Гостевая
Роли и фандомы
Нужные персонажи
Хочу к вам

POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » вечные акции » разыскиваем повсюду


разыскиваем повсюду

Сообщений 1 страница 30 из 39

1

САМЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ
они разыскиваются тут.

выкупленные заявки необходимо в обязательно-принудительном порядке согласовывать с заказчиком, йеп. одно сообщение - не более одной заявки на трёх персонажей. для более глобальных поисков есть данная тема.
важно: пункт с примером игры придуман не для красоты. при игнорировании этого пункта, администрация может отправить вашу заявку на доработку или же вставить его самостоятельно.
также важно: все персонажи, проходящие по нужным героям, получают бесплатного твинка в подарок.


те, кого ищут:

[!] отмечаются выкупленные заявки/касты, взятие которых в обязательном порядке необходимо согласовывать с заказчиком;
1 подобными цифрами отмечаются заявки в том случае, если на одного и того же персонажа претендует несколько стекложуев.

0 ... 9
...


A  B  C

[!] a song of ice and fire

elia martell
ellaria sand

bubble comics

valeria makarova

[!] christian mythology

[!] asmodeus

[!] cyberpunk 2077

rache bartmoss
victor vector


D  E  F

dead by daylight

the observer
the trickster

dota: dragon's blood

davion

dragon age

solas
vivienne


G  H  I

gorillaz

cyborg noodle
russel hobbs

[!] greek mythology

[!] andromeda

[!] grishaverse

ehri kir-taban


J  K  L
...


M  N  O

marvel

[!] alexei shostakov
[!] en dwi gast «grandmaster»
noh-varr
[!] peter parker
[!] peter quill
[!] quentin beck
[!] stephen strange
[!] thor odinson

notre-dame de paris

esmeralda
phœbus de châteaupers


P  Q  R

resident evil

jack baker


S  T  U

slavic folklore

koschei the deathless

the sandman

dream

[!] the witcher

emhyr var emreis
geralt of rivia
ladies of the wood
triss merigold
[!] yennefer of vengerberg

the wizarding world

[!] hermione granger

tolkien's legendarium

elrond
meriadoc brandybuck


V  W  X

warcraft

talanji


Y  Z
...


— fandom —
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/81784.png
прототип: имя знаменитости латиницей (если есть);

name surname [имя фамилия]
род деятельности, раса

важная информация


дополнительно:
пожелания и еще важная информация

пример игры;

а здесь постик


ШАБЛОН ЗАЯВКИ
Код:
[align=center][size=16][b]— fandom (маленькие буквы) —[/b][/size] 
[img]http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/81784.png[/img]
[size=10][b]прототип:[/b] имя знаменитости латиницей (если есть) (немного больше маленьких букв);[/size][/align]
[align=center][b][size=16]name surname (да, снова маленькие буквы)[/size][/b] [size=12][имя фамилия (и тут тоже маленькие буквы)][/size]
род деятельности, раса (тут можно даже заборчиком, спасибо)[/align]

[quote]важная информация
[hr]
[size=14][b]дополнительно:[/b][/size]
пожелания и еще важная информация[/quote]
[spoiler="[b][size=14]пример игры;[/size][/b]"]а здесь постик[/spoiler]

+3

2

— christian mythology —
http://s7.uploads.ru/L2qW6.png
прототип: erin mommsen;

asmodeus [асмодей]
от этого демона пахнет похотью и чужим желанием; правитель вожделения, блуда, ревности и одновременно мести, ненависти и разрушения. четвёртый адский князь. что такое любовь? асмодей громко смеётся и признаётся, что не знает.

когда асмодея спрашивают, как у него дела, он улыбается невероятно ярко и говорит: « у меня всё хорошо ». если посмотреть внимательно и долго - в глазах застряли тяжёлые камни ; такие есть почти у всех в аду - на дно тянут. в топазовых глазах — бесконечная похоть, бесконечная жажда, бесконечная жадность; за топазовыми глазами — бесконечное безразличие, бесконечное неумение любить, бесконечное « меня всё заебало », бесконечное « научите меня жить ». только хрен кто посмотрит, и асмодей это прекрасно знает. асмодей чиркает зажигалкой, кутаясь в свои модные одежды и в очередной раз пытается заставить себя не думать о плохом. мысли пачкают мозги. у асмодея хорошо получается избегать проблем — думай о чём угодно, кроме проблемы, и она исчезнет. исчезнет с поля зрения, но останется где-то внутри неприятным осадком, который не вытрахать из себя никак. а вытрахивать асмодей умеет прекрасно — девочек, мальчиков, девственниц и извращенцев. в голове жар, во рту — пустыня сахара, кругом шлюхи и вся постель в сперме. в похоти свои грехи и боли топит, потому что иначе как-то уже ничего не выходит. зато что-то вроде опиума получается. вечером — вершина блаженства, а на утро так паршиво, что хоть вой. то монашки, то распутницы, то благочестивые барышни.

асмодей никого ни разу не называл кем-то особенным, он никогда не признавался в любви, он никогда не испытывал влюблённость. асмодей привязывается к тем, с кем не спит, асмодей хочет быть с теми, к кому не сможет залезть в постель. потому что его откровенно всё задолбало — секс вещь прекрасная, удивительная, волшебная, но такая бесполезная, если её слишком много.

асмодей пытается найти выход на поле битвы, командуя одним из легионов ада, и даже старается привыкнуть к запаху войны, но пока получается херово. асмодей иногда спрашивает себя, зачем он сражается на этой войне светлого и чёрного, но потом смотрит на люцифера, который устало ходит по отшумевшему полю битвы и понимает, что не зря это всё, правда. если борешься за свободу, это никогда не зря. и асмодей тоже понимает, что ему нужно бороться — с миром и с самим собой. но этим же вечером асмодей ловит какую-нибудь шлюшку в её лсдшном трипе и вытрахивает из неё любые желания отсасывать за деньги, чтобы потом самому сказать: « у меня секс просто в характере, я пытался что-то изменить ».

асмодей ходит к люциферу слушать, как тот играет на фортепьяно и засыпает на его кровати, от которой пахнет ладаном и бергамотом. это кровать, где асмодею спокойнее всего. люцифер закатывает глаза и спит на диване. либо не спит вовсе — для него это очень даже нормально. асмодей предлагает привести десяток суккубов, но властитель ада отмахивается — разберётся как-нибудь, секс не настолько важен. и говорит это вроде бы безобидно, но асмодея всё равно задевает — его лишний раз ненамеренно тыкают в его « у тебя жизнь простая ». асмодей щетинится и уходит недовольный. у меня жизнь, думает он, нихуя не простая. вы просто не хотите видеть дальше собственного носа.


дополнительно:
— мне хочется видеть асмодея не таким развратником, для которого секс — самое главное. наоборот, я хочу видеть его несколько усталым от всей этой фигни, от того, что его видят стереотипным извращённым демоном.
— взаимоотношения с люцифером вполне обычные: асмодей его соратник, они семья. в моих идеях люцифер всё-таки один из тех, кто видит в асмодее нечто большее, чем просто демона секса, но не сразу. предлагаю развить эту идею в эпизодах.
— внешность было бы круто не менять, графикой я обеспечу.

пример игры;

а здесь постик

+9

3

— marvel —
https://i.yapx.ru/NwJXy.png
прототип: chris hemsworth;

thor odinson [тор одинсон]
Сын Всеотца Одина, король Асгарда и член команды Мстителей. Могучий, почти непобедимый, Бог Грома и…
Мой брат.

Мы прошли вместе очень долгий путь, в раннем детстве нас невозможно было разлучить. Мать даже в шутку жаловалась, что тебе так нравилось таскать меня на руках, что она боялась, как бы ты не удушил от избытка братской любви. Забавно, что с годами наши чувства только крепли, когда как родительская привязанность приобрела какую-то странную форму фаворитизма. Впрочем, ты долго держался, впервые я почувствовал себя в тени только когда мы вошли в подростковый возраст.
Вот тогда-то и зацвела буйным цветом зависть, ревность, соперничество — мне суждено было становиться почти всегда вторым, гонимым за это, в последствии оказываться объектом насмешек для всех твоих дружков, от которых ты меня почему-то не защищал. Доверие меж нами таяло медленно, постепенно. Характеры менялись, все чаще мы расходились во мнениях, не слушали друг друга и стали жить совершенно разными жизнями. Но все это не отменяло родственных чувств, в бою я не желал иной стороны, чем твоя. Даже если мы спорили до драк, это все равно не могло расколоть наши отношения. Но вода точит камень, когда мы оба вошли в возраст зрелости, стало понятно, что тебе достанется всё, абсолютно всё. И если в детстве ты наивно обещал поделиться властью, разделить поровну трон — с годами это забылось.
Когда же вскрылась правда о том, что мы не родные — для тебя ничего не изменилось, а для меня рухнул весь мир. Честно, я считал, что ты убьёшь меня, когда узнаешь, чья кровь течет в моих венах. И тем страннее было слышать, как сильно ты хочешь вернуть все на круги своя, наивно полагая, что с годами обиды забудутся. Увы, но время приобрело стремительный бег, за столь краткий миг (для богов) мы за нашими распрями растеряли все. Мать, Отца, Асгард — это наши общие потери, наши круги испытаний, из которых ты вышел куда большим мудрецом.
Теперь я, как никогда, жажду вновь ощутить себя достойным, стать равным старшему брату. Мы прошли через многое, считали друг друга друзьями, соперниками, заклятыми врагами — но все же, мы сейчас единственные, оставшиеся друг у друга близкие. Теперь на наших плечах лежит ответственность за тех, кого мы спасли, и за судьбу всей Вселенной.


дополнительно:

Пейринг (только в альтах), но и на броманс я соглашусь. Скажу прямо и без обиняков – мой Локи полигамен и гендерфлюиден. Если вас отталкивают эти два факта, или вам хочется меня в сугубо личное пользование, или вы хотите от меня детей/коней – то, лучше взять другую роль. А вообще, самое главное требование — активность и желание играть по самым безумным задумкам и аушкам, коих у меня в ассортименте.
Мне бы хотелось увидеть Тора настоящим лидером, занявшем трон по праву. Оставьте сомнения и метания, Бог Грома более не взбалмошный мальчишка и не юнец, что бежит от обязанностей. Теперь он король, убедите меня в том, что это не пустой звук.
Можно стукнуть меня в лс для обсуждения деталей, выдам телегу и вк по желанию

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть – предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал – понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему – Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

Отредактировано Loki Laufeyson (2021-08-16 01:48:58)

+1

4

— warcraft —
https://66.media.tumblr.com/db781cecc44a4fc9bfebbf78553a2216/tumblr_pdm7tlLsP81v5xpr8o3_500.gifv

talanji [таланджи]
императрица Зандалара, навеки слуга лоа смерти, 17-18

[indent] Таланджи не по годам умна, смекалиста. И дело тут даже не в том, что являясь единственной дочерью Растакхана, она была им оберегаема и одарена лучшими учителями, но и то, что живой ум ее вводил всякого в ступор. То, как легко она познавала новое, то, с какой легкостью всматривалась в других и видела то, что маленькая девочка видеть не должна.  Она очень хорошо распознает ложь. А ее вокруг трона, вокруг Растакхана, всегда было так много.
[indent]  [indent] Таланджи смотрела на то, как пауки плели свои сети вокруг отца, но ничего не могла сделать.
[indent] Потому что все считали ее дитя со столь ярким воображением, потому что никто не хотел слушать юную принцессу и она молилась Резану, ибо только лоа и отвечал, только он слушал маленькую Таланджи и очень скоро она взяла в руки жреческий посох, чтобы всю себя посвятить лоа и своему королевству. Она не могла просто смотреть, как медленно, но верно, советники отца закапывают его в ежедневной рутине и сыпят в глаза песок, чтобы король не видел, что происходит в его империи. Все, чего требовалось, так это показать отцу, что его ближайшая свита вовсе не такие верные, как может показаться на первый взгляд, да и на второй тоже, хотя, если так подумать, то вспыльчивый и скорый на расправу Растакхан сам был виноват в таком отношении к себе.
[indent]  [indent] Маленькая девочка пускается в приключение и находит их очень быстро.
[indent] Уверенная в том, что на старых берегах своего дома не найти поддержки, она обращает свой взор намного дальше, к красному стягу Орды, под которым уже пригрелись тролли черного копья. Говорят, что их прошлый лидер Вол'Джин был достойным, говорят, что Орда знает слово "честь", а еще, что Орда в отчаянии и им как никогда нужна поддержка против Альянса. И принцесса решает - она приведет отцу новых союзников, стряхнет с него пыль, напомнит, каким великим воином был Растакхан и что стоит вновь взяться за меч, показать свою истинную силу, покуда какая-нибудь добрая рука не вонзила в спину кинжала. Таланджи удается привлечь внимание Орды, даже больше, Сильвана с интересом смотрит на флот, которым так славился Зандалар, на их корабли, что по скорости и маневренности дадут фору любому альянсовскому. Таланджи не дура и прекрасно понимает что к чему, но желание спасти отца куда как сильнее, чем опасение по поводу того, чем чревато вступать в извечное противостояние.
[indent]  [indent] Жалеет ли Таланджи, что впустила в город Орду?
[indent] Нет. Ни капли. Они стали силой, что оказалась за ее спиной, армией, которая придала уверенности. Внезапно в глазах советников она из баловной девочки обратилась в серьезного противника, вот только уже было поздно и зандаларская принцесса показала, что более всего на свете дорожит своей родиной, своим отцом и народом, что свою юную принцессу обожает. Таланджи столкнулась с ужасами, что населяют самые темные уголки ее дома, с предательством, что нависло над их семьей от врагов, кои пугали ее, да и до сих пор пугают.
[indent]  [indent] Она слышит смех за своей спиной и ледяную хватку смерти на шее.
[indent] Отец продал ее лоа смерти, а Таланджи его и не винит, наоборот, даже понимает. Ибо между своим народом, его благополучием и жизнью своей дочери - он выбрал первое. Принеся в жертву себя, свою дочь, ее детей и всех, кто будет после в дар лоа смерти Бвонсамди. Старый лоа смеется гортанно, гремят его кости и скрипит голос над самым ухом, он считает свою новую слугу очаровательной и, что куда как важней, очень перспективной. Таланджи не успела даже оплакать убитого Резана, что полег из-за интриг Язмы, да и какая разница, она более не вправе выбирать кому служить и эту участь встретила с гордо поднятой головой. Как и все остальные беды, что свалились на империю, столкнулись с ней. И не скажешь что хуже, смотреть, как корабли Альянса обстреливают твою столицу или как любимый отец, умирая на руках, просит простить за то, что сотворил.
[indent] Таланджи садится на трон, который триста лет принадлежал ее отцу, перед ней склоняются сотни и тысячи лиц, готовые служить, готовые отдать свою жизнь во славу империи. Рядом с ней ее любимая ящер Тзе'на, что бежит быстрее ветра, а за спиной раздается скрипучий смех Бвонсамди, который тонко намекает, что ему не помешало бы даровать больше душ, чем к нему стремится сейчас...


[indent] Смешно, но при других обстоятельствах мы бы поладили. Можно даже сказать, стали бы... друзьями? Наши истории так похожи, что аж зубы сводит, вот только одни и те же действия и стремления привели абсолютно к диаметральному. Мы бы рассказывали друг другу, как сложно нам с нашими отцами, понимать их, усмирять их гнев; жаловались бы, как тяжко заставлять других воспринимать себя всерьез, ибо видят в нас исключительно детей. Мы оба строили бы одни и те же планы на мир, в котором наши народы должны жить счастливо и процветать и обсуждать, что другим почему-то наше жречество кажется неправильным.
[indent] Но вместо этого мы враги. Огнем и мечом проходящиеся по чуждым землям, вторгаясь и руша все, что было дорого. И нельзя забыть, нельзя стереть эту обиду, совершенные преступления. Оказавшись по разные стороны нам остается только воевать, впиваясь друг другу в глотки.
[indent]  [indent] Таков удел тех, кто познает ремесло войны.


дополнительно:
Можно я тут поору, что Таланджи - это Андуин от троллей? Жрица с дико агрессивным, но любящим отцом, которой приходится ломать себя, чтобы повести свой народ на войну, которой ей не хочется, но надо? Которую никто толком не воспринимал, потому что "маленькая"? Любительница сбежать и отправиться в приключения, пока папа творит какую-то херню?
Вот уже какой месяц я вынашиваю идею этой заявки и пытаюсь примерно как-то совместить, что мне хочется и чего я ожидаю. Ну во-первых это, конечно же, стекло. Ваши бомбили наших, наши устроили дискотеку с блэкджеком и бомбами на ваших землях, вы поигрались со спичками в Штормграде, мы выдали люлей императору, что аж немного переборщили. Слишком много всего произошло, чтобы в какой-то момент пришел некий Тралл и сказал "ну в общем у нас тут мир с Альянсом опять, делай с этой информацией чо хошь" и это можно было бы оставить так просто. Ну и к тому же я никогда не поверю, что любитель доебаться до всякого зека за решеткой Андуин не решит прогуляться до камеры принцессы с вопросом не дует ли ей в камере и не хочет ли она поговорить о спасительном Свете и о том, как хорошо дружить, а не бить друг другу морды шутка, Андуин больше не такой альтруист, но доебаться доебется, ибо клетка закрыта - бежать от него некуда.
Кстати небольшое ответвление от канона: наша Сильвана с поста вождя никуда не собирается, перемирие заключено в угоду победы над Н'Зотом и будет соблюдаться, так что мне кажется Таланджи будет что на этот счет сказать. Что делать с Бвонсамди решать только игроку, можно попытаться отвязаться от лоа, а можно наоборот извлечь максимум пользы от дружбы с ним, тем более, он же такой охуенный но вы этого не слышали что все говорят, что старичок в принцессе души не чает, из этого кстати можно вывести вечное противостояние Света и Тьмы, что круче, жизнь или смерть и кому достанется твоя душа после всего этого.
Вероятность максимально мала, что на заявку кто-то клюнет, но я ж наркоман и как тру-Андуин в чудеса все еще верю. Проверять на 100% знание канона никто не будет, мы не настолько упоротые задроты, считать символы в постах тоже. И вообще мы котики. Наверное...
Дополнение от Натаноса: on ma way to kill yua god

пример игры;

[indent] Король знал, что она будет кричать, он просто не думал… что настолько отчаянно и надломано. Слишком уж образ непоколебимой и сильной женщины въелся в его память, еще с самого далекого детства, когда она впервые приветствовала его под ветвями мирового древа на эльфийском празднике.
[indent] — О чем ты думаешь, король!? – Тиранда стучит по столу кулаком и несчастная мебель надрывно скрипит под дикой силой жрицы, которую она вложила в свой удар. Будь Андуин не настолько с ней знаком, испугался бы за свою жизнь. Абсолютно черные глаза ночной эльфийки с проблесками дикого пламени в нем – отголосков гнева Элуны, подарившей своим детям новое дыхание для их бесконечной мести. Тиранда была старше, мудрее, сильнее и выше его, если бы она захотела, то легко бы убила Андуина, но вместо этого она признавала его лидером их альянса, выполняла его приказы, пусть и могла бы легко отобрать эту власть. Жрица Элуны сжимала и разжимала кулаки, дожидаясь ответа от короля Штормграда, готовая кричать вновь, доказывая свою правоту. А в голосе ее сквозила такая боль, что резала и самого Ринна глубокими ранами. Она доверилась ему, они все доверились, каждый, кто пришел под стены Штормграда из пылающего огнем мирового древа, от стен рушащегося Дарнаса, в попытках спастись, найти в себе силы вновь жить, а не просто выживать, восстановить хрупкую надежду, что все еще теплилась в их сердцах. И, конечно, отомстить, за боль, за предательство, за сотни невинных, сгоревших живьем в попытке спасти Тельдрассил, хоть как-то обуздать жестокий огонь, охвативший священные ветви.
[indent] — Я думаю о тех, кто еще живет. – Спокойно произносит Андуин и жрица тихо вздыхает. Она видела эти тела, что лежат в порту, безмятежные оловянные солдатики, накрытые белой холщой, словно снежным покрывалом. Их гибель была предрешена в тот самый момент, когда они вскинули мечи в клятве пролить кровь своего противника, не оставить его безнаказанным. Когда поклялись отомстить и потребовать ответа за нападение на беззащитных. Такова была идея, светлая и прямая, что абсолютно не успокаивала и боли от потери не приглушала. Солдаты – чьи-то дети, чьи-то родители, что никогда не увидят своих родных просторов. И чем дальше, тем только хуже, ведь как только начнет редеть регулярная армия, то в ход пойдет призыв обычных сограждан, тех, что для меча никогда не были пригодны.
[indent] — И ты ей правда веришь? – Тиранда смотрела в окно, упрямо не желая поворачиваться, словно если она не видит короля Штормграда, то сможет абстрагироваться от происходящего в его кабинете как от дурного сна… в последнее время только дурные сны им и снятся.
[indent] — Нет. – Андуин качает головой, тяжесть, дикая и непомерная ложится с этими словами на его плечи. Он принял решение, за которое, возможно, расплачиваться придется не ему, но всему Альянсу. — Но и по-другому поступить не могу.


[indent] Это была чужая земля, отравленная. Давным-давно мертвая, разворошенная еще в те времена, когда по ней шагала мертвая армия принца Артаса и с тех пор так и не восстановившаяся окончательно. Когда-то зеленый край, полный жизни и магии, теперь представлял собой плачевное зрелище и лишь только удушливый смог драл горло с другой стороны, заставляя сипло кашлять.
[indent] Договор был на удивление прост – прийти одному. Как отказаться от такой легкой и простой западни, в которую так невозможно угодить, если у тебя есть хоть капля самосохранения. Вокруг бывших владений Ветрокрылых даже воронье не летало – всех спугнули агенты как с одной, так и с другой стороны, незаметно притаившиеся по обе стороны, только и ожидающие сигнала, когда все пойдет не так и можно будет вступить в схватку. Ведь в этом и есть истинный смысл дипломатии – всегда готовиться к худшему, даже при самом приятном раскладе. Эти уроки Ринн выучил очень хорошо, вдоволь насмотревшись со стороны. Стоящая рядом Валира напряглась, готовая к прыжку на неизвестного врага, который, возможно, выскочит из-за ближайшего угла, далекого камня, неприметной тени рядом – на что было способно коварство госпожи мертвых, кто как не она об этом знала.
[indent] Андуин взглянул на пасмурное небо, на тяжелые свинцовые тучи, нависшие серьезной угрозой обрушить всю ярость стихии на его голову и в довесок ударить его молнией, чтобы знал, что значит принимать глупые решения. Возможно он сегодня умрет, сам придя в когти своего злейшего врага, возможно его похоронят рядом с отцом и жрицы будут петь песню уже для двух львов, а не одного, но перед этим Генн его воскресит… чтобы лично придушить за то, что не сказал ему о этой операции. Говорить Седогриву о том, что он идет на переговоры с Сильваной вообще идея крайне недальновидная, старый ворген мало того, чтобы не пустил его самого, скорее уж бы первым помчался на место встречи, врываясь на эти земли серой яростной тенью, разбивая все на своем пути и желая лишь откусить голову своей давней противнице. Попытки объяснить это начальнику разведки закончились тем, что он рассмеялся, но, судя по тому, что сейчас на поляне никто не пытается перегрызть горло видневшемуся из-за кустов отрекшемуся, прикорнувшему у небольших скал, то Генну о том, куда отправился король Штормграда, никто не сказал. А нотации он послушает потом… когда все закончится.
[indent] Яркая молния разрезала черные пышные облака и только через несколько секунд округа огласилась раскатистым ревом небес, добавляя в не особо приятную картину еще несколько штрихов. Андуин прошел вперед – он видел фигуру королевы банши, она не пряталась и вполне спокойно себя чувствовала там, где когда-то прошла вся ее жизнь. Что было во времена нежизни остается только догадываться, как и догадываться о чувствах и ощущениях самой Сильваны. Он все наделся… лелеял смутную надежду, что если взглянет в ее мертвые глаза, то найдет хотя бы отголосок той, прошлой Сильваны, которая защищала эти земли до последнего вздоха, не давала Артасу продвинуться дальше и умерла со своими идеалами, теми самыми, которые так легко предала совсем недавно.
[indent] Юный король вытащил из ножен Шаломейн, передавая его Валире, агент перехватила эфес, недовольно смотря на другую сторону широкой поляны, слишком много подозрений как с одной, так и с другой стороны. Андуин смотрел на это с долей любопытства, что еще оставалось делать, пока никакая отравленная стрела в его сердце не летит и на том спасибо.
[indent] — Сильвана Ветрокрылая. – Он остановился в пяти шагах от нее, достаточно, чтобы поставить щит и отвадить удар, если он вдруг случится. Слишком много всего произошло, чтобы так просто не ожидать очередного внезапного хода от вождя Орды. — Я так понимаю, что у нас много тем для обсуждения.
[indent] Кричать с самого начала и топать ногами, что она преступница Андуин не собирался, пусть и слышал, как Валира за его спиной скрипит зубами, желая вогнать в Сильвану меч Вариана и поглубже. Короля, которого Ветрокрылая оставила умирать на чужих берегах…

Отредактировано Anduin Wrynn (2020-03-12 11:56:42)

+2

5

[icon]http://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/16923.jpg[/icon]— marvel —
http://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/30495.jpg
прототип: кто-то горячий и тупой;

noh-varr [нох-варр]
крийский путешественник, лицензированный супергерой, мини-мститель западного побережья
председатель фан-клуба marina and the diamonds, автор подкаста полиамория и проёбы

If you're not into yoga, if you have half a brain


I LIE IN THE STRANGE BED AND WATCH THIS BEAUTIFUL ALIEN BOY
DANCE TO THE MUSIC MY PARENTS LOVED, AND THINK…

THIS IS EVERYTHING I ALWAYS HOPED FOR.
(BOY WAS I WRONG)

x
CANDI STATON SUMMER TIME WITH YOU
RUPERT HOLMES ESCAPE (THE PINA COLADA SONG)
INNER LIFE I'M CAUGHT UP (IN A ONE NIGHT LOVE AFFAIR)

Знаете, какие измерения самые отстойные? Те, в которых Нох-Варр всё-таки сделал из Земли столицу Новой Крийской Империи. Кейт вообще всё устраивало до того, как они вляпались в сраного паразита: плывёшь себе по реке космоса, пару раз в неделю отбиваешь атаки скруллов, Нох-Варр портит тебе историю просмотров на Нетфликсе (заведи, блять, свой аккаунт, мудила), об истории соула узнаёшь больше, чем когда-либо хотела. Но было славно — после распада команды так точно, после смерти Кэсси, после того, как все немного отдалились (и только Билли отвечает на сообщения буквально в ту же секунду); Нох-Варр появился как раз вовремя — за секунду до того, как стало невыносимо пресно. И, наверное, тоскливо. Кейт плохо ориентируется в тонких эмоциях.

В этом была своя романтика (нет уж, дохуя просто романтики) — ещё несколько месяцев, и можно подавать заявку на вступление в Стражей Галактики. Не слышали, у них сейчас нет открытых вакансий? У Нох-Варра, казалось Кейт, не было никаких недостатков (ничего страшного, он одурачил всех на этой планете), и это её пугало, а потом это идеальное променяло Кейт на то, что оказалось иллюзией, и на вечеринке в честь нового года вообще поставило Daft Punk. Вряд ли Чудо-Мальчик сможет когда-либо искупить свои грехи.


дополнительно:
так, ну мы уже поняли, что из young avengers постепенно сделали кружок по полиаморному рукоделию, и выяснять отношения, конечно, интересно и здорово, но так же здорово что-нибудь спасать (мир, например, или калифорнию, или даже нюёрк). берите нох-варра, потому что в 2013 году Нох-Варр занял 2 место в списке 50 самых сексуальных мужских персонажей в комиксах по версии ComicsAlliance, а что может быть важнее? только заряженный айпод.

всё обсуждаемо в неприличной степени: мои хедканоны больше касаются того, как кейт объясняет ноху, что битлз — дерьмо, а бич бойз — боги; ещё есть информация, что это видео на самом деле записал марвел бой. хочу знакомить вас с земной культурой и загадочной американской душой, кормить фалафелем и показывать места с лучшими тако, рассказывать, почему big bang theory — плохо, а супернинтендо office — хорошо (если тут вообще есть какие-то вопросы). в соседней теме я писала, что в юных мстителей хочется за атмосферой crackheads club, на этом, собственно, и настаиваю. иногда, так и быть, можно грызться на тему того, что у чудо-мальчика отстойные бывшие. потому что они отстойные :^) рефлексировать о смысле жизни тоже можно (и нужно). ещё есть томми, но я за него не отвечаю. он же бешеный.

3 лицо, 4-5к, в меру еблозавр, в меру трепетная лань. ну, хотелось бы верить. пишите хоть на заборе! так даже интереснее.

и ещё важное дополнение

кейт, [30.11.19 17:45]
АЛТИМЕЙТ ЕБЛАН ЭНЕРДЖИ

мара, [30.11.19 17:45]
БЕЙСИКЛИ

мара, [30.11.19 17:46]
ОТЧЕГО ДО СИХ ПОР НЕ ЗАЮЗАНО ТНО

кейт, [30.11.19 17:46]
Я ОТКРЫЛА ЗАЯВКУ

кейт, [30.11.19 17:46]
ЧТОБЫ ДОПОЛНИТЬ

пример игры;

WHEN WE ALL FALL ASLEEP WHERE DOES TOMMY GO coming out this fall
— Ей, блять, двадцать четыре.
Томми готов проёбываться, возможно, каждую секунду жизни, но каким-то образом — может, есть в нём что-то ещё от Ванды — всегда угадывает, когда у Кейт плохое настроение. Или просто что-то плохое. Или что-то омерзительное. Материализуется рядом, если нужно, умеет не спрашивать, если не требуется — Кейт любит жаловаться, а рассказывать про проблемы не любит.

На излёте пыльного августа Дерек женится на Хезер. Той самой Хезер со смешным пшеничным пучком на голове, той самой Хезер, с которой Кейт ходила в одну школу, той самой, о которой Кейт думала да я бы никогда такой не стала. От раздражающей неприязни она давно избавилась, и сейчас думает только о том, знает ли Хезер, за кого вышла замуж.
Что-то подсказывает, что ей абсолютно безразлично.

Кейт только-только расставила все точки над словами «пошёл нахуй» в разговорах с Нох-Варром (злость выгорает на солнце: нет, я не злюсь, нет, всё в порядке, да, пожалуйста, оставь меня в покое). Кейт думает отправиться в роуд-трип по Америке. Сменить причёску. Переехать на лето куда-нибудь подальше от Солнечной системы. Или каникулы на Луне. Рецепты лучших крийских коктейлей смотреть онлайн. Кейт ищет в себе недостатки — не то чтобы приходилось долго думать. Заводит парочку новых суккулентов, залив водой все предыдущие. Берёт несколько новых дел и раскрывает два с половиной.
Она не готова к тому, чтобы произносить речь на свадьбе Дерека.

Присутствие Томми всегда до определённого момента ненавязчивое, и она думает: какая я охуенная актриса. У него новая работа, так что обсуждают они в основном новые сериалы на нетфликсе и то, как его заебали медленные люди. «Дааааааааа», тянет Кейт, пока в лёгких не заканчивается воздух. «Чтооооооооообляяяяяяяяяяяятьслучиииииииииииилось», передразнивает Томми. «Ничего», отвечает Кейт. Он делает вид, будто верит.

Кейт пробует курить, потому что, ну, массовая культура мимо не проходит. Выживание в Лос-Анджелесе, общение с Клинтом, путешествия во времени, обязательная регистрация супергероев, смерть Кэпа — а подкосила её, блять, свадьба. Томми морщит нос и спрашивает, начала ли она курить. Кейт отвечает, что бросила.
— Вот это сила воли, — хвалит Томми.

Лето, погребённое под сотней мелких дел, трусливо заканчивается. В кои-то веки Нью-Йорк вообще никому не нужен — ни нападений, ни межпланетных войн, сплошные светские рауты, на которые Кейт уже не зовут, обновления резюме на крейгслисте, пиво и дискография Кэнди Стейтон. Потому что иди нахуй. Когда до дня рождения Томми остаётся меньше месяца, она рада спустить это время на что угодно, лишь бы перестать думать хотя бы ненадолго. Она бы даже на Burning Man поехала, не заеби всех Burning Man году эдак в 2007.

За это время волосы Томми отрастают от отметки «глэм-рокер» до «неприлично». Ещё чуть-чуть, и он запомнит персонажей Аббатства Даунтон по именам и начнёт есть овощи. На Баззфиде, говорит Томми, есть видео про мужчину, который впервые в жизни пробует брокколи. Я проебал такую идею для видео.

Кейт подхватывает стаканчик (не успевает проверить, с чем именно), интересно, каким именем он представился на этот раз? Смотрит в камеру, на Томми, снова на камеру — секунда вроде бы застывает, но только для Кейт — ей в такие моменты кажется, будто даже можно что-то сделать, но получается только задумчиво стоять с хорошо, если закрытым ртом. Хорошо закрытым, поправляет себя Кейт, пытаясь из растянутой в бесконечность секунды сложить хоть какую-то картинку. Щёлк, поправляет её Томми.

— Томаскакогохуя, — может, так будет понятнее.
Объясните для медленных.
— Ладно, допустим, я пошутила насчёт любой, что ты делаешь? Твоей аудитории лет пятнадцать, уверен, что тебя модераторы не забанят? Я готова постараться.

Кейт смотрит на стаканчик. «Лучший хоукай».

+11

6

— marvel —
https://i.yapx.ru/M0nT4.png
прототип: jeffrey lynn goldblum;

en dwi gast «grandmaster» [эн дви гаст «грандмастер»]
Один из вечных Старейшин Вселенной, любитель поиграть в Цивилизацию на сложности «Божество»."Учитель учителей", мастер высокого уровня.

Харизматичный мерзавец с парой тузов в рукаве. Мало кому известно, кто он на самом деле и какие цели преследует. Однако одно можно сказать наверняка — он азартный игрок, только вместо фигур на доске предпочитает живых существ. Будь то инопланетный великан, валькирия или лорд грома — все для него в равной степени полезны и интересны — отличные пешки в грандиозной игре.
Грандмастер является одним из самых древних существ во вселенной, что, конечно, не скажешь по облику и манере поведения. Ему будет легко ввести вас в заблуждение — эксцентричный мужчина умеет очаровывать, а также превосходно читать мысли. Так что будьте предельно почтительны в его присутствии. По слухам, он когда-то обладал Камнем Разума, одним из шести Камней Бесконечности, но поиграл его Таносу. Или захотел проиграть…


дополнительно:

В первую очередь, в игре я бы хотел расставить все точки над i и закрыть вопрос, как нам с тобой удалось найти общий язык. Не стану лукавить, несколько месяцев (а не пара дней), проведенных на Сакааре, были одними из самых познавательных и захватывающих в моей жизни. Благодаря тебе, я увидел, каким мир может быть. И каким могу быть я.
Гедонизм и порок 18+ по желанию.
Можно стукнуть меня в лс для обсуждения деталей, выдам телегу и вк по желанию

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть — предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал — понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему — Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

Отредактировано Loki Laufeyson (2021-06-18 17:26:43)

+2

7

— marvel —
https://i.yapx.ru/M0nUA.png
прототип: chris pratt;

peter quill [питер квилл]
Звездный Лорд, лидер команды Стражи Галактики

Есть те, кого учит улица, а Питера учил космос. Парень вырос разбойником с большой звездной дороги, но не лишенным по-настоящему золотого сердца. Авантюрист до мозга костей, жадный до приключений и денег, лидер-раздолбай, безоговорочно любящий свою «семью». Профессионал по части умыкнуть то, что плохо лежит, даже если лежит оно хорошо. При желании затанцует любого до смерти — Квилл великолепный образчик сочетания несочетаемого.
На данный момент в нашей общей сюжетке не случились события второго фильма, но это все обсуждаемо. Аналогично на ваше усмотрение – утрачивает ли Питер полностью силы Целестиала – или нет.


дополнительно:

Наши персонажи в квм не пересекались, но я предлагаю сделать их знакомыми задолго до событий ВБ. Локи и Квилл могли вполне столкнуться на Сакааре или на какой-нибудь забытой всеми планетке, где оба искали нужный артефакт, который, конечно, не поделили. А может Стражи уже заглядывали в Асгард времен правления Локи в обличье Одина? Простор фантазии – сыграем все, что душа прикажет. Наши герои пусть и разные, но смогут вполне себе поладить и найти много новых интересных приключений.

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть — предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал — понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему — Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

Отредактировано Loki Laufeyson (2021-06-18 17:27:04)

+1

8

— marvel —
https://i.yapx.ru/M0nT6.png
прототип: benedict cumberbatch;

stephen strange [стивен (стефан) стрэндж]
Верховный Маг Земли, мастер бесконечного пива. Видел более 14 миллионов различных альтернативных версий событий, но не предупредил нас о вирусе

Доктор Стивен (Стефан – как вам будет удобнее) Винсент Стрэндж гениальный нейрохирург в прошлом, а ныне – Верховный Маг Земли. Человек, который отлично знает, что такое падать с вершины своего триумфа. А потом подниматься. Чего ему не занимать, так это рвения к познанию, стремления к сути постижения всего, до чего он может дотянуться, как и физически, так и ментально. Стефан упрям, заносчив, эгоцентричен, но это все причудливо сочетается с самоотверженностью, желанием защищать Землю и ее жителей. Он не чужд к состраданию, в чем, конечно, не признаётся, но самое главное – он мудр и расчетлив. Импульсивность отступает тогда, когда нужно сосредоточить все силы на решении поставленной задачи.
Вы можете добавить в биографию детали из комиксов, прописать – избавился ли Доктор от тремора рук или же смирился с ним. Прочие индивидуальные черты – на ваш вкус.


дополнительно:

Два конкурирующих мага – одна несчастная Земля – что вообще может пойти так? Нам с тобой точно надо поговорить, возможно даже сразиться, но, боюсь, брат не позволит. Впрочем, покидать друг друга в порталы мы всегда успеем. И поработать сообща тоже.
Добавлю, что готов сыграть что-то на грани броманса, обмусолить тему «британской» дружбы и даже сыграть по аушке, где мы с тобой два братца-британца-волшебника.

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть — предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал — понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему — Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

Отредактировано Loki Laufeyson (2021-06-18 17:27:18)

+1

9

— the witcher —
https://i.imgur.com/J9Aqpka.png https://i.imgur.com/uVdPmDc.png https://i.imgur.com/LiVXhrD.png

geralt of rivia [геральт из ривии]
ведьмак, убийца чудовищ, самый нейтральный решала ваших проблем на всём белом свете

Я МЕДЛЕННО УМИРАЮ, ПРЕБЫВАЯ ТАК, ВМОРОЖЕННЫМ В ТЕБЯ. А РВАНУТЬСЯ — БОЮСЬ БОЛИ.
И НЕТ НИКОГО ТЁПЛОГО ВОКРУГ, КТО ВТИСНУЛСЯ БЫ И ЛЁГ СОБОЙ ПРЯМО НА НАДМЁРЗШУЮ ЛЕДЯНУЮ КОРКУ СУКРОВИЦЫ
АККУРАТ МЕЖДУ СЕРДЦЕМ И ЖИЗНЬЮ, НЕТ НИКОГО, КТО ПОМОГ БЫ МНЕ ОТТАЯТЬСЯ НА СВОБОДУ.


Ненавидеть Цири умеет лучше чем любить: ну конечно, но ненавидеть Геральта у неё не получается, даже когда в её шестнадцать он отворачивается от лика светлого императора и уходит резать вены в соседнюю купальню. Цири воспринимает это последним предательством, п о с л е д н и м напоминает она себе и долго пилит сук на котором сама сидит, пытается перерезать толстую верёвку, перегрызть стальную цепь, связывающую две жизни.
Не получается.
Ну нахуй, думает тогда Цири и уходит прочь с Острова Яблонь — в поисках претензии на свободу, справедливости, и ничего не находит, конечно, только её саму находит Аваллак'х, но потом они всё равно к Геральту возвращаются.
Цири пьёт эльфские отвары чтобы ей не снились кошмары, потом — в мире, где есть чудные кругляши под названием таб-лет-ки глотает и их, но быстро отказывается. Геральта прогнать сложно — из себя, из снов, в какой-то момент Цири устаёт пытаться, но никогда не заёбывается окончательно. Злость толкает её в спину обеими руками, напоминает обо всём: о каждом перенесённом унижении, где ведьмак не успел и не помог, о каждой вытерпленной пытке, ударе кнута или сапога, где никого не оказалось рядом. О каждом годе одиночества и погони. Сильнее Цири злится только на себя — за то, на сколько проблем обрекла Геральта, и вот ненавидеть себя выходит отлично,
спасибо, решение было найдено. Сложно выживать в мире без любви — пока ведьмак утешается чужими объятиями, Цири ест у злости из рук. Предназначение над ними смеётся.

И Цири кажется, что при встрече ей будет нечего сказать — так что она долго молчит, вспоминает, как плакать снова и давится чужими ожиданиями, непониманием и разочарованием; знает, что утаскивает близких на дно, снова хочет сбежать — Геральт хватает её за руку. Ещё Цири хочет попросить прощения за всё принесённое зло, но этого она тоже не умеет: немота у них на двоих снова общая и очень горькая, голову лучше ведьмачьего эликсира дурманит, и застывают они в ней вместе, в разных концах комнаты, карты, пространство идёт трещинками. Наружу вытекает гной.

Геральт — добрый, напоминает себе Цири, добрый и правильный, жалеет убогих, спасает идиотов из пьяных драк; а Цири кличут Смертью, и когда-нибудь она и за Геральтом явится, а пока что просто маячит за правым плечом, не прикасается.
Папа хочет сказать Цири и снова молчит,
как всегда.

У тишины есть имя.


дополнительно:
роль не выкупаю потому что хочется предоставить вам выбор какую внешность брать и с кем из чародеек ебаться простите можно со всеми, без проблем! с геральтом толком поиграть мне ни разу не выпало счастья, а идей очень много и персонаж в жизни цири, как вы понимаете, один из ключевых. приходите с примером текстов, пожалуйста (роль не выкуплена но выкуплен каст бугага) — под спойлером ниже лежит пример моего, написан как раз для ведьмака. обычно я, правда, пишу цири с наличием заглавных букв, — если вдруг для вас это окажется важно.
на сериальном фейсклейме не настаиваю, если он вам не по душе (мне вполне себе), знание книг/игр/сериала тоже на ваше усмотрение — можете от чего-то одного отталкиваться, дальше сами додумаем. но книги, всё же, было бы здорово хотя бы планировать почитать.

пример игры;

[icon]https://i.imgur.com/d5bmorv.png[/icon]

+10

10

— the witcher —
https://i.imgur.com/fIvbjBl.png https://i.imgur.com/IogcPtv.png https://i.imgur.com/wnW2AlD.png https://i.imgur.com/pt0QuxW.png https://i.imgur.com/eb9u2lg.png
прототипы выберем вместе;

ladies of the wood [хозяйки леса]
проклятье велена, сам велен, смерть прискакала на болота и осталась там ночевать
известны в тройном экземпляре — пряха, кухарка и шептуха;

«сёстры вещие везде, на земле и на воде,
кругом, кругом водят пляс. трижды — этой,
трижды — той, трижды снова, девять! стой!»

Из леса не возвращаются, это в Велене все знают — дети уходят по сладкой тропинке, жуют брусничные пряники, а потом пропадают; семьям тогда можно выдохнуть с облегчением, нахлебников стало меньше ровно на один рот. У Хозяек губы тоже красные (не брусника, но что-то около того), и рожь на земле, напоенной слезами и кровью, восходит неизменно, кормит целые поколения. Пока порядок не меняется, в лесу всё остаётся правильно и хорошо.
Кметы платят веленским ведьмам дань, слизывают со щёк трясущихся жён солёные слёзы, глаза им подменяют сахарными куличами, пинают из хаты прочь. Иногда на Лысой Горе справляют танцы, натягивают на хлипкие белокожие тела светлые рубахи в самый пол, босиком гуляют, мнут одуванчики и горицвет, сами прыгают в котёл. Цири никогда не пробовала бульона из человечины, но он наверняка вкусный — наваристый, густой, и плоть у старух, снующих кругом, сразу делается молодой и прекрасной. В пещерах Велена пахнет смертью, на болотах ей провоняло почти всё — так что когда Цири делает туда шаг, она почти что чувствует себя как дома.

Ведьмы знают всё и про всех; птицы свили гнёзда в их волосах, Леший запечатлел поцелуй у краешка карминовых губ, Прибожки от Хозяек прячутся — помнят ещё, что такое боятся. В Велене из тел мёртвых детей прорастают цветы, потом смерть справляет их по узкой речушке вниз, в крохотных деревянных лодочках; возвращает родителям вместе с пригоршней золота, обещанием того, что завтра солнце взойдёт, и урожаю будет тепло, а через неделю грянет дождь и земля влагой напитается, довольно заурчит, благодарно лизнёт грубые пятки.
Жалость могут позволить себе не все; некоторым нужно кормить своих, следить за тем, чтобы козы из-под присмотра не сбежали, прятать беглых дезертиров от закона и каждый день платить новую дань — то проклятым алым реданцам, то захватчикам чёрным, и ещё побои терпеть.
А Хозяйки Велен защищают. Друидов сковывают в древесных сердцах, запускают им в глаза и уши насекомых, чтобы молчали; их эта земля, их — и люди здесь тоже их, всегда так было. Велен уже не помнит другого времени, так что оно и дальше ни с кем не приключится. Странников гонят прочь, или пускают вслед за каким ребёнком, по сладкой тропинке — другого счастья искать.
Золота в Велене нет, да и серебра, в принципе, тоже — только кровь, горячие каштаны в горькой золе, красивые триединые лики на вышитых гобеленах.

говорят, сперва их было четыре. мать, та-что-знает, хозяйка лесов, пришла из дальних земель, и поскольку тяжко страдала от одиночества, сделала трёх дочерей из грязи и воды.

некогда мать была единственной властительницей велена. её дочери доносили до ней просьбы людей и служили ей голосом. каждую весну в её ночь хозяйке лесов приносили жертвы зерном, скотом и людьми. но шли годы, и мать всё глубже погружалась в безумие, которое в конце концов перекинулось и на её землю: люди стали бросать своё имущество и уходили на болота, где становились добычей диких зверей. и вскоре велен утонул в крови.

дочери видели, что край умирает, и взяли на себя роль его спасительниц. весной, в ночь жертвоприношения, они убили мать, и похоронили её в трясине. кровь же её, растёкшуюся по всей земле, впитали корни дуба, что стоит на вершине ард кербин, и с тех пор это дерево приносит людям свои полезные и благотворные плоды. но бессмертная душа матери отказалась покинуть свой любимый край, и сёстры заточили её. до сего дня она томится под шепчущим холмом и мечется там в бессильной ярости.

Почва в лесу вязкая, можно по колено провалиться, длинные белые руки утащат тогда поглубже, согреют озябшее сердце, напоят пряным вином. Накормят потом мясом Хозяек, медленно и по куску от горячей плоти оторвут — только чтобы живая ещё была, молодая, свирепая, гордая.
Птицы в этом лесу не поют. Иногда пролетают мимо, и если спускаются вниз, на цветущие ветви — то только с переломанными крыльями; глотают густой молочный туман, застывают вне времени. Зло спит у подножья Ард Кербин, оборотни находят там пристанища, иногда глупцы забредают и встречаются с теми, кого любили когда-то — а больше не могут потому что в Велене никто не умеет любить. Никто не может любить — никого, кроме лесных Хозяек.

У леса, это всем известно, и глаз великое множество, и ушей тоже — ничего из того, что происходит под его кронами, он из внимания не выпускает. Белки пережёвывают жёлтые кости вместо орехов, на крыльях жуков блестят ализаринами капли — и алый так красиво по бледному серебру растекается, что впору залюбоваться, с тропы сойти и навсегда потеряться в лесу. Шёпот если у самого уха слышите — лучше доверьтесь ему, потому что больше довериться будет некому; Цири доверять никому не привыкла, так что лес над ней посмеялся и прочь прогнал.
Воздух в Велене густой, юбки у Хозяек Леса цветастые — Старшая Кровь когда пролилась, то дала чему-то новую жизнь.


дополнительно:
надеюсь сумбур в тексте максимальный (but я так вижу) http://forumstatic.ru/files/0019/e7/78/10224.gif хозяйки леса были и остаются любимыми образами в третьей игре, которым уделили незаслуженно мало внимания, да и на ролевых просторах я их не видела ни разу. а ведь там такой потенциал, ух — выбирайте самые красивые (фальшивые оф корс) лица, приходите на гласс, проводите кровавые ритуалы, жрите детей, ругайтесь с дикой охотой (или нет). в качестве цири могу много-много разных идей предложить, начиная совсем ахтунгом и заканчивая более-менее внятным стеклом. лес, ведьмы и всё вот это есть очень атмосферная хтонь, которую можно в любую сторону развернуть и с кем угодно переплести — можете хоть из избы в политику податься, а-то император эмгыр скоро и вас завоюет. у нас каст небольшой, но мы постепенно усиляемся, будем безгранично рады лесным хозяйкам! приносите пример текста, большой нож чтобы детские кости пилить и вдохновения горку — тогда точно поладим.

пример игры;

кто-то сказал, что ножницы
существуют только во множественном числе

Снится один и тот же сон: королева Калантэ вниз головой падает с башни, но не на мостовую, а в море, и то распахивает в её сторону свой беззубый рот, причмокивает пустыми дёснами. Там, где должно бы болеть, не болит — Цири просыпается от кошмаров как оловянный солдатик, детская неваляшка, такие продаются на каждой ярмарке; фигурка сдвигается чуть вперёд и возвращается на исходную, механическая и совсем неживая. Цири и движется как неживая в эти моменты — тянет лёгкими воздух, привстаёт на кровати чтобы снова откинуться на спину спустя пару секунд. Ночь без позволения забирается в широкие окна, но рассвет ещё хуже — приносит с собой ворох проблем, чужих наставлений и советов, предложений выбрать другой фасон платья, замаскировать шрам, убить пленников.
Солнце на антрацитовых стягах кажется насмешкой — ею и остаётся; даже когда уезжает в летнюю резиденцию Эмгыр, когда Аваллак'х гладит пальцы. Цири прикрывает на секунду глаза и видит неспокойное море цвета цинтрийских знамён, цвета смерти, как её привечают на Скеллиге — море, когда-то отобравшее у Цири мать. Гневающееся, незнакомое, непокорное; она почти чувствует этот запах — водоросли, соль, рассматривает склоняющуюся к ней фигуру: у шлема то птичьи крылья, то укрытые изморозью чёрные зубья. Цири не плачет и не кричит — глядит в темноту, сменяющуюся рассыпавшимся по комнате золотом, воспалёнными зелёными радужками.

Платья, в которые её наряжают, Цири носит как броню — и чувствует в ней себя голой и беззащитной; в её волосы вплетают алебастровые бусины, подол мягко шелестит, вторя ритму шагов. Ткани в Нильфгаарде ценятся однотонные и струящиеся, мурашки украшают обнажённые руки лучше любого шёлка, перебираются на лицо и шею, подчёркивают шрам. Замок в солнечном городе не становится ей домом, от слова дом воняет кровью и Цири слышит грубые мужские голоса, сплёвывающие слова эльфского наречия на каменную дорогу.
Нильфгаард заставляет подчиниться всех, он забирает себе каждую жизнь: даже упорно бегущая Цири, в итоге, оказывается здесь; её голова опускается на плаху вместо отцовской, вся знать дожидается удобного момента чтобы попросить палача закончить.

О ней быстро разлетаются слухи — люди искажают старинные легенды и приправляют их новыми подробностями; они говорят про Старшую Кровь, про магию, про эльфского Знающего неподалёку, про уродливый рубец, чрезмерно широкий и скорый шаг, они говорят и боятся, и Цири не знает, она заставляет их сбиваться на шёпот или тень Эмгыра за спиной, действующая лучше любой фантомной угрозы.
Многое вспоминается быстро: манеры, вилка и нож, прямая спина, словно туда вбили кол, перепутав с сердцем;
многое никогда не вспомнится: разливавшийся по тронному залу смех, перекрещенные на удачу пальцы, сладкие леденцы на празднике Мидинваэрне, горячий шоколад (она даже вкуса не помнит).
Цири уговаривает себя по утрам: остаться, защитить всех, постараться что-то исправить, остановить бесконечный бег; нельзя убегать вечно, её всё равно догоняют. Смерть склоняется перед Цири в поклоне, приносит в узких ладонях голову Мистле, медальон Весемира, отрезок ткани с бабушкиного подола — заливает кровью пол её комнаты, перехватывает в объятия.
Цири дышит автоматически — три секунды на вдох и две на выдох.

а я ножница
и вот те раз — существую

Ей что-то рассказывают о грядущей аудиенции, но Цири не слушает; головная боль удобно устраивается у висков, выдёргивает из распущенных волос жемчуг, разбрасывает его по длинному коридору. У девушки, опирающейся на каменные перила, волосы цвета солнца на тёмных гобеленах — похоже на янтарную вышивку, меланхолично думает Цири. Бесполезно. И красиво.
Она считает придворных в зале, не задумываясь, глядит на белый фарфор нелепых чашек, усеянные кольцами пальцы, цепляет чей-то подобострастный взгляд — тошнота медленно подбирается к горлу, охватывает его тугой удавкой. Цири морщится и дожидается, пока стража затворит за ней дверь.

— Все вон.

Эмгыр приучает людей в замке к порядку — пусть даже военному, скорому и пугливому; Цири плевать, она пользуется тем при любой удобной возможности. Люди за её спиной, сотканные из брезгливости и камня, колеблются всего несколько секунд; дольше положенного, но она не движется с места пока комната не обращается почти что пустой. Воздух в ней словно расправляет плечи — и дышится сразу легче; Цири делает к незнакомке несколько шагов.

Память копошится внутри, зарывается в воспоминания — перебирает фигуры и лица послов и советников, наместников, прихожан, спонсоров и их высокопарных родственников; но этого лица там нет, сколько Цири не силится возродить его в сознании. Черты незнакомы, обманчивая мягкость заставляет её напрячься — на долю секунды, опасаясь столкновения с чем-то, чему лучше бы оставаться забытым.
Тошнота ослабляет хватку, Цири склоняет голову вправо и застывает, не решаясь нарушить чужого личного пространства. Трон, присутствующий безликим символом в любом зале, предназначенном для аудиенций, безжизненно маячит где-то в стороне — чужой девчонке со шрамом, чужой даже если у неё серебряные бусины в волосах.

— Я прослушала, что говорили мне на ухо советники, так что представься, пожалуйста — твоё лицо мне не знакомо.
Цири не хочет знать, сколько хорошего можно сказать про её лицо — скорее всего, вообще ничего.
— И расскажи, с чем пожаловала.

Она делает вперёд ещё один шаг и замирает в ожидании.
Солнце заглядывает внутрь сквозь прохладный камень, насмешливо улыбается двум беспокойным фигурам. К Цири приходят многие люди — кланяться, просить и втайне ненавидеть. Она жуёт чужую ненависть, предназначенную не ей, не ощущая вкуса. Ненависть — единственное, что у Цири под языком.

[icon]https://i.imgur.com/ARvPPd5.gif[/icon]

+14

11

— the witcher —
https://i.imgur.com/Gk4X9pm.png

yennefer of vengerberg [йеннифэр из венгерберга]
чародейка, лучшая мать ever, булочка с корицей, но пахнет сиренью и крыжовником

вливающаяся через окно струя лунного света превратилась в дорогу.
на конце дороги,
очень далеко, были двери. двери раскрылись, в них стояла йеннифэр.

ИДИ.

за спиной чародейки раскрывались новые двери. одна за другой. бесконечное множество. во мраке туманно проступали черные столбы колонн. а может, статуй. я сплю, – подумала цири, сама не веря в это. – я сплю. никакая это не дорога, это свет, полоса света. по ней невозможно идти.

ИДИ.

цири пошла.

Любовь для Геральта пахнет сиренью и крыжовником, и для Цири тоже, наверное — и ещё травами из храма Мелитэле, собираемыми послушницами ранним утром; все ноги потом в росе. Земляника со сливками чем-то схожа с лю-бо-вью, и ещё с ней схожи обнимающие тебя руки — не потому что так надо, а потому что захотелось просто, и вы случайно уснули, переплетаясь в объятиях, а проснулись гораздо позднее положенного.

Госпожа Йеннифэр, так зовёт чародейку Цири; та строго зыркает из-под идеального разлёта бровей, фиалковые глаза смеются. Йеннифэр носит только чёрное и белое потому что в ней самой нет ни одного этого цвета; всё украли сливы и аметисты, в зрачках разлился тёмный пурпур. Очень красиво. На госпожу Йеннифэр все засматриваются, выворачивают шеи, пропускают мимо ушей слова друзей, Цири может оставаться ненайденной и незамеченной, и тоже долго-долго смотреть. Потом, в замке Стигга, сквозь болезненные стоны и стекающие по шее капельки пота, на Йенну будет требовательно смотреть Вильгефорц — одним глазом, потому что второй Цири украдёт, заберёт с собой.
И добираться она будет долго, боясь не успеть — тихо ненавидеть всех, кто помешал прийти вовремя; но Йеннифэр, кажется, вообще невозможно сломить, нет в мире такой боли, что оказалась бы ей не по плечу: всё садится точно впору, разглаживается на белой коже, юбки мягким шёлком обнимают ноги. С каждым днём, с каждым мгновением Йеннифэр становится всё лучше и всё красивей. Цири тоже хотелось бы так, но у неё всё происходит с точностью наоборот.
С каждым годом она всё злее, и никто и ничто не оказываются ей впору. После ухода с Острова Яблонь они с Йеннифэр не видятся так долго, что чужие черты лица начинает размывать покорная времени память.
Цири глухо сипит в подушку, одиночество откусывает от неё по куску — остальное она скармливает Аваллак'ху.

Когда Цири возвращается домой и глядит на родителей, внутри глухо звенит пустота. Лицо Йеннифэр — всё такое же молодое, красивое и обеспокоенное, — лучится светом. Темнота в Цири облизывается и протягивает руку.


дополнительно:
приходите, я спою вам песню. а больше ничего говорить не буду, песня всё сказала! очень хочу поиграть с йеннифэр, идей миллион, присылайте любой свой текст в личные сообщения — заявка выкуплена (слишком сильно люблю йеннифэр).

пример игры;

Я хочу увидеть бабушку думает Цири, стоя в крохотной комнате перед загаженным зеркалом; я хочу домой. Голову туманят отголоски вчерашней температуры, глаза от бессонной ночи красные, словно сетчатый полог набросили и зрение стало мутным (не доверяй).
Цири никому не доверяет.

Одиночество заползает в горло; устраивается там поудобнее, наружу выбирается глухим кашлем. Цири даже разговаривать толком не может эти несколько дней — ледяной дождь, встретивший её в очередном временном пристанище, внезапно оборачивается лёгкой лихорадкой. Колдовать Цири боится, да и даже на самый минимум (привести тело в порядок) нет сил. Йеннифэр в памяти неодобрительно качает головой, но образ размывается каким-то другим — от которого Цири давно бежит; так что она глотает горький хозяйский чай и глубже зарывается под одеяло.
Сны снятся дурацкие, хоть кошмары в этот раз и обходят её стороной — но когда Цири открывает глаза, то она всё ещё не уверена, что проснулась. Сетка не сползает с мутных зрачков, мир блестящий, но тусклый, словно в осенний день всё укрыло ледяной росой, а тебя на тренировке в Каэр Морхене в траву повалили. Но Цири уже очень давно не в Каэр Морхене, и об этом себе приходится напоминать. Лихорадка над ней смеётся: я хочу домой хнычет Цири, и та скалится ей прямо в лицо.
Что такое дом, Zireael?
У тебя его нет.

Голос у лихорадки знакомый.

Перед самым рассветом в её сны забирается цинтрийская Львица, улыбается и гладит Цири по волосам; и ей даже становится стыдно, что они слипшиеся от пота, нечёсаные и несколько дней как немытые. Бабушка ничего не говорит, только смотрит — и Цири смотрит в ответ; на молодом ясном лице нет морщин, и начинает даже казаться, что они так похожи,
только Калантэ прекрасна, мягкие щёки и волевой подбородок укутаны льном волос, а на щеке Цири уродливый шрам, и солнце к ней в волосы отродясь не забиралось — там заблудился пепел, выгнать так и не удалось. Мир вокруг Цири сгорел, вот она и носит его след как дорогое украшение, как бабушка когда-то носила корону.
Не уходи почти умоляет Цири, но не просыпаться не удаётся — так что потом только долго стоять перед зеркалом и вспоминать.

Я хочу увидеть её настоящую (не надо).
Я ведь могу (это опасно).
Я же Владычица, мать его, Времени и Пространства (тебя найдут).

Цири, разумеется, плюёт на здравый смысл — и делает особенно длинный шаг; Спираль вокруг крутится, тёплая и пустая, а потом выбрасывает её, усмехаясь. Цири не оборачивается — потому что Цинтра, внезапно ещё существующая, выбивает почву у неё из-под ног.

Дай одеяло поправлю.
Глупая я, конечно.

Лев скалится прямо ей в лицо с красивого лазурного фона, цвет яркий, забирается под зрачки, застывает там неровными пятнами. Цири несколько раз моргает, разглядывая обстановку дворца, а потом стаскивает из прачечной какое-то простенькое платье, тёмное и шерстяное. Старается не привлекать внимания, низко склонив голову и снуя по широким коридорам — удивительно, но кое-что в планировке ещё кажется ей знакомым, и вспоминается почти без труда. Резные колонны, окна и балюстрады, мягкое золото напополам с янтарём, послушный лён и непокорный шёлк. Цинтра живёт, и это кажется Цири самым поразительным — на кухнях готовят еду, в коридорах чистят ковры и отмывают окна, в гостиных, в которые она только краем глаза заглядывает, с каминов счищают сажу. Пахнет мясом и мёдом, весной, теплом. Немного домом, немного безопасностью, но болью — болью пахнет больше всего.
Цири смотрит и думает: а вдруг получится что-то изменить, а вдруг здесь можно остаться, забить на все правила хер, послать мироздание к чёрту. Но она уже знает достаточно, чтобы понимать: потом придётся платить. Так что этот урожай сеять Цири не решается; последствия разгребать не хватит ни духу, ни выносливости.

Зачем, ну зачем она вообще только сюда пришла?

Плакать Цири давно отучается. Глаза сухие и воспалённые, из её тёмных зрачков, зелёной радужки и тонких, бледных век, на Цинтру поочередно смотрят Бонарт и Скеллен, Лара Доррен и Аваллак'х, Эредин и его Красные Всадники. Цири может принести сюда столько горя, что уходить лучше бы прямо сейчас, но она стоит, вжавшись спиной в какую-то дверь, и не может сдвинуться с места.
Когда-то давно она это горе уже принесла.
Вернее — когда-нибудь ещё принесёт.

А потом она случайно делает шаг назад и толкает дверь спиной; непрочно закрытую, и, внезапно, распахивающуюся.
Сердце пропускает удар, когда Цири оборачивается.

Хочешь, шепну правду?
Мы с тобой её держим

Калантэ одновременно похожа и не похожа на женщину из сна, и чуть больше похожа на женщину из памяти Цири — с морщинами и недовольным прищуром; но узнаёт Цири её сразу, не проходит даже мгновения, и снова застывает, не в силах отвести взгляд. Калантэ действительно напоминает львицу — осанкой, манерой держаться, даже блеск в глазах хищный, чем-то схож с эльфским; Цири вздрагивает против воли, но этого блеска она заставляет себя не бояться.
И комкает ткань дурацкого платья, отвыкшая ходить в подобной одежде, дрожит, запинается — не знает, что стоит сказать. Наверное, стоило бы склониться перед молодой княжной, так что Цири неловко опускается в давно забытом реверансе, вперивается глазами в чужой подол. На красивом резном полу змеится лоза, и Цири остаётся надеяться, что она не застала Калантэ совсем уж не вовремя.
Собственное присутствие сейчас ощущается остро, и острее всего — чем-то неправильным и чужеродным. Цири ещё не должно здесь быть, особенно взрослой, больной, пустой, неспособной принести и рассказать ничего хорошего. Юная бабушка дивно хороша, а Цири кажется, что на неё налип слой грязи, который не счищается никакими купальнями — и она портит всё своим неуместным приходом, оставляет во Вселенной зримый, внушительный след.
Предвещает беду, прокладывает Нильфгаарду дорогу.

— Простите меня за вторжение, госпожа, — хрипло цедит Цири, вспоминая о том, что ей нужно сказать хоть что-нибудь, — меня прислали проверить, всё ли у вас в порядке.
И поднимает к бабушке юной львице глаза: Калантэ прекрасна, и в этот момент Цири кажется, что она никогда не видела никого прекраснее.

[icon]https://i.imgur.com/V3YEgze.png[/icon]

+7

12

— the sandman —
https://sun9-10.userapi.com/Ycdl6GpXHrbiETTAgpcDqLiXfz1IpTjLGFy4Kw/HD5sc9-a-As.jpg
прототип: original, adrien brody\neil gaiman;

dream [сон]
сон из рода вечных, олицетворение грез и фантазий

Выдающиеся парики галантного общества отходят ко сну, куртизанки смывают в грезах совершаемые за день грехи - и только Морфей никогда не спит, а наблюдает и хмурится. В библиотеках своего царства складывает он фантазии о никогда не написанных книгах, хранит ноты приснившихся Шопену ноктюрнов - и иногда настукивает меланхолично на испорченных клавишах, когда очередная возлюбленная отправляется в ад.

Сон относится к работе очень серьезно и с вагнеровским чувством драматизма. Когда надо - нашлет кошмары; когда хочется - полный муз и вдохновения дурман. Для всех живущих плетет он ткань сновидений, потакая извращенным и прекрасным мирам, сокрытым у них в голове. Иногда Сну становится скучно - и он устраивает себе экзистенциальный кризис, вмешивая в это целые эпохи и народы; как оказалось, достаточно закинуть обезьяне в сон идею граффити на стенах, чтобы посодействовать созданию цивилизации.

Пафосен, байроничен, излучает ауру холода и страсти одновременно. Совершенно не в ладах с чувством юмора, но познал все грани трагедии и раз в тридцать лет способен вымученно улыбнуться. Лучше всего понимает иронию, особенно поданную в стихотворной форме и на примере эпического месива с сотнями смертей.

Как и все Вечные, терпеть не может семейные встречи, предпочитая предаваться мрачным мыслям в собственном царстве - калейдоскопе из обрывков снов мироздания, с любовью склеенных в шедевр архитектуры. Обзавелся свитой из мифов и легенд, давно заживших собственной жизнью, и частенько приглашает к себе на пиры безумцев и фантазеров. Больше всего уважает хорошие истории, особенно умение их рассказывать - и сам может поведать многое, ведь грезы вечности - его богатство, а сторожить их - его работа.


дополнительно:
НЕ БЕРИТЕ РОЛЬ, МЕНЯ ЗАСТАВИЛИ НАПИСАТЬ ЗАЯВКУ И УГРОЖАЮТ ОТНЯТЬ СТЕКЛО  http://forumstatic.ru/files/0019/e7/78/26592.png

если серьезно, буду очень рада увидеть этого глубокого и неоднозначного персонажа в чьем-нибудь исполнении. подойдете к делу аутентично и с мрачной эстетикой - круто, обыграете образ с иронией - еще славнее. вечные - довольно абстрактные ребята, и за них, в принципе, можно играть что угодно и с кем угодно, так что обязательно приходите, всегда готова составить и личную компанию. ничего от вас не прошу и не требую, открыта для обсуждений и предложений. сойдемся по стилю - пиздато, не сойдемся - да и похуй, можно во флуде посидеть, чо нам, посты что ли писать...

пример игры;

Для каждого она предстает своей. Как ребенок, которого кутаешь в бесконечные слои ткани перед выходом в райские морозные кущи; Смерть — не ребенок, но кутается в маски, в которые ее наряжает воображение. Люди привыкают оценивать себя по внешним атрибутам, пока одежда не заменяет им лицо, но для Вечных это всегда было причудой, которую они не понимали и которой просто соответствовали.

Смерть сбрасывает джинсы, выплевывает жвачку и впервые за долгое время чувствует себя леди. Все эмоции для нее преходящи, а вид в зеркале — как смешная игра в гляделки. Она затягивает корсет, стряхивает с платья вековую (нет, правда, вековую) пыль и подводит глаза прахом. Только волосы, все такие же непослушные, выдают, что за ухоженным фасадом скрывается бурная и не покоренная ни одним живым существом стихия. Многим людям, мечтающим встретить красивую смерть, полезно было бы об этом помнить.

Смерть Ханзо не была красивой. Она не была благородной. Была грязной, вонючей и безжалостной. Кровавая лужа растекается под куском мяса, и парочка созданий из ада уже достает из ржавого сундука две чаши, чтобы позавтракать. Одна — чтобы пить кровь невинных.

Вторая — для Ханзо.

— Невеселая у тебя судьба, дорогой, — хихикает Смерть, хоть и старается вести себя чинно. Сложно строить серьезную физиономию, когда в руках не задерживается ничего младше праха времени, а в сердце нет места и для этого.

— Откровенно говоря, — продолжает она, откашлявшись и насупив брови, — возникла небольшая проблема. Тебя никто не хочет. В аду небольшие кадровые перестановки, толпа митингующих из низших кругов пытается получить прописку. Для райских просторов ты слишком... мужественен, — Смерть подбирает слова осторожно, но быстро цепляет взглядом его сомнения и страх. Любую историю придется повторять дважды, если не рассказать ее как следует.

— Скажи, Ханзо, какой ты представлял свою смерть? В кругу семьи, отхаркивая свои легкие на пороге старости? Или в пылу сражения, от рук достойного противника? Разве можно сказать, что дорога, которую ты выбрал, привела тебя не туда, куда указывала табличка?

Она разжигает взглядом тепло. Без огней и спецэффектов, просто согревает его озябшие и онемевшие конечности, предлагая сесть рядом с собой за большой деревянный стол с гниющей ножкой.

Отредактировано Death (2021-02-26 20:28:04)

+14

13

— tolkien's legendarium —
http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1485/545442.png
прототип: hugo weaving is good;

elrond [элронд]
полуэльф, владыка Ривенделла, член Белого Совета, хранитель кольца Вилья

Жизнь, особенно такая долгая - увы, не вечная весна. Прожитые годы лишь множат потери и редко кому удается сохранить в своем сердце свойственную молодости беззаботность. Элронд хлебнул печалей с детства. Держал брата за руку - крепко, чтобы не потерять, когда Феаноринги убивали соседей, товарищей, когда по улицам текла кровь. Они же приютили, обогрели, дали защиту после. Как это уложилось в его голове? Как удалось принять? Смотрел ли он на вчерашних палачей затравленным волчонком? Как стал тем, кем стал - оруженосцем Гил-Гэлада, служащим, похоже, с искренней верностью?
Столько потерь - пропавшие в море родители, выбравший судьбу смертных брат (говорят фэа близнецов связаны крепче других), замученная, сломленная жена. Элронд же, поселившийся в Имладрисе, остается воплощением мудрости и всепрощения. И сам Ривенделл, сокрытое убежище, где каждый найдет отдых, покой, совет и знания - будто бы воплощение своего владыки.
Трандуил невольно вспоминает родной Дориат, укрытый завесой Мелиан, чья кровь течет и в жилах Элронда. Об этом он, конечно, не скажет. Обо всем остальном сказано уже давно, еще на равнинах Дагорлада. В сердцах и не выбирая слов. Столько жертв - и все впустую. Только потому, что кое-кто позволил Исильдуру уйти с Кольцом. Все могло закончиться тогда - раз и навсегда, но все жертвы потеряли смысл. Столько жизней отдано лишь чтобы отсрочить неизбежное. Жизнь короля Орофера - отдана.
«Люди слабы», - с горечью поясняет Элронд.
«Действительно», - язвит Трандуил, подливая вина.


дополнительно:
Трандуил в мирных, но довольно сложных отношениях с другими эльфийским владыками заперся в своем углу и говнится и я не рассчитываю на частые совместные посиделки, но уже вижу как минимум пару интересных эпизодов. Давайте соревноваться в красноречии, а может и не только, выяснять кто здесь "менее мудр", а кто терпила.

пример игры;

Не похож на больного.
Юноша быстро уточнил что имел в виду, да это и так понятно, но слова все же успели, сделали свое дело.
Не похож на больного.
Рой хотел бы услышать нечто подобное на протяжении вот уже нескольких лет, казалось бы, ему должно быть приятно, что кто-то не считает его хуже остальных, но отчего-то скорее больно. На мгновение можно успеть почувствовать себя в порядке, только чтобы тут же после ощутить свою неполноценность лишь острее. Обида жжет изнутри, душит — иногда сильнее, как сейчас, иногда Рой почти забывает о ней. У обиды нет объекта, нет лица или имени, ее не на ком выместить, некого обвинить во всем, должно быть поэтому невозможно от нее избавиться. Рой не должен был стать таким.
Вины юноши в этом нет, по правде говоря он очень воспитан.
— Рой, — слабо улыбается, протягивает руку, — меня зовут Рой. Уокер. Я ищу своего доктора, но, похоже, ему не до меня. Докторам сейчас тяжело приходится.
"Пожми ему руку, Рой, как думаешь, он уже заразился?"
Как скоро проявятся первые симптомы? Может быть, ему остались считанные дни, недели. Совестно за собственные мысли, перспектива заразиться самому щекочет нервы, мешает азарт со страхом, но все же перспектива эта скорее желанна. За эгоизм тоже совестно, но остановиться тяжело. Должно быть, это все равно, что подговорить ребенка украсть морфий, только в тот раз он не знал, чем все обернется. Просто не думал об этом, цель была куда важнее, настолько, что больше ничего не имело смысла. Теперь Рой думает слишком много. Но в болезни он хотя бы не виноват. Не он заразил Мэйсенов, все, что с ним происходит и еще произойдет, случилось бы и без его участия.
Пришлось приврать, чтобы попасть сюда  — госпиталь теперь неохотно принимает не зараженных испанкой пациентов. Пациентов, которые вполне могут и подождать, пересидеть в своих жилищах. Если не жалуются на страшные боли, как Рой. Все чтобы просто пожать руку кому-то вроде младшего Мэйсена.
— Кажется, выбор теперь не особо велик — умереть на войне или от лихорадки. Я бы предпочел войну, но мне сказали, что я слишком хорош для армии. Не смогу сбежать с поля боя, стану героем. Кому-то не хватит медали.
Сомнительно шутить над своим состоянием Рой стал относительно недавно. Кто-то бы сказал, что он справился, но это больше похоже на расковыривание ссадины. Озвучить то, что терзает постоянно, но как будто это не так — в этом есть что-то такое, отчего ненадолго легчает. К тому же, если пошутить, люди немного расслабляются, будто бы все его увечья и не всерьез. Люди хотя бы смотрят на него, а не куда-то ему за спину.
А его собеседник наверное уже целую вечность не улыбался. Шутка ли, отец слег от болезни, которая убивает людей тысячами, мать места себе не находит, вполне возможно вскоре последует за отцом. Все рушится на глазах. Детство остается в прошлом. Рой помнит каково это, помнит слишком хорошо. Его мать умерла быстро и неожиданно, будто свечу задули — ее просто не стало. У тринадцатилетнего Роя почва исчезла из-под ног, будто она, мама, ею и была, и он все падал и падал.
Видеть, как родные постепенно угасают, наверное обессиливает. Наверное это куда тяжелее. С другой стороны, успеваешь осознать, осмыслить, подготовиться. Если к этому вообще можно подготовиться. Человеку всегда проще цепляться за призрачную надежду, чем смириться с худшим.
Впрочем, может быть надежда не такая уж и призрачная и эти люди выкарабкаются.
— А тебя как зовут?

Отредактировано Thranduil (2020-06-11 23:01:22)

+8

14

— tolkien's legendarium —
http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1491/100132.gif
прототип: dominic monaghan;

meriadoc brandybuck [мериадок брендибак]
хоббит из Шира, оруженосец короля Рохана вторая 0,5 которой вечно так не хватает

Кто-то скажет, что у Мерри с Пиппином одна голова на двоих и та Мерри и они будут правы. Дело ли в том, что Мерри старше, или в том что единственный ребенок в семье, которому никогда не нужно было бороться за внимание? Просто Мерри немного вдумчивее, внимательнее и выше.
Пиппин знает Мерри столько, сколько себя помнит. Мерри же, должно быть, еще помнит тот день, когда увидел в Тукборо едва научившегося ходить хоббитенка («это твой кузен Пип, присмотри за ним», сказали они).
Когда-то Мерри удавалось подговорить его на что угодно, Пиппин ведь маленький, его не накажут. Пиппина вообще удивительно легко подговорить, направить его мысли в нужное русло. Может быть ход мыслей у них просто похож. Наесться свежих пирогов, испеченных к празднику. Сбить пчелиный улей и бежать потом до реки так, будто за тобой гонится банда орков. А можно отправить Пиппина в заросли крапивы - это просто весело. Не подумайте, что Мерри только и делал, что манипулировал и издевался, они с Пиппином горой друг за друга. Просто есть шутки, которые должны быть пошучены.
Как вроде отправиться в дальние странствия. Только вот поджидающие там опасности и чудовища - вовсе не шутки. Но не отпускать же Фродо одного. Хоббиты должны держаться вместе.


дополнительно:
Я просто хочу сыграть по-настоящему хорошую дружбу, давайте танцевать на столах, творить херню, влипать в неприятности и спасать мир вместе, а потом умрем в один день.

пример игры;

Не похож на больного.
Юноша быстро уточнил что имел в виду, да это и так понятно, но слова все же успели, сделали свое дело.
Не похож на больного.
Рой хотел бы услышать нечто подобное на протяжении вот уже нескольких лет, казалось бы, ему должно быть приятно, что кто-то не считает его хуже остальных, но отчего-то скорее больно. На мгновение можно успеть почувствовать себя в порядке, только чтобы тут же после ощутить свою неполноценность лишь острее. Обида жжет изнутри, душит — иногда сильнее, как сейчас, иногда Рой почти забывает о ней. У обиды нет объекта, нет лица или имени, ее не на ком выместить, некого обвинить во всем, должно быть поэтому невозможно от нее избавиться. Рой не должен был стать таким.
Вины юноши в этом нет, по правде говоря он очень воспитан.
— Рой, — слабо улыбается, протягивает руку, — меня зовут Рой. Уокер. Я ищу своего доктора, но, похоже, ему не до меня. Докторам сейчас тяжело приходится.
"Пожми ему руку, Рой, как думаешь, он уже заразился?"
Как скоро проявятся первые симптомы? Может быть, ему остались считанные дни, недели. Совестно за собственные мысли, перспектива заразиться самому щекочет нервы, мешает азарт со страхом, но все же перспектива эта скорее желанна. За эгоизм тоже совестно, но остановиться тяжело. Должно быть, это все равно, что подговорить ребенка украсть морфий, только в тот раз он не знал, чем все обернется. Просто не думал об этом, цель была куда важнее, настолько, что больше ничего не имело смысла. Теперь Рой думает слишком много. Но в болезни он хотя бы не виноват. Не он заразил Мэйсенов, все, что с ним происходит и еще произойдет, случилось бы и без его участия.
Пришлось приврать, чтобы попасть сюда  — госпиталь теперь неохотно принимает не зараженных испанкой пациентов. Пациентов, которые вполне могут и подождать, пересидеть в своих жилищах. Если не жалуются на страшные боли, как Рой. Все чтобы просто пожать руку кому-то вроде младшего Мэйсена.
— Кажется, выбор теперь не особо велик — умереть на войне или от лихорадки. Я бы предпочел войну, но мне сказали, что я слишком хорош для армии. Не смогу сбежать с поля боя, стану героем. Кому-то не хватит медали.
Сомнительно шутить над своим состоянием Рой стал относительно недавно. Кто-то бы сказал, что он справился, но это больше похоже на расковыривание ссадины. Озвучить то, что терзает постоянно, но как будто это не так — в этом есть что-то такое, отчего ненадолго легчает. К тому же, если пошутить, люди немного расслабляются, будто бы все его увечья и не всерьез. Люди хотя бы смотрят на него, а не куда-то ему за спину.
А его собеседник наверное уже целую вечность не улыбался. Шутка ли, отец слег от болезни, которая убивает людей тысячами, мать места себе не находит, вполне возможно вскоре последует за отцом. Все рушится на глазах. Детство остается в прошлом. Рой помнит каково это, помнит слишком хорошо. Его мать умерла быстро и неожиданно, будто свечу задули — ее просто не стало. У тринадцатилетнего Роя почва исчезла из-под ног, будто она, мама, ею и была, и он все падал и падал.
Видеть, как родные постепенно угасают, наверное обессиливает. Наверное это куда тяжелее. С другой стороны, успеваешь осознать, осмыслить, подготовиться. Если к этому вообще можно подготовиться. Человеку всегда проще цепляться за призрачную надежду, чем смириться с худшим.
Впрочем, может быть надежда не такая уж и призрачная и эти люди выкарабкаются.
— А тебя как зовут?

Отредактировано Peregrin Took (2020-06-16 20:36:14)

+15

15

— the witcher —
https://i.imgur.com/61QaEsN.png
прототип: eleanor tomlinsononly;

triss merigold [трисс меригольд]
четырнадцатая с холма, чародейка etc etc

— Они не хотят так лежать, — неожиданно сказала Цири. — Не хотят быть символом, укором совести или предостережением. Они не хотят и того, чтобы их прах развеял ветер.
Трисс быстро подняла голову, услышав изменения в голосе девочки. Моментально уловила магическую ауру, пульсирование и шум крови в висках. Напряглась, но не отозвалась ни словом, боясь прервать и нарушить происходящее.
— Обычный курган. — Голос Цири становился всё более неестественным, каким-то металлическим, холодным и злым. — Горстка земли, которая зарастёт крапивой. У смерти голубые и холодные глаза, а высота обелиска не имеет значения, не имеют значения и надписи, выбитые на нём. Кто может знать об этом лучше тебя, Трисс Меригольд, Четырнадцатая с Холма?
Чародейка обомлела. Она видела, как руки девочки стискивают гриву коня.
— Ты умерла на Холме, Трисс Меригольд, — снова проговорил злой, чужой голос. — Зачем ты сюда приехала? Возвращайся, возвращайся немедленно, а этого ребёнка, Дитя Старшей Крови, забери с собой, чтобы отдать его тем, кому он принадлежит. Сделай так, Четырнадцатая. Ибо не сделав этого, ты умрёшь ещё раз. Придёт день, и Холм вспомнит о тебе. Вспомнят о тебе братская могила и обелиск, на котором выбито твое имя.

Трисс Меригольд выгодно отличается от других чародеек потому что может себе позволить — закусывает впаянные в губы удила и давит улыбку вместо гримасы, волосы рассыпаются по спине и плечам. Умение уступать и разговаривать тоже может быть оружием; по ночам от злости Трисс кусает подушки, платья, любовников и любовниц, а утром снова натягивает улыбку и очарование как рабочий костюм — ей удаётся пройти долгую и очень трудную дорогу, почти ни разу из него не выскользнув. Трисс быстро учится — схватывает всё на лету, как добычу королевские гончие на осенней охоте; кровь капает в рот, делается сладко. Самую большую лицемерку во всей Темерии считают добрейшей и искреннейшей из чародеек — там, где подруги рассыпаются проклятиями, Трисс только опускает глаза в пол. Улыбка на губах как разрез, в него поместится что угодно. Геральт целует её и потом, после отъезда из Каэр Морхена, сеть трещин на платьях приходится зашивать. Некоторые Трисс выбрасывает — где злость уронила слёзы и прожгла ткань.
Масок она старается не носить.

Фольтест однажды говорит ей, что с добротой в сердце не выживают. Трисс тогда заглядывает в своё, и ничего там не находит — огонь, пришедший с Соддена, всё отобрал. Пустоту она заполняет смехом, обещаниями, переспелыми яблоками, которые чудеснейше пахнут, дружбой и прочими бессмысленными привязанностями. Трисс даже не снится огонь, ему нет нужды — ночью он растворяет двери спальни и проникает глубоко в тело, остаётся там зимовать. Даже в Каэр Морхене, среди ведьмаков, Трисс носит этот огонь с собой; его на мгновение достаёт только Цири — пустота в зелёных глазах подмигивает Трисс, — и после вкладывает огонь обратно.
Кричи говорит Цири и Трисс упрямо мотает головой.
Кричать она не станет.
Трисс улыбается — как кукольный болванчик, заигравшийся ребёнок, уже неспособный остановиться самостоятельно.


дополнительно:
предлагаю оставить sweet объект для дрочки в противовес злобной йеннифэр для геймеров и попробовать копнуть в другую сторону — но виденье вам не навязываю, оф корс. можете попробовать в последствия полученной трисс травмы, можете просто в лицемерие как в единственно возможную линию поведения и любые другие варианты кроме я просто миленькая и тупая ах геральт как ты хорош на плотве
каст у нас небольшой (пока что), вам будут рады все — йен в наличии, я тоже с радостью поиграю с трисс. если захотите (и сойдёмся стилистикой) можно вполне себе развить этот эпизод из детства цири с предсказанием во что-то магическо-грозное уже во взрослом и более сознательном возрасте. было бы желание :з
нюансы вроде пейрингов и любых возможных трактовок полностью на ваше усмотрение — ратую только за то чтобы трактовки были хоть какие-то. у нас классно, чародеек нужно больше! приходите.

пример игры;

Там, где разговаривает пустота, всегда много людей — её на всех хватает. Люди приходят к пустоте с распахнутыми руками и широко раскрытыми глазами, а иногда, наоборот, скукоживаются, жмурят веки, тесно переплетают пальцы. Шершавый язык пустоты вылизывает им лица, и Цири, в ожидании своей очереди, как-то оказывается в самом её конце — корона дурацким венцом вплетена в волосы, смотрится неправдоподобно, словно кто-то заказал для неё бутафорию и в Цинтре снова детский маскарад. Цири хочет быть рыцарем, а получается всегда только шутом — но ей положены бархатные и кринолиновые юбки вместо смешных сапог и длинной сюркотты. Меч она откладывает, щит прячет под кроватью; стоило так долго сражаться чтобы потом сдаться почти без боя. На Цири попеременно — чёрное и золотое, на подбитом шёлком плаще изумительно вышитое солнце, Цири тянет из него по вечерам нити, распускает рукоделие, превращает чужое старание в пыль. Это кажется ей справедливым. Всё, что Цири хотела, уходит от неё, умирает, проваливается в землю — есть имена, которые она обещает себе никогда больше не произносить.

«проглотить обиду»

Сколько проходит времени?
Для Цири, спустя месяц, оно начинает терять значение — в этом никакой магии, магия словно пропадает отсюда вместе с ним. Уводит за собой на золотой цепочке, и весь Нильфгаардский замок, наверное, выстроили из двиммерита, который планомерно крадёт жизнь из существа, созданного магически. Кто-то вставляет в Цири фильтры (Аваллак'х?) позволяющие ей есть и дышать, иногда она даже передвигается, долго говорит с отцом, один раз выходит его проводить (ветер треплет подолы платья, обнажённым плечам становится холодно).
Незнакомые Цири руки поддерживают её на плаву — недостаточно для того, чтобы в действительности проникнуться чем-нибудь, и ровно так же недостаточно для того, чтобы, наконец, умереть.
Вместо Цири умирают другие: лица она старательно стирает из памяти, а последнее, ведьмачье, пока не получается. Весемир глухо падает на твёрдую и мёрзлую землю, плоть и кости трутся друг о друга в последний раз, шея переламывается легко, словно птичья. Цири вспоминает это и говорит себе: мне должно быть больно. Но боль уходит вместе с магией, для Цири остаётся только пустота. Конец очереди, чьи-то глухие стоны, капли воды, усеивающие плитку чёрного кафеля — если бы только можно было не просыпаться (нельзя).
Цири обещает себе учиться, но не чувствует за раскинувшуюся перед ней империю никакой ответственности — люди глупо болтаются на верёвочках, как болванчики, и Цири знает, что если она приблизится, если хотя бы с кем-то заговорит, то уже этим накличет беду.

И беда в замок приходит.
Первой находят молодую горничную — Цири смотрит на иссушенное, застывшее в посмертии лицо; совсем не похоже на восковую маску, скорее на хрупкий гербарий, тронь пальцем — и останется одна только пыль. Советники обеспокоенно перешептываются, и у Цири в памяти почти что всплывают приметы — она втягивает ноздрями воздух, хочет прикоснуться к жёлтой руке, осмотреть место гибели. Что-то её останавливает, так что Цири только отворачивается и машет пальцами.

— Вызовите кого-то, кто сможет помочь.
Распоряжение звучит глухо; послезавтра, возможно, приедет Эмгыр — пускай и разбирается. Ей неведомо, остались ли ещё ведьмаки, но Цири в те края дорога заказана. Она запрещает себе даже вспоминать имена, калейдоскоп слишком велик — рассыпается перед глазами, почти что похоже на звёзды. Или на капли воды.
Когда императрица просыпается с криком, никто не гладит её по бесцветным волосам.

«не переживу, не смогу.
это слишком».

Лицо Геральта кажется ей незнакомым. Цири спускается в приёмный зал, платье сегодня тоже чёрное, но в этот раз узкое — обнимает ноги, замедляет шаги. Спину приходится держать прямо, голову — ровно. Сперва она его даже не узнаёт, хотя времени прошло мало. В действительности, если существовал кто-то, для кого оно всё ещё двигалось — непозволительно мало, чтобы забыть.
Шрамов на лице Геральта будто бы не стало больше, да и в сущности, думает Цири, вся его внешность не изменилась — застыла, почти как её собственная, прекратила необратимое старение. Ей кажется глупым и забавным то, что пригласили именно его, что решили не докладывать ей — впрочем, она сама приказала разбираться и не хотела вмешиваться. Кто ещё, разумеется, мог прибыть ко двору чтобы всё разрешить.

— А мне казалось, ты не любишь вести дела с королевскими особами, — смешок выходит горьким. Цири приходится следить за тем, чтобы не тряслись руки, не дрожали ресницы. Ей хочется долго и мучительно рыдать у Геральта на груди, но слёзы ничего не изменят. Все, кто мог что-то изменить, умерли или ушли.
— Тебе рассказали, в чём проблема, или мне придётся сделать это самой?

Нужно ещё что-то сказать. Улыбнуться. Приветливо склонить голову набок, не давать понять, что она до сих пор не уверена в правильности хотя бы одного принятого решения. Аваллак'х бы смог. А Цири ни с чем не справляется. Она разворачивается к Геральту спиной, подходит к окну и устремляет во двор взгляд. На небо наползают тучи, и, кажется, близится гроза.

— Я рада видеть тебя, Геральт. Правда рада.

Цири кажется, что больше ей совсем нечего сказать.

[icon]https://i.imgur.com/XorURfd.png[/icon]

+13

16

— the witcher —
https://i.imgur.com/w2bW0iM.png
прототип: luke evans;

emhyr var emreis [эмгыр вар эмрейс]
белое пламя, пляшущее у вас дома и ещё на курганах врагов;
император нильфгаарда бывший, титул отца года делит с геральтом из ривии

[indent]  [indent] крошечной бедной родины

[indent]  [indent]  [indent] тусклые очаги

Всё кругом какое-то малозначимое; Эмгыру с детства хочется разорвать эту порочную вязь. Стать кем-то особенным. В этом ему помогает месть, смыкающаяся вокруг головы как лавровый венец, но всё равно цепью — над Нильфгаардом благодаря Эмгыру каждый день восходит солнце, и люди, воздевающие на него глаза, вспоминают о том, кому обязаны. Солнцем, возможностью существовать, кормить детей свежим хлебом — там, куда приходит Нильфгаард, устанавливается порядок. В бумагах всегда прозрачная ясность; проверить могут в любой момент.
За Эмгыром по пятам ходит странная пустота — говорит словами Вильгефорца, переодевается в знакомую бледную женщину, золото волос обращает дымчатым пеплом. Иногда солнце над головой затягивает тучами, чернота перебирается с неба в зрачки и на доспехи, а на пол проливается уже кровью — алый приторной сладостью живёт у Эмгыра под языком. Если он хочет чего-то сладкого, до рвоты и тошноты, то нужно только развернуться к солнцу спиной и прикрыть глаза: Бездна Седны раскрывается под ногами бурлящим синим океаном, который забирает у Эмгыра всё. Лицо Паветты стирается из памяти, а портретов у Эмгыра нет. Слабость в Нильфгаарде выкорчёвывают так, чтобы не осталось даже следа. Шрамы рубцуются и прижигаются, женщины потом целуют их, пачкают в крови пухлые некрасивые рты. У Эмгыра тоже есть женщина; он спрашивает её имя несколько раз, с настойчивым интересом вжимает в каменную кладку мягкое тело — ответа она не даёт. Если есть люди без имён, то такие ходят с Эмгыром по замку, ведут нильфгаардские войска в бой, переходят Яругу, насаживают на пики крестьянские тела. Хочешь долго воевать — изволь разобраться во всём. Эмгыр знает, как правильно пересчитать зерно, собранное как дань, и скольким можно пожертвовать из мнимого милосердия.
Шутка: пожертвовать здесь нельзя ничем. Особенно мешками с зерном. Армия у Эмгыра накормлена, чумазые лица вчерашних детей, оторванных от хнычущих матерей, отчищены до блеска. Грязь Эмгыр ненавидит сильнее пустоты; как тебя зовут, спрашивает он.
Она не отвечает.

[indent]  [indent]  [indent] робкое цветение

[indent] алычи по предгориям

Эмгыру нравится думать, что ему не оставили выбора; тогда отклоняться от курса приятнее, чем было бы, признай он, что всё случившееся — один сплошной выбор и есть. Выбор верить чужому вранью, отпустить дочь, целовать тень в синие, трупные губы, спрашивать у неё имя несколько раз в месяц, стабильно не получать ответа. Выбор позволять этот ответ не давать.
Эмгыру не снятся кошмары; во сне в уши забирается слепая чернота, а слепая потому, что глаз у неё совсем нет — не щурясь тянет к Эмгыру длинные руки, похожая на ведьмака, на Цириллу, — но на которую, Эмгыр точно не может сказать. Чернота тоже не отвечает. Потолок у него в комнате затянут тонкой золотой нитью, хотели вышить солнце но Эмгыр не позволил — потому что спит с пустотой и не хочет глядеть на неё на свету. Иногда глядит ей в спину — пока пустота гуляет по саду, нюхает ужасно пошлые розы, смаргивает с ресниц капли, так похожие на солнечный свет.
Эмгыр каждый раз уходит как только она оборачивается.

Привыкаешь ко всему, в том числе и к войне; в голове у Эмгыра имена, цифры — списки убитых, перечни затрат на финансовую компенсацию для семьи, на боеприпасы, от рук генералов воняет кровью, у Эмгыра она уже под веками и в волосах. Всё ещё сладкая, всё ещё нежелательно.
Между кровью и пустотой Эмгыр выбирает последнюю — ничего не спрашивает, закрывает рукой синий рот. Людям сложно находиться меж двух огней, а Эмгыр оказывается меж сотней; аристократия недовольна тем, что война всё никак не заканчивается, а Эмгыр недоволен цельными результатами. Можно было забрать больше, бросить несколько новых голов под ноги — крики предателей взбираются по сводам подземелий, выпадают из окон, разбиваются насмерть. Вызима — пустая, холодная, и Эмгыр позволяет себе хотеть вернуться домой.
Но солнце встаёт и над Вызимой, точно кто-то всё же вышил его, без позволения — и пришпилил к небосводу янтарную гладь. Получилось херово.

[indent]  [indent] девочки с выкрашенными

[indent]  [indent]  [indent] в серебро волосами

Дома Эмгыра ничего не ждёт. У пустоты глаза влажные, манеры идеальные — вызубрила всё до мелочей; где-то должно быть алое мясо, думает Эмгыр, горячее и живое, и запускает руки в её живот по локоть. Потом достаёт их и глядит на идеальную, дразнящую рассудок чистоту — холод скалит зубы, меж двух передних у него смешная щербинка. Эмгыр не скучает по жизни, потому что стоит выйти во двор — вступишь в жизнь в одно ровное мгновение, поглядишь на выкупанную в крови сталь, стаи одичавших собак, снующих близ домов без хорошей пищи. Их прогоняют палками, чтобы ушли в лес, сожрали тех, кто оказался слабым — у списков дезертиров почётное место на столе, на него Эмгыр даже не смотрит.

Иногда жалеет, что глаза вообще есть, что приходится смотреть — мог бы попросить во сне разучить, но у черноты не просят. Да и снов нет. Есть плохо вышитое солнце, портрет беглой дочери, горсть придворных, тоскливая пустота и пустота ещё одна — внешняя, с большими светлыми глазами. Если солнце вышила она, Эмгыр обещает наказать так, как ещё никогда не наказывал.

Как тебя зовут, спрашивает. И уходит сразу же.


дополнительно:
здравствуйте, батюшка! хочу вам сообщить, что в ожидании великого белого пламени с вражьих курганов замер весь наш каст — с радостью и в политику и в драму с вами поиграем. общего глобального сюжета нет, творим что в голову стукнет так что с чистой душой сможете воротить интриги и спокойно выйти на пенсию одновременно. с цири, как вы понимаете, точек пересечения достаточно, а всё остальное обговариваемо — приходите с примером текстов в личные сообщения, рада буду детали да хэдканоны обсудить http://forumstatic.ru/files/0019/e7/78/82322.gif

пример игры;

Картинки воспоминаний лопаются перед глазами как мыльные пузыри — и ничего не оставляют после. Цири загребает их руками, но ловит одну пустоту. Ничто здесь ей не подчиняется. Люди, которые давно умерли, приходят сами, тянут тощие руки, хватают за запястья — так крепко, что хочется закричать. Цири прогрызает наволочку, пачкает слюной краешек подушки; одеяло хлипкое, рваное, тесно зажато между бёдрами. Подушку хочется обнимать, а получается только отбрасывать — нежность Цири обрубает на корню, состояние комфорта кажется ей опасным. Сон (здоровый, хищный) приходит в комнату и садится рядом, гладит по волосам — вплетает в пепел естественную седину, но она почти незаметна. Серый Цири носит в себе с рождения; серый, зелёный и чёрный — каждому хватает места, они делят её точно на три куска.

и в принципе оставили нас так
сказали разбирайтесь как хотите

Первый раз Цири видит рыцаря в шлеме с чёрными птичьими крыльями в далёком детстве; она смотрит как огонь, отбирающий жизнь у Цинтры, целует его в бледные губы, гладит по тёмным, виднеющимся из-под забрала волосам. Лицо — юношеское, худое и испуганное, запоминается так же остро как и всё остальное, — когда Цири рассеивает кошмар клинком и оказывается не в силах добить.
Смогла бы сейчас? Да. Только нет больше необходимости.
Образ рыцаря распадается и смазывается, но не уходит; только всё в нём теперь спутанное — смерть в серебристых зрачках, а иногда он совсем без шлема и Цири пытается читать по губам. Как его звали?
Ты убийца шепчет ей безымянный рыцарь и сон, сидящий на самом краю кровати, сдавливает Цири в объятиях. Она трепыхается, ворочается, вздрагивает, словно ищет что-то меж простыней.
Не находит, конечно. Лошадиный гомон, перестук копыт и недовольное, усталое фырканье — всё уносится прочь с рассветом, Цири остаётся совсем одна. Без одеяла, подушки, со свинцовой усталостью в теле и глухой болью в веках. Кто-то натолкал в глаза песка, красное на зелёном — некрасиво. Цири не смотрит на себя в мутные, крестьянские зеркала. Тошно смотреть.

Она вспоминает имя уже у костра, в глухом лесу — рукам жарко, а остальному телу холодно; Цири заворачивается в плащ, отодвигается подальше от языков пламени. Кагыр вертит она на языке — из уст вырывается только глухое сипение. В последний раз Цири разговаривала с кметом, снимала комнату; это было неделю назад. Уехала она тогда без предупреждения, деньги рассыпала по деревянной столешнице. Медные монеты, крохотные, почти ничего не стоящие в этом мире; такими закрывали глаза трупам и небрежно бросали нищим в глиняные миски, как подаяние.
Сон в этот раз приходит неожиданно, подкрадывается с далёкой опушки и не издаёт ни шороха, ступая по свежеопавшим листьям, не попадает ногой ни в единую лисью нору. Во сне Цири бежит — сперва от кого-то, а позже следом. Во сне у неё у самой есть красивый шлем. Доспехи обнимают тело как вторая кожа — чёрные, похожие на беззвездную ночь в новолуние; все прячутся по домам, шикают на детей. Цири проезжает города и деревни, ищет кого-то глазами.
Выходи смеётся над ней Предназначение. Игриво улыбается мальчик, имя которого она снова забыла. Выходи, догоняй, всадница. У тебя глаза как звёздочки.
Когда-то Цири говорили об этом единороги — память подковыривает нужные фрагменты и вытаскивает их на поверхность. Все, кроме имени.

Перемещается Цири с рассветом.

вот вам четыре способа питаться
сырым горячим жареным живым

Каждый раз по миру словно проходит дрожь — тонкая, едва различимая; Спираль вздрагивает, пропуская беглянку, и Цири жадно втягивает носом воздух. Хочется припасть к земле, выпачкать в ней руки. Дома у Цири нет, но родной мир всё ещё пахнет как дом. Когда-то по нему ходила босиком бабушка, именно в нём Геральт впервые поцеловал Йеннифэр, а Цири научилась убивать.

Во всём, что ей дорого, сильнее всего ощущается смерть. Проступают её нечёткие контуры, зеленью и темнотой загораются глаза. Много лет назад Лара Доррен ступила на эти земли, отвернувшись от всего, что раньше казалось важным. Лара проебала всё добровольно, а у Цири всё отобрали. Справедливо будет забрать что-то у Лары, но Цири уже сделала это — забрала ген. Магия проросла в ней, распустилась алыми соцветиями. Магию Цири держала в голове и в руках, целовала в губы, баюкала как ребёнка.
Магия привела Цири сюда.

вот вам десяток способов убиться
и очень много способов убить
и вышли

Пахнет дымом; Цири тянет его носом, чуть приоткрывает губы, словно хочет попробовать и на вкус. Вечерний лес обступает её кругом, смыкается плотным кольцом у запястьев, тащит за собой. Ступает Цири как заворожённая — может и хочет остановиться, но неспособна. Ветви деревьев напоминают птичьи крылья на нильфгаардских шлемах, обнажённых пальцев касаются почти что интимно. Цири неловко без перчаток, неловко в близком присутствии кого-то иного; нужно вспомнить ещё, как говорить, как смотреть, как держать расстояние.
Память услужливо подбрасывает варианты, словно дрова в костёр — но всё не те, путанные и рваные. Смерть дышит ей в ухо и дыхание у неё горячее и сухое, падает тёмной золой под ноги. Цири умеет тихо ходить, и незаметно замирать тоже умеет — в стороне, не заходя в неровную полосу света, отбрасывая кривую, дурацкую тень.
Похожа ли она на дерево? На ночь, пришедшую отогреться? В конце концов, точно должна быть похожа на смерть.

— Кагыр, — тихо шелестит голос, и говорить — это всегда самое сложное. Дыхание сбивается на самом конце слова, проглатывает его, горькое и глухое.
— Здравствуй.

Лес за спиной Цири — стена, лес впереди — ров. Она ютится на краешке, осторожно воздевает руку к костру. Улыбнулась бы, но забыла, как.

[icon]https://i.imgur.com/AdeziLp.jpg[/icon]

+13

17

— marvel—
https://i.yapx.ru/M0nPY.png
прототип: jake gyllenhaal;

quentin beck [квентин бек]
mysterio

Квентин Бек – безумный гений, человек, собравший вокруг себя настоящий культ талантливых беспринципных ученых. Их проект, получивший, с легкой подачи, имя «Мистерио», оказался способен обвести вокруг пальца практически всех, включая верхушку «Щита». Квентин не обладает сверхъестественными способностями, но ближе всех прочих земных ученых смог постичь тонкую грань соприкосновения магии и науки, обратив ее во зло. В нем есть здоровая доля садизма и авантюризма, он жаждет славы, убивает ради развлечения. За счет харизмы легко втирается в доверие, может сыграть роль парня «своего в доску». Тщеславен, что является главным уязвимым местом. Полагается во всем на технологии, даже перед страхом смерти применит скорее их, чем самолично кинется в бой.


дополнительно:

Просить о таком я конечно не люблю, но придется считаться с одним эпизодом
Наш общий сюжет вольно интерпретирует события канона и игнорирует почти все после Альтрона, за редким исключением. Бек в нашем сюжете все еще работает на Старка. Но вы можете сами прописать, какие цели он преследует, что им руководит. Если вы хотите взаимодействовать с персонажами в сюжете, придется закрепить важную деталь – целью Квентина стала Алая Ведьма. Он расшатал ее не самое стабильное психическое состояние, решив, что всплеск сил Ванды пойдет на пользу его планам. На ваш откуп – каких результатов он ожидал, о чем думал и как потом будет справляться с последствиями.
Если же вам не интересно продолжать чужие сюжетные арки – все равно напишите мне в лс, мы придумаем, как перестроить сюжет. Найдем компромисс. Квентин нам очень нужен, я от себя лично предложу несколько идей для ау, сюжетки и вообще – куда мы без главного наеб… мистификатора?)

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть — предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал — понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему — Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

Отредактировано Loki Laufeyson (2021-06-18 17:25:12)

+2

18

— marvel—
https://i.yapx.ru/NwJWR.png
прототип: tom holland;

peter parker [питер паркер]
Дружелюбный сосед, Человек-паук

Паренек из Квинса, школьник-ютубер, и юный Мститель (точный возраст на ваше усмотрение).
Хлебнув сполна горя в детстве, оставшись без родителей, а позже – и без дяди, рано узнавший, что такое сила и ответственность – Питер сумел сохранить стойкость духа, позитив и веру в людей. С одной стороны, Паркер обычный школьник, с присущими пубертатному периоду проблемами и дилеммами, а с другой – без пяти минут супергерой, страж порядка, защитник слабых и обездоленных. Как эта гремучая смесь повышенной ответственности, юношеского максимализма и бурлящих гормонов еще не разорвала парня на части – загадка.
Не теряя оптимизма, оставаясь дружелюбным ко всем – Человек Паук, сам того не подозревая, остается, пожалуй, самым искренним героем в своих делах и помыслах.


дополнительно:

В текущем общефандомном сюжете не учитывается Гражданская Война, «Возвращение Домой» происходит в 2015 году, т.е. на момент текущих событий Питер год как Человек Паук.

Инициатива «Юные Мстители» только начинает создаваться, и Паркер может стать лидером нового поколения.

Лично от себя скажу, что очень хочу играть, как и в рамках сюжета, так и в различных ау. Нашим героям есть о чем поговорить и есть чему поучиться друг у друга. Питер полон искренности, энтузиазма, доверчивости – Локи увидит в этом некий отголосок себя в юные годы.

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть — предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал — понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему — Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

Отредактировано Loki Laufeyson (2021-08-16 01:47:26)

+1

19

— cyberpunk 2077 —
https://i.imgur.com/okmkTY4.gif
прототип: original;

victor vector [виктор вектор]
рипердок, самый крутой человек в Найт-Сити буду драться если не согласны

— вообще ни единого раза не мать Тереза мира киберпанка, просто любит ставить в долг хром  непутёвым на вид наёмникам;
— выглядит, как булочка с корицей, но на самом деле может убить тебя;
— любитель просматривать бои в записях и придаваться ностальгии;
— мастер по пинанию стульчиков на колёсиках и катанию на них;
— работает 24\7 и готов простить любой проеб, главное вовремя приходить на осмотры имплантов;


дополнительно:
а ещё, ви часто приползает весь изломанный, переломанный, да так, что дышать уже час как не должен. но нет, ползёт упрямо к виктору, доводя того каждый раз до микроинфарктов. [прости]
как говорят умные люди: было бы желание, а что играть всегда придумаем.
раскуриваем фандом в разных направлениях и углублениях. очень любим обсуждать всякие сюжетный штуки, шутить шутки и вообще – мы классные  [не скромные, и это даже не влияние джонни, да]; не толкаем и не торопим с постами\ строчки не считаем и над душой не висим, честное слово!
скачем вдохновлённые вокруг, всегда готовы упороться. очень ждём, ведь, как мы без тебя? кто будет тяжело вздыхать и возмущаться, мол, чудес не творит, хотя на самом деле да?

пример игры;

[indent] о, он прекрасно видит это довольное выражение лица. ну что, шалость удалась, да?
может даже слишком. а может, он зря всё это делает, пытается найти какие-то компромиссы, решение «их» проблемы самым хорошим путём. чтобы по итогу было всем хорошо, так же выйдет?

[indent] ну, ему никто не сказал прямого и чёткого – нет. так что будет наивно верить, что в жизни не всё просрано, ведь по фатку, он ничего с этого не теряет. немного начинает путаться в своих и чужих воспоминаниях, ощущениях. теряется иногда, зависает на пару секунд.

[indent]  [indent]  [indent] — твоё счастье, что ты не можешь получить по лицу, — тяжело вздыхает. нашёлся тут самый главный юморист Найт-Сити. в прошлый раз город разнесло по кусочкам от его «шуточки», но хочется верить, что тату реально одна.

[indent] так и сейчас. вот вроде бы состояние такое, что самое время показать средний палец Сильверхенду, послать куда подальше и сказать, что будет выебываться, начнёт глотать блокаторы и вытащит его как какого-то паразита, а тот даже не узнает. но сказать такое кажется чем-то диким, неправильным.

[indent] а после, чужие слова неприятным эхом отдаются в голове. на одну сраную секунду Ви кажется, что мир схлопывается, исчезает и ничего кроме холодной пустоты ему не светит. один. буквально.

[indent] специально отдаляется от Виктора, Мисти, а смотреть в глаза маме Уэллс вообще не может - удавкой на шее ощущая вину за то что не уберёг Джеки.

[indent] что когда начало вонять жареным они не сделали ноги. весь план держался на слове какого-то уебка, что отсутствовал в городе слишком долго, а потом вдруг начал так гладко стелить, мол, всё заебись. за ними малое дело.

  [indent]  [indent]  малое. да.
   [indent]  [indent] один погиб.
   [indent]  [indent] второй умирает.
   [indent]  [indent] третий стал невольным участником этого спектакля.

[indent] ну да, такой же у них уговор, верно? в конце концов, Джонни уйдёт, а он продолжит жить, выгрызая зубами себе путь на вершину. надо ли ему это? если честно – уже нет. но так есть цель, есть что-то, за что можно уцепиться мёртвой хваткой, сделать смыслом жизни.

[indent] и насрать, что радости это приносит как-то подозрительно мало. плевать, что он осучился и порой действует грубо, рубит, бьёт. ловит себя на херовой мысли о том, что проще дебилу отрубить конечности пуская в ход «богомолы», чем как раньше  - попытаться договориться.

[indent] останется не только это мысленно отзывается Ви, а потом глаза закатывает. минутная сентиментальность будет стоить подъебов – факт. порой сложно привыкнуть к тому, что достаточно подумать, чтобы мужчина все услышал. можно списать на похмелье, помутнение сознание. а можно просто не развивать тему, каждый из них понимает к чему всё так или иначе движется.

[indent] оглаживает пластиковую бутылку с водой, подушечками пальцев ощущая прохладу. слишком неприятную, отталкивающую. из-за чего приходиться прикрыть глаза и сделать вид, что это не толпа неприятных мурашек пробегает вдоль позвоночника. сраная жизнь.

[indent]  [indent]  [indent] — так что, куда тебя в этот раз занесло? беглым взглядом пробегается по комнате. ничего такого на самом деле здесь нет. слишком похоже на серверную куда зачем-то притащили диван и украсили. может так оно и есть, но Ви плевать.

[indent] в том плане, что никто не врывается размахивая пушкой, не стучит в двери и шум улицы, если не прислушиваться, то вообще не слышен. любопытное местечко. и чёрт бы побрал его слишком доброе сердце. курить хочется слишком сильно. ему? Джонни?

[indent] приходиться вновь принять сидячее положение, чтобы пальцами дотянуться до края куртки, что сиротливо валялась на полу. потому что там в кармане мятая пачка сигарет, а организм требует, орёт о том, что не получил порцию своей отравы.

[indent] забавно как он быстро привык к тому, что его убивает.
и ведь не факт, что речь сейчас про сигареты.

[indent] чиркает зажигалкой, делая глубокую затяжку и вновь растекается по дивану.

[indent]  [indent]  [indent] — ни слова, — бросает серьёзный взгляд, пытается играть на опережение. да, он курит, да ему нормально. привык. не смертельно же, да? ну не о буквальном речь, принципы иногда можно гнуть, особенно, если они тут только вдвоём и не нужно отвечать и объяснять, мол, нет, не начал курить просто вот так захотелось.

+6

20

— gorillaz —
https://i.pinimg.com/originals/4d/2d/df/4d2ddfa6991389a675f2d2182ccb288b.gif
прототип: the notorious b.i.g. or remi kabaka jr.;

russel hobbs [рассел хоббс]
барабанщик и талантливый музыкант, американец, золотое сердце и мозг нашей дрим тим

— не понаслышке знаком с концептом "одержимость";
— какое-то время был неразлучным с духом своего друга Дела, пока не произошел инцидент со Смертью;
— well, that was really unfortunate, I'm sorry, Russ;
— многое что происходило с Расселом, имеет ровно столько же адекватного объяснения, как и любое событие в нашей вселенной;
— не смотрите на меня, я сам ничего не понял;
— Рассел всегда защитит, даст пять ногой, и справедливо рассудит конфликт интересов;
— Рассел не раз играл важную роль в том, чтоб спасать всех кругом, даже когда себя спасать он не хотел;
— way more complex character than we imagine, even tho he has less screen time;


дополнительно:
очень сильные братские вайбы; а куда без барабанщика то.

пример игры;

I peek out of the tent that looks like a royal palace inside while being an ordinary tent outside. People don't need so much space, it creates more problems than convenience. I almost got lost the last time I wanted to make a coffee. I don't mean to be an asshole and blame the leaders for such generosity, but by the time I find the brewing pot, beans rot and I have to start all over again. I haven't drunk coffee for weeks, I start to get irritated.

I don't remember how I got here. I just woke up one day, put on the shirt and trousers they gave me, and went outside just about the time the scouts formed a line and the routine started. They let me keep my sunglasses, my cigarettes and Zippo, my attitude. They let me keep myself without having to transform into someone or something else. I stand there aloof, looking at scouts, and never recognizing their faces, lighting my cigarette, and wondering, is there a chance to witness a big storm. A small one? Maybe a wind blow that will slap me and ask not to smoke in front of kids. The weather is always the same, hot and boiling your blood.

The scouts you meet come in all shapes and forms. You never judge scout by their dimension and you never act weird if there is a lack of depth at all. Who the hell you think you are, there are real judges whose job you try to steal. No one likes thieves. Some of the scouts are invisible if only they don't turn a bit and you notice that the whole time you thought you were alone, a quiet two dimensional one was there. They will greet you and go mind their business, eager for new adventures and well-deserved badges. Therefore, you are obliged to be cool all the time, in case someone is hanging around.

When I came to this place, they gave me a pocket guide, the one that works like a charm or should I say mojo. I will be burned to the ground as soon as bad intentions will overcome my good intentions. 'That seems to be fair,' I shrugged. You have to be cautious with strangers, no matter how much they say, especially when they say too much. The paranoia grows like a houseplant you give all your love and care. Even in these areas, where the summer is high for eternity, there is an island of care and love for good old fear. I have to carry the guide everywhere I go, even when it is about private things. The guide will set me on fire, I think, and this thought is echoing with the warmth of the small book that has only 30 pages. Once in a while you can find a lost or torn away page or «page 66» with a recipe for apple pie, garnished with the blood of your enemies.

You see, I am not very good with words, I rarely talk. There are people, who got their name after the question «Whose are you?», some have nicknames that became their surnames, others would describe their quality. I am the poor man's son, I had one job, to tell tales, I have failed my ancestors with this duty. If I am talking, I would say the things how they are. I am not sure if my vision is the true one. So, this time when I go outside, it is the scout morning routine, as always. I was given the special task, the one that every scoutmaster should do at some point. I heard some advanced and high-rank scouts had to deserve to die because it is a luxury afforded to few. I smoke, looking for my mentee. I am convinced he will hate the smell of Silk Cut all over the place.
— Hey, Noah?
By God, my voice is something else. That's why I prefer to keep my mouth shut. I feel countless pairs of eyes fixed on me. They never heard me talking, they all know who I am. I don't know them, but at least I am not staring.

+7

21

— gorillaz —
http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1878/977383.png
прототип: we can discuss;

cyborg noodle [киборг нудл]
копия Нудл, временная замена гистаристки, телохранительница Мёрдока, the current status is unknown

— очень странный коупинг Мёрдока после событий El Mañana, ту би комплитли хонест, но в этом доме мы устраиваем публичный шейминг только творца. which means, we love you, sweetie, I would die for you;
— Ты имитация жизни. Робот сочинит симфонию? Робот превратит кусок холста в шедевр искусства? — А ты, ля, сочинишь?;
— Mrs.Keisha, Mrs.Keisha! Omg she fucking dead;
— let me see what you have? — remington 870! — NO;
— человек (нет) оркестр;
— любые творческие начинания только поощряются;


дополнительно:
gorillaz means very disfunctional family and we ain't leaving you behind (please diregard The Last Chord events);
возможно, настало время для homicidal child storyline; но и не исключен вариант с холсом событиями, никакого негатива, чаепития и брауни;

пример игры;

I peek out of the tent that looks like a royal palace inside while being an ordinary tent outside. People don't need so much space, it creates more problems than convenience. I almost got lost the last time I wanted to make a coffee. I don't mean to be an asshole and blame the leaders for such generosity, but by the time I find the brewing pot, beans rot and I have to start all over again. I haven't drunk coffee for weeks, I start to get irritated.

I don't remember how I got here. I just woke up one day, put on the shirt and trousers they gave me, and went outside just about the time the scouts formed a line and the routine started. They let me keep my sunglasses, my cigarettes and Zippo, my attitude. They let me keep myself without having to transform into someone or something else. I stand there aloof, looking at scouts, and never recognizing their faces, lighting my cigarette, and wondering, is there a chance to witness a big storm. A small one? Maybe a wind blow that will slap me and ask not to smoke in front of kids. The weather is always the same, hot and boiling your blood.

The scouts you meet come in all shapes and forms. You never judge scout by their dimension and you never act weird if there is a lack of depth at all. Who the hell you think you are, there are real judges whose job you try to steal. No one likes thieves. Some of the scouts are invisible if only they don't turn a bit and you notice that the whole time you thought you were alone, a quiet two dimensional one was there. They will greet you and go mind their business, eager for new adventures and well-deserved badges. Therefore, you are obliged to be cool all the time, in case someone is hanging around.

When I came to this place, they gave me a pocket guide, the one that works like a charm or should I say mojo. I will be burned to the ground as soon as bad intentions will overcome my good intentions. 'That seems to be fair,' I shrugged. You have to be cautious with strangers, no matter how much they say, especially when they say too much. The paranoia grows like a houseplant you give all your love and care. Even in these areas, where the summer is high for eternity, there is an island of care and love for good old fear. I have to carry the guide everywhere I go, even when it is about private things. The guide will set me on fire, I think, and this thought is echoing with the warmth of the small book that has only 30 pages. Once in a while you can find a lost or torn away page or «page 66» with a recipe for apple pie, garnished with the blood of your enemies.

You see, I am not very good with words, I rarely talk. There are people, who got their name after the question «Whose are you?», some have nicknames that became their surnames, others would describe their quality. I am the poor man's son, I had one job, to tell tales, I have failed my ancestors with this duty. If I am talking, I would say the things how they are. I am not sure if my vision is the true one. So, this time when I go outside, it is the scout morning routine, as always. I was given the special task, the one that every scoutmaster should do at some point. I heard some advanced and high-rank scouts had to deserve to die because it is a luxury afforded to few. I smoke, looking for my mentee. I am convinced he will hate the smell of Silk Cut all over the place.
— Hey, Noah?
By God, my voice is something else. That's why I prefer to keep my mouth shut. I feel countless pairs of eyes fixed on me. They never heard me talking, they all know who I am. I don't know them, but at least I am not staring.

+7

22

— greek mythology —
https://i.imgur.com/z3nlbCL.gif https://i.imgur.com/Km0rYrJ.gif
прототип: rachel weisz;

andromeda [андромеда]
whatever

[indent] По пути домой Персей оказался и в гостях у Атланта, которого в наказание за дерзость полубог обратил в камень взглядом Медузы; когда он летел над Ливийской пустыней, несколько капель крови упали с отрубленной шеи горгоны - достигнув земли, они обратились змеями, одна из которых через много лет станет причиной смерти аргонафта Мопса. Наконец, Персей достиг царства Кефея, что в Эфиопии, и увидел здесь прикованную к прибрежному утёсу красавицу, царевну Андромеду, преподнесенную в жертву морскому чудовищу за гордость её матери Кассиопеи. Персей спас юницу, победив Посейдонова зверя, и та стала ему женой.

[indent] Золотой блеск медного ордена в солнечных переливах слепит Гидеона; он щурит глаза, когда отставной генерал с почестями и благодарностями крепит крест Виктории к парадному мундиру новоявленного лейтенанта. «Викторию» обычно дают за исключительную доблесть и героизм, проявленные во время службы, но Гидеон знает, что полученная им награда омыта чужой кровью и его непророненными слезами. Крест висит на груди непомерным грузом, тянет к земле; в голове всполохами мелькают кадры недавних событий - в горле растёт ком, воспоминания душат. Гидеон жмёт генералу руку, отдаёт честь, и тот переходит к награждению следующего героя этой бесславной войны. Гидеон осматривает залу приёмов, где проходит это торжество для проявивших себя в иракской кампании военнослужащих, - и вдруг взгляд из общего числа гостей выхватывает её. Смольные кудри волос, воловьи очи, атласная кожа - Гидеону девушка кажется старой знакомой, героиней забытого сна, он силится вспомнить, где и когда он мог её видеть, но в памяти вспыхивает лишь море в шторму да пронзительный крик объятой ужасом женщины. И с губ Гидеона прежде, чем он способен понять, слетает тихое:
[indent] — Андромеда?

<...>

[indent] В Афганистане не было страшно — только волнительно. Юношеская бравада застилала глаза, гордость владела руками: направляла пальцы, перекладывая их с курка на затвор, выверяла движения. Она же заглушала шёпот совести — тихий, рассыпчатый, почти змеиный, — облегчая непростую судьбу солдата, вынужденного искать новые основы для внутреннего морального кодекса, ведь каждому с детства — в голову и сердце — вкладывали «не убий», а потом это внезапно оказывалось важнейшей задачей.
[indent] В Ирак он приехал умудрённый опытом: пообтесалось желание рваться вперёд, оставив место лишь оправданному геройству. Думалось, что всё уж известно, изведано: в войнах менялись лишь оружие и её стороны, но суть всегда была неизменна, лаконична в своей жестокости. Гидеон сам определил своё место на алтаре борьбы чужих совестей, собственноручно облачил себя в одежды воина: после Кабула он мог отказаться — контракт подошёл к концу, — но продолжать было необходимо, Гидеон не знал почему, но чувствовал надобность. Время подцепляло его крюками, тащило против воли, направляло, запрещая оглядываться, будто что-то влекло его впереди, будто там кто-то ждал его: пока незримый, неосязаемый, он звал из теней будущего, шептал неведомо, но знакомо. Судьба — то были мойры, прядущие нити жизни — испытала его: он был готов; правда начала складываться по кусочкам.
[indent] Истина была жестока, она не жалела его. Её нужно было заслужить — через боль. Гидеон не мог спать: часы сна оборачивались обмороками, и лишь где-то далеко на задворках сознания сияла надежда. «Найди меня», — этот зов не был громок, но отчётливо слышался даже в бреду, голос звучал повелительно. Она звала его — безымянная царица ночных сновидений, — она приказывала: «Спаси меня».
[indent] Иногда её не было слышно, вместо неё взывала другая. Эта речь была тихой, она переливалась шелестом и шуршанием, едва уловимая. Голос то и дело надламывался, соскальзывал вниз по горлу, застревал в районе ключиц комом из накопленных за века слёз. Она плакала; в ней не было власти и силы, она лишь молила — всегда только просила: «Не убивай меня ещё раз».
[indent] Девичьи голоса переплетались в сознании паутиной сетей, путались, перемешивались, то сливались в одно, то разделялись на противоположности. Гидеон возносил молитвы, прося Бога выдворить чужестранок из его головы, но Господь оставался глух — потом он понял, что просил не того, — а зовущие не покидали его, покорно повторяя из раза в раз, заклиная: «Пожалуйста».
[indent] После Ирака осталась лишь одна из них — первая. Шепот другой исчез, смешавшись с песком пустыни, растворившись в мутных водах реки Шатт-эль-Араб. Просящий голос сменился гробовым молчанием, невысказанным осуждением. Она больше не говорила — потому что её больше не было, — но память о ней выводила чернилами на бумаге: «Я же просила тебя, разве тебе было мало?».
[indent] Тогда он стал вспоминать: разновеликие осколки этой истории, отшлифованные временем, обретали изначальную форму, теперь соединялись друг с другом без труда. Будто годы не шли, перемалывая жизни, будто боги всё ещё слышали голоса, обращённые к ним, принимали дары, им предназначенные, как тогда — на заре времён. Кадры накладывались один на другой — и больше не разделялись, картина будто обрела слои: первый, очевидный, понятный, знакомый, и второй — уже осязаемый, но всё ещё непонятный, пока ещё не понятый. Следующий шаг означал смерть — кого-то из них двоих.
[indent] Теперь Гидеон знал, что не был один.

Она кричала — надрывно, — страх окольцовывал запястья, прикованные к холодной скале, ужас оставался отпечатками на некогда мягкой без единого изъяна коже, но теперь огрубевшей от соли и жара: солнце палило, нещадно жгло её с неба, слёзы, которым конца не было, душили её изнутри. Полностью нагая, она укрывалась от моря и света лишь волосами — смольными, чёрными, как небо на западе незадолго до предрассветного часа, они лились рекой ей до самых пят. Персей хотел спасти её, но не сумел: из серой воды вынырнуло чудище, защищая свою ещё незавоёванную добычу. Герой отпрянул, но, перекрикивая шум обрушивавшихся друг на друга волн, обещал: «Я приду за тобой».

[indent] Сизые тучи висели над городом тяжким грузом и никак не могли разродиться бременем. Время от времени они сдавались под натиском, и солнце ненадолго освещало улицы, отражаясь блеском на крышах чёрных кэбов, слепя пешеходов. Оно пробилось сквозь завесу дождя и в тот миг, когда старый генерал крепил орден у него на груди — золото награды переливалось, напоминая о королевской благодарности — слева, ровно против сердца. Справа — под слоями парадной формы — всё ещё зияла открытая рана: хоть пуля и прошла на вылет, отверстие не затягивалось, швы то и дело расходились, а дыра временами кровоточила. Гидеон чувствовал и сейчас, как кровь медленно окрашивала бинты под хлопком рубашки и кителем в алый, и парадоксально ощущал облегчение. Когда рана вновь прорывалась, казалось, будто лопается внутренний гнойник; очевидно, это было не так, но покидавшая его тело жидкость грезилась скверной и ядовитой. Организм будто силился очиститься от грязи, омыться, но внутри, Гидеон знал, ничего не было, что можно было бы убрать так просто — ничего, кроме убивавшей заживо памяти.
[indent] Каждый раз закрывая глаза, он видел во мраке чужие: Иман смотрела на него всегда по-разному — то испытующе, то осуждающе, то прося, — неизменными оставались лишь слёзы, тонкой плёнкой растянувшиеся от века до века. Она никогда не давала забыться, клеймом выжигала: «Теперь я буду напоминанием».
[indent] — Рад служить, сэр, — Гидеон жмёт руку генералу, губы нехотя складываются в улыбку. Слова, тем не менее, звучат искренне, в этом он честен. Долг остался, вероятно, единственным столпом, устоем, кой был доселе не попран: долгом он оправдывал — объяснял — всё, что делал, все решения, которые принимал. Долг привёл его туда, где теперь он стоял, долг раз за разом вынуждал совершать непростительное — и всё же по-прежнему оставался ориентиром, которым Гидеон руководствовался. Больше у него ничего не осталось; чувства с недавних пор слыли проклятием, а разуму Гидеон уж совсем давно прекратил доверять — после того, как впервые услышал её.
[indent] И вот она звала его вновь.
[indent] В эту минуту голос её звучал отчётливо, прежде он был отголоском, эхом, едва добиравшимся до цели, теперь она говорила с ним так, будто стояла рядом. Гидеон был готов поклясться, что, поверни он голову чуть вправо, её губы — влажные, жаркие, как и раньше — коснуться его уха, отпечатаются мокрым следом на коже. Её приказ бил почти набатом: «Я рядом, найди меня».
[indent] Праздничная зала Кенсингтонского дворца полнится людьми, Гидеон рыщет взглядом поверх голов: лица смазаны, они отпечатываются на сетчатке неотчётливыми пятнами. Генерал тем временем завершает официальную часть: шеренга рассыпается по частям, солдаты в парадной форме теряются в толпе — и Гидеон вместе с ними.
[indent] Она будто находит его сама; нет, его самого несёт к ней, стоящей в безлюдном углу комнаты, будто ожидающей этой встречи.
[indent] — Добрый день, мисс, — глаза вовремя замечают отсутствие кольца на безымянном пальце, — простите мне мою бестактность, но вам не кажется, что мы где-то встречались?
[indent] Он её вспоминал.


дополнительно:
Выходит, я человек без сердца, стыда и совести, потому что в текст заявки поместил вырезку из собственной анкеты и старый пост, но на то действительно есть причины! Я очень не хочу вас ограничивать, поэтому давайте историю в реальном времени придумаем вместе и дополним то, что известно о Золотом веке общими силами. Я очень непритязателен, и мои запросы скромны: давайте - ну пожалуйста! - оставим фейсклейм нетронутым, а остальное обсудим подробно-преподробно и выдумаем такой сюжет, который нам обоим будет интересно играть. У меня есть некоторые задумки, но их я приберегу для личного общения. Так что приходите скорее! И лучше, конечно, с примером игры во избежание недоразумений.

пример игры;

твои слова мне затянут раны,
Эдвард наверняка не знал, но предполагал, что, должно быть, сто лет обычному человеку, которому, в среднем по мировой статистике, отмерено лет этак семьдесят, кажутся промежутком кошмарно длинным, таким, что можно переделать все дела вдоволь, научиться всему, чему хочется, поднатореть в том, о чём и не думал — в общем, отрезком длины чрезмерной, совсем не нужной; сто лет жить устанешь — и коль сам не помрёшь, то руки на себя наложишь. Эдвард обычным человеком не был, отмерено судьбою ему было несколько больше, чем семь десятков дождливых зим и пасмурных вёсен, но всё же думал примерно так же. Эдвард считал, что за его уж сотню с лишним он научился всему, чему мог, разочаровался во всём, в чём было возможно, устал до смерти, жаль сдохнуть нельзя. Ха-ха. Если бы.

Если бы на вампиров действовал томограф или, хотя бы, если им можно было бы произвести анализ их несуществующей крови, должно быть, в случае Каллена первый тест показал бы что-то вроде смерти от разрыва мозга, а результаты второго гласили бы «гормональный всплеск», характерный для самого лютого, неконтролируемого пубертата — иначе поведение Каллена и объяснить-то было нельзя. Более того, причина тому была какая-то донельзя странная: в Белле Свон, по разумению Розали, не было ничего особенного и даже привлекательного; пусть Эдвард и был не согласен, но никак не мог оправдать всплески своего неадекватного поведения такой нелепой и не поддающейся логике связью с обычной девчонкой.

И всё же он опять и опять, с изрядной долей мазохизма и неожиданной как для себя и, уж тем более, других, глупости, он продолжает наступать на те же грабли; каждый раз рукоятка бьёт не то в бровь, не то в глаз, оставляя жертвами неповинных, чуть ли не под руку попавшихся людей, ставит под угрозу всё существование добрых вампиров средь сосновых лесов штата Вашингтон. Но Эдварду, кажется, похуй. Эдварду, видимо, происходящее даже нравится.
    мои — ослабят твою гарроту.
Его забавляет, как Белла строит из себя бесстрашную, Эдвард практически умиляется её глупости — а как же иначе, если девушка не знает цену собственной жизни, плюёт на неё каждый раз, не спасается бегством, зная ужасную правду — Эдвард мечтал бы её убить, растянув удовольствие на подольше, лишая её крови медленно, упиваясь вкусом, запахом, счастьем от того, каким полным и ярким кажется мир после; Эдвард же помнит, каково это — жить (читай: убивать) на полную мощность. Когда она стоит перед ним одна, да так близко, когда никого нет вокруг, казалось бы, чего стоит дотронуться до неё — тёплой, мягкой, живой, — а потом так же легко лишить её самого главного — этой бесценной жизни, и стереть с земли любое упоминание о том, что Белла Свон когда-то жила. Да, было так легко представить это здесь и сейчас, хотя бы на долю секунды, и Эдвард с упоением хватается за это мимолётное видение, ведь знает, что уж мгновение спустя станет винить себя по привычному образцу за всё, что можно, да с удвоенной силой: за то, что заговорил с ней, за то, что подумал не так, за то, что пристал, за то, что появился в её жизни, хотя никто о том не просил, за то, что не сдох раньше, пока её не встретил.

Но реальность вихрем обрушивается, снося, словно цунами, все остатки запретной мечты: да, Белла здесь, одна-одинёшенька, но никогда-никогда ему не удасться украсть её и заставить всех забыть о её существовании; да, Белла здесь, но от неё пасёт как от промокшей шавки, что притупляет даже столь бурно разыгравшийся вампирский аппетит.

Эдвард трясёт головой, прогоняя наваждение подальше и под ликование собственной совести выслушивает заслуженные претензии девушки, запускает алгоритм под названием «как же ты затрахал, сукин сын», включающий в себя лошадиную дозу самобичевания и покаяния, шумно выдыхает, как бы расстраиваясь (и чтобы её невозможный запах прогнать из себя и сделать вид, что одно присутствие Беллы рядом не меняет полюса местами, что у обычной человеческой девочки нет власти над самым страшным хищником в мире) и кивает на каждый её выпад. Покорно следует за Беллой на улицу; спасительный дождь рассматривает как уступку со стороны судьбы, что была с ним так резка и несправедлива в последнее время — под дождём Белла пахнет совсем не так упоительно, да и вонь Квиллетов не жжёт огнём горло.

— Да, водиться с... парнями из резервации, по твоему выражению, хуёво, — Эдвард держит паузу, высчитывая процент того, насколько заслуженно индейское зверьё причислять к человеческому роду, — и да, если я хочу предупредить тебя об опасности, то имею право и буду зажимать тебя на каждом углу. Может быть, хоть так, твой отказавший инстинкт самосохранения начнёт работать хоть вполсилы.

Сигарета в руках Свон сводит на нет его аппетит; Эдвард благодарен ей уже и за это: пока что он отдрессировал себя только на час непосредственного с ней контакта, любое время, превышавшее установленный период, могло бы стать проблемой. Будто их и так не хватало.

— Ещё одной тайны от меня ты не узнаешь, я и так рассказал тебе слишком много. Но, поверь, они значительно «хуже меня», — на последнюю фразу делает ударение, с издёвкой цитируя девушку. Впрочем, кажется, никакие его слова не имеют положительного эффекта: при любом приближении Каллена Белла только злится, а его пусть и своеобразная, но всё же забота вызывает в ней только шквал негатива; Эдварду даже обидно.

— Впрочем, делай что хочешь, — выходит из под навеса, садится на край каменной клумбы, позволяя дождю смыть с себя всё ненужное, например, всю эту чрезмерную заинтересованность в жизни Беллы Свон и какое-то неприятное ощущение, разливающееся по телу, когда его неравнодушие не находит в ней отклика.

— Пора бы мне перестать тебя защищать, — добавляет себе под нос, едва слышно, рукой проводит по волосам. «Если ей всё равно, то почему же мне — нет?»

     хоть мы друг другу никто вчера, но сегодня — кто-то.

Отредактировано Perseus (2021-07-26 01:07:05)

+8

23

[icon]https://i.imgur.com/76dBKUl.jpg[/icon]— slavic folklore —
https://i.imgur.com/gElqGYx.jpg
прототип: эдуард лимонов, николай комягин; что? да

koschei the deathless [кощей бессмертный]
неумирающий дед, хтоническое прошлое, подстилка режима, по гороскопу — эхо москвы
пожалуйста, впишите его куда-нибудь к вгтрк

бессмертный это, конечно, преувеличение,
злата осталось не так много, зато чахнешь ты по-старому: дряблое тело, дряхлые руки, тремор, затянутый в пиджак; марья скучает по войне, которой не осталось, кощей — по тому, о чём почти все забыли (и что никак, сука, не умирает).

царевны в сказках постепенно измельчали, красть их, наверное, никакого удовольствия — так по крайней мере думает марья; ей нравилось болтать с кощеем — как с артефактом, доставшимся из прошлого, которое она застала кое-как и на периферии. с приходом царевичей всё ведь пошло по пизде, верно?

кощей знает, что марье нужно (правда, делиться он изначально ничем не собирался). безопасное пространство, обозначенное чужой несвободой — довериться легко, когда говоришь с полумёртвым телом в двенадцати цепях; кощей бравирует мерзостью, угрозами, первые три года, говорят — самые тяжёлые. марье не мерзко и не страшно — любопытно.
в конце-концов, кощей о своих секретах рассказывает вообще каждой пленнице. интересно, блять, почему.

сейчас марья, конечно, смеётся, будто ничего и не было — ни ужаса, ни стыда, так, занятное приключение в подземном царстве, вошли-вышли. сейчас, конечно, не страшно — она уже ничего не боится, потому что везде была; кощея ей почти жалко, и марья думает: помогу.
в понедельник на работу просыпается непривычно лёгкое тело.
— ты так похож, — марья улыбается искренним злорадством, — на кладмена.


дополнительно:
1) не вижу кощея как фигуру однозначно патриархальную, потому что он больше про хтоническое (это не отменяет того, что он же и про старую власть, воровство плохо прибитых к полу женщин итд итп). мне нравится, что они с марьей связаны с колдовством и тем, что уже в прошлом в случае марьи смотрю на матриархат, разумеется, плюс, все эти заигрывания с динамикой власти и переходом из роли жертвы в роль злодея (и так ещё сто раз) дают основу для бондинга. какого рода — решать не одной мне, всякие детали намеренно опускаю, чтобы не навязывать, а обсуждать.
в классический абьюз вас тем более не зову, это скучно. с учётом всратого бэкграунда, мне кажется, можно и на взаимное уважение претендовать, но будут нюансы™.
2) долго думала, к какой умирающей отрасли его вписать, и тв отлично подходит. можно взять вгтрк, потому что чем ближе к нерукопожатности и пропаганде скреп, в которые сами не верят, тем лучше; плюс, марья до недавнего времени тоже работала на вгтрк, так что получится ещё и красиво. если вам по душе что-то ещё — на тв не настаиваю.
3) эту интеракцию вижу в том числе и как взаимную проверку на прочность, потому в качестве реанимации сюжета с десятилетним заточением кощея в подземелье придумала тВиСт с заключением его в молодое тело. а) марья думает, что это забавно, а ей по жизни скучновато и нужен постоянный стимул; б) ну смешно же он дед а тут николай комягин смешно же да ну как нет; в) марья и правда считает, что помогает, потому что какое тв ты ебанулся все уже в интернете молодость це бесценный опыт, от которого кощей непонятно зачем отказывается, а тут уже отказаться не получится, придётся приобретать.
приходите смиряться с тем, что в 21 веке ни кощеям, ни моревнам места на самом деле нет, а адаптироваться у них никогда не получалось - и никогда не хотелось. выводить это во что-то заунывное не предлагаю, но этот бэкграунд мне кажется очень важным. зато вариантов того, как с этим работать, просто дохуя.
посты небольшие, буквы любые, всё по взаимному согласию.
лимонов потому что не дугин

пример игры;

Глаза горбуна, плотные, как бусины, залитые воском, ощупывают Шилова, Прасковью, свежевыкрашенную стену за ними. Время, до этого момента скучающее и податливое, вдруг ожесточается, высыхает в леску, на которую можно успеть нанизать тысячу мыслей и возможных решений. Действий — ни одного. Прасковья стоит, вооружившись заученной с прошлой ночи решительной позой, нагло смотрит куда-то вперёд, не на Лигула, а так, сквозь него, так даже сверху вниз ни на кого смотреть не нужно — просто пренебрегаешь чужим существованием, потому что имеешь право.

Ритуал почтения, затянувшийся на несколько секунд, растворяется в чужой жадности. У Лигула наверняка есть план, подозрение, затаённая ещё с детства обида. Тартар, конечно, учит переступать через это всё, не проживая, а складируя в груди, пока одним утром ты уже не сможешь подняться наверх. Вот и сейчас, конечно, чего ждать. Хватай, потом разберёшь, что проглотил:
— Соскучилась?

Прасковья улыбается. Все знают, что карлик всех ненавидит. Карлик знает, что его ненавидят все. До чего приятное, понятное место.
Точно не по тебе.

Следующую неделю она думает, насколько сильна вера Шилова. Или то, что она могла бы назвать верой — продержит ведь его что-то то время, что Прасковья будет делать большие глаза и ворковать Лигулу проклятия, пока его глаза не замылятся. Может, Шилова кормит безразличие человека, который двадцать лет не видел ничего хорошего и теперь отказывается даже смотреть. От этих мыслей Прасковья тоже злится — в основном потому, что, наверное, не ей это исправлять.

А она бы хотела.
Это тоже злит.

Чтобы позлить Витеньку, затею во время последнего обсуждения она назвала отпуском с приятными бонусами. Смотри, все в плюсе. Я отдыхаю от нищей Москвы. Ты отдыхаешь от меня. С Зигей, правда, пришлось кого-то оставить, и тут Шилов забеспокоился; а после шутки о том, что за Шиловым можно и не возвращаться, ничего не сказал, даже не обернулся (мерзкая, мерзкая манера). В этот момент Прасковья ощутила глухую нежность — так, наверное, престарелые супруги в российских сериалах к концу каждой серии готовы убить друг друга, но спустя полчаса хронометража обнуляются, как полицейский, сознание которого смазано взяткой. Все в плюсе.

— Ничего страшного, голубушка! — может, во рту у Лигула наждачка, может, ею выложена вся ротовая полость, а язык дёргается внутри, как сражённый бессонницей пленник.
Вечно эти его голубушка, дорогуша, сладкая, хорошая, такая, сякая — слипаются все в елейном говоре, варятся в нём, как в масле, потом прилипают к тебе почти что намертво. Карлик уже вышел из комнаты, а ты весь липкий. Прасковья никогда не любила эту манеру, но закрывала глаза, пока выписывали коктейльные вишни и скорая смерть Лигула казалась неизбежной. К чему его менять, если всё равно умрёт.

Прасковья сидит в его приёмной, смотрит на чернильное пятнышко, оставшееся у стола года с 2000 — знакомое, почти сентиментальное; новую привычку Лигула щёлкать языком даже тогда, когда всем в комнате очевидно, что он ни о чём не думает, не узнаёт. Странное дело, конечно — стоило дистанцироваться, и не осталось ничего, кроме периодического омерзения. Раньше было душнее, иногда даже страшно.
— Ну ты и вымахала. Быстрее чужих детей растут только долги нашего тувинского отделения.

Она вспоминает тряпку в груди, приглушённые голоса, ледяные руки Шилова — Лигул на днях сказал, что это всё было, конечно, ради её блага. И вообще он был вынужден — внизу все связаны по рукам и ногам, не Эдем всё-таки. Прасковья отвернулась, потому что манер от неё и не ждут, и быстро переварила желание разворотить грудную клетку, чтобы проверить, на месте ли эйдос.
Может, после очередного убийства свет от них отвернётся.

Она предлагает казнить Шилова: без особой бравады, тихо, мирно, в знак дружбы и возрождения сотрудничества с Тартаром. Хочется предложить Лигулу корзинку с домашними колбасками, но есть подозрение, что отсылку он не оценит. Можно даже сегодня казнить, говорит Прасковья, не разбавляя монотонный голос интонациями — вдруг ещё кто решит, что она этого ждёт. Выйдет подозрительно. Лигул, конечно, отказывается, зато не препятствует визиту.
Ты же знаешь, что я люблю злорадствовать.

Внизу уже не так хорошо, как прежде. Прасковья окидывает горестным взглядом почти-её-владения, сражённые, как и все дорогие сердцу места, временем и коррупцией. Назовите хотя бы одно заведение в России, продержавшееся дольше лет десяти — не сможете.
— Думаю, можно уже сегодня, — на Шилова она старается не смотреть.
Пальцы, сжимающие воображаемый лёд, холодеют.

+12

24

— dead by daylight —
http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1515/99929.png
прототип: whatever floats your boat;

the trickster (ji-woon hak) [трикстер]
вечный к-поп

так тяжело существовать среди посредственности, не правда ли?

цена таланта ни много ни мало — вложенная в раскрученное имя сына жизнь отца, последние семейные сбережения, стёртые голосовые связки и морально истощённая команда. он так привык идти до конца, он так привыкнет идти по головам.

чиун — чуть пресытившийся зверёк, никогда не довольный достаточно, чтобы наконец отстать от этого грёбанного мира. совершенству нет предела, как и нет предела человеческой любви. чиун пьёт жадными глотками и ему всегда мало. наркотик — слишком пошлое, изъезженное слово для абсолюта восхищения, что вызывает привыкание. для него это естественно, как пробежка по утрам, как брошенное "привет" тренеру по вокалу. это необходимо, как маленький прилив серотонина от количества лайков под анонсом концерта. десять правил жизни по эсквайру: если посредственность вполне сносна, когда говорит кратко и по делу, то эйфорию следует изредка разбавлять рутиной.

юнчин свято верит, что подняла его из грязи. отряхнула, дала красивое имя, выставила нарядную фигурку прямо под свет софитов. чиун до поры до времени играет по правилам и с этим раскладом не спорит. спорить, в общем-то, не о чем — оба в сути не правы, оба страдают делюзиями в равной степени, чтобы видеть лишь себя в центре стремительно зарождающейся вселенной. группа, к которой приставляют ныне главную звёздочку, взлетает на глазах: свежо, модно, молодёжно. пугающе. чиун скачет по сцене в пёстрых шмотках, на нём эти ужасные розовые штаны в облипку, а изо рта льётся чужая агония и предсмертный хрип — поёт складно, поёт так, будто и впрямь верит, от первого лица. непривычная к чему-то, кроме попсовой стерильности в пастельных оттенках, толпа заходится в воплях. это ласкает слух. но со временем даже этого становится недостаточно.

понятия личного времени не существует, жёсткая дисциплина. чиун не заложник идеала, он смиренно позволяет себе им быть и восседает где-то наверху — только чего-то не хватает. полного контроля, должно быть? в целом плевать на цвет шмоток и виски под единичку до тех пор, пока сцена позволяет разойтись в зашкаливающем адреналине. чего ему не хочется, так это делить эйфорию на пятерых. пожар в студии оказывается весьма кстати, не правда ли? ты ведь этого хотел, не правда ли? чиун застаёт и вопли, и запах горелой кожи. чиун стоит там и всё видит, лично заклинившие двери не открывает. давая показания полиции, он искренне плачет. ему жаль, ему, чёрт возьми, так жаль — чудовищный несчастный случай, но он продолжит дело группы в знак уважения к бывшим друзьям и коллегам. запах горелой плоти набивается в нос вместе с едва различимой прелостью тумана, на вкус лучше любого мишленовского ресторана. чиун становится героем чартов, узником личной трагедии. фанатки любят пожёстче, чиун учится любить резать вдоль.

сэмпловые эксперименты, опасно граничащие со снаффом; получасовые видео на ютубе с разбором карьерного взлёта и падения; отец, не узнающий талантливого мальчика, которого когда-то воспитывал. последний удар — расторгнутый лейблом контракт. юнчин, скрестившая руки на груди. она осуждает его, она боится его. он рвано выдыхает, сцена не из приятных. он думает: разберётся. он обязательно всем всё докажет, не проронив при этом ни единого слова. теперь он умеет и так. туман скользит за его затылком, обволакивает его пальцы — это приятный отстранённый холод, спокойный, как кладбищенский ветерок.

юнчин боится особенно сильно, когда он заносит нож над её головой. позволить умереть сразу — максимум благодарности, на которую способен чиун. ублюдские сравнения её воплей с последними аккордами вот-вот хлынут из его рта. туман набивается в клочья, похожий на грязную сахарную вату. туман проникает в его уши, давит на барабанные перепонки, через мгновение от его прежнего мира не останется ни звука.

он слышит лишь туман и туман говорит: добро пожаловать домой.


дополнительно:
честно сказать, ситуация примерно такая: если к остальным биографиям манов я ещё способна испытывать однозначное сочувствие или отвращение, то трикстер — просто очень смешное животное ✨ и это прекрасно ✨. доподлинно неизвестно в какой момент метомем про корейца с ножами превратился в серьёзную заявку, но энивей люблю и ненавижу (в игре и вне её). моя интерпретация сущности воистину для сильных духом. но если вкратце, то я позволила себе видоизменить её способы влияния на бедняг, пожираемых (гет ит? параллели.) в туман. это не про богощупальца в небе, это про буквально живой организм (мыслящий, коммуницирующий, испытывающий эмоции), который ищет способы паразитировать на вселенной более продуктивно. с лёгкой руки позволяю ей брать образы из памяти убийц, чтобы теребить ту самую точку ж тьму внутри. соу, предлагаю блуждать по метоснам (такая ли уж случайность тот самый пожар в студии?), тыкать пределы человеческой жестокости и играть в полуденный ужас. буду рада примеру поста в личку, буду рада обсуждать и развивать.

пожалуйста, только не трюкач

пример игры;

Задержи дыхание. Прижми ладонь ко рту, передвигайся тихими плавными шагами до тех пор, пока не отойдёшь на безопасное расстояние. На сколько хватит сил — мозг сигнализирует о недостатке кислорода головокружением; высокое атмосферное давление — и ты в западне собственного неповоротливого уставшего тела; зиму в горах на своих двоих не пережить, к осени стоит перемещаться ближе к равнинам; берегись крутых склонов и шатких камней, запасись водой впрок, не доверяй каждому указателю — кто-то любит плохие шутки. Если сможешь заснуть,
[indent] ВСТРЕТЬ ЕЁ НА БЕРЕГУ.
Простые инструкции к выживанию.

Сэм должен помнить об этом. Лу — не должна.

Иногда она вскакивает посреди ночи: она слышит, как ревут, топают и воют существа, колотят в их дверь. Но у них нет никакой двери и существ он не встречал с момента, когда всё закончилось. Но с тех пор Сэм понимает, что стал отцом очень необычного ребёнка. Он с трудом сдерживает желание выбросить кипу, которое легкомысленно болтается сначала у него, а затем, годами позже, у неё на поясе. Весточка с той стороны, самый последний сувенир. Лу не понимает происхождения этого, забавного и странного в её понимании, предмета, а он готов сделать всё, чтобы она никогда не поняла.

В основном они оседают в предгорьях. Лу развлекается тем, что отыскивает маленькие пещеры, или груды камней, и устраивает среди них импровизированное убежище — ночевать в таких невозможно, но она старательно стаскивает туда палки, листья и всё, из чего Сэм может показательно красиво развести костёр. Вид огня, по её мнению, добавляет красок в их монохромные путешествия. Сэм изредка натыкается на бункеры оставшихся выживальщиков: они с опаской выходят на открытый свет, но что-то в их взгляде меняется всякий раз, когда они встречают человека в форме курьера вне социального буфера хиральной голограммы. Так он налаживает сеть первобытно-общинного обмена: мелкие услуги за еду, тёплую одежду и инструменты. Если он может заснуть,
[indent] НАЙДИ ЕЁ, СЭМ.

Громче всего ветер воет по ночам. К утру тишина возвращается — а вместе с ней ощущение выскобленной черепной коробки. Сэм больше не уходит на берег, невнятные обрывки снов волокут за собой лишь череду образов, которые хаотично отбирает подсознание. Мир вокруг него замер с того самого момента, не несущий в себе никакой цели; то ли жадно ворующий, то ли скрупулёзно добирающий в ладони остатки неположенного времени.

Если бы он мог, то спросил бы у неё. Спросил что? Он так долго шёл и он безумно устал. Рано или поздно, думал он, путь закончится. Но тропа не сворачивает, на горизонте — ничего общего с местом, в которое он хотел бы вернуться. Зачем? Зайди за грань конечной точки, начни понимать: она оставила нас ни с чем. Не просто она. А-м-е-л-и-я. Прекрати бояться её имени, просто произнеси его. Она оставила им мир в искусственно поддерживаемом сознании, в коме, в бреду; в нём они будут беспомощно барахтаться, хлопать ртами, будто рыбы, выброшенные на берег; изредка откликаться на призраков прошлого, замершие в позиции вечного ожидания.

Когда-то давно Сэм уже обманул себя, предположив, что она — лишь жертва фатальной ошибки. Такое же проклятие дитя, ни живое, ни мёртвое. Обманывает ли Сэм себя теперь, предполагая, что Амелия знала куда больше, чем он когда-либо будет в состоянии себе вообразить? Окинь беглым взглядом весь мир, всмотрись в самую его суть. Испугайся. Сделай два шага вперёд. Ошибись. Начни партию заново.

Если бы он мог, он бы--

Лу расталкивает его таким же глухим, серым рассветом. Кипу подрагивает в такт её резвым движениям. Вот в чём кроется недоумённое разочарование Сэма: Столица пришлась ей по нраву. В ней возвышаются интересные бетонные коробки, которых она никогда раньше не видела. И люди, которые радуются ей, словно самому важному, особенному гостю. Лу действительно особенная — Сэм не хочет, чтобы Бриджес считали это своим достоянием. Достижением. Своим средством.

Но Дэдмен, он, разумеется, никогда не спрашивает разрешения. Он просто решает, что курьер, пропавший на шесть лет со своим ББ, — нечто вроде замятой истории, покрывшейся пылью ровно настолько, чтобы считать собственную авантюру не такой уж преступной: Сэм, друг мой, ты цел! Дэдмен нравится Сэму именно тем, что ему достаточно самых банальных подтверждений о хорошем самочувствии, чтобы искренне радоваться за других.

Столица изменилась. Столица осталась прежней. Так действует пустота, предотвращая всякие попытки воспринимать действительность, как нечто, которое можно изменить. Дайхардмэну — Сэм одёргивает собственную память: Джону Блейку Макклейну, нынешнему президенту Объединённых Городов — хватило самообладания не перестраивать кабинет, однако убрать все портреты напоминающие о. Ком? Спрашивать врёт ли себе президент, первой публичной речью полностью отрекшийся от лжи, для Сэма не имеет никакого смысла. Врал ли он себе, когда исполнял её приказы? Врал ли он себе, когда единственный раз ослушался? Если он может спать по ночам,
[indent] ВЕРНИ ЕЁ.

Последняя просьба, говорит Джон. Дружеское одолжение. Побудь с нами ещё немного. Ты же помог Хиггсу тогда, помнишь? Он оказался полезен. Не могу сказать ничего, кроме этого, уж извини. В любом случае, сейчас на счету каждый человек. Но я пойму, если ты вдруг решишь--

Сэм не против. Он позволяет оставить Лу наедине с ними, забрав с собой переговорный маячок.

Его воротит от чувства притворной безопасности. Контакт с — и его воротит от формулировки — живущим миром расслабляет его. Это значит, что когда на него — на них — обрушатся новые удары, он не будет к ним готов. Его дочь ещё слишком мала, чтобы понять, что такое Бриджес. Но она достаточно впечатлительна, чтобы поверить словам человека, открытого каждому — снявшего маску, отринувшего ложь, рассуждающего о будущем. Не сумевшем толком похоронить фантомов прошлого. Хорошего солдата, Джона Блейка Макклейна.

Он этого не допустит.

Столица, замершая в полумареве очередного пустого рассвета. Этой ночью Сэм спит, не видя снов. Зато теперь он точно знает, куда направляется. Что-то про тонкую линюю антиматерии, что-то про давно забытую вражду, насильно рождённую во имя её успеха. Что-то про человека, зашедшего во лжи себе слишком далеко. Однако Сэм не может отрицать, что выжить после выстрела в висок — большая удача. В этом кроется ирония, как и желание жить в решении пустить себе пулю в голову.

Где-то в глубине души он малодушно ожидает, что голос, когда-то давно вызывавший целый шквал ревущего отчаяния внутри, сотворит нечто подобное и сейчас. Сможет привести его в чувство, врезать хлёсткую пощёчину. Выстроить понятную связь, упорядочить хаос: он тебе враг, они — друзья. Но ни одного задетого нерва, никакого удара по сочувствию. Сэм достаёт Хиггса из его же личного ада и приносит в мир очередное достижение Бриджес по сжиганию трупов.

— Некрозис, — резюмирует Сэм, кивая на тело. — Лучше поторопиться, крематорий близко.

Маяк. Связь. Кто-то дёргает за нейроны в голове — на миг Сэму кажется, что это тот, кого он очень ждёт. Кто может ответить ему. Если бы он мог, он бы-- Всё ведёт к смерти, взывает к медленному гниению. Должен ли он говорить об этом прямо? Но одолжение, напоминает себе Сэм. Дружеская просьба. Туда и обратно, ничего сверхъестественного. Ему просто нужны припасы в дорогу.

— Чем ты теперь занимаешься?

Сэм не слепой, даже если наручники заменяют чем-то более благородным. Что-то про пользу обществу, выстраивание Америки заново. Что-то про каждый важен. Сэм травит в себе желание ждать честные ответы на заданные вопросы, но. Если Хиггс может спать по ночам, то
[indent] кого он видит?

Отредактировано The Entity (2021-09-01 23:19:08)

+15

25

— dragon age —
http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/935/759161.png

solas [солас]
маг-отступник, эльф, эванурис, великий и ужасный

Бернард сидит на полу и грызёт яблоко. Солас проводит кистью по стене.

Первые несколько дней в Убежище Диртамен отказывается спать, опасаясь Ужасного Волка. В Скайхолде он отказывается спать, потому что находит тайное умиротворение, пока наблюдает как Солас рисует - в этом есть что-то от того старого мира, который они оба знали, но теперь не могут о нём говорить. Солас прячется за личиной отступника, Диртамен за улыбкой лекаря.

Солас чувствует чужой взгляд на спине, но не оборачивается. Взгляд повторяет движение кисти, и эльфу кажется, будто краска растекается по его спине. Ему с трудом удаётся понять целителя - он видит его возле алтаря человеческого бога, читающего молитвы, явно заученные наизусть с детства, но вот он скользит взглядом по рунам, проявившимся от Завесного Огня, и в глазах прячет понимание.

Диртамену нравится запутывать Соласа, ведь здесь не просто понимание - он эти руны и написал.
Диртамену всегда нравилось разгадывать тайны Волка, но теперь, когда они оба притворяются смертными, это становится сложнее - все силы приходится тратить на хотя бы сохранение своих.

Солас бегает из света в темноту, закованный, как муха в ещё жидкую каплю лавы, не зная, что вот-вот станет янтарём, а спустя тысячелетия окажется на чьей-то шее. Соолас хочет спасти свой народ, Фен'Харел - исправить свои ошибки. Солас теперь, как любимое уродливое дерево в саду, которое каждый день обещают вырвать с корнями.

Диртамен помнит Фен'Харела бесстрашным воином, переступающим порог тайны, и теперь ему тошно смотреть на его тень - проснувшись, Солас жмурится от любого света, словно только что выбрался из тёмного чулана.

Солас заканчивает разрисовывать стены и уходит из Скайхолда. Соласу плохо удалось спрятать свои привязанности - Фен'Харел всегда уходит, ничего не оставив позади себя. Диртамен рассматривает рисунки, гладит шершавую стену с чёрным волком на ней. В следующий раз они встретятся среди элувианов, когда личина отступника и улыбка лекаря уже не будут иметь смысла.


дополнительно:
мне нужен Солас, чтобы тосковать по прекрасным временам, когда эльфы ещё что-то могли ; в период Инквизиции хочется попробовать отыграть дружбу, пусть Диртамен и опасается Волка - не очень хочет, чтобы произошло как с Митал-Флемет ; в период Чужака были мысли, что Диртамен разгадал кто управляет элувианами и пытался перехватить контроль над ними, из-за чего раскрылся.
попрошу пример поста, чтобы понять сыграемся ли мы или нет.

пример игры;

- Знаешь, когда в следующий раз решишь пропасть, хотя бы скинь смс, - Майло протирает очки рубашкой, которую успели заляпать грушевым джемом. Она сама не замечает, как смотрит на Немо с лёгким прищуром, обещая себе, что не будет обижаться. Майло выполняет обещания так же, как прогноз погоды предсказывает солнечные дни в непроглядный ливень. Обещание вроде бы есть - сводки метеорологов вроде бы есть - а льёт всё равно, как из глаз Плаксы Миртл.

Майло перемешивает досаду, как суп со слишком большим количества специй. Пробует и морщится.
Перед сном она доперемешивает до такой степени, что будет себя саму считать во всём виноватой.

Майло не вслушивается в громкий шорох комнаты, заполненной людьми, качает головой и запоминает Немо - кто знает, когда он снова пропадёт.

« Ты проебалась, Майло? », как-то вечером по пути к метро спрашивает у неё Джозеф и прячет озябшие руки в кожаные перчатки. Джозеф пытается учить Майло жизни — но слишком правильной и своей, от чего она только громко улыбается, а в голове ставит очередную галочку напротив графы « как не надо ». У Майло таких галочек напротив каждого человека — не меньше сотни. Они все у неё, у Майло, от отрицания серости жизни и убогости чужого мышления. Ей такое, черт возьми, остоебало, но еще не настолько, чтобы набросать драфт заявления на съеб из литературы до следующей весны.

- I donʼt take these things so personal anymore, anymore, - подпевает Майло, выхватывая из воздуха напоминание, что она не внутри себя, а здесь, в лофтовой квартире под центром Лондона, где пахнет шоколадом, потому что дома сделали из старой фабрики со сладостями. - Твою мать, Дэнди, пожалуйста, давай ты не будешь сегодня учиться трансгрессировать в прыжке из окна, ты так и не набрал 12 галеонов на обучение этому в школе.

Майло машет Немо перед лицом стаканом сангрии ( слишком полным по сравнению с остальными - уже пустыми ) и палочкой захлопывает окно прямо перед носом у Дэнди. Дэнди всё так же снобистски высокомерен и единственный здесь пьёт вино, которое теперь плескается на диване.

- Зачем ты пришёл ? Посмотреть, как мы здесь все играем не по правилам ? - Майло слишком хорошо знает бэкграунды каждого здесь присутствующего для того, чтобы пугаться, когда кто-то пропадает без единого смс.

+9

26

— dragon age —
http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/935/444974.png

vivienne [вивьен]
маг, старший чародей орлесианского круга магов, со временем стала Великой Чародейкой Кругов Магов.

[indent] - It was just a matter of time for you, my dear apprentice, to join the Inquisition.

Вивьен узнаёт Бернарда среди толпы новоприбывших целителей, но придерживает приветствие до более подходящего момента.
Жизнь Вивьен - подходящий момент, этичный подкол, Игра даже с теми, кто не знает правил, но при этом - приправа горькой правды. Железо ковалось вместе с её осанкой.

Внутри Диртамена сохраняются воспоминания Бернарда - страх перед старшей чародейкой, восхищение, трепет ; Вивьен стала для него матерью, которой у него никогда не было, он же стал для неё пропуском к маркизу Салмону, его отцу. Уже имея внимание герцога Гислена, Вивьен понимала, что его незаинтересованность в Игре принесёт ей куда меньше связей, чем того хотелось бы.

Вивьен отправляет Бернарда в Джейдер во время Пятого Мора, не сомневаясь, что мальчик, только что прошедший Истязания, выживет. К сожалению, ей не удалось продумать, что тело Бернарда подчинится Диртамену, пробравшемуся сквозь Тень. В следующий раз они встретятся через одиннадцать лет, под знамёнами Инквизиции.

Вивьен будет использовать Бернарда, как своего посланника в Орлей, когда он свободен от обязанностей целителя, Диртамен будет использовать эту возможность, чтобы наблюдать за действиями Бриалы и Соласа - ему нужно добраться до работающей схему элувианов, чтобы найти своего брата и остальных эванурисов.


дополнительно:
в поиске учителя и прекрасной женщины, которая стала одним из моих самых любимых персонажей в игре - мне очень нравится как прописан её характер и история ; настоящая личность Диртамена раскроется в период Чужака, когда он попытается забрать контроль над элувианами у Соласа - мне интересно увидеть как Вивьен на это отреагирует, зная, что он не 'эльфанутый'.
попрошу пример поста, чтобы понять сыграемся ли мы или нет.

пример игры;

- Знаешь, когда в следующий раз решишь пропасть, хотя бы скинь смс, - Майло протирает очки рубашкой, которую успели заляпать грушевым джемом. Она сама не замечает, как смотрит на Немо с лёгким прищуром, обещая себе, что не будет обижаться. Майло выполняет обещания так же, как прогноз погоды предсказывает солнечные дни в непроглядный ливень. Обещание вроде бы есть - сводки метеорологов вроде бы есть - а льёт всё равно, как из глаз Плаксы Миртл.

Майло перемешивает досаду, как суп со слишком большим количества специй. Пробует и морщится.
Перед сном она доперемешивает до такой степени, что будет себя саму считать во всём виноватой.

Майло не вслушивается в громкий шорох комнаты, заполненной людьми, качает головой и запоминает Немо - кто знает, когда он снова пропадёт.

« Ты проебалась, Майло? », как-то вечером по пути к метро спрашивает у неё Джозеф и прячет озябшие руки в кожаные перчатки. Джозеф пытается учить Майло жизни — но слишком правильной и своей, от чего она только громко улыбается, а в голове ставит очередную галочку напротив графы « как не надо ». У Майло таких галочек напротив каждого человека — не меньше сотни. Они все у неё, у Майло, от отрицания серости жизни и убогости чужого мышления. Ей такое, черт возьми, остоебало, но еще не настолько, чтобы набросать драфт заявления на съеб из литературы до следующей весны.

- I donʼt take these things so personal anymore, anymore, - подпевает Майло, выхватывая из воздуха напоминание, что она не внутри себя, а здесь, в лофтовой квартире под центром Лондона, где пахнет шоколадом, потому что дома сделали из старой фабрики со сладостями. - Твою мать, Дэнди, пожалуйста, давай ты не будешь сегодня учиться трансгрессировать в прыжке из окна, ты так и не набрал 12 галеонов на обучение этому в школе.

Майло машет Немо перед лицом стаканом сангрии ( слишком полным по сравнению с остальными - уже пустыми ) и палочкой захлопывает окно прямо перед носом у Дэнди. Дэнди всё так же снобистски высокомерен и единственный здесь пьёт вино, которое теперь плескается на диване.

- Зачем ты пришёл ? Посмотреть, как мы здесь все играем не по правилам ? - Майло слишком хорошо знает бэкграунды каждого здесь присутствующего для того, чтобы пугаться, когда кто-то пропадает без единого смс.

Отредактировано Dirthamen (2021-05-18 20:47:59)

+8

27

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1515/923381.png[/icon]

— dead by daylight —
http://forumupload.ru/uploads/001a/6d/57/2/640063.png
прототип: iain glen ?? please ?

the observer [наблюдатель]
техника межпространственного кунг-фу,
владелец единственной на весь туман клюшки для гольфа

Against the vastness of the infinite we are mere microbes swirling in an endless, indifferent cosmic stew. I say stew… but The Entity is probably more of a blood pudding.

В его башне лежит Аурис, когда-то ошибочно принятый за сердце Сущности. Переплетённое око материи и чистой энергии, изредка мерцающее в темноте.

Всё в Сущности рано или поздно становится частью Сущности: души взмывают ввысь, тела разлагаются и воют под рёбрами у тех, кто провёл свой первый ритуал. То же самое происходит с надеждой не выбравшихся из бесконечного лабиринта — они превращаются в пыльные стены, они превращаются в фундамент. То же самое когда-нибудь произойдёт и с ним.

Он бродит среди чужих воспоминаний, поощряя самого себя за новизну подобного эксперимента, прокладывает кривые дорожки — единственные растущие линии в тени деревьев. Выжившие вплетают его в свои истории, и он, насколько хватает сил, старается отвечать тем же. В небе патрулируют вороны, на земле — крысы; их грязные шкурки блестят под светом луны, пока они неустанно мотают один круг за другим. Она изучает его, он изучает её — шаткий паритет.

Вдыхая туман, он вдыхает жизни тех, на чьих костях этот туман зарождался веками. Густой, он стынет в лёгких — много, Сущность, тебя слишком много, прекрати. Ощущение раскола и прозрения. Она ничего не говорит, но он понимает: это боль. Ему больно, потому что ей было больно прежде всех прочих. Последний выдох, за которым следует коллапс. Он переживает лишь четверть этой стадии всякий раз, когда наблюдает за убийцами, покидающими границу мира.

Несчастные, запуганные собственной волей люди из его прежней жизни верили, что в моменте агонии отыщется ответ на все вопросы. Они с воплями прыгали из окон, вливали в себя яд, повисали под балками и ветками. Порой ему становилось интересно, забрала ли она кого-нибудь оттуда — хотя бы одно знакомое лицо, чтобы на секундочку почувствовать себя собой. «Боюсь, ты просто убьёшь их, как забиваешь клюшкой каждого приходящего фантома своей увядающей памяти. Ты слишком напуган. Слишком поздно», — смеялась она. Единожды он сам выбрал уйти из мира церемониальных костров, из мира слепого поклонения тёмному богу лишь в надежде, что тот никогда не покажет себя, если попробовать его усладить. Он знает и он уверен, что за пеленой ночи скрывается обыкновенное ничтожество. Он хочет прикоснуться к этому ничтожеству. Ох, разумеется, он не тот умалишённый, десятки которых скрывались в палатках и питались жуками, в куцых сектах на опушках леса. Он умалишённый совершенно другого уровня.

Иногда он благодарен, что Сущность тащит в себя из мультивселенной всё подряд. Таким образом он даже может позволить себе стакан виски, или пару-тройку, или целую бутылку, — это, конечно же, скорее атрибут нейронных ассоциаций, чем настоящее пойло. Он старается подходить к этому с философской точки зрения, но когда ему надоедает — когда здравый смысл протестующе начинает напоминать о своём существовании — он, изрядно опьяневший, подходит к окну башни и кричит: ты паразит, ты ничтожество, да что б тебя!

Это смешно, но он даёт Сущности направление.
Он заглядывает в те грани человеческих мыслей, о которых Сущность и понятия не имела. Он хочет найти ответ, но вместо этого прокладывает новые пути.

В его башне лежит Аурис. Бьющий светом ключ к местам вне пространства — тайна и бомба замедленного действия одновременно. В воздухе дрожат напряжённые частицы, создавая контрапункт к завываниям ветра за окнами. Когда-то он исполнился уверенности, что находится вне зоны досягаемости того зла, против которого борется. Возможно, это правда. Возможно, злу просто любопытно и скучно.

Он допивает свой несуществующий виски, берёт в руки свою несуществующую клюшку для гольфа.
Кто-то за завесой несуществующей безопасности наблюдает за ним не моргающими глазами.


дополнительно:
you're my crush ♥♥♥

если серьёзно, то потенциальное взаимодействие энтити и обсервера это сладкий этический луп, в который можно лихо завернуться. настолько ли надёжно обсервер скрыт от неё, как полагает? новые главы дают нам картину того, как к обсерверу действительно приходят некие фантомы — он в беспамятстве убивает каждого. он верит, что энтити пытается поглотить его, он съеден паранойей, ему видятся монстры, но он продолжает заглядывать дальше и дальше в воспоминания порабощённых в надежде на... что? можно полагать, что он готов на всё, лишь бы раскрыть природу сущности. однако этот прыжок веры обошёлся ему зависимостью — он видит в этом мире нечто живое, обладающее волей и эмоциями. он понимает, что его собственная личность мутирует в нечто, ко встрече с которым он не был готов.
по вопросу "а чё сущность" обязательно всё расскажу. приходи, желательно с примером поста

пример игры;

Задержи дыхание. Прижми ладонь ко рту, передвигайся тихими плавными шагами до тех пор, пока не отойдёшь на безопасное расстояние. На сколько хватит сил — мозг сигнализирует о недостатке кислорода головокружением; высокое атмосферное давление — и ты в западне собственного неповоротливого уставшего тела; зиму в горах на своих двоих не пережить, к осени стоит перемещаться ближе к равнинам; берегись крутых склонов и шатких камней, запасись водой впрок, не доверяй каждому указателю — кто-то любит плохие шутки. Если сможешь заснуть,
[indent] ВСТРЕТЬ ЕЁ НА БЕРЕГУ.
Простые инструкции к выживанию.

Сэм должен помнить об этом. Лу — не должна.

Иногда она вскакивает посреди ночи: она слышит, как ревут, топают и воют существа, колотят в их дверь. Но у них нет никакой двери и существ он не встречал с момента, когда всё закончилось. Но с тех пор Сэм понимает, что стал отцом очень необычного ребёнка. Он с трудом сдерживает желание выбросить кипу, которое легкомысленно болтается сначала у него, а затем, годами позже, у неё на поясе. Весточка с той стороны, самый последний сувенир. Лу не понимает происхождения этого, забавного и странного в её понимании, предмета, а он готов сделать всё, чтобы она никогда не поняла.

В основном они оседают в предгорьях. Лу развлекается тем, что отыскивает маленькие пещеры, или груды камней, и устраивает среди них импровизированное убежище — ночевать в таких невозможно, но она старательно стаскивает туда палки, листья и всё, из чего Сэм может показательно красиво развести костёр. Вид огня, по её мнению, добавляет красок в их монохромные путешествия. Сэм изредка натыкается на бункеры оставшихся выживальщиков: они с опаской выходят на открытый свет, но что-то в их взгляде меняется всякий раз, когда они встречают человека в форме курьера вне социального буфера хиральной голограммы. Так он налаживает сеть первобытно-общинного обмена: мелкие услуги за еду, тёплую одежду и инструменты. Если он может заснуть,
[indent] НАЙДИ ЕЁ, СЭМ.

Громче всего ветер воет по ночам. К утру тишина возвращается — а вместе с ней ощущение выскобленной черепной коробки. Сэм больше не уходит на берег, невнятные обрывки снов волокут за собой лишь череду образов, которые хаотично отбирает подсознание. Мир вокруг него замер с того самого момента, не несущий в себе никакой цели; то ли жадно ворующий, то ли скрупулёзно добирающий в ладони остатки неположенного времени.

Если бы он мог, то спросил бы у неё. Спросил что? Он так долго шёл и он безумно устал. Рано или поздно, думал он, путь закончится. Но тропа не сворачивает, на горизонте — ничего общего с местом, в которое он хотел бы вернуться. Зачем? Зайди за грань конечной точки, начни понимать: она оставила нас ни с чем. Не просто она. А-м-е-л-и-я. Прекрати бояться её имени, просто произнеси его. Она оставила им мир в искусственно поддерживаемом сознании, в коме, в бреду; в нём они будут беспомощно барахтаться, хлопать ртами, будто рыбы, выброшенные на берег; изредка откликаться на призраков прошлого, замершие в позиции вечного ожидания.

Когда-то давно Сэм уже обманул себя, предположив, что она — лишь жертва фатальной ошибки. Такое же проклятие дитя, ни живое, ни мёртвое. Обманывает ли Сэм себя теперь, предполагая, что Амелия знала куда больше, чем он когда-либо будет в состоянии себе вообразить? Окинь беглым взглядом весь мир, всмотрись в самую его суть. Испугайся. Сделай два шага вперёд. Ошибись. Начни партию заново.

Если бы он мог, он бы--

Лу расталкивает его таким же глухим, серым рассветом. Кипу подрагивает в такт её резвым движениям. Вот в чём кроется недоумённое разочарование Сэма: Столица пришлась ей по нраву. В ней возвышаются интересные бетонные коробки, которых она никогда раньше не видела. И люди, которые радуются ей, словно самому важному, особенному гостю. Лу действительно особенная — Сэм не хочет, чтобы Бриджес считали это своим достоянием. Достижением. Своим средством.

Но Дэдмен, он, разумеется, никогда не спрашивает разрешения. Он просто решает, что курьер, пропавший на шесть лет со своим ББ, — нечто вроде замятой истории, покрывшейся пылью ровно настолько, чтобы считать собственную авантюру не такой уж преступной: Сэм, друг мой, ты цел! Дэдмен нравится Сэму именно тем, что ему достаточно самых банальных подтверждений о хорошем самочувствии, чтобы искренне радоваться за других.

Столица изменилась. Столица осталась прежней. Так действует пустота, предотвращая всякие попытки воспринимать действительность, как нечто, которое можно изменить. Дайхардмэну — Сэм одёргивает собственную память: Джону Блейку Макклейну, нынешнему президенту Объединённых Городов — хватило самообладания не перестраивать кабинет, однако убрать все портреты напоминающие о. Ком? Спрашивать врёт ли себе президент, первой публичной речью полностью отрекшийся от лжи, для Сэма не имеет никакого смысла. Врал ли он себе, когда исполнял её приказы? Врал ли он себе, когда единственный раз ослушался? Если он может спать по ночам,
[indent] ВЕРНИ ЕЁ.

Последняя просьба, говорит Джон. Дружеское одолжение. Побудь с нами ещё немного. Ты же помог Хиггсу тогда, помнишь? Он оказался полезен. Не могу сказать ничего, кроме этого, уж извини. В любом случае, сейчас на счету каждый человек. Но я пойму, если ты вдруг решишь--

Сэм не против. Он позволяет оставить Лу наедине с ними, забрав с собой переговорный маячок.

Его воротит от чувства притворной безопасности. Контакт с — и его воротит от формулировки — живущим миром расслабляет его. Это значит, что когда на него — на них — обрушатся новые удары, он не будет к ним готов. Его дочь ещё слишком мала, чтобы понять, что такое Бриджес. Но она достаточно впечатлительна, чтобы поверить словам человека, открытого каждому — снявшего маску, отринувшего ложь, рассуждающего о будущем. Не сумевшем толком похоронить фантомов прошлого. Хорошего солдата, Джона Блейка Макклейна.

Он этого не допустит.

Столица, замершая в полумареве очередного пустого рассвета. Этой ночью Сэм спит, не видя снов. Зато теперь он точно знает, куда направляется. Что-то про тонкую линюю антиматерии, что-то про давно забытую вражду, насильно рождённую во имя её успеха. Что-то про человека, зашедшего во лжи себе слишком далеко. Однако Сэм не может отрицать, что выжить после выстрела в висок — большая удача. В этом кроется ирония, как и желание жить в решении пустить себе пулю в голову.

Где-то в глубине души он малодушно ожидает, что голос, когда-то давно вызывавший целый шквал ревущего отчаяния внутри, сотворит нечто подобное и сейчас. Сможет привести его в чувство, врезать хлёсткую пощёчину. Выстроить понятную связь, упорядочить хаос: он тебе враг, они — друзья. Но ни одного задетого нерва, никакого удара по сочувствию. Сэм достаёт Хиггса из его же личного ада и приносит в мир очередное достижение Бриджес по сжиганию трупов.

— Некрозис, — резюмирует Сэм, кивая на тело. — Лучше поторопиться, крематорий близко.

Маяк. Связь. Кто-то дёргает за нейроны в голове — на миг Сэму кажется, что это тот, кого он очень ждёт. Кто может ответить ему. Если бы он мог, он бы-- Всё ведёт к смерти, взывает к медленному гниению. Должен ли он говорить об этом прямо? Но одолжение, напоминает себе Сэм. Дружеская просьба. Туда и обратно, ничего сверхъестественного. Ему просто нужны припасы в дорогу.

— Чем ты теперь занимаешься?

Сэм не слепой, даже если наручники заменяют чем-то более благородным. Что-то про пользу обществу, выстраивание Америки заново. Что-то про каждый важен. Сэм травит в себе желание ждать честные ответы на заданные вопросы, но. Если Хиггс может спать по ночам, то
[indent] кого он видит?

Отредактировано The Entity (2021-06-22 19:41:07)

+14

28

— resident evil —
https://64.media.tumblr.com/67b71cc46fad83544688990aaf40dcd9/tumblr_omp50eTOlU1t66aclo1_r1_540.gif
прототип: orig + idk robert de niro, george clooney something like that;

jack baker [джек бэйкер]
простой самаритянин, работяга, фермер и просто классный мужик

scobochkascobochkanolikscobochka))0)


дополнительно:
Батя всегда должен быть в семье и приветствовать новых членов этой самой семьи.
Мы тебя ждем, старина, приходи, садись, поговорим.

для вдохновения

https://64.media.tumblr.com/a7d7f982a6b8551b0c3da3de7026e213/4bf1fc8e023d24d8-11/s400x600/113eb7f7066308bbec0002485bd21548aa6cb0aa.gif

пример игры;

Это место заставляет кровь в жилах стынуть каждый раз. Мрачная обыденность — страх божий, отсюда не возвращаются, здесь остаются навсегда. Сырость превращается во влагу, но иссушенные тела ей не насыщаются, обескровленные, ходячие мумии, их не должно быть здесь, но все же они есть, они — преграда, которую необходимо преодолеть, чтобы спасти то единственное, что осталось от любимой, дочь. Розу.
Навеянный опыт заставляет нервно поежиться, когда в ботинки проникает вода, а ступни погружаются в воду, Итан до сих пор помнит изъеденное лицо Андрэ появляющееся на поверхности, помнит, как чуть не сел в лужу, в прямом смысле слова, от неожиданности и ужаса. Нет, сейчас он не боится показавшегося из под воды тела, сейчас он боится потерять здесь слишком много времени, заплутать или стать очередным заключенным в вечном скитании.
Глазами провожает каждый висящий мешок. Это люди. Когда-то были таковыми, знает, просто знает, что так оно и есть, вялятся в сетчатой ткани, словно деликатес. Отвращение возникает не к ним, а к хозяевам данного места. «Я убью их. Всех, до единого» — думает Итан, прислушиваясь к каждому шороху, каждому звону цепей, всматривается в непроглядную тьму, оскорбительно скудно освещаемую нагрудным фонарем, лишь туже стягивая хватку на рукояти пистолета. Нервно сглатывает в напряжении подступивший к горлу ком, шаги в подвальной тишине излишне громкие, вода старательно отказывается быть тихой, бесится и гневается на нарушителя.
Он едва успевает среагировать, когда из темноты на него вываливается мороайка, грозно щёлкнув зубами возле лица, в едва просматриваемом поле, Уинтерс успевает заметить — существо тянет за собой какое-то холодное оружие, пока пятился назад вскидывая обе руки вперёд. Целик становится в один ряд с мушкой, мужчина прикрывает левый глаз, сводя прицел точно на перекрестии лба, между бровями и носом. Хлопок. Эхо. Звон в ушах. Пистолет толкается в руки, вспышка на секунду озаряет комнату сверхновой, но спустя буквально секунду, все приходит в «норму», тьма сгущается вокруг, а безжизненная оболочка валится вниз, скрываясь в водной пучине.
Скрежет вокруг становится суетливее, кому-то явно не понравился созданный шум и с источником хотят разобраться. Конечно же, это не в интересах Итана. Пистолет отправляется «за пояс», оказываясь за спиной, в руки ложится тяжелое помповое ружьё, дробовик. Грозное оружие. Улучая несколько секунд, мужчина перебирает пластиковые гильзы набитые металлом, ругается про себя. Всего четыре. Делать нечего, патрон за патроном отправляется в ствольную коробку. Когда последний скрывается внутри, Итан показательно, словно герой боевика, передергивает затвор.
— Всего три в запасе, — Тихо произносит, скорее чтобы отложить у себя в памяти данную информацию, чем оповестить кого-либо о количество боеприпасов. Монстрам плевать, они пойдут на него с той же яростью, будь у него один патрон или же сто пятьдесят.
Первый патрон разряжается быстро, спустя десять шагов. Снова мороайка, снова из темноты. Но в этот раз не одна. Передёргивается затвор, пустая гильза выскакивает наружу, досылая новый патрон. Два осталось в запасе.
Спусковой крючок, дробовик толкается в плечо, тело легко отшатывается назад. Повторить. Всего один патрон в запасе. Выстрел. Голова противника разлетается, словно спелый арбуз, забрызгивая стены узкого тоннеля, в котором они встретились, но не успело оно упасть, как с той стороны показывается ещё одна.
— Сколько вас тут, блять..., — Он быстро взводит дробовик, досылая свободный патрон, перекрестие касается торса зомби — выстрел. Последний патрон. Итан перешагивает через тела, презренно, но осматривает их, чтобы не восстали за спиной, но никто особо не спешит обрести уже третью по счёту жизнь.
— Оставайся мёртвым, — Произносит ту же фразу, которую бросил Джеку в Луизиане, тыкая ружьем в труп, оно тут же рассыпается в прах.
Выстрел. В этот раз не Уинтерса, далеко или нет — сложно сказать, ебанные катакомбы могут так разнести эхо, а может стреляют прямо за углом, но, во всяком случае он срывается с места, руками раскидывая по разные стороны цепи. Стреляют не мёртвые, стреляют живые. Свет от факелов бьет больно, он щурится, прикрывает ладонью глаза, трёт их. Шаги, приближаются, становятся громче и громче, каблуки. Сердце замирает, когда они слышатся в непосредственной близости, Уинтерс убирает руку от лица, дробовик летит вниз, второй хватает рукоять пистолета и направляет его в ту сторону, откуда доносятся звуки.

+9

29

— dota: dragon's blood —
https://i.imgur.com/Z11l9Za.gif
прототип: richard madden*;

davion [дэвион]
драконий рыцарь, который по чистой случайности (или нет?) делит тело со слайраком

Сколько в тебе противоречий, драконий рыцарь?
Огрубевшая кожа, старые шрамы и новые травмы — внешний лоск щедро приправлен недостатками; Дэвиону никак не удаётся привыкнуть к тому, во что волею случая превратился. Проблема в том, что это — не зараза, её не вытравить, не выветрить, это не засело глубоко внутри и не царапает тебя, твоё новое состояние — это ты, Дэвион.
От себя не убежишь.
Не избавишься.

Мирана дотрагивается губами до разгорячённого лба. От Дэвиона исходит жар, словно при лихорадке. В этом жесте нет подтекста, но интим момента Мирана разделяет с Дэвионом на двоих.

Рыцарь без страха, но с упрёком. Доспехи, под ними — кольчуга, дублёная кожа, ллянная рубаха. Мирана знает всё это; кажется, она знает о Дэвионе слишком много для такого короткого знакомства. Дэвион о Миране знает только то, что она сама позволит о себе узнать.


дополнительно:
приходите! обещаю любить. есть идеи, нужен игрок для их реализации. ознакомление с первоисточником необязательно, но приветствуется — я люблю вставлять фишечки в текст (получаются не посты, а одни отсылки, кхх). птица-тройка или, ваше умение зажимать шифт или писать исключительно лапслоком — мне всё равно! тащусь от стиля, а не от подачи. перед тем, как играть со мной, киньте постом. чтобы честно было! связь через гостевую, лс или телегу. хоть почтовыми голубями.
*касательно внешности: у меня есть ещё варианты, но в выборе вас никто не ограничивает, лишь бы личико вам нравилось.

пример игры;

Мирта убьёт его при первой же возможности — тогда же, когда почувствует, что он больше не сможет быть для неё полезен, когда почувствует, что он стал балластом. Он знает это, потому что его учили ровно тому же — если побеждать, то любой ценой. Мирта будет до последнего помогать ему на Арене, как и он ей. Сотрудничество, которое будет удачным только для одного из них. Паразитирование с обоюдного согласия; они возьмут в свою команду ещё ребят — нужно удостовериться, что им никто не дышит в затылок.

Перед началам Игр Катон думал, что Мирта зарежет его ночью. Так, чтобы он ничего не почувствовал. Это будет проявлением милосердия с её стороны. Он даже не проснётся.
В его снах Мирта всегда с улыбкой от уха до уха, хохочет заливисто, убегает в темноту. Катон бежит за ней и никак не догонит.

— Три...

Пока тело готовится к мощному броску для бега, мыслями Катон уже около Рога изобилия. Наверное, поэтому он прибегает к месту назначения одним из первых. Он бегает медленнее Мирты, потому что Мирта тощая. Она меньше и ловчее, быстрее. Он знает это всё, потому что в Академии они учились вместе — Катон стал свидетелем её успехов и неудач.

— Два...

Катону восемнадцать. Всё, что отделяет его от победы — двадцать три всё ещё живых трибута, среди которых есть Мирта. Ещё Диадема, Марвел. Китнисс Эвердин, чьё лицо он запомнил особенно хорошо — девочка-феномен из Двенадцатого. Привлекает к себе лишнее, ненужное внимание. Катон займётся ею, если успеет, если Мирта не окажется быстрее.

— Один...

Мясорубка первых минут оставляет после себя ощущение липкости на руках. Первого парня Катон убивает голыми руками — оружие взять тогда не успел.

Рюкзак, короткий нож, тент, бурдюк с водой — вещи раскиданы возле него, успевай ухватиться. Первым Катон конечно выбирает нож. Его клинок застревает в чужом чреве, Катон тянет за рукоятку почти не стараясь — если не вытянуть, не так страшно. Умирают не от раны, а от того, что кровь льётся беспрерывным потоком.

Человек — пять литров крови. Плюс минус.

Вытереть нож о штанину. Собирать припасы дальше.

Катон знает, как распределить вес в рюкзаке так, чтобы идти можно было долго и без усилий. Знает, какие вещи должны быть в рюкзаке, а какие лучше оставить (или сжечь — другим оно тоже не понадобится); среди прочего около Рога можно обнаружить столько хлама — за день не растащить. Диадема обзаводится луком со стрелами. Мирта — клинками, Марвел — мачете.

Руки Катона липкие и красные. Дома он бегал за пределы Второго и этими же руками собирал дикорослую вишню, доставал из ягод червей и избавлялся от косточек.

На Арене избавляться от них не надо — трупы заберут и без него.

Диадема обзаводится луком, Мирта — клинками, Марвел берёт мачете. А у Катона есть уверенность, что этой суке из Двенадцатого не досталось ничего.

Отредактировано Mirana (2021-06-08 16:48:03)

+10

30

— a song of ice and fire —
https://64.media.tumblr.com/34129c0a02ae31fdc75af159edfe1a9c/tumblr_n7mp9p0Ha81qitxqpo2_500.png
прототип: [?];

ellaria sand [эллария сэнд]
the serpent's whore

i'd die a million deaths
and you'd resurrect me

люди шепчут: «шлюха змéя». думают, что могут унизить, задеть за живое, ранить.
эллария улыбается — так, будто принимает комплимент (будто танцует на трупах врагов, обагренном кровью песке, острых камнях на берегу летнего моря).
эллария смеётся в свете ночных костров, глядит ведьминскими глазами, слизывает с кожи поцелуи дорнийского солнца, других женщин и юношей. эллария не спрашивает и не ревнует; эллария перебирает кудри оберина, когда он лежит у неё на коленях, напевает старинную лиссенийскую песню. эллария входит острым валирийским клинком аккурат между рёбер. эллария исцеляет.

оберин любуется элларией:
когда она идёт по коридорам солнечного копья (притягательней, чем жизнь; величественней, чем смерть),
когда она сбрасывает платье и отдается пене волн,
когда она двигается на нём сверху, запрокидывает голову, оставляет на коже следы ногтей.

оберин никогда не будет верен элларии.
оберин никогда не назовёт элларию своей женой.

оберин убьёт кого угодно — за неё, для неё.


дополнительно:
я пишу медленно и немного; ты можешь писать как угодно. расскажи, какой ты её видишь, что думаешь об их связи с оберином. эту историю можно крутить и выворачивать: они провели (проведут) вместе годы.
я попрошу показать пример поста, а больше ничего не попрошу. разве что люби эту женщину так, как люблю её я.

пример игры;

[indent]рабастан должен сказать: «нет, не ты», ещё раз попросить прощения, губами коснуться покрасневшей кожи поверх синеватых изгибов вен. рабастан не говорит ничего; спасительная ложь застревает острой костью в горле, режет, вспарывает, расчленяет слова — на звуки, паузы и вдохи. рабастана тянет зло огрызнуться: «да, это всё ты» (сейчас ты, всегда была ты), но оступиться дважды — слишком даже для него. андромеда блэк ни в чём не виновата. (и рабастан никогда ей этого не простит)

выдохнуть ещё раз — спокойно и ровно, как будто всё уже решено. как будто внизу — только пропасть и скалы; спастись нельзя, да и не хочется. рабастан смотрит ей в лицо, запоминает её такой — юной, прекрасной и немного напуганной. мир зайдется пламенем — через месяц, год или, может, прямо завтра — обрушится, похоронит под собой всё, что существовало прежде. но адромеда блэк останется такой навсегда; рабастан почти улыбается. рабастан протягивает руку и касается её щеки. адромеда права: их обоих скоро начнут искать для колдографий.

[indent] — я хочу, чтобы ты знала.

рабастан расстегивает запонки так равнодушно, как будто то, что под ними, не имеет никакого значения. рабастан заворачивает ткань, обнажает руку до локтя; скоро стемнеет, вокруг них удлиняются тени. рабастан хочет почувствовать — сожаление, злость, хоть что-нибудь, но чувствует только ветер с кельтского моря и мертво-сладкий запах отцветающего сада. пустота — это константа. пустота скалится ему в лицо каждый раз, когда рабастан глядит на рудольфуса, сидит напротив отца за обеденным столом или целует белую руку матери. рабастан бежал от неё, прятался в хогвартских коридорах и притонах лютного; её сцеловывали с его кожи женщины, соскребали пролетающие в дюйме от лица заклятия. рабастан думал: он не такой, как они. рабастан теперь знает точно: такой. и от андромеды блэк у него снова нет секретов.

если она его боится, то это — всего лишь инстинкт.
если у него по телу пробегает дрожь, то это — всего лишь поздний август и корнуолл.
(может быть, она права, и снег тут и вправду пришелся бы кстати)

[indent] — им повезло.

говорит вдруг негромко; губы ломаются в усмешке.
(эридес эйвери как-то сказала, что она его портит, делает старше)

рабастан отворачивается, спиной чувствует взгляд. везение не при чём: просто рудольфус всегда был умнее. рудольфус выбрал беллу, потому что она — той же плоти и крови; холодно и точно — как удар кинжалом в сердце. рудольфус поступал так, даже когда был ребёнком.

рабастан андромеду блэк не выбирал.
(но, если бы мог, всё равно бы выбрал её)

Отредактировано Oberyn Martell (2021-06-13 00:27:15)

+11

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»




Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » вечные акции » разыскиваем повсюду