Гостевая Роли и фандомы Нужные персонажи Хочу к вам

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Фандомное » border/lands


border/lands

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/854Mn3z.jpg      https://i.imgur.com/Lro5uem.jpg  sky x stella

[icon]https://i.imgur.com/MYz47ru.jpg[/icon][nick]Stella[/nick][status]смытый загар[/status][sign] [indent] вчера я уснула инфоповодом, инцидентом[/sign][fandom]winx club[/fandom][char]Стелла[/char][lz]i am the sun and moon and forever hungry the sharpened edge where day and night shall meet and not be <br> one[/lz]

+6

2

[icon]https://i.imgur.com/ra0Ssm7.jpg[/icon][status]за звезду полжизни[/status]

Кто летал, тем бояться нечего,
Кто летал, тот с заданием справился.

    Андреас говорил, что выбор у Ская был не таким уж большим. Можно было смириться с новой властью, принять неизбежное, стать новым винтиком в системе. Чертовски важным винтиком, от которого что-то бы возможно зависело. Второй вариант Андреас назвал «не самым благоприятным». Удивительный уровень дипломатии для такого бескомпромиссного диктатора. Скай не хотел вникать в суть скверного исхода. Он просто отринул для себя всякую возможность смириться. Сильва научил его бороться до последнего вдоха. Доблесть должна была стать добродетелью для кронпринца, вместо этого стала последней каплей в чаше терпения Андреаса.

    За Скаем пришли на исходе ночи. Солярийские солдаты беспардонно высадили дверь, вытряхнули Ская и Рива из кроватей, положили обоих лицами в пол. Солярийцы страшно орали, разбили стеклянный стол, перевернули тумбочки, создали совершенно ненужный ажиотаж. Скай не собирался оказывать сопротивления. Он не хотел, чтобы заодно досталось Ривену. Возможно, самым правильным поступком был заблаговременный побег под крыло Торену. Но эта мысль пришла Скаю ровно в тот момент, когда его лицо оказалось прижатым к холодным доскам пола солдатским сапогом.

    Камера располагалась в подземельях Алфеи. В крошечное зарешеченное окно под потолком можно было разглядеть край тренировочного полигона специалистов. Свет обходил камеру Ская стороной. Даже в ясную погоду за целый день внутрь не попадало ни одного луча солнца. Без солнца становилось невыносимо.
Места внутри камеры почти не было. Скай мог раскинуть руки и приложить ладони к противоположным стенам. В воздухе витал запах затхлой сырости, иногда удавалось разобрать писк крыс, странно похожий на скулеж пленных в соседних камерах. Некоторые голоса казались знакомыми. Скай думал: «Просто игра воображения». Он надеялся.

    Сильва когда-то сказал, что у принца пути всего два: в тронный зал или в темницу. Кажется, Скай уже сделал выбор. Андреас явно был под впечатлением от такой вопиющей непокорности и сумасбродства. Скай гордился собой. Он сохранил дух даже перед лицом смертельной опасности. Он, вне всякого сомнения, был достоин своего титула.

    Кормили в заключении скудно. На седьмой день всепоглощающее чувство голода затмило все прочие. Скай честно пытался отвлечься. Мысли путались, воспоминания смешивались с фантазиями, стали возникать видения. Он больше не понимал, когда сон сменялся бдением, а металлический стук в висках становился ударами по решеткам электрическими посохами конвоиров. Удерживать остатки сознания помогала единственная белая искра на задворках памяти. Скай прокручивал в голове последнюю встречу со Стеллой. Разговор постепенно обрастал все новыми и новыми фразами, в конце концов, Скай смог растянуть спасительную фантазию на целую ночь. Свет не должен был погаснуть. Диалог не должен был прерваться. Ее голос стал якорем. Она стала необходимостью, но свет обходил камеру Ская стороной.

- Я всегда с тобой. Помнишь? - голос Стеллы возвращал из забытья.

    Видение вновь наваливалось приятной тяжестью.
   Скай устало улыбнулся. Он позволил Стелле устроиться на старой скамье рядом с ним, помог развернуть карту, подставил проектор с цифровым аналогом. Мерцающая голограмма в точности повторила рисунок на бумаге и вывела полноценное объемное изображение. Скай кивнул. Он внимательно выслушал план Стеллы. Затем встал со скамьи и задумчиво прошелся по беседке. Что-то не складывалось. Стелла была не права, но он понятия не имел, в чем именно.

- Давай еще раз, - Скай снова навис над картой и легким движением пальцев поставил голографическое изображение вертикально. – Мы сможем пройти мимо стражи с помощью твоей магии, но отряд эмпатов нам не обмануть. Придется их всех убить.

Дыхание Ская стало прерывистым. Он захрипел, навалился плечом на стену. Стелла. Стелла! Откуда ей было знать про оборотней? Его руки сжались в кулаки. На сбитых костяшках выступила кровь. Желание повесить всю вину на Стеллу было щемяще заманчивым: самым простым из возможных. Это у нее были непроверенные данные, это она ошиблась, она обманула его доверие. Розалинда назвала их подельниками. Между подельниками близости оказалось гораздо больше, чем между любовниками. Скай стиснул зубы. Он точно свихнется, если она больше к нему не придет. Ценнее этих снов почему-то совсем ничего не осталось.

Отредактировано Sky (2022-02-17 20:54:17)

+4

3

Стелла помнит, как Скай спросил однажды: "А кто подстрахует меня?". Его слова отзываются в ней сейчас горечью от неспособности помочь; второй раз трюк с вызволением из темницы не выйдет — усиленная охрана, неподкупные стражники, приговор, ожидающий своего исполнения.

Спаситель оказался в ловушке сам — это кажется настолько ироничным, что смеяться нет сил.

Предрассветным заревом окрашивается горизонт. Солнце продолжает вставать и садиться, как сотни лет до этого. И продолжит так делать после них. Что самое удивительное, даже пары продолжились. Студенты и специалисты делают то, что и раньше — жалуются на несправедливость преподавателей и большой объём домашних заданий, скроллят ленту инстаграма, ставят несколько будильников на утро и пропускают их все.
Жизнь Алфеи после ареста двух специалистов не прервалась (самое удивительное, что жизнь Стеллы — тоже; просто она перешла в совершенно иную, болезненную форму существования).

На просьбу о встрече со Скаем Розалинда отвечает отказом. А затем ещё одним и ещё одним. Всё это продолжается до тех пор, пока Стелла не применяет тот единственный доступный ей рычаг давления на директрису. Она просит мать ей помочь.

С презрением матери она как-нибудь справится, не в первый раз ощущать вину от того, что не оправдала чужие ожидания.

Вопрос: "Ты хоть понимаешь, чего нам стоило исправить твою репутацию в этот раз?" разбивается о холодный, бесчувственный взгляд Стеллы.

О нет, мама, если ты и попробуешь манипулировать мной, то сейчас тебе не удастся этого сделать.

Впервые за всю историю их отношений Луна капитулирует — не принимает её правоту, не становится на её сторону, не пытается поддержать или заверить, что всё будет в порядке (или что они всё решат). Нет, она просто соглашается, но делает это таким образом, что ясно даёт понять — за Стеллой должок.
Возможно, это новый жених — не очень разумно родниться с предателем, верно?

А в новой истории под именем Ская будет именно это слово. Предатель.

Стелла заткнёт каждого в Алфее, кто осмелится сказать это вслух.

Дни считать легко — они мчатся, словно заведённые, словно чья-то невидимая рука запустила заводной механизм, и теперь время идёт всё быстрее и быстрее.

Десять, девять, восемь... Такой идёт счёт дней до казни, и чем ближе дата, тем холоднее становится Стелле. Ночью она дрожит, завернувшись в простыни, и не может уснуть. Странно, что нет слёз — глаза остаются сухими, сколько бы она не пробовала плакать. Привычка сдерживать в эмоции закрепляется в мозгу без её ведома, становится чем-то автоматическим, на уровне инстинкта. Странно, что о смерти стражников она совсем не жалеет. Странно, что девиз дома правителей Солярии не звучит как жестокие времена требуют жестоких мер.

В их комнате есть Муза со своим выражением сострадания на лице. Выражением, которое так и говорит я-понимаю-что-ты-чувствуешь. Возможно, технически. Какую-то часть — определённо да, она понимает.

Стелла предпочла бы, чтобы Муза просто не попадалась ей на глаза; чужого сочувствия она не просит, с ним некомфортно, неудобно, душно.

Одна из немногих фраз, которую произносит Стелла после своего возвращения:
— Будь добра, надень свои наушники, Муза, — и не делай вид, что тебе очень жаль.

Дверь её комнаты захлопывается (чтобы открыться ближе к полуночи), отсекая ненужные расспросы и искусственные слова сожаления.
*

— Я получила разрешение от директрисы, — солярийские стражники непреклонны и суровы, получив приказ, они заняты только тем, чтобы выполнить его — ни одного отклонения от устава, о лишних разговорах не идёт и речи. Ни с заключённым, ни с гостьями, которые приходят с рассветом. В этот раз она решает действовать согласно правилам — никакого саботажа, никаких побегов. То, что сработало с Сильвой, не сработает со Скаем (Стелла это знает — после произошедшего за всеми установлен жесткий контроль), и ей приходится искать другие методы.

После того, как сверяются с записями в журнале, распоряжением Розалинды, написанным ею прошлым вечером, Стеллу наконец впускают, и солнце успевает подняться ещё чуть выше, но уже не способно прогреть промёрзлую осеннюю землю.

При каждом шаге броня стражника клацает, и в этом подземелье Стелле чудится, что это клешни монстров — клац, клац, клац. Она едва борется с соблазном зажечь немного света — для видимости, но у них есть уговор. Одно из условий — никакой магии, пока Стелла в темнице.

Им дают время, чтобы поговорить наедине, но не оставляют никакой приватности. Дают понять, что находятся рядом — на достаточном расстоянии для того, чтобы сделать вид, что ничего не слышат. Стелла неодобрительно косится на стражу, но молчит.

Из горла вырывается сдавленный хрип, когда она понимает, что там, за решёткой — Скай. Совсем скудное освещение выхватывает из темноты его очертания — знакомые, но заостренные.

Прутья решётки впиваются ей в лицо, кожу, она сжимает их руками, словно верит в то, что способна их раздвинуть.

— Скай, — она тихо зовёт его, боясь потревожить и испугать.

Когда слёзы вот-вот собираются потечь, она поступает так, как поступала всегда — сдерживает их (Луна бы ей гордилась).

— Скай, — повторяет ещё раз, настойчивее. Времени не так много, возможность поговорить — лучшая из возможностей, что у них есть, и Стелла не хочет терять и её, — Проснись!

[nick]Stella[/nick][status]смытый загар[/status][icon]https://i.imgur.com/MYz47ru.jpg[/icon][sign] [indent] вчера я уснула инфоповодом, инцидентом[/sign][fandom]winx club[/fandom][char]Стелла[/char][lz]i am the sun and moon and forever hungry the sharpened edge where day and night shall meet and not be <br> one[/lz]

+3

4

Скай быстро привык вести беседы исключительно в своей голове. Тишина убивала медленно, со страшным хладнокровием обсасывала рассудок до худого остова. Тишину здесь не любили. Маленькие проворные крысиные лапки отстукивали странно животворящие ритмы. Сдавленные стоны пленников сливались в квакающее смердящее болото, в котором еще истошно теплилась жизнь. Кого-то из них непременно помилуют, продемонстрируют добрую волю короны. Возьмут за шкирку какого-нибудь юного борца с системой, чей опрометчивый плевок в сторону Андреаса был замечен псами Красного фонтана. Выволокут на Барбарисовую площадь, заставят умолять и раскаиваться. Раскаиваться и умолять. Возможно, повезет Ривену. Скай надеялся, что у Рива хватит сил попросить Андреаса правильно. Призрак улыбки на миг тронул губы Ская. Да, Рив, черт тебя дери, придется хоть раз побыть хорошим мальчиком.

    Приближение стражников принесло с собой всплеск тревожного оживления. Неподалеку взвизгнула крыса. Скай вздрогнул. Инстинктивно зажмурился. Приятная нега сна пошла мелкой рябью. Некрасивая трещина распополамила светящийся образ Стеллы, беспардонно отгрызла красивые кисти рук, поползла к горлу. Изо рта Ская вырвался сдавленный скорбный вой. Красивые розовые губы светящейся Стеллы жалобно приоткрылись.

“Скай”

    Скай отчаянно часто закивал: он ей поможет, соберет тысячи осколков в новый сон, и все снова станет хорошо.

“Проснись!”

    На секунду Скай замер в недоумении. Голос прозвучал за пределами его головы. Короткая вспышка света, и Стелла разлетелась на миллиард искрящихся бусин. Пришла непроглядная мертва тьма. Глаза Ская были открыты. Окружающее пространство постепенно обросло очертаниями, стало объемным. Ореол перерезанного решетками белого лица отдавал легким голубоватым свечением.

    — Что ты тут делаешь? - Скай встрепенулся. Его тело удивительно проворно метнулось к решетке. Пальцы обхватили прутья. - Тебе сюда нельзя. Никому нельзя…

    Слова забили горло колючей пылью. Он закашлялся, едва не задохнулся. Какая-то часть Ская была в страшном восторге. Она пришла! Пришла к нему! Сама! Такая живая и настоящая. Стелла пахла барбарисом, полевыми цветами, миндальным шампунем, зубной пастой. Скай отпрянул. Его взгляд еще несколько секунд блуждал по Стелле.

    - Уходи, - голос прозвучал холодно и отстраненно. Именно так, как хотел Скай. - Тебе надо уйти.

    Под ребрами больно кольнуло. Скай больше не смотрел на Стеллу, чтобы она не увидела тень его мольбы. Ни в коем случае не поняла, как он рад ее видеть.

“Господи, Стелла, я этого не стою”

    У них давно все не складывалось. Они существовали в диаметрально противоположных плоскостях. Такая красивая принцесса всех вокруг и он. Принц без королевства, дурак, который никогда не понимал, как крупно ему повезло. Сначала это выглядело забавной попыткой ухватиться за дарованные по праву рождения регалии, но за титулами всегда оказывались люди. Скай так и не смог понять, где проходила граница между той, кому суждено было править миром, и хрупкой девочкой с бездонными глазами. Доставалось почему-то всегда второй.

    - Прошу тебя, - “не слушай меня никогда”, “когда ты уйдешь, я умру”. Голос Ская утратил уверенность. Теперь он действительно умолял. - Пожалуйста.

Если Скаю и стоило когда-то быть с ней грубым, то именно сейчас. Малодушие обязательно обернется им двоим боком. Ему-то терять уже нечего. Но Стелла, Стелла должна выжить.

[status]за звезду полжизни[/status][icon]https://i.imgur.com/ra0Ssm7.jpg[/icon]

+3

5

То, что Скай находится здесь, в этой темнице — странно и страшно. У них отнимают силой их ощущение безопасности, а вдобавок у Стеллы — ещё и уверенность в неприкосновенности. Её и Ская.

У всех диктаторов в этой истории есть нечто общее — они появляются из ниоткуда. Розалинду считали давно погибшей, знание это расползалось по всему миру, от одного королевства до другого. Виновная в гибели целой деревне, Розалинда была для всех мёртвой, но, как узнала теперь Стелла, даже из мёртвых можно восстать — нужна только магия чуть сильнее, чем у неё. А Андреас ушёл в забытье по своей воле; ушёл, чтобы вернуться в момент всеобщей уязвимости.

И Ская, и Стеллу выносят за скобки, ищут на них рычаги давления. У Ская был Сильва, у Стеллы — Скай, и тех и других сломала система (или они наткнулись на её неровности?), чтобы не мешали новому строю.

Историю она никогда не учила достаточно прилежно, но одно усвоила точно — легче всего прийти к власти тогда, когда враги угрожают извне. Акцентировать на сплочении, пообещать, что если объединить усилия, то они всё перенесут.

Сейчас были Сожжённые; были Розалинда и Андреас, были танцы на пепелище, попытки к революции, абсолютно ненужные жертвы (убийства невинных — на руках Стеллы в том числе; их лица расплываются в памяти, их семьям платят особые пособия из казны Солярии). Показательная казнь помогает расползаться ядовитому страху, страх отравляет разум, парализует волю.

Да, Стелле не нужно было учить историю так хорошо, как Беатрикс, чтобы извлечь из неё урок.

Глядя на Ская, она понимает это.

— Мне разрешила, — взахлёб, — мне разрешила Розалинда.

Не так она представляла себе эту встречу, она не хотела, чтобы голос так предательски дрожал. Стелла едва сдерживается, чтобы тут же не рассыпаться в извинениях: ей жаль, он не должен был оказаться здесь, это она и только она виновата. Умом понимает, что для Ская не станет легче от её слов; проведённое взаперти время он мог потратить только на то, чтобы во всём обвинять её.

— Не говори так, — его слова не ранят, они даже не цепляют её — сколько мучений она пережила в одиночестве, что его гнев и злобу ей пережить точно по силам.

Раньше ей казалось, что стоит только увидеть Ская, чтобы стало легче. Знать, что он жив, что взаперти грудной клетки гулко бьётся его большое, огромное сердце (в котором нашлось место и для неё). И быть уверенной в том, что ничего дальше не грозит.

Стелла не могла обещать последнего, но могла хотя бы попытаться.

Был бы Сильва, с горечью думала она, тот бы сумел ради него.
Сильва всегда занимал особое место в их жизни — для Ская был примером и поддержкой, для неё авторитетом. И благодаря Сильве у всех было чувство, что всё страшное и тёмное они победят; с Сильвой легко было ощущать себя ребёнком в уверенных объятиях взрослого.

Вместе с ним, казалось, ушла и храбрость Стеллы.
Хорошо, что оставался её приказной тон. И Стелла всё ещё не терпела отказы.

— Ты выживешь, ясно? — не в пример Скаю, её голос твёрдый. Она силится рассмотреть его всего — от макушки и до кончиков пальцев, запечатлеть его и такого — чтобы в лучшие дни помнить о том, что они вместе оставили позади, — Потому что ты нужен мне, — она нажимает на его чувство верности, потому что знает — Скай, он как верный домашний пёс. Страж. Что бы ни случилось, он должен оставаться при ней. И Стелла зовёт его к себе, — Потому что самое простое, что ты можешь сделать — поверить, что скоро тебя не будет. А я не могу так, понял?

Стелле плевать, что стражники могут слушать это — её откровения звучат хуже, чем первые признания в любви.
Они могут слышать, слушать и потом обсуждать это между собой.

Ей важно, чтобы смог понять Скай (ну же, скули, как положено выдрессированным цепным псам).
Без него ей — крышка. Гробовая доска, и гвозди она забивала самостоятельно и бездумно.

[icon]https://i.imgur.com/MYz47ru.jpg[/icon]

+2

6

[status]за звезду полжизни[/status][icon]https://i.imgur.com/ra0Ssm7.jpg[/icon]

Мальчишки Сильвы звали его эраклионским ублюдком, “бастардешством” и королевским выродком. Наверное, Андреас не был их героем. Ненужный титул приносил с собой только поводы подраться, получить затрещин, снова стать посмешищем. Сильва считал, что лучшей школы для принца не придумаешь. Он вытаскивал Ская только из смертельно опасных потасовок, если был где-то поблизости, а потом вовсе стал делать вид, что не замечает синяков и ссадин на лице Ская. Сильва был отличным солдатом, его дисциплина не вызывала сомнений. Между принцем и воякой обнаружилась бездонная пропасть из нюансов и интересных частностей. Сильва хотел дать ему лучшее воспитание. Скай учился исключительно тому, что вызывало в нем интерес. Исполнения приказов в этом списке не было.

“Ей разрешила Розалинда”

Скай болезненно поморщился. Значит, Розалинда все еще была жива. Жаль.

Приказы Сильвы сменились положенным молчаливым менторством, когда Скай потребовал представить его принцессе. Какой-нибудь. Он знал не так уж много принцесс, потому назвал самые популярные в народе имена. В конце концов, он имел право быть с ними знаком. Хотя бы с одной!

Почему сейчас голос Стеллы звучал так взволнованно? Так искренне. Скай дернул плечом. Судорога сковала его левый локоть и предплечье, запястье, осела на фалангах пальцев, нехотя пошла на убыль.

Когда он увидел Стеллу впервые в жизни в том теплом солнечном свете и цветастом платье, такую невозможно прекрасную, похожую на главную алфейскую арку в канун Литы, на пряный воскресный рассвет в конце июля, на полет кречета и воздушное пирожное одновременно, он понял, что пропал.

        - Прошу вас, принцесса, - смущенно шептал Скай, почтительно опустившись на одно колено. Причудливая игра света сделала его глаза особенно блестящими. - Станьте моей дамой сердца. Позвольте служить вам!

Он не был рыцарем по-настоящему, но принцесса Стелла позволила ему, и никто не посмел с ней спорить. Скай стал служить ей самозабвенно, искренне, насмерть.

Теперь ему мучительно хотелось взять ее за руку в последний раз.

- Я сказал им всю правду, - пересохшим губам сложно давались слова, Скай чертыхнулся и сплюнул комок кровавых слюней себе под ноги. - Сказал, что заставил тебя мне помогать. Видела бы ты их морды. О, они так орали!

Последнее получилось сказать с воодушевлением. Андреас был в ярости. Приказал выбить из Ская хоть что-то на Стеллу. Упрямство Ская стало таким большим, что больше не помещалось в крошечную тюремную камеру.

- Стелла, - сказал он вдруг удивительно спокойным, почти нормальным голосом. Жизнь ненадолго вернулась в алфейское подземелье. Скай прильнул к решетке, будто собирался просочиться сквозь прутья. Его глаза болезненно горели. - Есть кое-что еще.

“Тихо, пожалуйста, умоляю, ни звука”

Охранники зашевелились, загромыхали по ступенькам. Пальцы Ская хищно потянулись к Стелле.

- Я видел, как появляются Сожженные.

Черты его лица заострились, кожа покрылась испариной.

        - Скай, ты обещал! Ты сам просил служить мне!
        - Черт, Стелла, мне было одиннадцать! Чего ты хочешь от меня теперь?

+1


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Фандомное » border/lands