Гостевая Роли и фандомы Нужные персонажи Хочу к вам

BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Прожитое » I Hold You


I Hold You

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

warlock | hunterhttps://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/2199/923524.pngIt's all right, The dark is gone; I am here, I hold you.

+1

2

[indent] В беспокойном сне пробивает озноб. Эле страшно, она задыхается. Вода наполняет легкие, заставляя кричать от боли, но женщина не может. Она бьет в бессилии руками и ногами, неизбежно погружаясь на дно. Где-то на самом краю сознания все еще теплится надежда, что кто-то придет на помощь и избавит Эллин от этого кошмара, но тьма и забвение неизбежны каждый раз.
[indent] Варлоку часто снится этот сон. Однажды Страж и Призрак пришли к выводу, что это отрывок из прошлой жизни того человека, кем Эля была когда-то. Если это действительно так, то конец был страшен. Безысходность - это чувство заполняло Варлока во сне также неизбежно, как глубина затягивала ту женщину. Тяга к жизни и нежелание уходить слишком рано, будто не успел сделать все, что хотел - вот что было в мыслях того человека. Быть может, именно поэтому Варлок все еще пыталась сделать хоть что-то, чтобы спасти этот мир. Пусть Эллин и не знала ничего из своей прошлой жизни, но некоторые считали, что частица твоей прошлой личности не может пропасть бесследно. Была ли Эля хорошим человеком? Этот вопрос часто терзал ее, но Варлок не была уверена, хотела ли она в действительности узнать ответ, потому что боялась разочароваться.
[indent] Варлок открывает глаза в тот момент, когда боль наконец утихла. Глубина победила и на этот раз. По вискам стекал пот, а по щекам слезы. Эля вытирает лицо тыльной стороной ладони, снова прикрывает глаза, пытаясь выровнять дыхание. Порой казалось, что проще столкнуться с дюжиной врагов, чем снова пережить этот один единственный момент погружения.
[indent] Эля снова открывает глаза. Понадобилось несколько минут, чтобы понять, что потолок не тот, что обычно. В том доме, где они обитали с Карбо, потолок был полуразрушенным, от стен уже давно отошли обои и краска, сохранив лишь отдаленное напоминание о прошлых владельцах жилья - они умерли еще во время Красной войны, а может, кто-то даже успел сбежать. Во время нападения кабал часть города была разгромлена. Дома так и стояли на окраинах кратеров, напоминанием прошлого кошмара. Самое ироничное во всем было то, что людей спас тот, кто больше всего отмахивался от Странника и от Света, кто даже в Город не любил приходить.
[indent] Дом самого Охотника был другим - заботливо построенным, залатанным. В нем было тепло и уютно, пахло ужином и алкоголем, к которому Страж порой прикладывался. Эля снова словно бы погружается в прошлое: на улице зима, так холодно, что пробирает до костей. Она продрогшая, измученная, замерзшая. Как же она устала… В те дни она молила о смерти, об избавлении от этих бесконечных кругов Ада. А потом чье-то лицо промелькнуло в череде этих кошмаров. Тот человек привел в свой дом, отогрел, накормил. Словно приручил собачонку, благодарную за то, что ее наконец забрали с улицы, показали, что бывает иначе, лучше. Что к тебе могут относиться с заботой и уважением.
[indent] Эля поворачивает голову. Лицо спящего Охотника в это мгновение было совсем другим, чем обычно. Умиротворенным. Ни тебе вечных причитаний, что этот мир уже не спасти, ни обид и злости на то, что у него забрали его жизнь и насильно вывернули все наизнанку. Эля тянется рукой, касаясь щеки, поглаживая ту. Щетина приятно щекотала кожу, заставив улыбнуться. Охотник нравился таким Варлоку, пусть она привыкла не сидеть на месте, пусть готова прыгнуть в любую пропасть за неизвестной силой, если та поможет низвергнуть врага, но вернуться в то место, где тебя все еще ждут, оказалось до безумия приятно. Снова этот дом, тепло, отчасти щенячья преданность и благодарность, хоть вслух Варлок в этом и не признается. Она придвигается ближе, прижимаясь сильнее, кутаясь в одеяло с головой. Давно забытое чувство, когда тебе не хочется бежать наперегонки со смертью, а хочется насладиться настоящим, именно этим мгновением, желая продлить его как можно дольше. Пусть Варлок и сказала, что то лицо из прошлого забылось, но Охотник все еще служил напоминанием о том времени, когда Эллин и сама не понимала кто она и зачем была возвращена. Когда она боялась сама себя, своей силы, той бойни, что подобные ей устраивали постоянно. Восставшие, считающие людей за мусор под ногами. Эле все еще казалось, что Охотник до сих пор считает и ее причастной к тем ужасам, что творились, просто потому что она была там, потому что ничего не сделала, чтобы это остановить. Как будто Варлок сейчас делает все, чтобы замолить грехи из прошлого. Эля жмурится до боли, пытаясь прогнать эти мысли, прижимаясь к Охотнику, желая забыть о прошлом, не думать о будущем. Сократить все до одного этого момента для двоих людей, мирно спящих, не знающих, что вокруг война и что, возможно, очередной коллапс неизбежен.

+1

3

Мы сыграем в молот ведьм, я каждый день ищу тебя
Формула забвения и формула бессмертия

[indent] В этом мире, огороженном невидимой линией, проведенной когда-то давно, все вполне понятно, все известно, без сюрпризов и без возможности внезапно всего лишиться. Охотник свой дом ценил, он его любил, привязанностью, с которой собака до последнего защищает свою территорию, готовая кидаться на противника намного выше и сильней. Неважно что произойдет потом, какие последствия у всего будут, важно лишь только то, что он старался. Однажды Деврим Кей спросил его, отчего бы не переселиться на ферму. Европейской зоне не хватает снайперов, а надеяться на стражей, что в один момент тут, а в другой уже летят на другую сторону галактики, просто нельзя. Фермерам же не помешает дополнительная защита, среди вечных стычек, постоянных попыток отобрать отвоеванное, там, где бетонные скелеты высоких домов оскаливаются своими арматурными зубами, тычут ими в небо, поднимая вверх бетонно-кирпичную крошку. В тот момент охотник спокойно попивал чай, который Кей ему заварил, не просто прыснув кипятков в кружку с пакетированной заваркой, ногой уперевшись в мешки с песком и пытаясь прицелиться по остаткам тех падших, что высыпались из подбитого корабля, который удалось лишить одной из турбин еще на подлете. Чуть горьковатый привкус обжигал нёбо, оставляя странное послевкусие, которое никак не мог толком распробовать, наверное по этому продолжал хлебать, все силясь осознать, что же это за привкус такой.
[indent] Охотник не хотел жить на Ферме, но и Девриму толком объяснить это не мог. Словно что-то внутри от тоски сжималось, каждый раз, когда он видел этих людей, когда всматривался в эти дома, что друг к другу жались, между ветряками и солнечными батареями, над трубами и широкими пластами металла, закрывающего проводку. Что-то внутри от боли в висках стучало, тоской стискивало грудь и медленно но верно отравляло каждый последующий вздох. Раньше он не мог толком сказать в чем причина, от этого чувства отмахиваясь, морщать, головой потряхивая словно животное, которому в уши вода попала. Теперь же примерно представлял, что являлось подобным, когда медальон на груди обжигал его своим холодом, выщербленные знаки на нем лезвиями по коже проходились. Это все Итон, это все воспоминания, где-то в самой подкорке забитые, спрятавшиеся, которые не смог выскрести Странник, сколько бы не старался. Это боль и сожаление, потеря и тоска. Тоска - он думал, что нельзя тосковать по тому, чего толком не помнишь, но очередное вспыхнувшее дежа вю и сердце внутри словно кто-то раскаленным прутом пронзает.
[indent] Натаниэль не смог спасти своих родных и любимых, что стали пеплом и Охотник с удовольствием поддерживал его в этой тактике полнейшей капитуляции перед бессилием прошлого, стараясь самого себя уверить в том, что все не так уж и плохо.
[indent] Его дом, новый дом, если можно так выразиться, собранный и сколоченный, возведенный из тех знаний, что были еще до, что так и не ушли, даже после того, как это тело заселил кто-то другой. Охотник все еще не мог разобраться с тем, что было внутри - он ли тот Натаниэль из Итона, он ли тот человек, что когда-то потерял все, включая и свою жизнь, когда стражи устроили кровавую бойню и пляску на костях тех, кто не мог дать отпор бессмертным? А может он всего-лишь имитация, бледная тень той личности, как испорченный жесткий диск, на котором мало что осталось, лишь только парочка нулей и единиц, которые в общую картинку не собрать и информацию отныне не извлечь.
[indent] От этих мыслей голова вновь начинает болеть, гремит оглушающими аббатами и спасаясь от них он пытается занять себя работой, а когда это не помогает, то алкоголем, который очень плохо действует, не дает того самого затмения разума, которого он так сильно жаждет. Мысли охотника яркий калейдоскоп, цветные стеклышки, которые переливаются всеми цветами радуги, стоит поднести к солнечному свету, но никогда не давая точной картинки, позволяя все интерпретировать по собственной прихоти.
[indent] Теплая ладонь прогоняет мысли, касается его, проводя по лицу, словно не осознавая, что этим легко может разбудить, а потом жмется еще крепче, горячая кожа обжигает своими прикосновениями, оставляет еле заметный след, рядом со следами прошлой ночи, красными полосами проходящими по бледной коже.
[indent] — Ты же понимаешь, что вылезти отсюда все же придется? — он приоткрывает один глаз, рассматривая чужую макушку, дергая за несколько прядей волос, привлекая к себе внимание, в воспоминаниях он наматывал эти пряди на пальцы, в насколько далеком прошлом сказать точно не мог. Для той, кто постоянно пытается куда-то удрать, она стала слишком часто появляться здесь, даже по сравнению с прошлым, размытым и смутным пятном возникающим в сознании, когда он и сам не знал, что из себя представляет. В ответ ему под одеялом ворочаются, он запускает руку вниз и щипает за оголенную кожу, самостоятельно выбираясь из слишком коварного плена.
[indent] Утром в его дом врываются солнечные лучи, самые первые, восточная сторона открыта, тут нет препятствий и мутное от времени стекло пропускает яркие лучи, что кривыми квадратами ложится на дощатый пол, над которым кружатся еле заметные пылинки. Под пятками холодное основание, морозит до самых коленок, пока Охотник пытается найти свою обувь где-то под изголовьем кровати. 
[indent] — Здесь тебе не автоматизированное обслуживание. Нужно все делать самостоятельно. — Он поднимается с кровати, она скрипит жалобно, отчаянно, что на мгновение даже мысль возникает вернуться в тот теплый плен. Но праздность момента... должна закончиться. — Надеюсь, ты любишь лапшу, потому что кроме нее мне с Фермы ничего другого не выдали.
[indent] Его дом не такой уж и большой, в нем нет множества комнат, потому что они ему не нужны, зимой их сложно отапливать, летом поддерживать температуру и в любое время года вести оборону. Сжатый до столь малых размеров, но такой правильный, Охотник ощущает, что здесь и сейчас ему не хочется ничего менять, а что-то внутри вновь отзывается тем дежа вю, от которого на той же ферме сводило судорогой и тоской, но, на этот раз, чем-то теплым. Он вернулся туда, что, как казалось, давно потерял, что, возможно, делало его счастливым... в прошлой жизни или в этой.

+1

4

секунду назад было нежно и тихо
летали, шептали, любили, затихли
и так без конца

 

[indent] Больше всего на свете Эля ненавидела чувство страха. Оно сковывало, не позволяя мыслить здраво, заставляя метаться из угла в угол, чувствовать себя незащищенной, брошенной одной в эту нескончаемую пучину кошмаров. Страх душил, не позволяя ступить и шагу, заставляя чувствовать себя беспомощной. Хотелось искоренить в себе эту заразу, выжечь дотла. Порой даже казалось, что это возможно, что уже почти получилось, но снова возникали отголоски Тьмы и словно бы все по новой. 
[indent] “Люди — сухая листва. Да, мы сражаемся ради них, ради их будущего, но будем честными, они и есть удобрение для чего-то большего. Мы — большее”. 
[indent] Собственные слова возникают в сознании. Эля жмурится до боли в глазах, хотелось кричать, забиться в угол. Страх того, что она не сможет ничего сделать, когда враг снова окажется на пороге, убивал изнутри. Она не герой, не всесильный воин, она все еще человек, такой же маленький и хрупкий, неспособный справиться даже с собственными демонами. Единственное, что ее отличало от других - право на второй шанс, но и его можно забрать. Кто Варлок без своего Призрака? Сухая листва. Почему Странник насмехался над ними? Он выбрал людей, дав им ту силу, с которой зачастую невозможно справиться, которую невозможно понять, а сам в ответ молчал. Отец, бросивший своих детей, он смотрел, как они убивали друг друга, как ломались под весом собственной силы, как метались в ужасе, не зная, где просить помощи.
[indent] Когда-то давно, еще во времена великой охоты на Ахамкар, одна из этих невероятных тварей показала Варлоку нечто, что даже не объяснить словами. Мир, полный Тьмы, где не было ни Света, ни Земли, ни людей. Лишь эта непроглядная Тьма и чей-то голос, рвущийся из глубин того, чего Варлок даже не могла опознать. Было ли это их будущим? Неизбежно ли оно? Или та тварь лишь насмехалась? Но слышать этот шепот во Тьме было невыносимо, животный, всепоглощающий страх захлестнул с головой. Тогда Варлок не нашла ничего лучше, чем выстрелить себе в голову, только чтобы прекратить это. Страх такого будущего до сих пор заставляет пытаться побороть собственную слабость и сделать хоть что-то, чтобы спасти этот мир. Хотя бы попытаться.
[indent] Чужое прикосновение заставляет вздрогнуть, прижаться сильнее. Рядом с Охотником всегда накатывало необъяснимое чувство спокойствия. Этот человек был способен прогнать любые страхи, пусть лишь на мгновение, но это часто было так необходимо, тот единственный целительный вдох, которого не хватало той женщине, что исчезала под толщей воды во снах снова и снова. С Охотником словно бы все на свете теперь казалось возможным, невероятно простым. Эля готова была встретить любую опасность, если Охотник был рядом.
[indent] “Только он зачем-то вечно все усложняет”.
[indent] - Зачем? - Эля морщится в ответ на слова Охотника. “Лучше бы дальше притворялся, что спит, чем портить это мгновение спокойствия”, - так ей казалось. Недовольный стон вырывается откуда-то из-под одеяла, следом за ним появляется такое же недовольное лицо. - Ты же знаешь, от меня мало толку на кухне. В последний раз, когда я кого-то пыталась накормить своей стряпней, этот кто-то попытался сломать мною стол и у него почти вышло. Понятия не имею, что его тогда остановило, - случившееся больше полугода назад не вызывало больше злобы, разве что, все еще редкие уколы обиды напоминали о себе за те слова, сказанные Охотником.
[indent] - Меняю завтрак на еще хотя бы полчаса здесь, - Эля смотрит почти умоляюще, но без толку. В ответ она лишь закатывает глаза, пытаясь побороть желание залезть обратно под одеяло. Когда еще удастся в следующий раз хотя бы на несколько часов забыть о том, что творится за дверями этого дома. 
[indent] - Лапша так лапша, - Варлок пожимает плечами. На самом деле, она уже и сама не знает, что она любит. Еда давно потеряла для нее какой-либо вкус и мало что приносило настоящее удовольствие. Но с Охотником все становилось другим, словно бы приобретало утерянные краски, возрождало давно забытые эмоции, чувства. Его желание жить как простые люди и забавляло, и привлекало одновременно. - И не проси помочь на кухне. Не хочу спалить твой чудесный дом, ты ведь его так любишь.
[indent] Варлок тоже по-своему полюбила это место, пусть и не все воспоминания, связанные с ним, были хорошими, и все же, возвращаться сюда снова и снова было приятно. Эля все же садится на кровати, спустив ноги на пол, чувствуя его холод, но даже не поежившись. Любой нормальный человек поспешил бы найти хотя бы обувь, но Варлок лишь лениво искала собственную одежду, натягивая ту на себя небрежно.
[indent] Происходящее было похоже на подобие нормальной жизни, той, что Стражами давно была утрачена. Утренний подъем, завтрак, домашние дела, вечером ужин, а после - крепкий сон. Где-то между этими пунктами попытки показать свои чувства человеку, которого любишь, редкие ссоры, когда Охотник злился, что Варлок снова уходит по заданию Авангарда. Наверное, так и живут обычные люди? Но откуда им знать. Но что-то все еще возникало в памяти - похожий дом, мужчина, что спас чужую жизнь и позволил жить рядом. Весь его день был занят домашними делами, тем, что помогало выжить. Охотник делал также, сложно было не заметить сходства, пусть он и не помнил ничего о прошлом. Правда, тот человек не смог справиться с теми, кто пришел и уничтожил его дом, а Охотнику только дай повод, и бедолага тот, кто позарился на чужое. 
[indent] Завтрак проходил в непривычном молчании. Эля лишь сосредоточенно вглядывалась в собственную тарелку, но есть не спешила. Предстоящая необходимость снова покинуть этот дом тяготила не меньше, чем дурное настроение, ставшее следствием не менее дурных снов.
[indent] - Давно хотела спросить, - Варлок как-то вяло елозила вилкой по тарелке, раскидывая лапшу по стенкам, создавая из нее подобие водоворота. - Что ты чувствовал во время Красной войны, когда остался единственным, кому удалось вернуть Свет? - Варлок наконец поднимает взгляд на Охотника, пытаясь понять, как он отреагировал на такой вопрос. - И какого тебе было без него?   
[indent] Многие Стражи менялись, оставшись без своей силы, без возможности возродиться снова, если оступился. В них тоже был этот всепоглощающий страх, они боялись сгинуть в безвестности, но каждый по своей причине. Стражи вовсе не великие герои, все такие же как раньше, во времена Темной эпохи - на первом месте только личные интересы, да сохранность собственной задницы. Конечно, всегда были и будут те, кому не все равно ни на эту планету, ни на людей, живущих здесь, но и Охотник не так давно говорил, что лучше бы все это подобие нормальной жизни попросту сгинуло, вместе со всеми остальными.

+1

5

And the vision that was planted in my brain
Still remains
Within the sound of silence

[indent] Его дом - это все, что было,  вымытом, вычищенном и соскобленном сознании, напоминающем серую массу, в которой обрывками плавает какая-то информация, он отчаянно пытался хоть что-то отыскать от прошлого себя. Сжимая в пальцах холодных металл медальона, словно от того, насколько сильно сожмет его, будет зависеть, активируется хоть какая-то запертая ячейка внутри сознания. Но собственный разум был пуст, лишь только какие-то ощущение, схожие больше с рефлексами, отдавали грустью, что стала привычной. Голодной тоской, скребущей ребра изнутри, составляющей метки на внутренней стороне, на каждой из костей. Мелкий не мог ничего толком ему сказать, кроме собственного предназначения. "Что ты хочешь от машины" - звучало очень складно, словно и сам он, как и Охотник, до конца ничего не понимал и ничего не знал, просто еще одна потерянная душа, пластик и метал, внутренняя сила, крупица чего-то большего, что бросило их на произвол судьбы.
[indent]Охотника воскресили, чтобы он убивал.
[indent] [indent]Он не желал мириться со своей природой.
[indent]Даже если окружающий мир оскаливался на него кроваво-гнилой пастью, он скалился в ответ, но бросался только в крайнем случае, спуская курок, что делать казалось столь привычно и просто, сколько раз до этого Натаниэль в той, прошлой жизни, делал тоже самое и с кем на прицеле, если так поразмыслить. Иногда Охотник смотрит на Варлока и думает, стоит ли задавать эти вопросы, узнавать детали, что могут отделять портрет, нарисованный в воображении, от того, что, в конечном итоге, существовало.
[indent]— Затем, что никто не должен проводить утро, зарывшись в одеяло, если хочет сделать хоть что-нибудь. — Вставать рано - еще одно столь привычное. Когда летом роса еще дрожит на самом краю, окутанная рассыпавшимся туманом - знакомый запах сырости, тонких красок на небе от только что появившегося из-за горизонта солнца. Так знакомо...
[indent]Охотник любил свой дом, любил этот запах древесины, пластика и пыли, что ложилась в любое время, потрескивание обогревателя, чьи элементы чуть красноватым светом отдавались в темное время суток и гудение генератора где-то на задворках. Несколько лет назад тут не было ничего, только черная земля, припорошенная листьями, примятой травой и парой трупов. Несколько эликсни развалились, распластав свои руки, черными глазами упершись в небо, вдоль темной радужки проплывали отражающиеся плотные облака. И он стоял над ними, откинув капюшон плащ-палатки, не думая о трупах, больше размышляя о том, что земля тут черная, жирная, плодородная, на такой вырастет все что угодно, при правильном уходе, а впитавшаяся кровь быстро рассосется. Место, что было создано только для очередных стычек, которое он превратил для себя в то, куда хочется возвращаться. Город давит на него со всех сторон своими монументальными колоннами, шумом вгоняет в панику, что хочется забиться в темный угол и не вылезать из него; от ферм тянет тоской, внезапно проснувшимся чувством вины, раскаленными прутьями бьющими под дых. Ему нет нигде места кроме того, что создал самостоятельно, выстроив из осколков и косте прошлого.
[indent]— Я уже понял, что стояние у плиты не твое от слова совсем. — Он скалится, гремя посудой, метал бьется о метал, плеск воды разбавляет шипение конфорки, нагревающейся непозволительно медленно, по мнению самого охотника, но позволить себе газ тут он не мог никак, в этом мире есть вещи куда как важней, чем копание в недрах старой, позабытой земли, да и его генератор мог вытерпеть не такие затраты. Иногда он разводил костер на улице, палил старый мусор, листья и подгнившие деревья, протягивая к ярко-оранжевым язычкам пламени огрубевшие пальцы, ощущая, как жар лижет кожу, трогает ее интересующимся зверьком и тут же отступает.
[indent]Фермеры часто снабжали его чем-нибудь в дорогу или на обмен, приветствовали как стража, как кого-то поистине важного, протягивая вперед руки и заявляя, что такие как он делают важную работу. Хотелось сплюнуть себе под ноги от таких заявлений, вздрогнуть и отвести их к той братской могиле, из которой он выбрался - пусть смотрят, пусть чуят, что из себя представляют Стражи на самом деле - мясники имени того, кого никто из них не просил. Деврим просто пожимал плечами, намекая, что им тут нужно во что-то верить или, если уж на то пошло, то в кого-то. Когда перед тобой яркий сияющий непогрешимый лик, то жить всегда проще, а думать о том, что чем ярче свет, тем чернее тем позади, не многие желают, слишком тяжело, а в мире этом и паче.
[indent]— Какого? — Охотник на миг задумался, откладывая в сторону вилку. Та женщина, что снабжала его лапшой, заодно дала ему палочки для еды, говоря, что правильно есть ими, но Охотник до сих пор не научился толком, проще было выучить алфавит проклятых, чем что-то столь сложное, как попытка заняться привычным необычным способом. — Словно так и должно было быть.
[indent]Охотник не знал, какого еще ответа она ожидала. Красная война не была его проблемой, не была так уж и важна, если так подумать, закономерный очередной конец, о котором плакались столь многие, он отправился вперед не ради великой цели, не ради награды. Тихо вздыхая, от откладывает тарелку в сторону, гремит по столу, пододвигаясь ближе и к себе пододвигая чашку с кофе.
[indent]— Я чувствовал себя смертным и уязвимым, каждый мой шаг мог стать последним, во мне не было и частицы той мощи, что обычно сопровождала с того момента, как очнулся, но мне не было от этого грустно или холодно. Многие говорили, что лишиться Света - это как потерять ногу или руку, столь важное для них, я же осознал, что Свет был опухолью, после исчезновения которой стало намного легче. — Охотник развел руки. — А потом объявили о наборе в ударную группу и это показалось мне идеальной возможностью все завершить. Финальный аккорд истории, с фанфарами и под канонаду пушек. Возможно в этом и была вся проблема, Стражи так привыкли, что неуязвимы, а став, наконец, хрупкими, как стекло, в них проснулось нечто человеческое - страх. Они боялись этого куда как больше, чем могли сами себе признаться...

+1

6

И мы сгорели на земле
Оставив небо для других

[indent] Эля вздрагивает невольно, когда Охотник говорит о страхе Стражей остаться без своих сил, словно это действительно была какая-то зараза, избавиться от которой было скорее даром, чем проклятьем. Варлок поджимает губы, снова уткнувшись в свою тарелку, делая вид, что аппетит проснулся, но на деле стало только хуже. Ей тоже было страшно, как и многим, и сложно было Стражей за это винить. Когда тебя лишают чего-то привычного, того, что было с тобой целую жизнь... Пусть научиться жить заново было лишь вопросом времени, но все равно чувствуешь тоску по утраченному, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. С другой стороны, столь безразличный подход Охотника ко всему этому, наверное, оправдывал себя и в какой-то мере был верным.
[indent] - Можно ли винить Стражей за то, что они считают страх чем-то постыдным? Люди, да и не только они, привыкли превозносить “воинов Света”, - на последних словах Эля усмехнулась так, словно то была самая дерьмовая шутка, которую только можно было придумать. - ...как нечто всесильное, и многие и правда забыли, что им все еще свойственны человеческие черты - слабости и страхи. Я тоже все это чувствую постоянно, - отчего-то эти слова даются очень сложно, комом сжимаются в горле, что даже голос охрип, но так хотелось рассказать обо всем этом кому-то. Тому, кто поймет или, хотя бы, сможет поддержать. За десятилетия одиночества, пребывая в компании лишь своего Призрака, легко забыть какого это - быть рядом с кем-то, похожим на тебя, способным понять больше, чем машина. Карбо очень старался, но многое ему и правда попросту было недоступно.
[indent] - ...каждый раз, когда спускаюсь в очередное подземелье, или когда вражеские снаряды пролетают в миллиметре от меня, когда чувствую на себе магию Улья. Проблема в том, что со временем эти страхи не уходят, а только лишь усиливаются. Наличие силы, как оказалось, не гарантия твоей личной безопасности. Мы ведь даже не знаем, что будет, если мы сможем победить в этой войне. Останемся ли такими или Странник решит, что мы исполнили свое предназначение и тогда попросту...
[indent] Все это звучало словно очередной монолог из головы, которые включаются, когда тебе не с кем поговорить, но очень нужно. Старые привычки, что годами лишь укреплялись. Вот Варлок не отрывает взгляда от тарелки, словно и вовсе разговаривала с лапшой, а когда опомнилась, что все же не одна здесь, неловко взглянула на Охотника.
[indent] - Прости, не знаю, к чему я это все. Просто старая привычка - говорить с собой, рассуждать о нашем предназначении, о роли сил в этом мире, об их природе. Забудь.
[indent] Эля улыбается рвано, не зная, куда себя деть, куда смотреть, словно она все еще не отошла ото сна, слишком потерянная. Взгляд блуждает по комнате, останавливаясь то на посуде, что стояла на столе; то на окне, за которым по ту сторону тепла этого дома слышались порывы ветра, наверняка кусающие кожу своим холодом; то на самом Охотнике, рассматривая его одежду. Взгляд цепляется за цепочку, чьи звенья выглядывали из-под одежды. В воспоминаниях картина, как Эля держит медальон в своих дрожащих руках, грязных, только что рывших землю. Она хотела забрать его себе как напоминание, да только чего? Чувств, что были так важны для Варлока, попыток не потерять себя в новом обличье или того, что человечество все еще достойно, чтобы ради него сражаться с теми силами, что пытаются уничтожить этот мир? В конце концов, Эля решила оставить эту вещицу у того, кому он и принадлежал. Охотник как-то сказал, что призракам самое место в могиле. Наверное, он был прав и Эля поступила правильно, что решила оставить Темную эпоху где-то позади, лишь в своих редких воспоминаниях, стараясь вообще не касаться этой темы лишний раз. Как и те немногие, кому повезло ее пережить.
[indent] - Спасибо за завтрак. - Эля наконец отодвигает тарелку, не съев и половины. - Ты готовишь отменно, правда, но я что-то не очень голодна. - Рукой тянется к чашке с кофе, но тот уже успел остыть.
[indent] - Говорят, бывший император кабал вновь объявился. Зазывает к себе на Левиафан Стражей. Одна боевая группа не вернулась, поэтому Икора просила проверить, что там происходит. Завтра нужно будет уйти. Слышала, что Калус совсем с ума сошел, устраивает какие-то кровавые игры, бредит о том, что видел Тьму. На самом деле любопытно, так ли это. Тебя с собой не зову, все равно не пойдешь, - Варлок делает несколько глотков остывшего напитка и отставляет кружку.
[indent] - Могли бы провести еще один день вместе, ну, знаешь... Как нормальные люди. Без пальбы друг по другу и кому-то еще. - Варлоку все еще сложно было порой найти какую-то тему для разговоров, чтобы не разозлить Охотника, или не встретить безразличие к тому, что саму Элю могло волновать. А еще она поняла, что главное не рассказывать во всех ярких подробностях о том, где была, с кем столкнулась, и сколько раз Призраку пришлось воскрешать Варлока.
[indent] - Ты мог бы научить меня стрелять из лука или, может, готовить, я уже не помню, что там обычно делают нормальные люди. - Эля пожимает плечами, откинувшись на спинку стула. Тот скрипнул в ответ. - Ну, или если я уже надоела, могу уйти пораньше.

+1

7

'Cause we all want our freedom, not just to break stone
Get your gun, get your knife, lace your boots
Send 'em home

[indent] Он молчит, рассматривая белую пенку по краям чашки, словно в ней пытаясь вычитать невидимые символы, которые подарят ему ответ откуда-то свыше, те самые пресловутые высшие силы, на которые все так уповают. Вера в волшебное проведение умы всех окружающих захватило - они смотрят на небо, видят висящий шар, зависший где-то там, ровно посредине и ожидают чудес облаченных в металл и силу, доселе неведомую, оттого такую интригующую. Мелкий говорил, что он есть часть Странника - его извечный кусок, строчка кода, отделенная от общего замысла, одновременно автономная и полностью созависимая. Если вспороть его пластиковый корпус, всмотреться, то можно увидеть все тоже самое, одновременно все и ничего стразу, были времена, когда препарирование Призраков казалось чем-то до ужаса правильным, как вскрытие лабораторных мышей во славу науки, маленькая жертва во славу великого открытия, когда плоть казалась такой слабой и уязвимой, такой хрупкой и полностью себя изжившей. Словно металл и пластик были единственный выходом, облаченным в чужие сожаления и чаяния на нечто куда как более великое. Слабый ум пытался забраться под подкорку чужого назначения и поиграть в бога, чтобы из всей этой вакханалии и в итоге разрослось очередное чудовище, оскалившее свою пасть и пытаясь поглотить тот самый самоуверенный слабый ум.
[indent] Охотник молчал, когда на него изливали чужие переживания, что он вообще мог ответить - что понимает? Он не понимал. Чужая жизнь потемки, чужой разум работает абсолютно не так, как он привык, наполненный воспоминаниями, от которых все внутри сжимается в тугой узел - памятью, принадлежащей не ему, информацией, от которой сводит зубы, не просто набор нулей и единиц, но нечто более объемное, ощущение, привязанность, какие-то отголоски прошлого, скребущие в горле, заставляющие часто смаргивать.
[indent] — Если долго молчать, это начнет пожирать изнутри. — Он встает со своего места, оставляя после себя грязную кружку с темно-кофейными разводами, стараясь не замечать, что по другую сторону цела как чашка, так и тарелка, его спокойный и понятный мир чуждый для кого-то, не просто кусок жизни, но всего-лишь имитация, красивая картинка, не приносящая настоящего насыщения. Он запускается пальцы в чужие волосы, проводя по ним, оттягивая назад и целуя в лоб, успокоение можно принести не только словами, тем более, что они уже выяснили, что в их интерпретировании Варлок крайне плоха и любит надумывать сверху, делая для себя какие-то особые выводы, которые удовлетворяют ее лучше, чем правда от самого Охотника.
[indent] Мелкий смотрит внимательно, проводит своим окуляром по столу, пытаясь выцепить что-нибудь крайне интересное для себя, что отложит в архивах своей памяти и выкатит на обозрение после, для анализа. Он не пытается переубедить больше Охотника, окопавшегося среди общей разрухи, словно и что-то внутри его строчек кода поменялось, заставило пересмотреть свою изначально портированную программу, заставить аплодировать - кажется именно это называется призрачным кодом эволюции. В какой момент призрак перестает быть придатком Странника и становится чем-то большим? Когда понимает, что для того, чтобы выжить, нужно прятаться, когда нужно предложить разобрать других и сшить из себя нечто новое, когда следует отступить, а когда смириться? В какой момент машина становится чем-то большим, чем просто ходячий реаниматор для говорящего упрямого трупа?
[indent] — Я не сомневался. — Спокойно отвечает он. Для него кабал пустой звук, для него очередное великое зло, раскинувшее крылья над очередной несчастной планетой пустой звук, пока это лишь только донесения издалека - его они не касаются, не скручивают где-то в нутре раздражения, сталкиваясь только лишь с полным безразличием. Весь мир не спасешь, только надорвешься, Охотник не видит ничего плохого в том, чтобы продолжать быть эгоистом, холодным взглядом охватывая свои владения и не видеть дальше них ничего более, чем очередные строчки кода, которые так легко переписать и изменить. Что ему до взрывающихся где-то далеко кораблей улья, когда над его головой небо голубое и чистое?
[indent] — Идем? — он кивает, зовя за собой, под сапогами половицы отдают скрипом, когда он подходит к армированному шкафу, в котором хранит все свое добро, копась в том, что сумел в свое время добыть, проводя пальцами по длинному дулу, массивной оптике, что черным своим окуляром смотрит в потолок. Свое отвращение сублимируя в какую-то больную заботу, он обрамляет оружие в подобие колыбели, из которой достает его при удобном случае, демонстрируя, что в месте мира всегда есть совсем немного для насилия и горячей крови, что опять здесь все забрызгает, стоит только перейти черту. Извлекая старый лук, проверяя натяжение тетивы, плечи покорно гнутся, стоит только оттянуть промасленную титановую струну, что отзывается знакомым звуком, приходящим откуда-то изнутри, то, что он знал всегда.
[indent] — Прицела тут нет, чтобы начать хоть немного попадать нужно понять траекторию полета. — На дворе все еще по утреннему прохладно, кусает за плечи, трогает росой у травы, принося свежесть, наполняя легкие озоном, словно пытаясь что-то в глубине заполнить. Он передает лук Варлоку, протягивая стрелу и показывая, как левой рукой за луку стоит держать и сверху на пальцы кладя стрелу. — Но перед этим стоит понять на что похожа сила натяжения. Простая физика, облаченная в законы, которые никто никогда не сможет нарушить. Оттяни со всей силы назад, ощути боль, которая пройдет по мышцам, когда пытаешься замереть в таком положении. — Охотник давит на поясницу, заставляя выгнуть спину, сводя острые лопатки вместе, пальцами приподнимая подбородок и продолжая шептать на ухо. — Не попадешь в первый раз, попадешь во второй, не попадешь во второй, значит попадешь в третий. В отличие от пули стрела плавная, неспешная, она позволит тебе посмотреть на свой дугообразный полет, поэтому постарайся взять выше. — Он пальцем указывает на соломенную мишень, подвешенную под деревом, которую самозабвенно клевала какая-то сойка, пытаясь из тюфяка вытащить себе соломы на гнездо. Охотник наклоняется ниже, приподнимая локоть оттягивающей руки, проводя носом по чужой щеке, прикусывая край уха, в этой знакомой игре, больше схожей с ритуалом старых времен, когда чудом казались явления природы, а не великие поползновения из глубоко космоса.

+1

8

[indent] «Если долго молчать, это начнет пожирать изнутри».
[indent] В какой момент это началось? Уже не вспомнить. Когда реальность разделилась на видимое и то, что дорисовывало собственное воображение. Образы, которых в реальности не существовало, монстры, олицетворяющие собственное несовершенство. Даже оставшись в одиночестве, твой главный враг всегда был рядом, в ожидании, когда ты будешь особенно уязвим. Когда тебе снятся сны о твоем прошлом, когда горечь утраты сдавливает горло, не давая дышать, когда груз собственных ошибок и осознание несовершенства приводят в бешенство. Эля запуталась, потерялась в этом бесконечном пути вопросов и ответов - верен ли ее собственный путь? Да только где найти ответ. Странник? Молчалив, как и прежде. Охотник? Ему нет дела до предназначения. Хотя нет, был один человек, способный выслушать и дать ответы на любые вопросы - Спикер. Многие превозносили его, ведь считалось, что он говорит голосом Странника. Да, в отличие от молчаливой машины, у Спикера всегда был на все ответ. Но теперь его тоже больше нет в этом мире. Быть может, однажды появится кто-то подобный ему, и тогда он снова будет вести за собой тех, кто сбился с верного пути, а пока что…
[indent] Собственные демоны пожирают изнутри, питаясь молчанием, отчаянием. Осознание того, что Варлок нуждалась в Охотнике куда как больше, чем старалась показать. Она тянется к его теплу, вздрогнув от чужого прикосновения, прикрыв глаза и мысленно благодаря его за это внимание, за то, что готов выслушать. Рядом с ним она ничего не боится. Ради него она готова смотреть своему страху в глаза снова и снова. Для нее это так важно, ей это так необходимо. Неспособная усидеть на месте, но знать, что есть место, куда можно вернуться и где ты встретишь вновь это тепло… Странник ошибся, делая Стражей столь хрупкими, столь зависимыми.
[indent] Варлок натягивает старый свитер, собирая волосы в узел, убирая назад, чтобы не мешались. Взгляни на них кто-то со стороны, даже и не скажешь, что они лишь ходячие мертвецы, поднятые из своих могил, только чтобы исполнять волю неизвестной сущности. Они ведут себя как обычные люди - завтракают, проводят время вместе, занимают свой день делами важными, которые помогут дожить до следующего утра, сделают быт чуть уютнее и проще, заставят почувствовать себя лучше, словно день этот прожит не зря.
[indent] В жизни Охотника все казалось более структурированным, подчиняющимся определенным правилам. Особенное отношение к понятию дома, к своему оружию, вещам. Его Вселенной был лишь этот дом, в то время как Варлок давно решила для себя, что у нее ничего нет, ее собственного ничего нет. Каждое мгновение она там, куда ее привел случай, и любое мгновение может стать последним. Она тоже любила свое оружие, Землю, родство с которой было вшито в подкорку мозга с самого момента первого пробуждения, но любовь та была совершенно другая. Охотник - словно последняя связь с чем-то человеческим, что все еще хотелось сохранить. Лицо из ее прошлого, того момента, когда она пробудилась, осознала свое новое я. Она лишь мертвец, оружие, она никто - тень своей прошлой жизни. Тот человек придал ей какую-то важность, научил многому, он сделал из нее нечто большее, чем призрака. Охотник пытался делать тоже самое, хотя может и не осознавал этого до конца. Он так стремился не быть просто лицом, напоминанием, хотел быть чем-то настоящим, придать важность тем вещам, которые за сотни лет становятся для многих бессмысленными. Он был слишком похож с тем человеком, кем был когда-то. Эти сравнения все еще невольно возникали в сознании Варлока.
[indent] Эля пытается сосредоточиться на чужом голосе, точных движениях. Словно подчиняясь течению реки, позволяет управлять собой, задавать направление. Она - словно натянутая тетива в ожидании, когда ей позволят сорваться с места. Дыхание ровное, взгляд устремлен на цель.
[indent] Чужие прикосновения дразнят, мурашками пробегая по коже. Невольно Эля повела плечом. Стрела срывается ниже нужного, задев лишь край мишени, заставив птицу взметнуться в небо, размахивая крыльями. Взгляды встречаются на мгновение. Чужое горячее дыхание так явно контрастирует с дневной прохладой.
[indent] — Вернемся в дом? — Эля хмыкает, улыбнувшись широко, пихнув Охотника локтем в бок.
[indent] — Похоже, мне еще придется возместить ущерб, если я вдруг потеряю пару стрел или испорчу наконечники.
[indent] Варлок снова расправляет плечи, встав удобнее, устойчивее. Вытягивает руку вперед, второй натягивая тетиву с подготовленной стрелой. Чем дольше ту держишь не спуская, тем более непредсказуема траектория, отчего вторая стрела улетает и вовсе мимо. И дело здесь не в том, что Варлок не в силах совладать с оружием, смешно ведь - она сама оружие. Все дело в гармонии в самой собой. Внутренняя буря из мыслей и образов разрывала сознание. Это всегда дурной знак, ведь пока нет гармонии с собственными мыслями и чувствами,  тебе не подвластна стихия. Этому учат буревестников, тех, кто решает обуздать силу молнии. Штиль внутри - шторм снаружи. На словах так просто, на деле так невыносимо сложно. С пустотой было куда как проще, как и с огнем, но и там всегда была опасность самому сгинуть в пламени, если ты покажешь ему свою слабость.
[indent] Вдох. Выдох. Она снова натянутая тетива, оружие, способное разить быстро и точно. Порыв ветра растрепал несколько выбившихся прядей, оставив после себя приятное ощущение холода на коже. Стрела срывается снова, теперь оказавшись к середине ближе, чем прежде. Цель - не голова врага, грозящего стереть с лица земли все сущее, но нечто не менее важное. Баланс.
[indent] — Мне всегда нравилось это ощущение - когда в твоей руке оружие, дополняющее тебя самого, — Эля вертит в руках лук, теперь рассматривая тот, поглаживая форму, восхищаясь красотой этих изгибов. — Тебе он больше подходит. Ты умеешь выжидать, нанести один удар, но более точный. — Варлок поднимает взгдяд на Охотника. — Если что, это комплимент.
[indent] Варлок, как и любой другой представитель ее фракции, была сильна в другом - извечное желание познать тайны, победить врага не оружием, но обратив против него его же слабости. Обладание силой, опасной, подчинить которую не так-то просто, но если ты силен духом, момент триумфа приносил неописуемый восторг.
[indent] — Все еще помню свой восторг, когда в моей руке впервые появился меч из пламени, когда огонь поддался мне, став моим оружием.
[indent] Наверное, было неправильным восхищаться подобными вещами, оружием, но порой так тяжело было скрыть этот искренний восторг, когда чувствуешь холодный металл корпуса револьвера или жар огня на рукояти меча, когда электрические разряды пробегают по телу, или пустота сжимается до размеров точки, только лишь чтобы в следующее мгновение оставить от противника лишь мимолетную дымку, след от взрыва.
[indent] — Покажи, как правильно, хочу посмотреть со стороны.
[indent] Эля протягивает Охотнику лук в ожидании. Только бы снова не назвал ее больной психопаткой. И вот как порой делиться тем, что тебя волнует, если велик шанс встретить неодобрение от того, чье мнение столь важно, чьи слова бьют также быстро и точно, словно стрелы этого лука.

+1

9

Мы голос земли, мы дети тепла, Но наши сердца теперь разбитые зеркала...

[indent] Даже не смотря на свое отрицание той части, что являлась стражем, существовала в теории исключительно как защитники с мечом и щитом поперек человечества от всего остального мира, а по сути являясь той же частью изничтожающей силы, Охотник все еще не мог отказаться от собственного оружия, холя и лелея его хрупким и уязвимым дитя. Аккуратно разбирая на столе свою винтовку, прочищая и смазывая отдельные детали, растирая оптику мягким безворсовым обрезком, точно так же подкручивая шифты у собственного лука, ожидая того странного чувства, что зарождается внутри, нечто схожее с дежа вю, словно он делал подобное, множество и множество раз, что пальцы сами цепляются за металлические грани подвески, сжимают так, что плоская часть в руку неприятно впивается, кусает своим нутром.
[indent] — В бою множество отвлекающих факторов. — Он щурит глаза, смотря сверху вниз на варлока, она пахнет его домом, деревом, пылью и остатками кофе, нет ничего из того привычного запаха металла и крови, которые она приносит с собой, отбивая ботинками его порог, следами грязи, которой на этой планете отродясь не было. Он щелкает пальцами, привлекая внимание к мирно висящей цели, с которой только что спорхнула птица и недовольно зачирикала, усевшись на забор. — И я не только про то, что мишень постоянно ерзает, бегает и пытается пальнуть в ответ. Сбоку может быть не только враг, природа тоже часто не на нашей стороне, стонет, шумит, рычит, цепляет тебя и пытается не дать сконцентрироваться. Именно поэтому так важно полностью абстрагироваться от окружающего мира, когда выходишь на охоту. А за стелы ты мне и так отплатишь...
[indent] Охотник подталкивает ее, надавливая на поясницу, заставляя развернуть плечи. Он коротко хмыкает, смотря за тем, как пальцы подрагивают от сильного натяжения, с ним не сравнится самый тугой спусковой крючок, вся сила, что может бить в плечо отдачей, инерция беззлобного убийства, все это вкладывается в это самое натяжение и пальцы принимают удар, от которого нельзя защититься. То, что так хорошо известно для него, для кого-то другого может быть в новинку. Приходя на ферму он видит детей, смеющихся, любопытных, они выглядывают из-за ближайших ящиков и он делает вид, словно не замечает этих нескольких пар любопытных сверкающих глаз, рассматривающих его с ног до головы, цепляющихся воодушевленными вдохами за его лук, перекинутый через плечо, до того момента, покуда позади них не материализуется Мелкий, выходя из стелс-режима и снимая маскировку, нарочито громко спрашивая, чего юные граждане желают, после чего дети пускаются в рассыпную с диким криком. Мелкий и сам не может толком сказать, зачем он такое проворачивает, кроме обычной мысли, что и ему самому крайне весело от подобного.
[indent] — Неужели? А я хотел сделать комплимент твоим глазам, но видно у стражей ныне такое не в почете. — Тихо хмыкая, приходится качнуть головой. — Я никогда не считал оружие чем-то вдохновляющим, только инструментом. — Он встряхивает лук, дуги на мгновение натягиваются, словно отходят от полудремы, прежде чем новая стрела ложится на палец. — Благодаря оружию я могу выживать, я могу  дальше существовать, я могу убивать тех, кто переходит мне дорогу, но ни разу я не ощущал... удовлетворения от победы. Неважно насколько великое и беспощадное зло становилось на пути, после его устранения остается лишь только пустота. Я живой только когда...
[indent] Только движение, только сама охота. Следование по тонким, еле различимым отпечаткам, запахам, примятой траве и потревоженным камням; слух, в который обращается все внутри, стараясь подмечать отдельные детали, поддетые сканирующей способностью его маленького помощника, всегда готового подкинуть ему несколько новых следов, он, словно гончая, что несется вперед, указывая своим носом путь, как на старых гравюрах, сохранившихся с того времени, когда все еще было слишком хорошо. Охотник наслаждается вещами, что не являются конечной целью, он смотрит на труп врага безразлично, стеклянными глазами, словно на что-то сродни вещи, всегда бывшей неодушевленной и которую пришлось разбить. Но путь... это нечто другое - истинная жизнь, продвижение к цели вопреки всему, тяжелое дыхание и учащенное сердцебиение - наслаждение действием.
[indent] Он коротко усмехается, оттягивая тетиву, на мгновение прицеливаясь и тут же отпуская, легкий свист разрезает воздух и стрела впивается в центр круга, заставляя соломенный круг накрениться. Иногда он ощущает... нечто темное, что клубится вокруг, кружится, хватает за запястья, аккуратно касается разума, но оно не кажется неправильным или злым. В конце концов темнота космоса никогда не делала ничего плохого, точно так же, как и это странное чувство, обуревающее его, всего на мгновение, тут же растворяющееся в небытие, что может проявить себя только при истинной опасности, когда дуло противника смотрит прямо на него.
[indent] — Тут нужна практика. Лук легче любого оружия, траектория полета у него иная, как и множество других... более мелких нюансов. — Охотник меж пальцев растирает остатки масла, которым пропитывал тонкую нить тетивы, чтобы не портилась, пока спокойно лежит в своем тихом и темном уголке. — В городе считают, что это бесполезное оружие, даже не подозревая, насколько бесшумно оно может убивать, особенно, когда умеешь метить в правильные места. — Когда противник падает от одного выстрела, не успев даже осознать, что случилось, в основном в голову, конечно, чтобы мозг моментально перестал подавать сигналы всему телу. Можно в сердце, но тогда у сознания будет те самые несколько минут на осознание происходящего и жизнь будет утекать словно сквозь пальцы, непозволительно медленно и неотвратимо. Охотник понимает, что это знание его новое, приобретенное в этой жизни, распознание того, как легко можно обрубить чье-то существование своими руками. — Впрочем, в городе много на что скалятся, абсолютно не понимая значения, так что я даже не удивляюсь.
[indent] Он спокойно поправляет выбившуюся прядь волос за чужое ухо, видя в них ту самую неуверенность и ожидание чего-то схожего с ударом, что заставляет вздохнуть, глубоко и горько.
[indent] — Ты нравишься мне. — Спокойная констатация факта, в конце концов, тот, кто тут гость непрошенный быстро получает несколько стрел в колено или руку в качестве предупреждения, чтобы сваливали к хренам, а если слишком непонятно, то и разряд из винтовки сверху. — За то как улыбаешься, за то как говоришь, за то, что пытаешься соблюдать странные традиции, придуманные людьми в виде праздников, за то, что наряжаешь своего призрака в эти странные костюмы, словно любимую собачку. Ты мне нравишься за все человеческое, которого по какой-то непонятной причине стыдишься. Возможно, ему ты тоже нравилась именно за это...

+1

10

[indent] Каждую секунду она пытается сделать вид, что все нормально. Словно это подобие обычной жизни то, чего так давно хотелось. Порой Эля ловит себя на мысли, что воспоминания о прошлом остались лишь размытыми образами, подробности с каждым разом ускользали все больше и больше, оставляя лишь отдельные, самые яркие эпизоды. Можно ли было назвать нормальной жизнь, что проходила в постоянном страхе? Можно ли было вообще назвать жизнью эти ежедневные попытки не умереть от голода, холода, отсутствия ресурсов или от пули того, кто пообещал защищать? Видела ли Эля в глазах тех людей хотя бы каплю радости от осознания того, что им повезло выжить? А так ли действительно повезло им?
[indent] - Мы не в бою. - Сама не ожидая того, Варлок отвечает резко, отчасти раздраженно. Мысли и воспоминания снова путаются с настоящим в последнее время особенно часто. Бездействие убивает разум - чем больше Эля оставалась на Земле, тем чаще думала о том, что следовало бы забыть навсегда.
[indent] - В настоящем бою все по-другому - есть лишь я и враг. Там мне не на кого полагаться. И ветер на Земле не страшнее хора ведьм Улья, а во время пурги на Европе такое оружие, - Эля кивком указала на лук, - попросту бесполезно. Там, кстати, тоже бывает красиво. Не настолько, конечно, как мои глаза, но... - Варлок усмехается, посмотрев на Охотника, встретившись взглядами. - И что ты видишь в этих глазах?
[indent] Тоска кошками злобными скребется в душе - Охотник редко бывает рядом там, где Варлок проводит большую часть своего времени, а Земля в последнее время особенно сильно навевает тоску. Эля радуется возможности уйти, хотя бы ненадолго, занять себя настоящим делом, забить голову чем-то действительно важным, нежели обычным самобичеванием. Ей нравилось быть рядом с Охотником, но чем больше это длилось, тем сложнее было вести себя нормально - заканчивались темы для разговоров, да и в организации досуга Эля не была сильна. Она могла рассказать множество историй о тех загадках, коими полнится этот мир, о том, как развивалось человеческое общество с момента последнего коллапса, восхищаться красотой оружия и той мощью, которой удалось овладеть за эти десятилетия. Для Варлока все это было тем, что все еще заставляет сердце трепетать, чувствовать себя живой, чувствовать хотя бы подобие радости, но для Охотника все это было не больше, чем просто инструменты, которых он касался неохотно, только лишь если приходилось защитить действительно что-то важное - дом, ближайшую территорию, лишь бы не досаждал никто.
[indent] - Хороший выстрел, - Варлок кивает одобрительно, скрестив руки на груди. Мысленно подмечает этот контраст - сначала Охотник говорит, что оружие не искусство, а лишь средство к выживанию, а после восхищается бесшумностью лука и тем, насколько быстро и точно можно поразить цель, или дать той возможность осознать, что конец близок. Хотелось сказать, что он чертов маньяк, но Охотник сразу бы распознал в интонациях искреннее восхищение.
[indent] - Люди многое вытерпели, прежде чем Город стал таким, каким ты его знаешь. Впрочем, Стражи тоже не сразу пришли к нынешнему порядку. Люди в городе меньше всего хотят воевать, да им и нечего противопоставить тем, кто множество раз пытался уничтожить их последний дом. Пусть хотя бы у них будет чувство безопасности, которого не было у людей, живущих вне этих высоких стен. Знаешь... я люблю иногда наблюдать за ними, за людьми. Сидеть в какой-нибудь лавке, где продают лапшу, а люди ходят позади тебя по улице, дети бегают, иногда кот какой-нибудь прибьется и мурчит, трется головой о ногу. Люди часто разговаривают так, словно вокруг ничего не происходит. Весь их мир - этот Город. Им не хочется думать о тех ужасах, с которыми бьются такие, как мы. С другой стороны, мы для них герои. Иногда полезно напоминать себе об этом - тебе может казаться, что ты безнадежен, что ты монстр, а кто-то будет смотреть на тебя с искренним восхищением. Они не знают, как было раньше, многие не знают, даже Стражи. Тех, кто выжил со времен Темной эпохи не так уж и много, и многие предпочитают смотреть в будущее с надеждой. А кто-то просто хочет свалить отсюда подальше, лишь бы не сдохнуть. И смотри ка, живой, чёрт. - Варлок последнее произносит совсем тихо, практически бубнит себе под нос. У Скитальца всегда было свое мнение насчет предназначения Стражей и вообще устройства этого мира, даже Призраки в его понимании ни черта не друзья, а самые настоящие вражеские засланцы. 
[indent] Эля вздрагивает, когда чужая рука касается ее волос, проводит по коже, словно бы это движение все еще было незнакомым и неожиданным. Словно она ожидала чего-то другого. Рефлекторно отворачивается, дернув головой. Вот уж чего точно не ожидала, так что Охотник заговорит такими словами.
[indent] - Мы слишком долго с Призраком были вдвоем. Это была его идея - отмечать праздники. Я подумала, что наряжать его было бы весело. Стражи часто так делают - наряжаются, дарят друг другу подарки. Мне никто никогда не дарил, так что откуда мне знать. Поэтому и решили, что вдвоем можно праздновать. - Варлок пожимает плечами, поджимая губы, чувствуя, как прежняя обида снова подступает с новой силой.
[indent] - Тот человек не знал, кто я такая, а если бы узнал, оставил бы подыхать за дверью и правильно бы сделал. - Варлок наконец поднимает взгляд на Охотника, смотрит испуганно. Последний их разговор о прошлом закончился плачевно, хотя язык силы был для Эллин знаком куда больше, чем комплименты. Она растерянно пытается понять, что ей делать, что говорить, как на все это реагировать. Она не может сдержать эту обиду за то, что Охотник назвал ее жадной до крови психопаткой, за то, что ударил первым, пусть Варлок и сама поставила такие условия.
[indent] - Восставших боялись за их нечеловеческую силу и способность возвращаться из мертвых. Тот человек был хорошим, добрым и заботливым. Он оберегал свою семью, старался выжить в той разрухе, что была после коллапса, никогда не говорил о том, что все бессмысленно. Он просто старался выжить... но не вышло. - Эле казалось, что она наконец может рассказать о том, что было, но снова убеждается, что эта тема выбивала из Стража те эмоции, которые не хотелось никому показывать. - Он умер слишком давно, а та другая “я” умерла вместе с ним. Тогда у меня было другое имя и другие взгляды на все то, что с нами, Стражами, происходит. Я... любила того человека. Хотя не уверена, что вообще понимаю до конца ни значение этих слов, ни своих чувств. Мне до сих пор не хочется вспоминать эту часть своего прошлого, поэтому я и не могла об этом рассказать тебе раньше. Было действительно непросто смотреть на тебя снова и снова. Вы и правда во многом похожи. Мне приятна твоя забота. Я и забыла, какого это, когда о тебе еще кто-то думает и волнуется. Но... не надо пытаться быть похожим на того, кем ты не являешься. Просто будь собой, пожалуйста. - Варлок смотрит умоляюще, надеясь, что весь этот разговор не обернется очередным скандалом.
[indent] - Ты знаешь обо мне больше, чем знал тот человек, и до сих пор не оттолкнул от себя, даже после всего, что было. Ты не он, но... ты мне нравишься таким, каков ты есть, без попыток казаться похожим на человека, что жил до тебя и выглядел также, может, и мыслил похоже. Но, если хочешь, я могу звать тебя тем именем. Ты, кажется, так и не придумал его себе, так что... И могу украсить твой дом к празднику. Через пару месяцев Рассвет, все будут встречать еще один год и провожать старый, дарить друг другу печенье и просто радоваться моментам спокойствия. - Варлок снова вздыхает, вспоминая то дурацкое печенье и ссору. Не получается у нее вести разговоры, не получается и забыть некоторое прошлое, на которое сама же и просит не оборачиваться. Хотелось убежать прямо сейчас и выпустить пар где-нибудь на тренировочной арене или стреляя по низшим представителям улья на поле боя, словно в тире. Просто выкинуть все эти мысли из головы и забыться хотя бы ненадолго.

+2

11

У лесов и полей, залитых космическим светом, тебе дадут тело под уровень именно этот
Мы будем как свои же, но ожившие тени, одно условие — все забудешь при рождении.

[indent] Земля умирает - долго, мучительно, в  агонии которую толком не рассмотреть, так говорят в последнем городе, шепчутся тихо, по самым темным углам, словно пытаются скрыть нечто действительно важное, словно, если это будет произнесено вслух, то все тут же рассыплется песочным замком, на который накатила особо мощная волна. Но сколько бы горожане не шептались, пытаясь обречь на погибель абсолютно все, Охотник точно знает, что с Землей все хорошо, почва все так же плодородна, солнце все так же встает на востоке и заходит на западе, из под земли бьют ключи и вьются в чистому небу зеленые ростки.
[indent] С Землей все хорошо - это человечеству конец.
[indent] Точно так же, как и когда-то те, кто звал себя эликсни, к коим пришел благодетель, которого они не просили и которого принялись почитать как божество, что в будущем просто оставил их на произвол судьбы, бросил умирать от голода и собственных дрязг, обратив их голос в ярость, в ненависть, в правило пожирание слабого, как особо ненужного, возведя всю их высокую культуру в ранг обычного животного поведения, космических мусорщиков, копающихся в давно забытом и пытающихся выжить. Падшие сами по себе, сами же себя теперь так называющие, словно прекрасно осознающие, насколько жалкие по сравнению с тем, что было их золотым веком. Они, как и люди, сами себя обманывали, что это не они исчезают - это абсолютно весь мир вокруг медленно разрушается, а значит, ничего поделать с этим нельзя и остается только показывать зубы в ответ.
[indent] — Все наша жизнь - сражение. — Он оскаливается, склоняет голову, словно птица, увидавшая что-то крайне для нее интересное и поменявшая угол обзора, чтобы ракурс был наиболее удобным. — Не говоря уже о поле боя, когда вступаешь в схватку надо думать не только о том, как одолеть противника, нужно просчитывать все варианты происходящего, оценивать ситуацию и возможное место схватки. Особенно, если в месте схватки есть кто-то посторонний, кто не должен пострадать, чья смерть... не заслужена. Несправедлива. — Итон в его сознании белое пятно, строчки информации на мониторе, чужие слова и тупая, бьющая изнутри боль, словно кто-то вколачивает ему чувство вины и бесконечного горя, насильно запихивает внутрь и ничего с этим поделать нельзя. Сердце ноет, в какой-то странной боли, горьким ядом по венам течет грусть, которую уже и алкоголем не вымыть, остается только отдавать этому чувству пустоты, сопровождающему его абсолютно везде. Он наклоняется ниже, вглядываясь в чужие глаза, рассматривая, как солнечные лучи отражаются в светлой радужке, бликами яркими играя, как нервно расширенный зрачок его лицо изучает, словно пытается отыскать что-то новое. — Я вижу того, кто боится. Боится того, чего больше на свете желает и потому предпочитает бежать от этого с мыслью, что это не для нее.
[indent] Люди были понятны, у них мысли были самыми обычными - как выжить, как семью прокормить, как сделать так, чтобы родные и близкие были счастливы, чтобы их не коснулась беды, что со всех сторон подступают, тянут свои когтистые темные лапы, желая на части разорвать. И стражи, сколько бы не говорили что выше, сколько бы не повторяли, что являются ответвлением чего-то более великого, сколько бы на них не было метала и проклятий космической пустоты - все еще оставались людьми, такими же эмоциональными, такими же падкими на обычные слабости, жадность, гнев, горе, неуверенность.
[indent] — Возможно я бы мог им посочувствовать, если бы знал другую жизнь, возможно я бы смог сказать им слова поддержки, если бы помнил что-то кроме ямы, полной трупов, из которой выбрался и того бесконечного сражения, в которое меня постоянно отправляли раз за разом, стоило мне только посетить Город. Вот только высокие стены не смогут защитить, а метал и бетон не смогут стоять вечно, уберегая крупицы от того, что осталось от человечества. Я не знаю, живут ли они точно такой же иллюзией, какой жил Итон, но точно знаю, что история уже показала - город не безопасен для людей. — Он проводит пальцем по промасленной тетиве, еле различимая масляная полоса оседает на мозолистых пальцах легким блеском. Заботиться об оружии нужно - это инструмент, как и множество других, как какая-нибудь коса, которую, если не точить, становится бесполезным куском железа. И это касается не только предметов. правильная забота позволяет и человеку делать именно то, для чего он появился на этот свет и пусть Охотник не верит в  предназначение, не верит в астрологические прогнозы и расклады карт, которые все порывается сделать старушка на Ферме, каждый раз, когда он приходит туда, но он все еще верит в то, что каждый на этой земле для какой-то цели появился, вот только пришел тот, кто цель эту стал искажать, вырывать и переделывать тех тряпичных куколок, которые до этого свои роли отыгрывали просто прекрасно.
[indent] — Тогда держи. — Он протягивает вперед оружие, встряхнув его еще раз, плечи покорно сложились, ослабло натяжение, позволяя луку стать столь компактным, словно зверь, свернувшийся клубком у ног хозяина. — Считай, что это мой тебе подарок, я знаю, что тебе нравится оружие, будет еще одно в коллекции. — Наверное не стоило упоминать, что в этой жизни ему тоже никто подарков не дарил, что он, по сути, никогда ничего не отмечал, если и выходил к людям во времена праздников, то только замечая, что окружение как-то изменилось, украшения яркие и пестрые сменяли друг друга, но никто никогда не звал принять участие, потому что для этого мира охотник чужой, потому что, не смотря на всю его помощь, он все так же не нужен.
[indent] Он слушает чужую исповедь, скрестив руки, слушает как говорит кто-то другой, чужую речь, чужую застывшую внутри боль, которая касалась одновременно и его и нет. Это тело он взял в аренду, вернее, украл, сам того не подозревая, украл ли он точно так же душу или мысли нельзя было сказать. Ведь, возможно, все это время он не помнил свою прошлую жизнь, потому что она никогда и не была его. Кто сказал, что это существо, внутри, сейчас и правда представляет что-то от прошлого, настоящего человека, а не просто какие-то обрывочные фантомные содрогания в коре головного мозга, существующие только для того, чтобы окончательно добить это несчастное человечество со всеми его раковыми опухолями, образовавшимися за столько лет?
[indent] — Мне кажется, он знал. — Охотник коротко вздыхает, протягивая руку аккуратно, словно к дикому животному, что в любой момент может припустить обратно в лес, пальцами до чужого затылка дотрагиваясь, медленно массируя. — Такие вещи видны невооруженным взглядом, такие отличия, даже в те далекие времена... я не знаю, у меня нет и грамма тех воспоминаний, лишь только ощущения, что-то наравне с инстинктами и тем, что, возможно, было его личными вкусами и предпочтениями, оставшимися и после. Я не старался жить, потому что это казалось мне странным, сублимацией, не способной в полной мере воспроизвести нечто настоящее, что и правда является жизнью, которую я посмел отобрать и воспользоваться ей, подобно вору, пытающемуся лишь только имитировать чужую жизнь. В моем мире существовала только кровь, я пытался быть порядочным стражем, но отвращение... к этому пересиливало, кажется, что-то внутри меня все еще остается от Натаниэля, сколько бы не пытался вырвать и разровнять. И для меня не было других вариантов раньше, но... если ты хочешь попробовать, то я буду рад разделить эти мгновения с тобой. Мгновения жизни. — Охотник притягивает стража ближе, обнимая, сухими горячими губами касаясь чужого лба, ощущая чуждый запах. Он не умел утешать, не знал как, да и не думалось, что стражам вообще свойственно нечто вроде такого - сострадание, он выстрогал ее сам, как умел, пользуясь подручными средствами пытался наделить себя качествами, что не были заложены изначально.

+3

12

[indent] Особенно, если в месте схватки есть кто-то посторонний, кто не должен пострадать, чья смерть... не заслужена. Несправедлива.
[indent] Взгляд застывает на мишени, на том месте, где еще мгновение назад сидела птица. Жизнь - столь ценный дар, ставший для Эли проклятьем, когда она была вынуждена снова и снова подниматься из могилы, шествуя вперед. Все эти сражения, вся эта война с неизвестными силами - чертов Ад, конца и края которому нет. Бывали моменты, когда закрывая глаза ты надеялся, что больше никогда их не откроешь, когда молил об избавлении, лишь бы наконец забыть о боли, больше ничего не чувствовать. Когда чужие зубы выедают твою плоть, когда острый клинок разрубает на части, когда ты не в силах бороться со стихией - будь то моря Титана или вьюги Европы. Каждый раз возвращаясь, ты словно бы перерождаешься новым человеком, и только лишь страхи остаются прежними, разрастаясь все больше и больше.
[indent] И все же, Эля не могла оставаться в стороне.
[indent] Варлок смотрит завороженно в глаза цвета ясного летнего неба. Они все такие же, как когда-то давно. Эля пыталась забыть, но не вышло, а теперь понимает, что и не хочет. Это часть ее жизни, все, что случилось когда-то давно, слишком важная часть, как и сам Охотник сейчас. Женщина тянется к этим глазам, осторожно касаясь замерзшими пальцами виска, щеки, словно бы заново изучая это лицо. Ей нравилось просто наблюдать за Охотником, смотреть вот так пристально, когда тот чем-то занят или когда спит. Эле так было проще - когда на нее не обращают внимание, не замечают, не видят того, что читается в ее глазах, не слушают то, о чем она говорит, обращаясь лишь к себе. Ее боль и печаль - только ее, но больше молчать не получалось.
[indent] - Виновата ли я в том, как в итоге все обернулось? Там, в Итоне.
[indent] Столько десятков лет этот вопрос мучил ее, снова и снова прокручивая один и тот же день в своих воспоминаниях. Могла ли она изменить хоть что-то? Слишком слабая, такая бесполезная, у нее не хватило ни сил, ни духу выступить против тех, кто держал в страхе многих. Сколько бы лет не прошло, а она все еще пыталась угнаться за силой, побороть страхи, лишь хотя бы ненадолго заглушить собственные сомнения: действительно ли она не виновата? Если бы в настоящее время кто-то из Стражей решил пойти против людей, убивая тех прихоти ли ради, или считая их бесполезным ресурсом, который лишь мешает этому миру, да и неважно по какой причине, Эля бы встала против таких не задумываясь, наконец-то способная дать отпор, изничтожить каждого, кто посмеет притронуться к тому, что Стражи так старательно оберегали десятилетиями. Она любила людей и этот мир таким, каким он был, не желая ничего менять. Говорили ли в ней отголоски ее прошлой жизни? Того, что когда-то она сама была человеком, пусть даже и не помнила, каким именно. Эля никогда не стремилась узнать прошлого, но отчего-то сейчас ей думалось, что это было бы, наверное, неплохо, знать хотя бы что-то. Может, это бы помогло не проводить долгие часы в тяжелых раздумьях о правильности собственных поступков, о принятых решениях. Помогло бы принять себя такой, какая ты есть, не пытаясь перекроить снова и снова, преследуя неведомый идеал, тот пик силы, который так страстно хотелось достичь.
[indent] - Я тоже помню то место, о котором ты говоришь. Сколько ни пыталась, не могу забыть. Раньше я часто думала, что лучше бы в той яме оказалась я, а не все те люди. К тому же, моя жизнь была окончена слишком давно. Не в наших силах решать, чья жизнь более ценна, а чьей можно пренебречь. Но тогда многие считали иначе.
[indent] Единственный, кто прежде слышал эти слова - Призрак. Единственный друг и верный напарник не потому, что так решил Странник, а потому что Карбо действительно пытался понять Варлока, то, что происходило у нее на душе все это время. Поначалу сложно было довериться машине, незнакомой сущности, но чем больше времени они проводили вдвоем, тем больше привыкаешь, узнаешь друг друга. Многие этого не знают и не верят, но даже призракам не чужды привязанность и... любовь. А ведь Варлок надеялась, что она больше никогда не купится на подобное.
[indent] Эля застыла на месте, едва рот не раскрыв от удивления, когда Охотник протянул ей оружие. Подарок. Быть может, это казалось глупым, но как для нее было много в этом поступке. Женщина смотрит на лук снова все также завороженно, подмечая эти красивые линии, форму, как было приятно из него стрелять. Но что более важно — это его лук, эта вещь должна была быть для него важна, и от того подарок приобретал в глазах Варлока большую ценность.
[indent] - Спасибо. - На выдохе произносит она, все еще не отрывая взгляда от вещи. - Уже и забыла, что получать подарки может оказаться настолько приятно. Это даже лучше, чем чувство победы на арене.
[indent] Сравнение может показаться странным, но это первое, что пришло в голову схожее по тем эмоциям, что ты чувствуешь, когда получаешь желаемое.
[indent] - Натаниэль. - Как же давно она не произносила этого имени так, чтобы сердце не сжималось болью. Эля прикрывает глаза на мгновение, радуясь, словно довольная собачонка, которую потрепали за ухом и она готова прыгать на задних лапках, лишь бы получить еще. - Если ты захочешь узнать еще что-то... можешь спрашивать. Расскажу, что знаю и помню.
[indent] Варлок прикрывает глаза, чувствуя, как собственные слезы катятся из глаз, как обжигают кожу, и Эля была не в силах это остановить. Она однажды покинула этот дом и этого человека со словами, что больше не вернется, понимая, что все это ложь, что в действительности уходить ей не хотелось. Но тогда она думала, что это было бы правильно, что не стоит бередить чужие раны, что у них ничего не получится. Что она пыталась построить отношения там, где этому попросту нет места. Столько отговорок и попыток подавить собственные желания. Чего ради?
[indent] - Хочу, - теперь Эля отвечает не задумываясь. Она тянется вперед, прижимаясь сильнее, обнимая. - Хочу быть рядом столько, сколько это возможно. Я не могу оставаться в стороне и, наверняка, любое поручение Авангарда может стать для меня последним. Но мне нравится мысль, что есть место, куда я могу вернуться. Есть человек, который меня ждет. Ты не представляешь, как много это для меня значит.
[indent] Теперь эта мысль пугает, но ведь только утром Эля так спокойно говорила о том, что ей нужно будет уйти, о приглашении императора на Левиафан, о том, как он упивается бойней, когда Стражи уничтожают полчища врагов. О том, как и сама Варлок чувствует себя живой, только лишь когда ломаются кости врагов, когда они исчезают в Пустоте.
[indent] “Только бы этот раз не был последним”, - думает она. Хотелось еще хотя бы раз вернуться и увидеть эти глаза, а не остаться безымянным трупом среди всех прочих на Левиафане.

+1

13

Осталась одна лишь надежда у ласточки -
Это путь домой, в страну горных вершин

[indent] Это место - его дом. Тот, который он построил сам, выстроив эти стены, разровняв эту землю, аккуратно, шаг за шагом, совершая ошибки и переделывая то, что не получалось, делая выводы из своих неправильных действий, продолжая с диким упорством, почти что маниакальной мыслью, что он обязан сделать хоть что-то, выстроить то, что защитит его от окружающего мира, такого враждебного, неприветливого, желающего его убить. Что-то в подкорке подсознания еле видимым туманом проскальзывало, вспыхивало чувствами и ощущениями, чтобы тут же раствориться, не давая до конца понять собственные мысли и то, что лежало глубже.
[indent] Для него весь мир враждебен, он распахивает свою пасть, полную острых зубов в несколько рядов, сверкает глазами черных космических завихрений, желая поглотить или разорвать, сделать так, чтобы преступление против правил мира живого было немедленно устранено, неправильная строчка кода, мешающая правильной работе, которую нужно немедленно стереть, дабы своими переменными не мешала правильному функционированию всех остальных алгоритмов, не вмешивалась в работу, которая до этого проходила просто прекрасно. Охотник хотел бы сказать, что тут нашел покой, но в небесах яркие росчерки непрошеных гостей, чужого вмешательства, что каждый раз пытается как-то влиять на происходящее тут, не желая оставлять в покое, видя в нем противника, с которым невозможно не произвести конфронтацию. Словно деструктивные инстинкты заложены в самую подкорку и неминуемо проявят себя, стоит только раздражающему фактору оказаться в зоне видимости.
[indent] — Нет. — Это все, что он мог сказать. Он не винил Варлока, не винил Бродягу, но, тем не менее, не мог не винить стражей в целом, что не желали признавать ошибки прошлого, отводили взгляд, разводя руками и повторяя, что это не они - это железные лорды, себя отделяя от жажды власти и разрушения, контроля, больше схожего с рабством. И в каждом из них он видел очередного железного лорда, которому просто не дали проявить всю свою жестокость, очертили границы, пригрозив наказанием и держа в узде любые порывы самореализации жестокости. Вот только она никуда не делась, просто направлена была в другую сторону.
[indent] Что такое Итон, если не кости домов, очерченные черными остатками, прахом, пеплом, полусгнившим металом и рассыпавшимся пластиком, на Земле не первое разрушенное поселение, усыпанное бетоном и остатками былого, в виде костей неупокоенных, смотрящих с удивительным безразличием своими пустыми глазницами. И все же чем-то отличался; тупой болью, что изнутри его грузла, словно чумная крыса, прогрызая себе путь наружу из ящика, подтачивая с завидным упорством, свои желтые зубы вгоняя все глубже в плоть и кости.
[indent] — Я не виню нынешних стражей за то, что было сделано не ими, но я виню их в том, что они отказываются признать возможность повторения подобного сценария. Отнекиваются и говорят, что они уж такого не сделают, они другие и мысли у них иные, врут сами себе. — Он склоняет голову по птичьи, рассматривая женщину словно впервые, заглядывая в широко распахнутые глаза в которых рассмотреть можно догорающие угли разрушенных надежд, он бы хотел сказать, что это не так, но не мог врать ни себе, ни тем более ей. — Сила есть ответственность, которой многие пренебрегают, скидывают на других, тех, кого избрали себе в лидеры и очень часто не задают вопросов о целесообразности некоторых решений. Возможно, что жадность железным лордов не так уж и страшна, по сравнению с немой исполнительностью нынешних стражей.
[indent] На что укажет длань нынешних правителей, что отнекиваются от этого звания, пожимая плечами и пытаясь сказать, что они не_такие, живущие по заветам совести и порядка, игнорируя тот факт, что эти понятия у каждого свои и разнятся так же сильно, как и точки зрения. С высоких стен города все кажется просто - одни оловянные солдатики против других, рутинная кровавая жатва, под какофонию известную - криков, выстрелов и железного привкуса, оседающего на губах, что перемешивается с прахом и космической пылью, принесенной с черной бездны космоса. Восхваления великого предназначения, которое считается самым величайшим благом, по сути своей представляющей идеалы шаткие, готовые рухнуть в любой момент и когда группа несущих свет и надежду может обратиться в очередных жнецов, собирающих кровавый урожай, нужно всего-лишь повернуть точку зрения чуточку иначе.
[indent] — Мне не... — имя бьет его разрядом тока, заставляет дернуться, горькое чувство дежа вю, лопнувшее сосудом где-то в черепной коробке. Заставляет на мгновение замолкнуть, словно на языке перекатывая то, что он сам не решался толком произносить, словно древнее проклятье, боясь разбудить жуткое чудовище, дремлющее на дне. Он пальцами стирает чужие слезы, оставляя влажные росчерки на покрасневшей коже. — У него... у меня была семья?
[indent] На ферме бегают меж складов дети, громко смеются, стараясь догнать и засалить, спотыкаются в обуви не по размеру ноги, в этих условиях роскошь слишком большая, громко кричат и совсем не думают о том, что где-то за стенами разрываются шрапнели и кровью захлебываются, наслаждаясь своим маленьким миром, в который их поместили родители, не желая травмировать самое дорогое, что у них есть. Привязанность семейная, стягивающая узлами морскими, так что нельзя отойти слишком далеко, а если все же удается, то уже все кажется слишком пустым. Ему как стражу все это ведомо лишь со стороны, дети смотрят на него восторженно, словно он какой-то герой, задают вопросы по детски наивные про оружие и самых больших противников, которых он смог завалить, бегают за кружащимся Мелким, пытаясь руки протянуть к верткому призраку, пока взрослые не окликнут их, заставляя вернуться, выказывая опасение вперемешку с раздражением, первобытным страхом, забившимся гвоздями.
[indent] — Я уже понял, что тебя нельзя оторвать от этого. — Охотник сжимает крепче, поглаживая по голове, перебирая длинные пряди, ощущая, как под прикосновениями вздрагивают, как отголоски чужого бьющегося сердца отзываются где-то в нутре. Быть не одному нечто эфемерное, схожее куда как больше с тревожным сном, нежели с чем-то реальным. — Иди куда считаешь нужным, делай то, что считаешь целесообразным, а я буду здесь, ждать тебя. Столько, сколько нужно, сколько ты ждала меня.

Отредактировано Hunter (2022-02-23 14:34:16)

+1


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Прожитое » I Hold You