Гостевая Роли и фандомы Нужные персонажи Хочу к вам

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Альтернативное » the blind sunflowers


the blind sunflowers

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[nick]masked man [/nick][status]not my circus not my monkeys[/status][fandom]shadows of saintfour[/fandom][char]человек в маске[/char][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1767/880948.png[/icon][sign]   [/sign][lz]<center>но что, если жажда делать <a href="https://popitdontdropit.ru/profile.php?id=2081">зло</a> станет чуть сильнее? </center>[/lz]

masked man х sarah o'neill

it was that moment when i lost faith in human souls. i understood that people are ugly and self-absorbed and their beautiful bodies are nothing but masks that hide their rotten natures, by far more monstrous than me

https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1767/977027.png

Отредактировано Hades (2022-01-20 23:42:09)

+5

2

саре снится сентфор, фиолетовые цветы на высушенном газоне, длинные чёрные волосы эйры, стучащейся к ней в окно, обхватывающей щеколду или дверную ручку трясущимися пальцами, лицо люка, обезображенное ожогами, с кожей, слезающей с него лохмами — если сара протянет руку и подденет ногтем, оно упадёт ей в ладони. приоткроется угольно-чёрный рот и люк спросит сара, за что, почему ты меня бросила, а она будет хвататься за одеяло и напоминать себе, что это сон, что нужно проснуться, оказаться в темноте спальни, в мире настоящего, посреди ферм и морских портов балтимора, в жизни без духов, цирковых представлений и учителей, обращающихся монстрами.

всякий раз, просыпаясь после кошмара, она долго смотрит в потолок, жадно втягивая в лёгкие воздух — нельзя вдохнуть больше, чем ей положено, но сара всё равно пытается, надеясь, что хватит на потом, и не придётся заталкивать кислород внутрь силой, согнувшись от панической атаки где-то посреди книжного магазина или студенческого кампуса, глотать белые кругляши таблеток, нервно ёрзая под взглядом психотерапевта. сколько таких он видел, думает сара, откидываясь в мягком кресле, предназначенном для пациентов, сколько трясущихся женщин сидели здесь, заламывая пальцы — сбежавшие от религиозных матерей, едва не попав в секту, или от мужей-тиранов, не отпускающих их гулять с подругами, и когда сара уже почти раскрывает рот чтобы чем-то поделиться, она видит на его месте люка, выдыхающего языки пламени, в огромном доме, с облупившейся штукатуркой и почерневшей древесиной, он ласково улыбается саре и спрашивает — сара, за что. почему ты меня бросила?
ей нечего ответить на этот вопрос.

в зеркале сара видит человека, живущего в постоянном страхе, существующего не в той жизни, о которой она мечтала — на групповой терапии, в доверительном кругу, сара находит своё отражение в глазах людей напротив, в их воспалённых, покрасневших белках и вздрагивающих веках, и ей хочется умереть, только бы не превратиться во что-то подобное. жизнь перемалывает всех подряд, не делая различий и скидок, ей плевать на социальные статусы и наличие медицинского страхования, у измученных и не справляющихся грязные волосы и прыщи, рваные заусеницы и шрамы на руках и внутренней стороне бёдер, их страх, густой и липкий, паразитирует в зависимостях — от таблеток, каплей для носа, фастфуда, компьютерных игр, — кто-то раскручивает рулетку и улыбается саре, даже не надев маски, выбери своего героя, выбери свою зависимость, давай, сара, что тебе по душе?
она носит тяжесть внутри, проклятие, связывающее ей руки, не отпускающее на свободу — тени сентфора приговаривают сару, указывают ей, как жить правильно, отсекают все остальные варианты; она выходит на улицу, укутываясь в свитер, в новеньких кроссовках для бега, и видит люка, дерека и кэнди в оконных стёклах проезжающих мимо неё машин, но не находит укрытого за маской лица, не слышит обещающего ответы шёпота, вместо него — смеющаяся тишина, оставляющая её в одиночестве, посреди чужой жизни, которую сара не умеет жить, посреди жизни, которой у неё никогда не будет.
сара учится ненавидеть

она до конца не верит происходящему когда забирается в поезд, забиваясь в самый дальний угол купе первого класса, откладывая книгу, взятую лишь для вида — конечно в дороге сара не будет ничего читать. хочется убеждать себя, что снится очередной сон, в котором она уже в сотый раз возвращается, рыскать по лесам и царапать щиколотки о низко склонившиеся ветви, разрывать землю пальцами, собирать древесину, загонять под нежную кожу занозы и складывать костры, для всех друзей по очереди, и для себя — самый последний. может, если сдаться добровольно, сгноить проклятие, уничтожить его, похоронить, то они не попадут в ад.

сара знает, кто сказал бы, что она и так живёт в аду, тряхнув волосами и улыбнувшись ей, снял с лица маску — она бы смотрела в его глаза и не боялась; это не погибший из-за неё люк, пахнущий дымом, не майкл, которому она испортила жизнь, его внешние уродства — отображение внутренних. сара хочет бросить это ему в лицо, как только увидит — может поэтому сбежала аннет, может дело было совсем не во внешности. ты не думал?

она заходит домой чтобы оставить там вещи; место, где останавливался приезжий цирк, находит по памяти, саре не нужны карты чтобы ориентироваться в сентфоре — она с завязанными глазами и в кромешной темноте сможет найти колодец, где долго валялись кости ребёнка эйры, обрыв, с которого едва не свалилась, поляну где её шестнадцатилетнюю впервые поцеловал майкл. сара ступает под своды леса, и чувствует, что вернулась домой. ей внезапно становится легче, удаётся распрямить спину и оправить лезущие в глаза волосы, она выходит на прогалину за пару минут, ускоряясь с каждой секундой — порой кажется, что отдельные деревья, цепляющиеся за обнажённые ноги, пытаются её остановить, или может просто предупреждают, просят замедлиться хоть на мгновение; но сара, не слушая их, почти что летит. она жадно хватает губами воздух, добираясь до места назначения, и растерянно оглядывается по сторонам — здесь, разумеется, нет ярких, аляпистых шатров и приспособленных для жизни фургончиков, нет бумажных звёзд и золотых украшений, ничего кроме так и не восстановившей прежнюю форму травы, одуванчиков и клевера. сара зло пинает какой-то камень, а после падает на колени и бьёт кулаком землю — один раз, второй, третий, ощущая, как скручиваются в спираль внутренности и на свободу просится гнев: он так долго копился, ждал, пока сара вернётся в сентфор, и вот сейчас она ищет хоть что-то, хотя бы какой-то след, знак, намёк на то, что ей со всем этим делать.

— да какого хуя! — выругивается сара, задыхаясь, — я приехала, ну! приехала, блять! а дальше что? сколько всё это ещё будет продолжаться?!

она не знает, кто должен ответить — лес или умертвлённая эйра, внезапно вышедший из-за дерева джон, ухмыляющаяся джози, хоть кто-нибудь, пусть даже загадкой: ей всё равно. тишина, разрезаемая только её криками, давит, из тела выветривается прежняя лёгкость, саре кажется, что ей снова шестнадцать, что она вообще никогда не взрослела, и если спросить, сколько прошло лет, верного ответа не отыщется. время в сентфоре застывает: уезжая, сара оставляет здесь свою душу, но выдрать её обратно не получается. почему?

хочется хныкать, но она поднимается на ноги, цепляясь за древесный ствол пальцами, и сжимает зубы.

— пожалуйста. пожалуйста, — сара прикусывает губу, — я не вывожу.

[nick]sarah o'neill[/nick][status]middle finger[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/340/871078.png[/icon][sign][/sign][fandom]shadows of saintfour[/fandom][char]сара о'нил[/char][lz]мне остаётся <a href="https://popitdontdropit.ru/profile.php?id=1767">красный</a>, как цвет головного убора девочки, идущей по лесу.[/lz]

+3

3

[nick]masked man [/nick][status]not my circus not my monkeys[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1767/880948.png[/icon][sign]   [/sign][fandom]shadows of saintfour[/fandom][char]человек в маске[/char][lz]<center>но что, если жажда делать <a href="https://popitdontdropit.ru/profile.php?id=2081">зло</a> станет чуть сильнее?</center>[/lz]

обожжённая кожа продолжает слезать лоскутами.

он втирает дурно пахнущую мазь под пристальным взглядом жоззи. красноту рук хочется обыденно спрятать под длинным рукавами. шрамы и ожоги уже привычны, без них узнать себя в зеркале невозможно.
боли не чувствуется. лёгкое пощипывание заставляет съежиться. раздражённая кожа не может полностью восстановиться, сколько бы лет не прошло.
проклятье поддерживало его жизнь, но не обещало её хорошего качества. судьба кинула монету – он проиграл жребий.

за фиолетовым цветочным туманом он постоянно видит её лицо. не скрыться, не убежать, не забыть – она не должна была иметь смысла. просто девочка. сколько таких после аннет он видел? тех, кто улыбались, поправляли волосы, закусывали губы, отводили взгляд – и скрывали в себе густую тьму, надевая белое пальто по осени.
он видит их насквозь: дай им волю, они загрызут любого, искривив лицо в пугающей гримасе, станут похожи на монстров – чудиков, которыми полон его цирк.
смотреть в зеркало и видеть себя истинного – всегда пугающего.

в его снах сара о’нил была чудовищем. кричащая, как сирена, от неё хотелось сбежать, оставить посреди густого леса и забыть. забыть, как в её глазах отражался огонь, что снова и снова охватывал всё его тело, затягивал узлы по ногам и рукам, не давая двигаться. её взгляд прибивал к земле, не пропускал к нему кислород.

сара о’нил несла в себе зло, которое могло бы выкормить их обоих.

у него была цель – показать людям их истинное лицо. чтобы они были честны с собой, перестали прятаться за моральными и социальными устоями. срывать маски, чтобы затем надеть более подходящие.

джоззи что-то говорила, но он её не слушал. бессонница давала о себе знать. он думал, что всё будет легче. что проклятье перейдёт на сару и её друзей – и всё закончится. но уже тогда, когда пламя обвивало его тело, он почувствовал – снова короткая спичка.

сара о’нил звала его. своим заседающем в голове голосом повторяла иди ко мне-иди ко мне-иди ко мне. она не отпускала его. ему стоило её игнорировать, но не получалось.
пятнадцать шагов от стола до стены – он считал несколько раз, пока пытался заглушить голос в голове.
он видел её в темноте, краем глаза за углом манежа, в случайно прошедшей девушке, пришедшей на представление.
она отравляла его одним своим существованием, подобно ядовитому цветку – дотронешься, чтобы забрать себе – отравишься.
он отравлен давно. знает и чувствует, как яд струится по венам, смешивается с кровью и всасывается в организм. он был готов это прекратить, уйти на покой, но не получилось.
злиться не было ни сил, ни смысла – какая теперь разница.

сара снова его звала.
– если ты будешь так кричать, то сюда сбегутся какие-нибудь зеваки на деву в беде. 

внутренним чутьём он знал где она, ещё до того, как услышал голос. судьба никогда не была к нему благосклонна – нить, связывающая его и сару, оказалась стальной.
под ногами ломаются ветки с тихим хрустом, так же как и он с каждым новым шагом, приближаясь к ней.

какого чёрта, сара о’нил, ты вернулась в дьяволом проклятый сентфор? могла бы спокойно жить за сотни километров, забыть об этом лесе, о бродячем цирке.
усталость накатывала волнами. дни без сна плохо сказывалась на расписанном шрамами и ожогами теле.
он надеялся, что не узнает её, что история сменит траекторию и пойдёт по-другому. но она не изменилась – всё такая же безрассудная решимость и необдуманность действий.

–  соскучилась по дому? или по мне? – он стоит чуть поодаль, понимая, что сейчас против неё ему нечего поставить. шахматная доска перевёрнута, все фигуры на полу.
ветер завывает в кронах деревьев. ему чудится, что это чьи-то стоны.

+2

4

сара читала, что цирки уродов рождаются в ветреной англии, на них любит смотреть королева елизавета первая — смеяться над нищими, смешными мутантами, царапающими заляпанный грязью пол. человеческая жестокость монетизируется, выходит в топы на порнхаб, организовывает даркнет и обращает людей в монстров, такие потом поселяются здесь, в сентфоре, блестят маслянистыми глазами из темноты, заглядывают к саре в окно. в этом — насмешническом, презрительном, снисходительном пренебрежении, — есть что-то удивительно человеческое, так сара, глядящая на джози, ощущает себя лучше и красивей, а король чарльз, рассматривая лазаруса коллоредо, с братом, прилепленным к его телу снизу, думает, что пока есть такие, он ещё неплох. все питают к тем, кто отличается, брезгливую жалость — могут её позволить; сцепляют замком руки и губы в тонкую линию, скрывая усмешки, гадливое отвращение, возникающее от созерцания паука, обедающего мухой, или ползущей по деревянным половицам сороконожки. где-то в процессе групповой терапии сара перестаёт себе врать — спрашивая, что она чувствовала тогда, от вида своей мамы? мэри и дэри? чавкающего мордогрыза, с лицом, полностью погруженным в заветренный кусок мяса на круглой тарелке — тошнота взбиралась по пищеводу, хотелось ударить его, чтобы он прекратил, — почему мир должен носить, кормить и содержать подобное, зачем они приезжают, зачем он собирает уродство, а не красоту.

сара могла бы не узнать голос, притвориться, что ей кажется — повторно активировать самообман и больше не возвращаться в балтимор, к мясу голубых крабов и жаркому лету, меткам на асфальте от heritage work, толпам развлекающихся туристов, шумным улицам и районам, в которые по вечерам в одиночестве лучше не заходить: как сознательно, в поисках приключений заходит сара; иногда, чтобы выпустить груз эмоций, ощутить в голове блаженную пустоту, тишину, выспаться — необходимо здорово испугаться. испугаться лица эйры, раздавленного глубоко на дне колодца, в грязной, застоявшейся воде, прикосновения незнакомца, забирающегося под тонкую ткань топа, чьих-то шагов за спиной и обещаний не оборачиваться. не оборачивайся, сара, повторяет она, смотри вперёд, в уютную тишину вечернего леса, шелестящие на ветру листья, их выцветающую зелень, куда угодно — но лучше не надо назад, ведь он должен быть мёртв, сгореть на костре, не простить тебе ни отказа, ни преступления, ты же чувствовала запах горящей кожи, сара, кожи и волос, проклятие теперь полностью твоё, ничем не нужно делиться, ничего не нужно отчаянно желать, пусть сейчас ты в сентфоре — всё давно должно было закончиться.

— может пусть сбегутся, — негромко произносит она, разворачиваясь, — может они помогут тебя добить.

ей некого в нём узнавать, думает сара, глядя на белую маску, не по кому скучать, некого ненавидеть — сентфор приносит очередного призрака, мнущегося на пороге дома, на травяном мхе, сминающем под собой ветви, вещественного духа из прошлого, такие приходят к ветеранам войн, голоса умирающих вьетнамских детей забираются в уши, их лица застывают под бледными веками, смазывают фокус зрения, размывают реальность вокруг: в круглые огни, фиолетовые тени, цветы на снегу. сара тянет воздух носом — делает глубокий вдох, призывает на помощь здравый смысл и спокойствие, но в её реалиях ничего этого нет, в них призраки, люди в масках и без человеческих лиц, с длинными светлыми волосами. сара хочет сорвать маску с его лица и растоптать — пусть мир смотрит на очередное чудовище, пусть показывает его на выставках, в заполненных минимальным количеством кислорода камерах, как он демонстрирует уродцев, дёргая их за подвязанные к запястьям нити.

— ты должен был быть мёртв, — произносит она слова, что уже ничего не изменят, — ты умирал, я слышала.. твои крики. твой голос.
она делает к нему шаг.
— сними маску. я хочу убедиться..

что сара найдёт под маской? лицо, укрытое шрамами, лицо того, кто когда-то был человеком — и давно перестал, может так произойдёт и с ней самой, через столетие-другое, если уже не произошло. когда всё потеряет привычный смысл, время обесценится, дни за днями, как нанизанные на тонкую нить бусины — но некому оборвать конец, отрезать прошлое от настоящего, и сара запутается, потеряется, обратится монстром, который никого не любит, которому никого не жаль. он винил аннет, а кого станет винить она? майкла? люка? его?

— мой дом не здесь, — огрызается, делая вперёд ещё один крохотный шаг, — сними маску.

[nick]sarah o'neill[/nick][status]middle finger[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/340/871078.png[/icon][sign][/sign][fandom]shadows of saintfour[/fandom][char]сара о'нил[/char][lz]мне остаётся <a href="https://popitdontdropit.ru/profile.php?id=1767">красный</a>, как цвет головного убора девочки, идущей по лесу.[/lz]

+2


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Альтернативное » the blind sunflowers