Гостевая Роли и фандомы Нужные персонажи Хочу к вам

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Фандомное » пойми меня без слов;


пойми меня без слов;

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

 
пойми меня без слов...
https://i.yapx.ru/QK0OC.png  https://i.yapx.ru/QK0OV.png  https://i.yapx.ru/QK0Og.png
ПО ЖЕСТАМ, ПО ГУБАМ, ПО ВЗГЛЯДУ.                                                 
В ОБРЫВКАХ НЕЗАБЫТЫХ СНОВ
                                               В КОТОРЫХ ГЛАВНЫЙ
ТЫ — ПО ПРАВУ.

+1

2

Принципиально новые, ни на что не похожие из тех ощущений, которые шестой предвестник испытывал за время своего многовекового существовании до сегодняшнего дня. Ему это... нравилось? Всё неизвестное всегда дико притягивало, а потому нет ничего удивительного в том, что Скарамуша к Тарталье сегодня тянуло настолько, что он отлипать от его тела не желал даже. В конце концов, рыжий тот человек, которому удалось подарить парню нечто новое из ощущений, заставив почувствовать биение сердца в грудной клетке, как у всех настоящий и неподдельно живых людей. Он бы очень хотел сказать Аяксу спасибо, но не мог. Нет-нет, дело не только в собственной гордости, но и в том, что Сказителю прекрасно известна цель одиннадцатого и цель эта в отношении обладателя гнозиса положительный характер явно не носит.

Он не позволит ему похитить своё сердце.

Однако, невесёлые мысли прерывает рыжий, подтаскивая Скарамуша поближе к себе, а тот поддаётся, но только потому, что изрядно вымотался физически после всего того, что происходило между ними недавно в онсэне. Чувствует то, как Чайлд ласково касается пальцами его спины, пробегаясь по изгибам лопаток и если бы шестой предвестник был котом, то всенепременно бы заурчал от удовольствия, а так лишь к груди прижимается и к стуку сердца прислушивается отчаянно. "Живой" - ибо биение в грудной клетке раздаётся непрерывно и, в этот момент, Сказителя заедает чёрная зависть, поскольку такого сердца, как у Тарталья у него никогда не будет, а то, которое сейчас имеется - "просыпается" только под воздействием ярких эмоций и физический ощущений.

На душе сразу как-то неприятно до боли стало.

Но парень умело в себе всё держит и, благо, сейчас отвернут от своего любовника, так что выражение лица шестого увидеть возможным не представляется. В ответ на вопрос младшего из предвестников Фатуи о том, удалось ли ему скрасить о себе впечатление, Сказитель лишь хмыкает, после чего поворачивается к рыжему и одну руку ему на плечо укладывает, медленно скользя пальцами по ключице, шее, а затем и до подбородка дотрагивается. В это время с губ юноши вздох срывается, а сам он выглядит так, как будто что-то вымолвить собирается и он, правда, собирается. С силами. С духом. Потому что высказать нечто важное предстоит. - Да, тебе это удалось, - как бы растягивая слова, говорит Скарамуш, переходя тыльной стороной ладони к щеке одиннадцатого и глядя на него неотрывно глазами в глаза. - ...потому что ты первый, кто отнёсся ко мне не как к вещи, - и это правда чистой воды [интересно, как интерпретирует сказанное собеседник?]. В воспоминаниях шестого из Фатуи по сей день живы обрывки дней давно минувших, когда создательница наедине с жестоким миром оставила собственное дитя, которое абсолютно не подготовлено было и беззащитно перед ликом опасности.

Сейчас трудно поверить в то, что некогда Скарамуш, кровавым убийцей ныне являющийся, беспомощен был.

Лишь будучи в рядах Фатуи он раскрылся.

Был ли благодарен сумеречным учёным?

Вряд ли.

Они тоже отнеслись к кукле электро-архонта, как к вещи, а Царица - как к ценному приобретению оружия в свою армию. Именно поэтому Фатуи никогда не любил и архонту льда по-настоящему предан не был. Всё, что Сказитель говорил всегда фальшью было, но... сейчас он вёл себя неподдельно искренне и глядя прямо в глаза не стеснялся выдавать откровения Тарталье. Зачем? Почему? Будет наглой ложью сказать, что всё это спроста. Шестой предвестник исходя из своего богатого опыта знал прекрасно, что ничто так не способно расположить к себе врага, как истина, поскольку тут не требуется актёрская игра, которую всегда уловить можно. Ведь нет ничего зазорного в том, что высказать правду, поделиться всем тем, что в глубине души накопилось, как и нет ничего плохого в том, чтобы правду эту использовать и оппонента на жалость вывести. Пусть одиннадцатый думает, что Скарамуш размяк; пусть думает, что ему удалось бдительность носителя сердца бога усыпить; пусть обманывается той истиной, что подаётся шестым с лёгкой руки, как знак откровения.

Отредактировано Scaramouche (2022-01-18 23:42:50)

+1

3

Может ли быть честность между теми, кто всю жизнь свою посвятил интригам и лжи: кто-то больше, кто-то меньше? Но всё же факт остаётся фактом - Тартаталья лжёт Скарамушу о своей настоящей цели нахождения рядом с шестым, но кроме сокрытия намерений, и того, что это задание было ему поручено сверху, а не его собственная инициатива, больше не было обмана в его словах. И тем более, в действиях, которые и в онсэне творились, и в постели сейчас у Сказителя. Кажется, тот утомился достаточно, чтобы перестать издеваться над Чайлдом, показать ему свою благодарность за полученное удовольствие, даже пустил его в свою кровать - более того, сам попросил остаться.

Чайлд знает, что Скарамуш, скорее всего, прекрасно осведомлен, за чем охотится одиннадцатый, но они оба играют в эту странную игру и притворяются, что верят друг другу. Не задают вопросы, принимают каждое слово на веру, потому что нет смысла выводить на чистую воду, если оба с головой ушли в мутное болото, из которого их вытаскивает только эта псевдо-привязанность.
Возможно, в этом Тарталья проигрывает существу, что старше его не на одну сотню лет, возможно, он слишком близко принимает к сердцу то, что между ними происходит из-за отсутствия нормального опыта отношений. Он слишком честный в сексе, поэтому ждёт от остальных того же. И если не душой или чем-то, что там было у искусственно созданного Сказителя, то телом они явно были недавно едины и гармоничны. А тот трепет, что до сих пор вызывают у парня прикосновения, невозможно изобразить, как ни пытайся.
Невозможно же?

Поэтому я до сих пор жив? - Чайлд оживляется, на губах его появляется улыбка, а затем в тишине комнаты звучит его беззаботный смех. - Где же похоронены тем, кто посмел так отнестись к себе? Хочу посмотреть на их надгробия и плюнуть на могилы, - совершенно серьёзно продолжает он, трётся щекой о прохладные пальцы и поворачивает лицо так, чтобы коснуться губами кончиков, со вздохом прикрывая глаза, прижимая за плечо Скарамуша к себе крепче, будто мог теплом своего тела и биением сердца заставить его забыть о том, что с ним случилось.
Это то, о чем Тарталья думает? Сказителя использовали… как вещь? Фатуи? Или кто-то до того времени, как шестой оказался в руках сумеречных учёных? Спросить бы, да ответит ли честно?

Честно говоря, я встретился с тобой уже во времена, когда ты был в состоянии надрать задницу даже такому сильному противнику, как мне, - Чайлд даже не скрывает своего самомнения и раздутого эго, но не считает себя слабаком, так точно, - Поэтому мне сложно представить себе ситуацию, которая бы была похожа на наш ohuennyi секс не так давно, но ты был бы вещью в этом, - в его тусклых глазах нет ярких огоньков, как ранее, но ворочается что-то тёмное в глубине зрачков. Жажда крови, неутомимая и непреодолимая, которую может насытить только битва.

Но я… могу частично понять тебя. В отличие от многих, ты не пытаешься использовать меня в качестве оружия для своих целей. За то время, что мы с тобой здесь, ты не пытался прямо или манипуляциями направлять меня против своих врагов, - усмешка Чайлда прорезает его беззаботное выражение лица, совершенно не гармонируя с ним, кажется чуждой.
Оружие или вещь, у нас есть свои желания. Есть свои цели… которые не всегда совпадают с намерениями тех, кто нас использует.

Пальцы зарываются в волосы Скарамуша, поглаживают их и разделяют на пряди, пока Тарталья всё это говорит. Возможно, ему стоит ответить откровенностью на откровенность?

Хочешь рассказать мне о том, что с тобой случилось? Я могу выслушать, если… ты желаешь поделиться со мной чем-то, что является частью тебя. Я солгу, если скажу, что мне не интересно, кем ты был, и что было в твоём прошлом. Ты ведь одна из самых загадочных фигур в Фатуи, и вдруг ты просишь меня спать в твоей постели. - Тарталья поднимает лицо Скарамуша за подбородок и тянет к себе, мягко прижимается к его рту, проводит языком между губами и облизывается, будто кот, наевшийся сметаны, только усы себе не моет от удовольствия.

+1

4

Смех одиннадцатого предвестника разрезает ночной воздух. Такой звонкий, живой, неподдельный. Скарамуш только сейчас самому себе готов был признаться в том, что смех этого парня по нраву его ушам и слышать его хотелось бы как можно чаще. как и видеть на его лице улыбку, а не лисий оскал. Рыжий выглядел сейчас безумно располагающе и тепло настолько, что льнуть к нему бесконечно хотелось; чувствовать кожей его кожу; вбирать в свои лёгкие природный аромат его тела; ощущать его прерывистое дыхание каждой клеточкой; слышать биение сердца под грудной клеткой, в конце концов. Поэтому Сказитель и попросил, хотя нет, потребовал, чтобы Тарталья остался с ним рядом, в одной постели. Зачем? Чтобы было тепло.

Ещё никогда он ни с кем не спал, да и вообще редко когда глаз смыкал.

Значит ли это, что он впустил Аякса в свой мир?

Нет, но сегодня впустит, пусть и продиктовано это вовсе не искренним желанием открыться, а коварной игрою, в которую они оба играют. Тут, главное, правильно сети расставить и сыграть на эмоциях, как на клавишах фортепиано. О, шестой из Фатуи в интригах знал толк, как и в искусстве лжи, которую всегда грамотно под сладкими речами своим жертвам преподносил, как вкуснейший десерт. Не правы те, кто говорят, что правда бесполезна и ни во что не применима - эти люди просто не ведают, как правильно следует распоряжаться ею. А Скарамуш знал, по опыту многовековому своему знал, что несмотря на то, что на одной правде далеко не уехать, но за счёт своей кристальной чистоты она может стать воистину разящим оружием в умелых руках - у лжи таких свойств нет.

Незримый клинок уже практически заточен.

Впуская рыжего в свой внутренний мир, шестой с оружием в руках его встретит.

Так, собственно, что есть мир обладателя гнозиса? Его мир соткан из лишений, осколков разбитых надежд, боли, крови и собственной ненужности. Первой была Эи - не_дрожайшая "мать", под ногами которой он всего лишь мусором оказался, бракованным материалом, который электро-архонт выкинула в совершенно незнакомый для Куникузуши мир, очевидно, не подумав даже, что создала живое существо; вторыми были люди - жестокие и злые люди, шпынявшие и унижающие его просто потому, что беззащитностью куклы пользовались, но это ещё что, по сравнению с тем, как этой беззащитностью пользовались другие, затаскивая в постель против воли; третьими стали Фатуи - дитя богини вечности не заинтересовать их не могло, а потому Куникузуши сразу же очутился в лапах сумеречных учёных, которые неоднократно вскрывали и зашивали его, то и дело проверяя неудавшийся сосуд для гнозиса на прочность и возможности, которые в нём раскрыли, сняв некоторые блоки внутри.

Электро-архонт, люди, Фатуи и иже с ними - никто не видел в нём жизнь.

Он для всех них был вещью, которую можно бросить на произвол, которую можно использовать, и о чувствах которой заботиться не обязательно.

Каждого из них Скарамуш ненавидел, но создательницу - особенно, ибо начало всему заложила она и о ней он рыжему ничего не поведает.

Чайлд пальцами запутывается в шелковистых прядях новоиспечённого любовника, который впоследствии лицо своё ему слегка приподнять дозволяет. Сказитель в руках одиннадцатого будто плавится, становится на редкость податливым и ласку с его стороны принимает, как награду. Чувствует дыхание рыжего совсем близко, ровно как и влажный язык на своих губах, в ответ на что кончиками пальцев пробегается по рубцам шрамов на теле молодого человека и в глаза его прямо смотрит безо всяких стиснений. Носитель сердца бога сейчас очень важным считал зрительный контакт уловить, чётко незримый мост меж собой и Аяксом выстроить, дабы по его хрупкой кладке он благополучно прошёл и во внутреннем мире Скарамуша очутился [в сеть ловушки попался].
- Аякс.., - он выдыхает его имя и одною рукой за плечо цепляется. - ...до тебя, обо мне никто не заботился, а беспомощностью - нагло пользовались, ломали и принуждали против воли, а наигравшись - выкидывали, как неодушевлённую вещь не свалку, - истина без прикрас, какая она есть на деле. - Но ты первый, кому не был безразличен мой комфорт, как и первый, кто заставил поверить меня в то, что я - живой, - после этого юноша отстранился от младшего из предвестников Фатуи и, взяв его руку в свои ладони, начал проходиться языком от запястья до пальцев. Своеобразный знак благодарности, о которой вслух "архонт" никогда не скажет.

+1

5

В такие мгновения Чайлд не очень понимает, ему не рассказывают всего, потому что недостаточно получилось втереться в доверие? Но почему тогда тело Скарасуши так дрожит от переполняющих его чувств, почему его губы так податливы и нежны, почему язык скользит по руке будто ласка животного, что приручить удалось. И теперь за порцию заботы существо готово дарить тоже самое в ответ, подпуская к себе ближе. Может быть, просто не хочет говорить Сказитель о том, что с ним приключилось, но иногда молчание даже больше может сказать, чем слова. Иногда молчание громко кричит в ночи, хоть губы не издают ни звука. Иногда правда рвётся из самой груди, но рот может издавать только хрипы, не в силах повысить голос.

Но всё же Скарамуш сказал что-то, нечто малое, за что Чайлд мог бы зацепиться, а там и растянуть за паутинку всё, что ему хотелось бы. Ведь уже он находится в кровати хозяина дома, уже оказался допущен туда, куда многие и не имели никакой возможности попасть.
Не говоря уж о том, что по намекам Сказителя [а дураком Тарталья не был] было понятно, что пользовались им как вещью и вполне в низменных плотских утехах.

У каждого человека есть время, которое тот хотел бы повернуть вспять. Неужели у каждого предвестника есть какой-то надлом, через которой он стал сильнее, поэтому получил благословение Царицы вместе с глазом Порчи?
Но разве жертва издевательств могла так близко подпустить Чайлда, позволить ему сделать то, что он сделал? Проникнуть в тело, что знало лишь страдания от этого процесса? Может быть, его забота и ласка смогли помочь Сказителю довериться и отпустить свои страхи?

Боится ли Скарамуш чего-то, или Чацдд опять пытается натянуть на него человеческие качества, как плохо сшитую маску на деревянную болванку. Всё равно видно, что та искусственная, как ни старайся. Но почему-то пытаешься сделать лучше, хоть каким-то образом приблизив творение к себе самому. Потому что проще понять существо твоего же вида, а не куклу. Сложно, конечно, называть такое совершенное существо, как Сказитель, что был создан руками архонта, именно куклой, но… в конце концов, так и было.
Но всё равно, Чайлд относился к нему как к равному. Быть может, и сам себя человеком давно уже не считал.

Люди жестоки, - Чайлд говорит медленно и будто неохотно после паузы, которую взял после слов Скарамуша, - но мне было важно, чтобы тебе было со мной хорошо.

Он чуть усмехается уголком губ, ловит момент, когда язык парня опускается вниз, и тогда поглаживает его по щеке, не сводя пристального взгляда.
Ты живой, я же слышал, как бьётся твоё "сердце", - Тарталья намеренно выделяет последнее слово, но не ясно сейчас, хочет он намекнуть на гнозис или же на то, что даже без настоящего сердца для него Сказитель жив?
Поэтому ты так ласков со мной сейчас? Потому что я был с тобой нежен и прислушивался к твоему комфорту? Не ожидал, что Шестой предвестник может испытывать хоть что-то похожее на благодарность. Привязанность? Доверие? Ты больше не считаешь, что я хочу тебя убить?

Чайлд как обычно говорит много, будто его болтовня может сгладить все острые края, но на самом деле он так думает - вслух. Так ему удобнее, тем более, что можно солгать в этот момент, и это будет казаться частью логической цепочки.

Но я могу сказать прямо, если это не последний раз, то моё нахождение в изгнании в Инадзуме станет гораздо приятнее, - он тянет на себя парня и заставляет его улечься на себя полностью, положить голову на грудь, - Твои искорки с пальцев меня будоражат так же, как глубина бездны в твоих глазах. Хочется испытать её, прочувствовать каждой клеточкой тела. Ты ведь знаешь, что я могу выдержать многое? - Чайлд открыто намекает Сказителю, что не против был бы как-нибудь ощутить разряд тока сильнее, чем тот пропускал через него не так давно. А теперь хитро улыбается как лис, который за откровенностью спрятал что-то своё. Возможно, тягу к тому, чтобы преодолевать самые ужасные испытания?

+1

6

Скарамуш уже давным-давно ничего не чувствовал из того, что чувствовал когда-то, будучи одиноким и беззащитным - один на один с жестоким миром и его далеко не благородными обитателями. Боль - притупилась. Её - больше нет. Никаких надломов. Никаких психологических травм. Сумеречные учёные изменили куклу электро-архонта, которая умела плакать - чёрное сердце из порчи внутрь вживили. Шестой предвестник - бесчувственная и беспощадная машина для убийств, но при этом собственным разумом наделённая. Никогда он цепным псом не был, как никогда не испытывал преданности Царице, имея за душой планы от Фатуи отдельные и далеко идущие. Он тот, кто человечность отбросил, оставив её где-то зарытой во тьме веков, хотя, человеком Скарамуш никогда и не был, будучи искусственно созданным существом и всё же...

...он так стремился к этой человечности.

Именно поэтому позволил Тарталье прикоснуться к себе так, как ещё не позволял никому. Он был живым человеком из крови и плоти, рождённым женщиной от мужчины, состоящим из эмоций и чувств, с бьющимся сердцем внутри, коего Сказителю никогда не доставало. А ещё Чайлду всегда удавалось пробуждать в холодной и безжизненной кукле огонёк, пусть и состоял он, зачастую, из эмоций далеко не положительного окраса, но факт остаётся фактом, он мог заставлять Сказителя - чувствовать. Было ли этого юноше достаточно? Нет. Ему всегда было мало, его душа всегда к чему-то большему рвалась, но при этом не имея чёткого понятия - к чему и зачем. Скарамуш путался и сам не знал, чего хочет всякий раз, когда на горизонте возникала макушка цвета осенних листьев.

Но в глубине души признавал, что всегда хотел...

Неважно, чего он там хотел, хотя на первых парах, когда Аякс был всего лишь рядовым мальчишкой в армии Фатуи, шестой предвестник неоднократно пытался его спровоцировать, дабы на законных правах наказать - сотворить всё, чего душа пожелает. Правила в Фатуи чрезвычайно строги, а нарушение субординации карается жёстко - общеизвестный факт и рыжий не мог не знать это, но вместе с тем, Сказитель никогда не наблюдал за ним страх и трепет перед собой, что, собственно, и цепляло. Чайлд умудрялся быть дерзким, будучи сдержанным. И как это у него получалось? Как у него получалось выводить куклу электро-архонта на то, чтобы внутри всё свербело от бури? Скарамуш давно этим вопросом задавался, но со временем перестал задумываться об этом достаточно быстро.

Но теперь, когда в груди пульсирует гнозис...

Словами не передать, насколько же сильно он теперь чувствовал себя настоящим, в чём одиннадцатый только помог ему своей близостью - для обладателя сердца бога это была всего лишь одна из частей в обретении внутренней человечности и ощущения собственной живости. Никаких неприятных моментов из обрывков воспоминаний и всего того прочего, что присуще простым смертным, пережившим некогда изнасилование - не возникло и возникнуть в принципе не могло. В конце концов, Сказитель не ранимый мальчик, а существо высшего порядка, проживающее вот уже не первой и даже не второе столетие, но перед рыжим ему всё же хотелось побыть ранимым немножко - сугубо ради тоо, чтобы просто заставить к себе эмоционально проникнуться. Всё то, что сейчас делает юноша - игра, хотя то, что произошло между ними в онсэне игрою не являлось вовсе.

- Даже если б ты хотел убить меня, то у тебя бы это не получилось, - он ухмыляется в ответ на слова Чайлда, но совершенно не угрожающе, хотя и даёт понять, что сейчас с ним шутки плохи, взъерошивая одной рукой пряди огненного оттенка. Скарамушу нравится то, в какой игривой и непринуждённой манере сейчас протекает их разговор, как и то, что младший из предвестников, кажется, действительно повёлся на удочку, потянув парня на себя, чтобы тот улёгся на его тело полностью.
- Однозначно, не последний, - с этими словами, шестой продвигается немного вперёд и, утыкаясь носом в плечо, покрытое лёгкими веснушками, проходится по нему носом, пока не оказывается у шеи молодого человека, вдыхая аромат его кожи вновь и вновь. - Аякс.., - нарочито промурлыкав его имя, начал Сказитель. - ...я никогда и никому это не говорил в своей жизни, но тебе скажу, - если играть, то до победного конца, что сказано. - Спасибо, - носитель гнозиса, правда, никогда и никому не говорил это слово. - Спасибо за то, что пробудил во мне жизнь. - немного приподнявшись, произнёс юноша, глядя в голубые глаза одиннадцатого. Да, всё это делалось сугубо расположения и усыпления бдительности ради, но ведь и это тоже - правда. Скарамуш действительно испытывал благодарность, по крайне мере, на данном этапе уж точно.

+1

7

Адреналин потихоньку сводил своё действие на нет, кровь не кипела и не бурлила так сильно, как до этого. Чайлд чувствовал себя расслабленно, уютно, немного сонно - он потерял много сил, много жидкости, и хоть гидро стихия не давала ему совсем почувствовать обезвоживание, всё же он был человеком, хоть и с некоторыми особенностями. А люди устают.
Возможно, будь это не Скарамуш, то он бы не чувствовал себя так спокойно рядом с ним. Только в ответ на высказывание предвестника чуть усмехнулся. Конечно, Тарталья вступил в ряды Фатуи одиннадцатым по счету, но это не означало того, что он был слабее. Ведь ранги раздаются не по силе, а просто по порядку.
Значит, никогда не будет больше Восьмого предвестника, можно было бы поставить на могилку Синьоры стопку водки да ржаного хлеба ломоть, многовато чести только для нее.

Благодарность Скарамуша всё ещё кажется ему чем-то чужеродным, чем-то наигранным. Хоть ведет себя парень и довольно искренне, как большой черный кот ластится к нему, вдыхает его запах, трется о плечо, так что глаза хочется от удовольствия прикрыть. Чайлд и прикрывает, тянется к Сказителю и прижимается губами к его лбу. Ему очень странно слышать “спасибо” за то, что он просто получал и дарил удовольствие так, как хотел, как привык. Тарталья же не любил насилие. Ему и методы Фатуи-то не особенно нравились. Все эти подзаборные интриги и обман, вся эта фальш, которой пропитаны были слова, взгляды и речи. Он был больше воином, хоть и сам извивался, выживал в этом змеином гнезде. Но не сказать, что делал это с удовольствием. Ему приходилось быть таким же, как все. Приходилось вести себя так же. А если доводился способ поступить иначе, извернуть привычные правила организации под себя - делал это с душой и в сердечном порыве.

Na zdorovie, - Тарталья хмыкает и забирается пальцами в волосы Скармуша, укладывая его голову вновь на своей груди, - Я не очень понимаю, что именно я сделал… - Он в замешательстве смотрит на парня, и брови сходятся вместе, а рука чешет затылок. - Потом найдем способ, как ты сможешь меня отблагодарить. - Он чувствует себя странно ещё и от того, что сам Сказитель ему... не дал ничего, если так задуматься.

В синих глазах Чайлда плещется море, но море потускневшее под пасмурным небом. В тело возвращается ощущение контроля, и он понимает уже - какая мышца будет у него болеть завтра утром, где на светлой коже останутся синяки и следы. Его не смущают эти отметины, он будет бережно хранить каждую. До тех пор, пока ему не придется всё же противостоять Скарамушу. Пойти против него и выиграть. Победа - это единственный вариант, при котором Тарталья останется в живых. Поэтому он так и остается наблюдать за Сказителем, искать слабое место.
Например, после интимной близости тот довольно благосклонен к прикосновениям. И если перехватить его за шею, прижать руки, то даже разряд электричества с его стороны не помешает придушить и заставить потерять сознание.
Ведь от тока пальцы только сжиматься будут сильнее, а не расслабятся.

Тарталья был готов пропустить через себя удар, если он сможет после этого выжить и забрать у Скарамуша то, что тот прячет. Ведь по странной пульсации в момент их близости Чайлд понял, что гнозис находится где-то… внутри него? Впрочем, для куклы с человеческим лицом это было не так критично. Вот только в парне слишком много оказалось живого, особенно, когда поближе подпустили и дали увидеть что-то личное.
Если это всё окажется фальшью… Что же, Чайлд будет с ностальгией вспоминать эти уютные и милые времена.

Отредактировано Tartaglia (2022-03-15 17:45:39)

+1

8

В своих шелковистых иссиня-чёрных волосах Скарамущ чувствует то, как чужие пальцы вплетаются и пряди через себя пропускают, в ответ на что он лишь тихо урчит, словно довольный кот. До сегодняшнего дня он избегал прикосновений к себе со стороны кого-либо, поскольку таковые пробуждали в нём отнюдь не радужные воспоминания из-за чего настроение резко портилось и он спешил излить его на первом попавшемся. Но вместе с тем шестой предвестник в глубине своей души всегда к людскому тянулся, а Тарталья всегда являл собой эдакий катализатор эмоций. Да, он ни на йоту не доверял ему, однако до себя допустил, видя в интимной близости для себя возможность заискриться жизнью и прочувствовать всем своим существом всё то, что, обычно, чувствуют простые смертные.

Чувствует Скарамуш и сейчас...

...то, как бьётся в чужой груди сердце. Сказитель невольно прижимается к молодому человеку пуще прежнего, дабы отзвуки от сердечных ударов ласкали собою слух, ибо совсем недавно сердце юноши тоже билось, а вернее сказать - пульсировало [до биения ещё несколько далеко, всё же] и в это мгновение ему было столь прекрасно, как никогда прежде. Скарамуш хотел бы испытать это ощущение вновь, чтобы вспомнить и просто сойти с ума от того, что жив неподдельно и, безусловно, он прочувствует всё это скоро, ибо раз уж с рыжим точка невозврата пройдена, то и секс между ними станет обыденностью. Ни сказать, конечно, чтобы шестой прямо-таки испытывал огромное удовольствие от процесса, но не видел для себя в этом ничего неприятно, а уж за шанс почувствовать биение сердца в собственной грудной клетке можно некоторые вещи и потерпеть. Определённо, это стоит того.

Но это всё уже позже, а сейчас...

В сон парня не клонило от слова совсем, но вот глядя на Чайлда это ни сказать было трудно, ведь он человек, в отличие от своего любовника, что творением рук электро-архонта являлся. - Ладно уж, давай спать, - молвил шестой, хмыкнув на одиннадцатого. Естественно, Скарамуш первым смыкать глаза не стал, дождавшись, когда первым это сделает его коллега по Фатуи. Он наблюдал за Аяксом пристально и внимательно, буквально взор не сводил, при этом продолжая к нему откровенно ластиться. Обладатель электро-гнозиса неспроста отождествлял себя в этот момент с котом, ибо кошки - милые создания только с виду, тогда как на деле это хитрые и умелые хищники, которых как ни приручай, а они всё равно останутся дикими. Такого, как Сказитель тоже не приручить. Не поддастся.

Сну он тоже не поддался, хоть и прикрыл глаза.

Он не спал всю ночь, ибо чувство ожидания некоего подвоха со стороны одиннадцатого предвестника не покидало юношу. Устал ли? Ни капельки. Ему не привыкать не засыпать ночами, в конце концов, на его организме сие никоим образом не отражается. Что ж, к счастью, Тарталье хватило благоразумия не прибегать к действиям, которые могли бы повлечь за собой бойню, наоборот, он - действительно уснул крепким сном. Так, когда с первыми лучами солнца Сказитель потеребил его за пряди цвета осенних листьев, он никак не отреагировал, продолжая пребывать в миром сне.

Не раздумывая долго, Скарамуш облачился в халат и направился в сторону кухни, где отварил рис и сделал чай. Однако, если чай шестой разлил по фарфоровым чашкам, то вот рис на две порции по пиалам распределять не стал, свалив всё в одну посудину. Палочки тоже взял лишь одни, но... такова была задумка! Собственно, завершив все приготовления, Сказитель поставил всё на поднос и направился в сторону своей спальни. Да-да, он хотел принести завтрак в постель, что, в принципе, можно было обосновать элементарными азами гостеприимства, ведь именно он хозяин в этом доме, а Аякс, стало быть, гость, но... всегда и во всём есть это клятое "но". В данном же случае "но" заключается в том, что в глубине своей души Сказитель был благодарен парню и хотел выразить это не только на словах, но и в совершаемых действиях.

Он заботы никогда не знал и сам заботиться не умел, но почему-то сейчас очень хотелось постараться.

Пройдя в спальню и поставив поднос на пол, юноша присел на край футона и, бросил взор антрацитовых очей на спящего Чайлда. Кажется, тот и не собирался пробуждаться, но всему есть мера, как говорится. Конечно, Скарамуш не был намерен жёстко его будить, но дать знать о том, что пришло время открывать глаза, определённо, стоило. Так, шестой аккуратно нагнулся к одиннадцатому и, нависнув над ним, мягко прошёлся кончиком носа от его подбородка до уха, попутно вдыхая запах его кожи. - Уже наступило утро, - полушёпотом молвил носитель сердца бога, после чего слегка приподнялся и, столь же тихо, но теперь уже явно немного грубее, добавил: - Хватит дрыхнуть! пока ты тут отлёживался мне пришлось провозиться на кухне.
Он знал, что пробудившись, от взгляда самого младшего предвестника Фатуи не укроется поднос с завтраком, а потому свои проявления заботы Сказитель старался скрыть за нарочитой грубостью, потому что стеснялся в себе этого, ибо никогда подобное не было для него характерно.

+1


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Фандомное » пойми меня без слов;