05e38e6-68/s1280x1920/4dedc6ed688af1bb407fd07499730ee64f8d9d02.jpg[/icon][sign]  [/sign][fandom]а song of ice and fire[/fandom][char]санса старк[/char][lz]и когда я утонула в ледяных водах севера, моя кожа стала сталью, <a href="https://popitdontdropit.ru/profile.php?id=1919">сердце</a> стало льдом[/lz]

so we lay in the dark,
[indent][indent]cause we've got nothing to say.

https://i.imgur.com/GDnVdG9.gif

https://i.imgur.com/HsrYs8X.gif

https://i.imgur.com/R4Y6F7k.gif

https://i.ibb.co/ZH1BrcH/4.gif

Отредактировано Lilith (2021-12-27 20:29:27)

+4

2

[icon]https://i.imgur.com/dcG9kxp.gif[/icon][nick]Jon Snow[/nick][status]как компас[/status][sign]за руки прыжок через пропасть; за руки прыжок прямо
в космос
[/sign][fandom]a song of ice and fire[/fandom][char]Джон Сноу[/char][lz]север тянет меня к себе, не вернусь оттуда, не вернусь оттуда. север тянет меня к себе, обжигает губы, обжигает. заметает все следы, и пути избиты, и колени сбиты. обнажает клыки-хребты; нет ответа, <a href="https://popitdontdropit.ru/profile.php?id=2076">где ты</a>, нет ответа[/lz]

Стена тянется вдоль леса, сколько Джон может углядеть. Он часто любит с самого утра, когда идёт ночная смена, а дневная ещё не проснулась, забираться на самую верхушку и смотреть сквозь толстый слой непробиваемых окон. Сковыривает ногтем налепившийся за ночь иней, взгляд уперев в густой лес, пытаясь разглядеть (угадать), что за ним. Тонкая дымка, как обычно это бывает ранним утром, клубится над землей, расползается дальше. К Стене не подступает.

Когда старика Торна навещают Болтоны, Джон как раз заступает на смену — выходит после Эда. Дозорная форма кажется неотъемлемой частью его жизни, ровно как и пробуждение по будильнику, мороз, который забирается за шиворот, жесткие панцирные кровати, тяжесть кобуры на поясе.

На Стену ведут только два маршрута. Один, самый дальний, ходит редко. В основном им пользуются дозорные, когда отправляются группы на Юг, к столице. Другой регулярно отправляет на стену провизию, химию, товары продовольственные и те, которые необходимы лаборантам и другим научным сотрудникам. И, что самое главное, второй поезд доставляет новобранцев. Одним зимним утром этим поездом приехал на Стену и Джон Сноу.

Болтоны, очевидно, не воспользовались ни одним из этих маршрутов — Джон знает, когда те прибывают, и сегодня не ожидали ни одного. Значит, прикидывает он, поездка скорее срочная.
Что могло привести Болтонов в такую рань на Стену?

Джон продолжает нести дозор.
*

С Сансой им удаётся увидеться только вечером — перед тем, как подают ужин. Он ловит её в коридоре.
Они не виделись со дня её свадьбы (сколько на самом деле прошло времени? бесконечная зима на севере никогда не закончится). Санса кажется ему бледной (бесцветной) и тонкой (истончившейся) — может, всему виной освещение Стены, может, память Джона подменяет образы, и Санса на самом деле всегда такой была. Он не уверен точно. Будет знать только тогда, когда им удастся поговорить.

В коридоре они сталкиваются едва ли на мгновение, кивают друг другу, словно показывая, что узнали. И Санса бесшумной тенью проскальзывает дальше.

Вечером того же дня на телефон Джона приходит сообщение, о котором уведомляет едва слышная вибрация. Сообщение отправлено Сансой.

+4

3

[nick]Sansa Stark[/nick][status]no bird[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/2ba66c19ab5ec567f497097a0fedfc65/1b3aa9eca05e38e6-68/s1280x1920/4dedc6ed688af1bb407fd07499730ee64f8d9d02.jpg[/icon][sign]  [/sign][fandom]а song of ice and fire[/fandom][char]санса старк[/char][lz]и когда я утонула в ледяных водах севера, моя кожа стала сталью, <a href="https://popitdontdropit.ru/profile.php?id=1919">сердце</a> стало льдом[/lz]

Она не успевает вдохнуть морозный воздух в полную силу, лишь заглатывает его едва-едва в то мгновение, когда двери скоростного поезда распахиваются и им предстоит пройти несколько метров заиндевевшего коридора, прежде чем оказаться непосредственно внутри Стены. Здесь работают системы терморегуляции, и, несмотря на то, что, как знает Санса, многим дозорным и ученым здесь холодно, ей воздух внутри помещения кажется приторно-теплым, вызывающим рвотные позывы. Кожа, облепленная плотным слоем термобелья и коконом морозоустойчивого костюма, вспревает за минуту. Санса хочет оказаться снаружи - там, где дует рваный ветер, бросающий в лицо комья жесткого, царапающего снега, там, где от белизны слепит глаза, там, где нет человеческих голосов - только гулкий вой последних волков, которых еще можно встретить здесь - в самой северной точке Вестероса.

Санса хочет содрать с себя слои одежды и лечь в снег, нагая. Смотреть в затянутое облаками, серое, под цвет глаз убитого отца, небо, и больше никогда ничего не чувствовать и не помнить: ни собственной глупости, ни боли от предательства семьи, ни синяков и ссадин, оставленных на ее коже законным - перед глазами богов и людей - мужем. Те, под пропитанной потом шершавой тканью, горят ожогами, набухают воспаленными рытвинами.

Рамси держит ее под локоть почти мягко - синяки от этой хватки сойдут за сутки-другие. Со стороны, думает Санса, они наверняка кажутся обворожительной респектабельной парой. Санса видела снимки со свадьбы и приемов, на которые Рамси, дорвавшись до отцовского состояния, акций компании и положения в обществе, таскал ее, завернутую в облегающие платья под самое горло, всегда - с длинными рукавами и юбкой в пол, с завидной регулярностью. Этими снимками пестрела не только светская пресса, но и деловая - еще бы, Рамси теперь уже Болтон, восходящая звезда на политической арене, харизматичный жесткий бизнесмен, и его очаровательная, похожая на фарфоровую куклу молодая супруга, - цитата юной журналистки с women.ves в разделе экономических новостей. Санса смотрит на эти фото и не узнает себя: заострившиеся скулы, фальшивая, натянутая улыбка в лучших традициях Серсеи Ланнистер и холодные синие глаза, в которых, будто замерзший в глубоких водах северного моря, застыл крик.

- Леди, - обращается к ней Алиссер Торн, и Санса морщится, едва-едва, будто бы уголок рта прошибло судорогой: приклеенная улыбка благополучия съезжает набок, отклеивается, как край размытого бесконечными дождями объявления на портовой стене. Леди, думает Санса, не ебут, как шлюх, поставив раком и впечатав лицо, украшающее последние обложки модных изданий, в бетонный пол. Леди, думает Санса, не связывают по рукам и ногам проводами и не бьют usb-шнуром по нежной, аристократической коже. Леди, думает Санса, не зашивают в подпольной клинике подкупленные Болтонами врачи - от внутренних разрывов. Леди не вылизывают расбухшим от укусов языком ноги своего дорогого супруга. Леди плачут над мелодрамами, а не от тонких змеистых порезов, оставленных на ее бедрах (правда, красиво, дорогая?). Сансе кажется, что и плакать она уже разучилась: сначала ее слезы забавляли Рамси, но теперь все чаще вызывали глухое раздражение, расцветавшее на ее когда-то холеной коже багровыми синяками.

Санса запирается в лабораториях, милостиво отведенных ей принимающей стороной. И прежде чем автоматические двери закрываются за ее спиной с тихим “вжих”, чувствует острый взгляд, ввинчивающийся между лопаток: Рамси позволяет ей провести несколько часов не подле него. Возможно, когда она вернется в нему вечером (отдельной комнаты для нее не предусмотрено), он будет в хорошем настроении. И ограничится жестким, но почти безболезненным сексом. Когда Рамси в хорошем настроении, Санса даже иногда кончает с ним. И после долго блюет, заперевшись в ванной и включив воду до упора - умирая от омерзения к себе и своему телу, которое приспособилось получать удовольствие от боли.

Но когда перед ужином они сталкиваются в коридорах с ее единокровным братом, Санса видит, что все добродушие слетает с Рамси, словно шелуха. Она лишь говорит: “здравствуй, Джон”,- и чувствует, как взгляд дорогого супруга вспарывает ее кожу не хуже ножа: обещая долгую ночь.

Длинные нити жемчуга, которые Рамси собирался преподнести ей на годовщину (которую? - Санса давно не считает)  в самом сердце Севера (правда это романтично, дорогая?), затягиваются тугим узлом вокруг шеи. Санса хрипит. Рамси шепчет почти ласково: будет твое ожерелье всегда с тобой, родная. Натянутая до скрипа леска бус рвется, вспарывая кожу. Рамси с силой ставит ее на колени. Разлетевшиеся бусины впиваются в кожу: Санса даже не морщится. Это еще не боль.

Его член, толстый и искривленный, мажет по губам. Сансу мутит. Санса открывает послушно рот и принимает его до упора. Он вытрахивает ее до выступивших от нехватки кислорода слез. Челюсть сводит судорогой, и зубы, острые, оставляют красные отметины на мужском органе.

- Волчья сука! - воет Рамси.

“Как жаль, что я не сомкнула зубы до конца,” - думает Санса, получая ребром собственной шкатулки с украшениями по лицу и раскатывая на языке кровь вперемешку с осколками зубной эмали.

- Пошла вон, - ее не нужно просить дважды.

Она идет по пустым поздним вечером, переходящим в ночь, коридорам пограничной станции, в халате, наброшенном поверх шелковой комбинации, заляпанной ее собственной кровью и спермой Рамси, и молится - никого не встретить по пути. Ее все равно никто не спасет. Никто не сможет ей помочь. И все, что у нее будет - затапливающий нутро жгучий стыд и новая порция боли. И жалостливые взгляды, которые тогда будут провожать до конца ее дней.

Сансе не нужна чужая жалость.

Санса хочет, чтобы конец наступил побыстрее.

В лаборатории пустынно и темно: только горят тонкие линии светодиодов, расчерчивающие железные стены. Комната похожа на каюту космической станции - Санса видела их на большом экране, когда Робб затаскивал ее-таки на премьеру очередного фантастического блокбастера. Боги, это было так давно.

Санса стаскивает себя безумно дорогой шелк (Рамси важны атрибуты, указывающие на его высокое положение, и вещей жены это тоже касается), запихивает его в пакеты, помеченные “биоотходы”. Забирается под тугие струи холодной воды. Полощет рот стылой водой до тех пор, пока ей не сводит скулы.

Облачаясь в форму местных научных сотрудников, Санса представляет, будто она и взаправду - на космическом корабле. Совсем одна, за миллионы световых лет от всего человечества. Санса думает, что ей не нужна семья. И не нужны люди. Санса думает, что в одиночестве нет ничего плохого, если одиночество значит, что чудовище, от которого она хочет спрятаться, не сможет ее догнать.

В базе данных сотрудников Стены контакты Джона находятся быстро. Санса набирает прямо со служебного компьютера (ее телефон, ноутбук и нано-часы Рамси большую часть времени хранит в сейфе под замком, в остальное же время - проверяет все ее соцсети и переписки) сообщение: “Я в лабораториях. Приходи, если хочешь поговорить.” И, сверяясь с вспыхнувшими на экране схехами помещений, отправляет еще одно: “Третий уровень. Отсек C5.”

Она не просит о помощи. Она знает - не помогут. Но истончившаяся до полупрозрачности ниточка привязанности к семье тянет ее пальцы к сенсорному экрану.

Пока Джон не пришел (и придет ли вообще? ведь их единокровный брат всегда так хотел походить на Робба, а Робб… Робб ее бросил), Санса начинает знакомый, изученный и ставший рутинным ритуал. Промокнуть антисептиком разбитую губу, обработать спиртом медицинскую иглу, устроиться перед зеркалом, будто она светская львица, собирающаяся на очередной раут. И шить наживую, почти не морщась. Разве это боль?

Санса вздрагивает, когда раздается уже ставший за день знакомым звук открывающейся автоматической двери, но поймав взглядом в отражении зеркала мелькнувшую форму дозорного, успокаивается.

- Подожди минуту, мне нужно закончить, - говорит она брату. И шьет дальше.

Отредактировано Lilith (2021-12-27 20:29:03)

+3

4

[nick]Jon Snow[/nick][status]как компас[/status][icon]https://i.imgur.com/dcG9kxp.gif[/icon][sign]за руки прыжок через пропасть; за руки прыжок прямо
в космос
[/sign][fandom]a song of ice and fire[/fandom][char]Джон Сноу[/char][lz]север тянет меня к себе, не вернусь оттуда, не вернусь оттуда. север тянет меня к себе, обжигает губы, обжигает. заметает все следы, и пути избиты, и колени сбиты. обнажает клыки-хребты; нет ответа, <a href="https://popitdontdropit.ru/profile.php?id=2076">где ты</a>, нет ответа[/lz]

Джону кажется, что ветер завывает — пробирается сквозь щели в окнах, гуляет в стенах, расползается под кожей эмфиземой. Он припечатывает кожу к кости — нет, ничего не трещит. Ветра здесь нет; жгучий мороз — он там, снаружи.

Сообщение приходит, вибрация остаётся на кончиках пальцев; Джон ни на секунду не задумывается, кто отправитель — так непосредственно здесь могла писать только Санса. Да и кому ещё взбредёт в голову говорить с ним в такое время? Для разговоров есть отведённое на это время, а когда в расписании утверждён сон, значит, нужно урвать из этого максимум.

"Третий уровень, отсек С5", — бормочет Джон, пока снова влезает в служебные вещи. Стена высокая, это правда — когда стоишь на её верхушке, чувствуешь, что видишь мир как на ладони; кажется, видишь даже Винтерфелл. Но вглубь она разрастается витиеватыми корнями тоже глубоко; чем ниже уровень, тем сложнее разработки в лабораториях ведутся. Сколько Джон был новобранцем, столько он помнит, как боялся подступаться к лабораториям — сперва они внушали ужас, который был приправлен чем-то мистическим. Всему виной старуха Нэн и её сказки про людей, выращенных из пробирок, неудавшиеся эксперименты, живые трупы. Ледяное восстание мертвецов из могил. Много ли пятилетке нужно, чтобы испугаться? Всего ничего — горсть старых сказок, рассказанных в темноте, шорох за стеной, скрип половиц, нечёткое видение чьего-то силуэта.
Годы шли, любовью к лабам он так и не проникся.

От нажатия металлическая холодная кнопка проваливается внутрь, двери отворяются, пропуская его. Джон делает первый шаг. В помещении тихо, даже очень. Что радует —  нет зверей, нет их криков и стонов. Нет клеток, накрытых тёмной тканью. Есть Санса, есть игла в её руках (изогнутая тонкая дуга напоминает рыбью кость; Джон сглатывает, ком в горле исчезает), есть запах спирта. Ещё Джону кажется —  металлический привкус крови на языке.

Много ли нужно взрослому мужчине, чтобы испугаться?
Джону хватает Сансы, кропотливо прошивающей каждый шов на ране —  узел здесь, узел там. Края сопоставляются друг с другом так, что дефекта на коже почти не видно, лишь просвечиваются тонкие нити.

—  И тебе привет, —  он наблюдает за процессом через её плечо, глядит на поверхность прямоугольного зеркала и гадает, сколько в этой Сансе осталось от той девочки, что он помнит.

Питаться давними воспоминаниями — наивно и глупо, но Джон использует их как подпитку, как связь с внешним миром, как мост, соединяющий его с тем, что происходит за Стеной.
Санса —  взрослая женщина, замужняя женщина.
(Джон не замечает, как кривится; зато его замечает зеркало, ловит в отражении его подбородок, его скулы, его искривлённые губы и складку, прочерченную от носа до уголка губы)
И, видимо, Санса —  не самая счастливая жена.

Вопросы, которые так и остаются не заданными: почему мы не поговорили днём? кто оставил тебе эти раны? у тебя всё хорошо? тебе нужна помощь?
Они висят в воздухе, оседают на плечи, волосы, ногти, на верхний слой эпидермиса. Джон облизывает пересохшие губы. Ответы на вопросы не прячутся, лежат на поверхности — раскинь мозгами, всё поймёшь самостоятельно. Поэтому Джон ждёт. Терпеливо, преданно, каждый раз ещё больше напрягаясь, стоит только игле пройти сквозь кожу, подцепить её, словно лоскуток, приставить в нужное место.

—  У тебя есть свой доктор?

Там, в Дредфорте. Тот, который знает, как латать такие травмы (как сделать их последствия — самыми незаметными). Что делать, если нужно остановить кровь. Такой доктор, который без труда может выписать рецепты на обезболивающие —  мощные и действенные. Сможет помочь с экстренными противозачаточными. За секунду жизнь Сансы раскрывается перед ним, словно он становится очевидцем событий. Взгляд Джона скользит по тонкой линии шеи, ниже — туда, где начинают расцветать синяки.

На её руках остаётся места ровно столько, чтобы поставить новые отметины — и снова их зашить.

Джон всматривается в созвездия старых шматов, словно просматривает боевые заслуги. В Вестеросе идёт война, это все знает, даже пятилетние девочки и мальчики (их можно больше не пугать сказками — самое страшное зло существует наяву); пока Робб Старк продумывает план, как отбить Риверран, Санса ведёт свою войну, другую.
Женскую.

Жалость Джон оставит кому-нибудь другому; он судит по выражению лица Сансы, по её нахмуренным бровям и по тону голоса — стоит ему начать его жалеть, она начнёт плеваться ядом и прогонит прочь. Толку от бастардовой жалости?

Плюнуть и растереть.

Отредактировано Mirana (2021-12-28 00:26:43)

+3


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » альтернативное » colder than the north