BITCHFIELD [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Альтернативное » I do not want to kill the party, I want to make my hungering aural


I do not want to kill the party, I want to make my hungering aural

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[nick]Moira X[/nick][status]on what future do we build illusions[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/427433.jpg[/icon][fandom]marvel[/fandom][char]Мойра[/char][lz]go back to start. look surprised at the trickery. again. such faith keeps me going.[/lz][sign]I want to know what it means to survive something.
Does it just mean I get to keep my body?
[/sign]

https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/190410.jpg

i say gag; you are already imagining the scent of sweat, the sound of one body choking on another. instead i mean the desperate of one body to empty itself into change; instead i mean disorder, ketosis, acid stained teeth. how the words do all the work for you. reframe the story so it tells itself; before you even open your mouth.

+11

2

[nick]Moira X[/nick][status]on what future do we build illusions[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/427433.jpg[/icon][fandom]marvel[/fandom][char]Мойра[/char][lz]go back to start. look surprised at the trickery. again. such faith keeps me going.[/lz][sign]I want to know what it means to survive something.
Does it just mean I get to keep my body?
[/sign]

Как монетку подбрасывать: «я знаю твои секреты» с одной стороны, с другой — «ты знаешь мои», монетка падает ребром, металлом между ними. К Эссексу они пришли без её ведома — рассказав постфактум — конечно же они нашли способ, придумали, скрыли, триумф победы позаимствованного опыта над чужой хитростью; Мойра слишком хорошо помнит химер и девятую жизнь, остальным, видимо, нужно напомнить. Его официально приглашают на Кракоа, дают место в Совете, доверяют целую команду (чем это закончилось, кстати) — без этого она бы не оказалась здесь, но благодарность испытывать сложно. Пытаться отследить, какая ошибка оказалась фатальной, тоже.

На что это похоже? На вязкий, нашпигованный иголками сон, гущу леса, дурную болотную воду, запущенные одновременно прямые трансляции — другой Мойры, клонов, которых она отказывается называть своим именем, шелухи Синистера, в голове которого никогда не хотелось оказаться, ей и в своей голове слишком тесно; когда она выныривает из этого, приходится цепляться за сенсорику, но свет слишком тусклый, запахи неразличимы, фокус внимания ускользает. Помогла бы острая боль, всё подойдёт, и удар, и надрез, лишь бы зафиксироваться на чём-то реальном, но удаётся только вращать эту мысль по кругу.

Мойра умерла несколькими днями раньше, придумав, как перехитрить смерть; её мысли и эмоции приходится долго скрести — ни на одну жизнь она не смотрела с жалостью и отвращением, но пришло и их время. Тело, упакованное в ватный тремор, безразлично к приказам, и Мойра сосредотачивается на дыхании, разглядывая пол.

Двадцать пять бесплодных клонированных попыток Эссекса, начиненных хлопушками, петардами и прочими вещами из магазина приколов, размеченные перезапусками как красными флажками, вылетающими из дула пистолета, бессмысленно роятся в голове. Мойра думает о том, как раньше она устраивалась рядом с Чарльзом (предателем, скалится один из голосов), кладя голову ему на колени: его ладони, мягкость кушетки, птичий перезвон из сада, и абсолютная пустота, внутренняя тишина — Чарльз приглушал все мысли, иногда она так и засыпала, и пробуждение всегда было тревожным и резким, потому что она всё равно боялась забыть; больше всего ей сейчас хочется в этот момент, вместо него — грядущий Судный день и натекающая под ней лужа воды. Мойра перебирает пальцами правой руки, откушенной в прошлой жизни Мистик. У неё нет плана. Пока что.

То, что он побывал в её голове — не страшно. Там толпились многие, и никого это не застраховало от ошибок и безвкусных выводов. Может, к Эссексу нужно было прийти раньше, прийти и попросить — потребовать — способности Чарльза, потому что она устала действовать чужими руками и головами, выплёвывающими пустые решения. Может, она обманывается, и из тридцати шести исходов нужно сделать главный, опустошительный вывод, но это дорога, которая привела её к изгнанию и могиле; это стоит рассматривать как собственную ошибку, но она дистанцируется от последнего опыта, разъевшего мозги к хуям. Так сильно она желала смерти только всему выводку Траска, пока не стало очевидно, что проблема не в них.

Ей кажется, если убить последнюю Мойру (если её ещё можно так называть), от зуда в голове можно будет избавиться, как избавляются от паразитов и насекомых. Лёгкость, с которой от неё отвернулись Эрик и Чарльз, говорит о противоположном. В глазах Синистера она ничего не может прочитать, кроме главного: другая перспектива. С теми же эмоциями она перебирала союзы и альянсы до этого.

Металлический привкус напоминает о контрольном выстреле в голову — последнее зафиксированное воспоминание.

— Мне нужна сухая одежда, — слова во рту неповоротливые, шершавые, сиплые, выходят вместе с кашлем и бессмысленным воздухом.

Мойра не пытается встать, чтобы не доставлять ему удовольствие неуклюжим падением.

— И какой у тебя план? Умереть ещё раз сорок?

Скольких «меня» ещё ты убьёшь повисает между строк на растянутой струне тишины. Честнее будет так: скольких «меня» мне ещё придётся содрать с себя, потому что меня слишком много. Может, в этом теле он заронил какое-нибудь зёрнышко — модификацию, шутку, которые прорастут в забавный для него карнавал — но Мойра пока ничего не понимает.

+9

3

Мозаичная красота генома в его избирательной податливости, прогнозируемой изменчивости — при должном опыте и с фенотипически верно выращенными руками сворачивание величавого Вундагора покажется патетичным пуком в лужу, особенно на фоне того вида, что охочему до знаний откроет вселенная скрученных в нити нуклеотидов. Яркость лимонных мушек в чёрной бездне экрана едва проступает — это меченые флоуресценцией подступы к взлому запутанной сети сально подмигивают наблюдателю: вот сюда иди, кое-что покажем. То, что её ген Х так долго упирался, добавило остроты в пересоленный бульон, режущий язык — излишне гружёное вкусовыми ощущениями от чужого опыта, чужих смертей, своих смертей, своих порабощений (Апокалипсис как всегда не подвёл), замурованные на просторах кладбища таймлайнов ошибки, всё это безжалостное варево, оно сжижает неподготовленную смесь нейронов в смердящую клейковину. Эссекс, естественно, положил на лижущее затылок холодное безумие хуй и досеквенировался до необходимого результата: главное, чтобы, вылезая из пробирки, Мойра не попросила подарки на все пропущенные за счёт ускоренного роста дни рождения.

Оказаться вне питающей колбы — уже неплохой подарок. Амбре питательного состава (для понимания вам понадобится отправить использованный неделю назад презерватив в микроволновку на полторы минуты) перебивает вообще все запахи, на что Эссекс ожидаемо списывает отсутствие сладкого шлейфа благодарности: он почует его потом. Подарок этот с открыткой от прошлой (худшей) версии самого себя, доверие к которой кропотливо выстраивается сызнова каждый ёбаный раз — под колпаком паранойи буйно распускается сомнение, как рассеянные тут и там кракоанские цветы. Поганейшая из побочек клонирования: ты не можешь гарантировать того, что в какой-то момент от тебя не отпочкуется семя редкостного мудилы... на этот раз в плохом смысле. Впрочем, об этом она тоже знает достаточно.

— Накупалась?

Перерождение Ксавье работает иначе: новорожденные клоны дружно выскакивают из плодов продуктами, готовыми к всяческому употреблению. Запатентованная же Эссексом статичная водная среда и длительность инкубации вызывает глубокую мышечную атрофию, которая так и оставляет костный аппарат, должный служить встроенным костылём, грудой вшитых меж фасциями булыжников. Помните, как однажды вы, проснувшись, испугались рухнувшего сверху ледяного коровьего языка, не сразу осознав, что это ваша онемевшая конечность? Это оно, только во всём теле. Не знакомая с земной гравитацией достаточно близко, кожа плохо понимает, как себя вести, опадает без поддерживающей водной подушки — и при этом Мойра говорит о каком-то плане. Горбатого исправит могила, Мойру не берет примерно нихуя.

— План? Ты же ещё пешком под стол не ходила, дорогая, — опускается, не жалея плаща, и костяшкой барабанит по её узкой, как монета, коленной чашке. — Давай начнём с азов.

Поднять не составит труда даже без усиления, но выебоны важнее. Не считая гигиену. Пренебреги фундаментальной основой собственной личности, нетронутой скальпелем — быстро превратишься в унылого аристократично вышколенного мудака (место которого в совете зарезервировано Шоу). За мгновение Эссекс вымахивает так, что сможет поцеловать Апокалипсиса в макушку, не вставая на носки — дальше под мышку, как котёнка; слизи больше, чем от миксины, она чавкает по полу, оставляя за нелепо волочащимися ступнями жирный улиточный след.

— Я знаю, тебя терзает один вопрос, — перехватывает поудобнее, совсем отрывая от пола. — Да, он тоже увеличивается.

Резиновый шланг в ладони вибрирует от восходящего тока; туберкулёзно закашлявшись, выстреливает холостыми, прежде чем рвануть дивным потоком температуры «у меня свело даже мышцы ебла». Хорошо, что у Мойры их почти нет.

[nick]Nathaniel Essex[/nick][status]sprawling idiot effigy[/status][fandom]marvel[/fandom][char]boss asshole[/char][lz]there's a new world laid at your feet. <i>we</i> build an army from nothing.[/lz][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/547569.jpg[/icon]

Отредактировано Billy Kaplan (2022-08-21 22:58:43)

+6

4

[nick]Moira X[/nick][status]on what future do we build illusions[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/427433.jpg[/icon][fandom]marvel[/fandom][char]Мойра[/char][lz]go back to start. look surprised at the trickery. again. such faith keeps me going.[/lz][sign]I want to know what it means to survive something.
Does it just mean I get to keep my body?
[/sign]

CHANGE

Неловкие смерти, «уничтожения» и «ликвидации» государственным репрессивным языком, мучительные смерти, геноциды, вымирания, смерти от старости, смерти в тюремной камере, смерти-вознесения, смерти-растворения в чём-то слишком большом, чтобы считать это победой, пандемии, избыточная смертная статистика. Смерти друзей и врагов, смерти случайных попутчиков, смерти наблюдателей и клоунов, выгодные смерти, смерти-ущерб. Мойра долго думает, что научилась с ними мириться, убив столько раз — особенно, но не счётчик лет в её голове перегорел несколько дней назад, а коллективный некролог. «Я так часто видела, как вы умираете», стоило ей сказать Чарльзу, «что жизнь потеряла смысл. Осталось только выживание». Иногда ей хочется перед ними извиниться: за прошлую жизнь и за то, что пустила Апокалипсиса по их следу; она не хотела убивать ни Чарльза, ни Эрика, но была обязана попытаться. Кажется, они об этом знают. Или отмахнулись от обиды, как немногие люди, способные смотреть дальше нескольких лет вдаль и вглубь.

Сумасшествие последней Мойры её не ожесточает, как, наверное, должно было. Она просто впервые за долгое время хочет умереть — окончательно. Эссекс умножает на сто не только количество попыток и исходов: Мойра, изгнанная с острова, знает, что у них никогда не получится. Мойра, выплюнутая колбой со слизью вместо морской пены, знает другое: я не получилась.

OR

Возможно, все дороги ведут к безумию. Эту мысль в каком-то другом таймлайне транслирует Эмма, которой о клонах Синистера рассказывает Дестини; Эмма говорит: твоя ошибка в том, что ты считаешь себя самой важной. Центром. Единственной причиной. Мойра хочет, чтобы Эмма заглянула чуть глубже, но она туда не дотягивается, заканчивая сеанс очередным выстрелом в голову.

Ксавье учит детей не воспринимать свою инаковость как бремя, но Мойра уже не уверена. Так она возвращается к мыслям о вакцине — просто мыслям, блять — и это не столько подведение итогов существованию мутантов, сколько эпитафия человечеству. Вы не сможете. У вас не получится не ненавидеть. Это снисходительное отношение всегда сквозило в идеологии любого, к кому присоединялась Мойра; они играют не с людьми, а с маленькими детьми, бьют их по рукам, чтобы не вышло чего-нибудь такого, пытаются чему-то научить, что-то предупредить, заложить, договориться. Они необучаемые. Она пыталась столько раз.

DIE

В чём проблема Синистера? Двойная агенда, нестабильность, любовь к эпатажу и застилающая глаза самовлюблённость (последними грешат и многие текущие участники Тихого Совета). Мойра понимает, чего он хочет, смутно улавливает мотивацию, но стоять на клочке нормальной земли посреди зыбучих песков не хочет.

Зато хочет приложиться головой о стену. Блять. Блять. Сука.

Самый сложный период младенчества — первый год, когда разум всё знает, но только в теории: думаешь, что умеешь ходить, но не можешь, знаешь все слова, доступные языковой мышце, но не можешь их произнести, мозг, не замутнённый достаточным количеством нейронных связей, на долгое время остаётся набором полушарий. Хоть в космос импульсы пускай — одна хуйня. На атрофию и близко не похоже, но чем-то её напоминает: Мойра ощущает холод, прикосновения, плитку под ногами, но пошевелиться не может.

— Сколько времени это займёт? Придётся посещать местный клуб лечебной физкультуры?

В чём преимущество Синистера? В его присутствии заражаешься клоунадой. Лучше думать о том, какую колкость выпустить изо рта, а не подбирать синонимы к ксенофобии.

— Знаешь, после Апокалипсиса меня уже ничем не удивить. Но ты всегда можешь попытаться.

Можно продолжать ассоциативный ряд: несерьёзность, несдержанность, беспечность, самое мерзкое — хаос. Им Мойра заражаться не хочет.

— Умоляю, скажи, что у тебя есть ванна, — она делает паузу, в паузе — утомление и зачатки смирения, — не выложенная телами твоих клонов.

+7

5

В ответ на Мойрову остроту губы презентуют нечто диковинное: не типичную издевательскую усмешку, не фирменный синистеровский оскал «я снова всех вас долбоёбов поимел», но улыбку — то самое умиление растроганного бати, смотрящего за шебутным спиногрызом, который вопреки грузу в полкило обосранных подгузников совершает свои первые саркастичные шаги. Общую композицию с устойчивым шлейфом ебанцы она улавливает (и подхватывает) быстрее, чем зрачки успевают привыкнуть к царящей в баре атмосфере бархатного интима. Мало кто этим проникался, мало кому было дело до фигурных свечей, пугающе похожих на отлитых из воска клонов самого Синистера, до ромбовидных (естественно) алых ламп, до винтовой лестницы, навевающей либо сказочные, либо сказочно ужасающие ассоциации. Шутить никто и не пытался — даже с подкрученными настройками. Зря не попробовали, прошляпили занимательный экспириенс: быть в фатальной близости от того, чтобы Натаниэль Эссекс начал кому-то симпатизировать.

— Продолжишь в том же духе — и тебе обязательно перепадёт. Может, прямо в ванне: одна ты в ней утонешь.

Мягкие, будто рыбьи молоки, зачатки мышц под кожей дрожат рефлекторно; он уверен, будь у Мойры такая возможность, она бы подавила и эту физиологическую реакцию — чего уж говорить о покорном складывании в его руках подсечённой ножницами марионеткой. Разум, даже под завязку начинённый баллами IQ, не в силах совладать с примитивно кричащим о переохлаждении телом, а чипированная инстинктами нервная система слевачит при первой же возможности: когда они минуют экспериментальные колбы (кроме Кейбла с хуем вместо головы и переливающегося всеми цветами радуги Курта там достаточно занятных экземпляров), её мокрая голова, расчертив пьяный полукруг почёта, уныло втыкается Эссексу в грудь. Где-то в хаотичном беспорядке его черепушки, под обсессивной тягой к длинным плащам и грудой других стрёмных фетишей, кажет нос видавшее виды милосердие точно моё? благодаря которому Мойра после сеанса закаливания оказывается в мягком махровом коконе. Разумеется, размером с переговорный стол.

— В этот раз выбираешь не ты, а тебя, — ответ на свежие умозаключения, считанные с трезвого краешка её раскочегаренного сознания; однажды побывав в голове у Мойры, вряд ли захочешь возвращаться — если, конечно, не любишь, когда в ухо на всю длину ввинчивают штопор. Только так Эссекс может дотянуться и почесать собственные извилины. — А вкус у тебя, как мы уже успели уяснить, преступно дерьмовый.

Нескончаемый дипломатичный трёп, молча хавайте свои таблетки и не пиздите; по-собачьи выдрессированные группы нестабильных маргиналов, blackops-like assholes, ждущие команды «фас»; театральная демонстрация силы, никогда не приводящая к её применению — лишь часть вредных привычек, перенятых Чарльзом от людей. Только не списывай точь-в-точь, чтобы не спалили! Хрусткая шелуха в первозданном виде переносится на мутантское сосаети, а единственно годное хоть на что-то зерно, к сожалению, выбраковывается намеренно: вездесущий человеческий род начисто уничтожает всё, что они не способны сожрать, поработить или переиграть — вот какие важные тейки можно проебать, если списывать домашку не глядя. Шлем снимать пробовал?

— Цифры пока примерные. — обрисовав перспективы восстановления, подытоживает Эссекс: чаю бы налил, только у неё пока лапки. Может, станут и не фигуральными. Если попросит. — Плюс-минус неделя. Статистические погрешности. Признаться, я впервые выпускаю в свободное плаванье — ну, почти свободное — тело, не предназначавшееся для существования в окружающей среде. — подмигивает. — Ты у меня первая, солнышко. Радуйся.

[nick]Nathaniel Essex[/nick][status]sprawling idiot effigy[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/547569.jpg[/icon][fandom]marvel[/fandom][char]boss asshole[/char][lz]there's a new world laid at your feet. <i>we</i> build an army from nothing.[/lz]

+5

6

[nick]Moira X[/nick][status]on what future do we build illusions[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/427433.jpg[/icon][fandom]marvel[/fandom][char]Мойра[/char][lz]go back to start. look surprised at the trickery. again. such faith keeps me going.[/lz][sign]I want to know what it means to survive something.
Does it just mean I get to keep my body?
[/sign]

— Клянусь, мы победим, — сказала Мать своим генеpалам. — Быть может, не сpазу, но победим.

Безуспешные попытки собрать свою кучу в тело. Из доступного арсенала: мимика, голос, вымученное передвижение глазных яблок. Она делает выбор — морщится.

— Как тебе девятая жизнь, кстати?

Синистера они не освободили, пока не победили в войне — жаль, в его случае опыт заточения не основообразующий. Он назвал их химерами и вскормил три поколения, четвёртое заправив неуловимым генетическим изъяном — для краха не понадобилось ни Беллерофонта, ни Георгия Победоносца, они справились сами; первое падение Кракоа на памяти Мойры, побег с Земли на Аракко, побег с Аракко, когда их осталось всего десять. «Нужно было раньше убить Эссекса», сказала она тогда Апокалипсису, выследив всех ебучих клонов. «Я бы справилась сама.» Мойра давно не думала о том, что в прошлой жизни они были близки к победе, но клокочущую толпу на финишной прямой Синистер протаранил на грузовике. Последних участников марафона встретила пустота массового убийства. Мысль зло ворочается во рту — не дежавю, а буквальное воспроизведение ошибок — Чарльзу она тоже сказала, что от Эссекса нужно избавиться, пока не поздно. Чарльз ответил: одна ты всё сделать не сможешь.

Облегчения от убийства его клонов она не ощутила — ярость этим не задобрить и не усмирить. Можно было бы успокоить, впрочем: Мойра думала выследить его и убить ещё до создания Кракоа, но от этой мысли отказалась, и от Чарльза её спрятала. Он до сих пор почему-то удивляется её готовности избавляться, а не говорить; удивительно для человека, которому доверили опыт тысячелетия.

— Съеби из моей головы, — повысить голос тоже не выходит.

Мысли копошатся, всплывают на поверхность, как пираньи, мелочно грызутся, клацают зубами — свои и чужие воспоминания смешиваются, неотличимые друг от друга. К горлу с готовностью подступает ком тошноты. Мойра закрывает глаза (другая собирает себе тело василиска Роко). Туман исчезнувшей в потоке времени войны застилает другую перспективу; может, надёжнее будет уничтожить и этот таймлайн — уничтожить и посмотреть, остались ли ещё попытки. Дождаться, когда руки придут в годность, откусить себе язык, в конце концов. Она пробует сжать челюсти посильнее.

Интересно, как долго он в прошлой жизни вынашивал план по их истреблению. Не дольше пары секунд, наверное. Общие с Эссексом пути петляют, пока не расходятся — неизменно расходятся — сейчас он хочет выжить, а чего захочет, когда это произойдёт, вряд ли известно ему самому.

— У тебя нет недели, — как и у неё, на самом деле, — чего ты хочешь?

Тремор взбивает и внутричерепное болотце — слишком большое для неё, слишком большое даже для Чарльза, привычного к объёмам; мысли, жадные до внимания и борющиеся за приоритет, дрожат бессмысленным педезисом, флэшбеки вспыхивают и исчезают. За неделю привести бы в порядок хотя бы голову.

+7


Вы здесь » BITCHFIELD [grossover] » Альтернативное » I do not want to kill the party, I want to make my hungering aural