POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » вечные акции » разыскиваем повсюду


разыскиваем повсюду

Сообщений 1 страница 30 из 39

1

САМЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ
они разыскиваются тут.

выкупленные заявки необходимо в обязательно-принудительном порядке согласовывать с заказчиком, йеп. одно сообщение - не более одной заявки на трёх персонажей. для более глобальных поисков есть данная тема.
важно: пункт с примером игры придуман не для красоты. при игнорировании этого пункта, администрация может отправить вашу заявку на доработку или же вставить его самостоятельно.
также важно: все персонажи, проходящие по нужным героям, получают дополнительные дропы и бесплатного твинка в подарок.


те, кого ищут:

[!] отмечаются выкупленные заявки/касты, взятие которых в обязательном порядке необходимо согласовывать с заказчиком;
1 подобными цифрами отмечаются заявки в том случае, если на одного и того же персонажа претендует несколько стекложуев.

0 ... 9
...


A  B  C

[!] christian mythology

[!] asmodeus

[!] cyberpunk 2077

panam palmer
victor vector


D  E  F

death stranding

fragile


G  H  I

haikyū!!

hinata shōyō


J  K  L
...


M  N  O

marvel

[!] bucky barnes
[!] en dwi gast «grandmaster»
noh-varr
[!] peter quill
[!] steven rogers

mo dao zu shi

wen ning

[!] naruto

hozuki suigetsu
jiraiya
jugo
kimimaro
otsutsuki kaguya
shimura danzo
uchiha fugaku
uchiha itachi
uchiha madara
uchiha mikoto


P  Q  R
...


S  T  U

shin megami tensei: persona

haru okumura

the sandman

dream

the wicked + the divine

baal hammon
baphomet
dionysus
persephone
sakhmet

[!] the witcher

[!] eredin break glass
ladies of the wood

the wizarding world

[!] harry potter
lucius malfoy

tolkien's legendarium

meriadoc brandybuck


V  W  X

warcraft

talanji


Y  Z
...


— fandom —

https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/85074.jpg

прототип: имя знаменитости латиницей (если есть);
name surname [имя фамилия]
род деятельности, раса

важная информация


дополнительно:
пожелания и еще важная информация

пример игры;

а здесь постик


ШАБЛОН ЗАЯВКИ
Код:
[align=center][size=16][b]— fandom (маленькие буквы) —[/b][/size] 
[img]https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/85074.jpg[/img]
[size=10][b]прототип:[/b] имя знаменитости латиницей (если есть) (немного больше маленьких букв);[/size][/align]
[align=center][b][size=16]name surname (да, снова маленькие буквы)[/size][/b] [size=12][имя фамилия (и тут тоже маленькие буквы)][/size]
род деятельности, раса (тут можно даже заборчиком, спасибо)[/align]

[quote]важная информация
[hr]
[size=14][b]дополнительно:[/b][/size]
пожелания и еще важная информация[/quote]
[spoiler="[b][size=14]пример игры;[/size][/b]"]а здесь постик[/spoiler]

+3

2

— christian mythology —
http://s7.uploads.ru/L2qW6.png
прототип: erin mommsen;

asmodeus [асмодей]
от этого демона пахнет похотью и чужим желанием; правитель вожделения, блуда, ревности и одновременно мести, ненависти и разрушения. четвёртый адский князь. что такое любовь? асмодей громко смеётся и признаётся, что не знает.

когда асмодея спрашивают, как у него дела, он улыбается невероятно ярко и говорит: « у меня всё хорошо ». если посмотреть внимательно и долго - в глазах застряли тяжёлые камни ; такие есть почти у всех в аду - на дно тянут. в топазовых глазах — бесконечная похоть, бесконечная жажда, бесконечная жадность; за топазовыми глазами — бесконечное безразличие, бесконечное неумение любить, бесконечное « меня всё заебало », бесконечное « научите меня жить ». только хрен кто посмотрит, и асмодей это прекрасно знает. асмодей чиркает зажигалкой, кутаясь в свои модные одежды и в очередной раз пытается заставить себя не думать о плохом. мысли пачкают мозги. у асмодея хорошо получается избегать проблем — думай о чём угодно, кроме проблемы, и она исчезнет. исчезнет с поля зрения, но останется где-то внутри неприятным осадком, который не вытрахать из себя никак. а вытрахивать асмодей умеет прекрасно — девочек, мальчиков, девственниц и извращенцев. в голове жар, во рту — пустыня сахара, кругом шлюхи и вся постель в сперме. в похоти свои грехи и боли топит, потому что иначе как-то уже ничего не выходит. зато что-то вроде опиума получается. вечером — вершина блаженства, а на утро так паршиво, что хоть вой. то монашки, то распутницы, то благочестивые барышни.

асмодей никого ни разу не называл кем-то особенным, он никогда не признавался в любви, он никогда не испытывал влюблённость. асмодей привязывается к тем, с кем не спит, асмодей хочет быть с теми, к кому не сможет залезть в постель. потому что его откровенно всё задолбало — секс вещь прекрасная, удивительная, волшебная, но такая бесполезная, если её слишком много.

асмодей пытается найти выход на поле битвы, командуя одним из легионов ада, и даже старается привыкнуть к запаху войны, но пока получается херово. асмодей иногда спрашивает себя, зачем он сражается на этой войне светлого и чёрного, но потом смотрит на люцифера, который устало ходит по отшумевшему полю битвы и понимает, что не зря это всё, правда. если борешься за свободу, это никогда не зря. и асмодей тоже понимает, что ему нужно бороться — с миром и с самим собой. но этим же вечером асмодей ловит какую-нибудь шлюшку в её лсдшном трипе и вытрахивает из неё любые желания отсасывать за деньги, чтобы потом самому сказать: « у меня секс просто в характере, я пытался что-то изменить ».

асмодей ходит к люциферу слушать, как тот играет на фортепьяно и засыпает на его кровати, от которой пахнет ладаном и бергамотом. это кровать, где асмодею спокойнее всего. люцифер закатывает глаза и спит на диване. либо не спит вовсе — для него это очень даже нормально. асмодей предлагает привести десяток суккубов, но властитель ада отмахивается — разберётся как-нибудь, секс не настолько важен. и говорит это вроде бы безобидно, но асмодея всё равно задевает — его лишний раз ненамеренно тыкают в его « у тебя жизнь простая ». асмодей щетинится и уходит недовольный. у меня жизнь, думает он, нихуя не простая. вы просто не хотите видеть дальше собственного носа.


дополнительно:
— мне хочется видеть асмодея не таким развратником, для которого секс — самое главное. наоборот, я хочу видеть его несколько усталым от всей этой фигни, от того, что его видят стереотипным извращённым демоном.
— взаимоотношения с люцифером вполне обычные: асмодей его соратник, они семья. в моих идеях люцифер всё-таки один из тех, кто видит в асмодее нечто большее, чем просто демона секса, но не сразу. предлагаю развить эту идею в эпизодах.
— внешность было бы круто не менять, графикой я обеспечу.

пример игры;

а здесь постик

+7

3

— naruto —
http://s9.uploads.ru/IUsCO.jpg http://s7.uploads.ru/GdAXx.png http://s9.uploads.ru/3e6Fk.png http://s5.uploads.ru/3bIze.png
прототип: original;

hozuki suigetsu [хозуки суйгетсу]
человек с особенным геномом, ценный подопытный орочимару, член "така"

хам с вызывающим поведением, высоким самомнением (уровня итачи, а?) и всяким отсутствием авторитетов. любитель похлебать воду, подействовать на нервы и надавливать на болезненные точки. многие описали бы суйгетсу подобным образом, что не является истиной в полной мере, но отчасти вполне соответствует действительности. суйгетсу в самом деле независим, знает себе цену и имеет некоторые (серьезные) проблемы с культурой, что вообще-то с его жизненной историей неудивительно. самооценка также весьма оправдана, ведь он силён, как и развитый инстинкт самосохранения, хотя порой водяной заигрывается и заходит дальше положенного. что, впрочем, быстро понимает, выкручиваясь. вообще умеет выкручиваться, страхов своих не отрицает, как и потребностей, как и наличия несогласия/собственного мнения; при необходимости, конечно, заткнуться может, как и встроиться в систему иерархии. несмотря на свою незавидную жизнь в лаборатории орочимару, не растерял ни характера, ни разума, будучи сообразительным по натуре, и даже умудрился сохранить свою мечту.


дополнительно:
кто-то говорит, что саске и суйгетсу друг друга ни во что не ставили и так далее, что им друг на друга всё равно, но я сразу скажу: с такой позицией категорически не согласен, мы не сыграемся. потому что у обоих имеются и высокая самооценка (хотя саске в этом плане приземленнее), и некоторые проблемы с доверием-связями, однако равнодушными друг к другу они не были ни в рамках команды, ни в рамках общей истории, развив под конец достаточно глубокие отношения. более того: суйгетсу являлся единственным, кто способен вызвать у саске улыбку на раз-два; просто так, т.е. без танцев с бубнами. да, своей временами зашкаливающей самооценкой и отзывами, но всё это просто потому, что такой игровой формат им обоим не скушен и необходим. они приятели, им не плевать друг на друга и в качестве команды они сработались великолепно, куда функциональнее N7; между ними имеется и иерархия, и некоторое доверие, и некоторая привязанность, и сохранение личной дистанции, что позволило и саске, и суйгетсу — добровольно, не вынужденно — рисковать своей жизнью друг ради друга. и если началось всё, в общем-то, с банальной выгоды, потребности и скуки, то закончилось на совершенно другой ноте. они признали друг друга и, чего греха таить, если бы саске позвал водяного в новые приключения, то тот бы пошёл. хотя бы потому, что это лучше нахождения с орочимару, которого водяной боялся и продолжает бояться. у саске проблемы с понимаем людей — спасибо, что вообще хоть на какой-то контакт выходит при всех его травмах, — в то время как суйгетсу прекрасно считывает людей, что здорово их дополняет и выстраивает не скучное, занимательное общение. не напряженное и сбалансированное для обоих, что каждым из по-своему ценится.

мы можем разыгрывать разные концовки аниме-манги, как и вносить множество не показанных в каноничный период ситуаций (серьезных и юмористических), как и сыграть в реал-альтернативах. и приключения в будущем, потому что я очень люблю "така" и уверен, что они не раз собирались после. в конце-то концов, мечты у суйгетсу не осталось, а потому и терять ему нечего, как и в жизни никого, кроме "така" да саске, по сути не осталось. насчёт формата постов договоримся (как и о прочем), при качественной игре для меня почти ничего не имеет значения.

пример игры;

Если ты избавляешься от своего прошлого, то будь готов к тому, что настоящее начнет чем-то заполняться. Кем-то. Избавление от старых связей непременно ведет к образованию новых, и так по кругу, бесконечно. До самого конца, пока ты не остался одним-единственным человеком в мире. Саске не стремился оставаться одним-единственным, но одному, в одиночку, в стороне ото всех — вполне. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, на ближайшее время. По крайней мере, когда порешал со своими старыми связями и теперь, если так посмотреть, успел обзавестись... новыми?

У юноши не осталось ни сил, ни желания обдумывать всё это сейчас, будучи вымотанным, усталым и тяжелым, несмотря на облегчение по ряду долгое время мучивших вопросов. Он позволил бы себе нырнуть в свой внутренний мир, если бы знал, что в мире не осталось ничего другого; ничего другого, для чего требовалась бы сила. Однако Кагуя, воскрешения, вся эта война и её последствия — это наглядно показало, что шиноби — не предел мощи, угроза — настоящая — могла исходить вовсе не от самих людей, а потому Учиха понадобится ещё больше силы, ещё больше знаний, ещё меньше привязки к тому миру, в котором он существовал все эти годы. Ему всегда будет мало. Ему никогда не найдётся месте среди тех, кому достаточно и кто успел устать. Такова его деформация, установка, характер; таков его выбор, таково решение, принятое самостоятельно после всех манипуляций над его жизнью со стороны Итачи, Конохи, Орочимару, Обито, Мадары... Теперь он сам по себе, сам себе режиссер и судья. И потому не стоило, не имелось смысла открыть в себе то, что могло хоть как зацепиться за других людей. За Команду Номер Семь, за Итачи, за "Така". Ведь даже последние... последние, не задавая вопросов о глубокой натуре Саске, о его прошлом, да вообще не интересуясь — как и мир прежде — его историей, поддержали, пошли и заняли какую-то нишу в сердце нукэнина. Странную, неоднозначную, но юноша знал это чувство — когда не всё равно до той степени, чтобы беспокоиться на бытовом уровне, но совсем недостаточно, когда речь заходила о цели, ради которой можно не задумываясь переступить. Пока не поздно, пока это не нужно, пока ошибки не повторились, Учиха решил обрубить и здесь всё тоже.

Суйгетсу. Карин. Джуго. Наверное, Саске многое мог бы сказать о них. Если бы захотел. Если бы это было важно. Если бы это не стало укреплением того, что вполне можно было назвать тонкой, хлипкой, но связью. Нитью. Потому не сказал и не скажет, намереваясь выкинуть из памяти, сердца и нутра, сохранять в котором хоть что-то оказалось достаточно сложно: всё выпадало, а что не выпадало, то деформировалось. Ни то под проклятьем, ни то под сломанной личностью, ни то под решениями. И всё-таки. Ему правда надо идти.

Это уже и планировал было сделать, отчего-то не оттолкнув Карин сразу и позволив ей словно бы в последний раз прикоснуться к себе (как же это всеобщее помешательство раздражало и вводило в недоумение, если честно; какой-то чертов гротеск и преувеличение привлекательности, с которым Учиха приходилось жить и ловить саркастические реакции своего окружения, да и свои собственные). Ей было особенно много, что сказать, ведь эта девица так походила на Сакуру. В плохом, хорошем и никаком смыслах: обе отчего-то любили его, обе и чёрта о Саске не знали, на деле понятия не имея ни о его прошлом, ни о нём самом, обе готовы сделать и последовать почти куда угодно; обе были досаждающими, но полезными. И обе были разными. Никакой драмы — кроме Саске — в жизни Сакуры, и жизнь как единая драма, в которой Учиха стал закономерной фиксацией с понятной болью в жизни Карин. Джуго... с ним всё куда страннее, но понятнее. Даже понятнее, чем с Суйгетсу, чей ход мысли юноша так и не смог в полной мере понять. Да, если честно, даже не пытался. Ему всё равно. Это не было его целью. Его цель — смерть Итачи, после — месть Конохе, а теперь... теперь его цели с "Така" не пересекались. Саске один на один с собой. Стоило бояться. Ему или... миру.

Однако, когда Учиха ощутил себя стиснутым в объятиях, то даже как-то шире раскрыл глаза, немного удивившись. Это... неловко и странно, ведь на протяжении многих лет он не то чтобы часто обнимался. Тем более искреннее. Тем более прощаясь. Тем более... вот со всей этой предысторией. С Джуго, который тёплый, но вовсе не телом, а... душой. Странное ощущение. Секунда чего-то вздрогнувшего в Саске, какого-то момента удовлетворения и принятия, прежде чем всё вернулось на свои места. Но отталкивать никого не стал. Пускай возьмут это в качестве извинений. Ведь, каков момент: всех троих Учиха Саске пытался убить. Как минимум единожды. Каждого из них бросал. Как минимум единожды. А они всё равно остались с ним, имея возможность уйти. А они всё равно пришли попрощаться, даже зная, что сам нукэнин этого делать не намеревался.

Объятия разжались, дискомфорт спал. Наконец-то. Юноша усмехнулся, ненадолго прикрыв глаза, после чего отцепил от себя Карин, обошел Суйгентсу и спокойно двинулся дальше.

— Вы все, — однако, остановился спустя десяток шагов. Обернулся в профиль. На лице мелькнула невыразительная улыбка, — спасибо, -  после чего двинулся дальше, вскоре вовсе исчезнув благодаря своим техникам. Из поля зрения мира, к которому временно (?) решил себя не относить.

Учиха Саске умел улыбаться. Он просто не видел в этом тяги или повода. Однако с "Така", как и с Командой Номер Семь, это выходило проще, чем с другими. Выходило в принципе. Особенно с Наруто, особенно с Суйгетсу (этот водяной умел смешить, отрицать не стоило). Как бы холоден Учиха не был, сколько бы мир ему не безразличен, а когда-то давно — в самом начале — его сердце отличалось проклятой, но очевидной тягой к теплу, а ещё юноша неизменно не страдал аморальностью (вне своего короткого помутнения), какой хронически страдал даже Итачи. А, значит, улыбка — это те двери в мир, что открывались редко, но непременно несли за собой чуть больше, чем слова или постоянная эмоциональная взвинченность других. И подобно деликатесу на то и являлась исключением.

Отредактировано Uchiha Sasuke (2020-01-16 13:33:28)

+4

4

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/28326.jpg http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/54777.png http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/33500.jpg http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/84965.jpg
прототип: original;

jugo [джуго]
человек с особым геномом, добровольный заключенный в логове орочимару, член "така"

"биполярный". страшное чудовище в самом не чудовищном человеке. диснеевская принцесса, вокруг которой поют и верно служат птицы да грызуны. диснеевская принцесса, которой вовсе не нужен монстр, ведь он сам себе является и этой ипостасью. человек с большим сердцем, чью плату за силу (не искал её вовсе, потому что она прокляла) — невероятную — невозможно ни отменить, ни погасить преждевременно. человек, которому для того, чтобы оставаться человеком, нужна клетка. человек, желающий мира и покоя, а потому сам пришедший в логово к тому, кто является воплощением антипода данных устремлений. человек, нашедший своё успокоение в цепях и камере, а отклик души в кимимаро. а после — в саске; сначала — как в замене того невероятного приятного светлокожего юноши, после — как нечто самобытное и независимое. как самая лучшая из клеток, в которую джуго с удовольствием переберётся, если за ним снова придут. а до тех пор джуго будет балансировать между человеком и чудовищем, кружа вокруг своей темницы, откуда не пытается сбежать и где заточен — снова — добровольно. добрая душа, от болезни которой нет лекарства даже у великого орочимару, столько раз поборовшего смерть.


дополнительно:
твоя жизнь никогда не была сахаром. хотелось быть частью мира, общаться и иметь связи, но странная природа — клан, клан, снова клан, наследие и ирония — не позволила тебе получить даже этого. всю свою жизнь ты, имея столь большой потенциал и огромное сердце, лишь вынашивал любовь в себе, выражая её каплями. когда мог. и не накапливал ненависть, ведь мир не виноват и, несмотря ни на что, прекрасен. в этом всём не важно, с чего у нас всё началось. важно, чем оно стало: ты нашёл свою самую надёжную и всегда сдерживающую клетку во мне; тьму, что способна поглотить и подавить твою собственную, дав возможность человеку оставаться собой и просто жить. стоит ли говорить, что за это ты готов сделать почти что угодно? что ты в принципе не ищешь зла, а потому склонен помогать, если к тебе без агрессии или угрозы? просто жестокость в нашем мире - это неотъемлемый элемент. потому помогал мне. и будешь помогать ещё. а я многое сделаю для тебя, ведь когда-то принял ответственность сначала за "змею", а после за "така". я для тебя — самый важный человек, а ты для меня — та тонкая нить причастности, что я могу в любой момент оборвать, но не делаю этого, потому что она ценна и не затягивает мне шею. думаю, в каком-то смысле нас можно назвать друзьями; или приятелями.

после войны я практически во всех вариантах развития событий вижу, что саске с джуго не раз пересекались, второй стал его самым верным спутником (после наруто, он последовал за учиха после снятия бесконечного). они вместе прошли через многое, повидали небывалое, делали невозможное и пограничное. зачастую ужасные вещи из лучших побуждений, но что поделать. мне бы хотелось, чтобы связь этих двоих окрепла. джуго ведь правда самый (имхо) светлый персонаж фандома, и нахождение монстра внутри него, как и искалеченного чёрного учиха рядом — это вкусный контраст и великолепное взаимодействие. глубина, что можно познавать и обсасывать. потому, если ты видишь потенциал и интерес к джуго, желаешь лучше понять его и развить, то приходи. пиши стабильно и качественно, а я отвечу тебе взаимной любовью. я очень благодарный игрок, люблю беседы на тему игры (только), умею упарываться и гореть.

пример игры;

Если ты избавляешься от своего прошлого, то будь готов к тому, что настоящее начнет чем-то заполняться. Кем-то. Избавление от старых связей непременно ведет к образованию новых, и так по кругу, бесконечно. До самого конца, пока ты не остался одним-единственным человеком в мире. Саске не стремился оставаться одним-единственным, но одному, в одиночку, в стороне ото всех — вполне. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, на ближайшее время. По крайней мере, когда порешал со своими старыми связями и теперь, если так посмотреть, успел обзавестись... новыми?

У юноши не осталось ни сил, ни желания обдумывать всё это сейчас, будучи вымотанным, усталым и тяжелым, несмотря на облегчение по ряду долгое время мучивших вопросов. Он позволил бы себе нырнуть в свой внутренний мир, если бы знал, что в мире не осталось ничего другого; ничего другого, для чего требовалась бы сила. Однако Кагуя, воскрешения, вся эта война и её последствия — это наглядно показало, что шиноби — не предел мощи, угроза — настоящая — могла исходить вовсе не от самих людей, а потому Учиха понадобится ещё больше силы, ещё больше знаний, ещё меньше привязки к тому миру, в котором он существовал все эти годы. Ему всегда будет мало. Ему никогда не найдётся месте среди тех, кому достаточно и кто успел устать. Такова его деформация, установка, характер; таков его выбор, таково решение, принятое самостоятельно после всех манипуляций над его жизнью со стороны Итачи, Конохи, Орочимару, Обито, Мадары... Теперь он сам по себе, сам себе режиссер и судья. И потому не стоило, не имелось смысла открыть в себе то, что могло хоть как зацепиться за других людей. За Команду Номер Семь, за Итачи, за "Така". Ведь даже последние... последние, не задавая вопросов о глубокой натуре Саске, о его прошлом, да вообще не интересуясь — как и мир прежде — его историей, поддержали, пошли и заняли какую-то нишу в сердце нукэнина. Странную, неоднозначную, но юноша знал это чувство — когда не всё равно до той степени, чтобы беспокоиться на бытовом уровне, но совсем недостаточно, когда речь заходила о цели, ради которой можно не задумываясь переступить. Пока не поздно, пока это не нужно, пока ошибки не повторились, Учиха решил обрубить и здесь всё тоже.

Суйгетсу. Карин. Джуго. Наверное, Саске многое мог бы сказать о них. Если бы захотел. Если бы это было важно. Если бы это не стало укреплением того, что вполне можно было назвать тонкой, хлипкой, но связью. Нитью. Потому не сказал и не скажет, намереваясь выкинуть из памяти, сердца и нутра, сохранять в котором хоть что-то оказалось достаточно сложно: всё выпадало, а что не выпадало, то деформировалось. Ни то под проклятьем, ни то под сломанной личностью, ни то под решениями. И всё-таки. Ему правда надо идти.

Это уже и планировал было сделать, отчего-то не оттолкнув Карин сразу и позволив ей словно бы в последний раз прикоснуться к себе (как же это всеобщее помешательство раздражало и вводило в недоумение, если честно; какой-то чертов гротеск и преувеличение привлекательности, с которым Учиха приходилось жить и ловить саркастические реакции своего окружения, да и свои собственные). Ей было особенно много, что сказать, ведь эта девица так походила на Сакуру. В плохом, хорошем и никаком смыслах: обе отчего-то любили его, обе и чёрта о Саске не знали, на деле понятия не имея ни о его прошлом, ни о нём самом, обе готовы сделать и последовать почти куда угодно; обе были досаждающими, но полезными. И обе были разными. Никакой драмы — кроме Саске — в жизни Сакуры, и жизнь как единая драма, в которой Учиха стал закономерной фиксацией с понятной болью в жизни Карин. Джуго... с ним всё куда страннее, но понятнее. Даже понятнее, чем с Суйгетсу, чей ход мысли юноша так и не смог в полной мере понять. Да, если честно, даже не пытался. Ему всё равно. Это не было его целью. Его цель — смерть Итачи, после — месть Конохе, а теперь... теперь его цели с "Така" не пересекались. Саске один на один с собой. Стоило бояться. Ему или... миру.

Однако, когда Учиха ощутил себя стиснутым в объятиях, то даже как-то шире раскрыл глаза, немного удивившись. Это... неловко и странно, ведь на протяжении многих лет он не то чтобы часто обнимался. Тем более искреннее. Тем более прощаясь. Тем более... вот со всей этой предысторией. С Джуго, который тёплый, но вовсе не телом, а... душой. Странное ощущение. Секунда чего-то вздрогнувшего в Саске, какого-то момента удовлетворения и принятия, прежде чем всё вернулось на свои места. Но отталкивать никого не стал. Пускай возьмут это в качестве извинений. Ведь, каков момент: всех троих Учиха Саске пытался убить. Как минимум единожды. Каждого из них бросал. Как минимум единожды. А они всё равно остались с ним, имея возможность уйти. А они всё равно пришли попрощаться, даже зная, что сам нукэнин этого делать не намеревался.

Объятия разжались, дискомфорт спал. Наконец-то. Юноша усмехнулся, ненадолго прикрыв глаза, после чего отцепил от себя Карин, обошел Суйгентсу и спокойно двинулся дальше.

— Вы все, — однако, остановился спустя десяток шагов. Обернулся в профиль. На лице мелькнула невыразительная улыбка, — спасибо, -  после чего двинулся дальше, вскоре вовсе исчезнув благодаря своим техникам. Из поля зрения мира, к которому временно (?) решил себя не относить.

Учиха Саске умел улыбаться. Он просто не видел в этом тяги или повода. Однако с "Така", как и с Командой Номер Семь, это выходило проще, чем с другими. Выходило в принципе. Особенно с Наруто, особенно с Суйгетсу (этот водяной умел смешить, отрицать не стоило). Как бы холоден Учиха не был, сколько бы мир ему не безразличен, а когда-то давно — в самом начале — его сердце отличалось проклятой, но очевидной тягой к теплу, а ещё юноша неизменно не страдал аморальностью (вне своего короткого помутнения), какой хронически страдал даже Итачи. А, значит, улыбка — это те двери в мир, что открывались редко, но непременно несли за собой чуть больше, чем слова или постоянная эмоциональная взвинченность других. И подобно деликатесу на то и являлась исключением.

+4

5

— naruto —
http://s7.uploads.ru/Krx3h.gif http://s3.uploads.ru/5cbVX.png http://sd.uploads.ru/MSBfY.gif http://sd.uploads.ru/u85px.jpg
прототип: original;

uchiha itachi [учиха итачи]
человек, нукэнин, предатель клана, предатель деревни, преступник S-класса, покойник, худший-лучший брат

ты. моё. всё. [не оставил мне и шанса включить в свою жизнь что-то ещё, а я не смею винить тебя в этом]. моя планка. моё подавление. мой пример. моя зависть. моя травма. мой образец. моя безусловная любовь. человек, из уст которого я был готов поверить во что угодно и прыгнуть со скалы, если он пожелает. мой б о г. тот, кто цинично и втридорога взял с меня плату за крупицы своего внимания и уроки. тот, кто отнял у меня всё. моя фиксация, проклятье и совершенство; толкнувший в ненависть, что не имеет дна, и отнявший у меня прошлое, настоящее и будущее [его не было ни у кого из нас с самого начала]. всё, что возможно отнять, кроме жизни, смысл которой свёлся - теперь только - к одному лишь тебе; нет ничего более жестокого, чем отнять право на смерть. ты так решил, ты всегда решаешь. во имя общей ноши, во имя проклятья ненависти, во имя того, что мы особенные братья. кто-то пошутит, что во имя искупления. 

ты способен на всё, нии-сан. я никогда не сомневался в этом. но и тыдопустил ошибку: меня.

будучи в сильнейшем клане "учиха", итачи испускал яркий свет. и пусть саске восхищался таким братом, он ещё и завидовал ему. он делал достижения брата своей целью, и так росло и его собственное "я". из-за того, что старший брат был слишком успешен, даже отец не обращал на личность саске внимание. но как бы то ни было, пока есть старший брат, есть и саске. для саске итачи был центром мира — он был для него всем © 2 датабук

итачи — человек, определивший для себя нормы поведения и прочие ограничения как то, чего стоит избегать; отрицающий приверженность к организации и отбросивший свой клан © 2 датабук

самое неоднозначное лицо фандома.
с одной стороны, гений-имба, предавший все ценности; объективно аморальный человек, лишенный сострадания и норм, способный пытать людей безо всякой на то причины, очевидно имея наклонности садиста [мир шиноби жесток, он ломает с рождения; ожидания вкупе с талантом доламывают]. стратег, манипулятор, решивший скинуть с себя оковы любых ограничений и норм. лжец, лицемер, актёр, прагматик, никогда не отвечающий на вопросы прямо и точно знающий, что способен стать совершенным, ради чего пойдёт на всё.

с другой стороны, травмированный войной и учиховским воспитанием ребёнок, у которого после подобного не имелось ни единого шанса вырасти нормальным человеком. переломленный и передавленный ожиданиями клана гений, пытавшийся хоть во что-то поверить - в волю огня, к примеру - но рано осознавший, что все ответы мира кроются в жестокости; мир держится на страхе и ненависти, её контроль - это и есть сохранение мира, малым злом. а итачи в нём действительно совершенный, настоящий шиноби.

не социопат и не психопат, однако жизненный опыт и исключительная гениальность достаточно быстро искривили его личность и систему ценностей, вылившись в то, чем он стал. амбиции, вся жизнь театр, само-взваленный на себя крест, на который учиха на самом деле совершенно плевать; лишь предлог.

при этом в изначально противоречивой картине он, итачи, идеальная машина для убийств, никогда не хотел войны, помня её ужас, а потому был готов без сожаления убить сколько угодно людей — даже если это будет его семья — просто для того, чтобы предотвратить новую [очередную] войну, дав возможность людям оставаться глупыми, но хотя бы в мире [иронично, что его действия привели к обратному - к поводу начать новую войну; воистину]. дело не в любви к конохе, но в искаженном непринятии войны как таковой [ведь шиноби созданы для неё и живут ею, не зная иной жизни].


дополнительно:
одна из самых вкусных братских драм в истории индустрии, стоит ли мне вдаваться в детали? подчеркну лишь, что итачи — это не светлый персонаж, он в самом деле страшный и мощный человек, опустошенный донельзя миром, кланом, долгом и самим собой; учиха. просто так сложилось, что даже у монстра [он не был таким рожден, его таким сделали, как оно всегда случается, да?] имеется место для чего-то ценного, как бы оно не искажалось сквозь разбитые стёкла. для итачи саске — это правда единственный важный человек, которого он любил. ненавидел тоже [внутри выжженного итачи всегда война, в первую очередь себя с собой], но любил всё-таки больше. просто учиха не умеют проявлять свою любовь и жажду внимания, особенно в сложившейся ситуации; чтобы не через боль, не через обоюдную фиксацию, не через садизм, аморальные методы, полный внутренний разлом, силу и - как ни странно - исключительные результаты в итоге; радикализм, страсть, полная отдача - любовь и ненависть всегда в одной плоскости, со временем поглощая учиха и делая остальное неважным. иначе их не научили; никого. иначе они не были бы учиха; иначе они бы не выжила, будучи лишь игрушкой богов и козлом отпущения истории с самого начала. существовать друг для друга, пускай даже через ненависть и полное испепеление как души, так и будущего; убивать друг друга, чтобы идти дальше, и этой болью приобретать силу. учиха всё равно нет пристанища, у них никогда не было будущего. да, кагуя?

по нашему сюжету воскрешения во время войны не было, как и 2/3 событий в ней же [у нас много правок], мы выстроили её немного альтернативным образом, не меняя общей сути. но моя сговорчивость иногда поражает: с достойным игроком буквально что угодно сыграть можно. с удовольствием схожу в альтерантивы, реал-адаптации и ко, очень хочу детство [со всеми его клановыми особенностями бытия спартой]. готов проглотить морально мучительно жесткий и тяжелый учихацест, потому что не в чем винить, вы только на этих двоих посмотрите, пособие по психиатрии. жести мне, короче.

люблю и умею писать с заглавными буквами, просто подстраиваюсь под моду. лицо, размер, тройка, вот это всё — мне плевать до тех пор, пока ты кормишь меня вкусными постами. кормишь достаточно активно, потому что реже поста в дней 10-неделю я не хочу. в ответ буду спамить на тему игры, музыкой, шутками, жрать стекло и просто носить на руках. я очень благодарный игрок, разве что о реале общаться да нытьё слушать не привык.

важно: аниме-филлеров про итачи для меня не существует [моя нелюбовь к раздутому шисуи в придачу, простите, в манге этого ромашкового поля не было; буду тихо-молча тлеть в стороне], в учёт идёт в первую очередь манга и не-филлерные серии аниме [спасибо]. финала манги и боруто не существует также. в природе. вообще. [на деле я не такой вредный, просто часто горю с канона и полу-канона, это норма, протест у нас в крови]
критически важно любить глубокие разборы персонажей и мира. примеры того, о чём я говорю: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7.

пример игры;

От него никогда не требовали быть умным. Владеть стихией, показывать силу, подражать Итачи, пытаться догнать его — да. Думать — никогда, это не входило в предназначение и функции младшего, не такого талантливого — а значит, вообще не талантливого — сына. Саске никогда не говорили, что весь их клан могут вырезать; чем питался шаринган, что такое посттравматика (о ней никто вообще не знал), что свои могут убивать своих — не на страницах книг, не в семейном архиве, а по-настоящему. Никто никогда не предполагал, что Итачи... что Саске... что...

Саске не... Саске не... Саске не... не... не... НЕ. НЕ Не. Не. НЕ.

Шиноби всегда готовы к войне, самый сильный клан всегда готов применить свою силу. Это нормально. В теории каждый из них готов умереть — во имя клана и долга — в любую минуту, и временами на миссиях в самом деле (редко) умирали родственники, на похоронах которых приходилось присутствовать. Мальчишкой это воспринималось как... рутина? Ведь его учили, что это — нормально; что так бывает (если ты недостаточно силён), но пока есть семья, пока есть клан, пока есть сила, единство, воля и иерархия, пока ты крепок духом, пока любишь свою кровь — всё в порядке. Что у них, Учиха, всё по определению могло идти только правильно.

Но то, что сейчас происходило, не было правильным.

Саске не понимал, что произошло. Он знал — это смерти; весь район убит. Его семьи больше нет. Но знание — это не принятие, это не полка точного понимания, это... Мальчишка ещё десять минут назад планировал рассказать о своих успехах в школе матери. Отец, конечно же, не будет слушать, а нии-сана в последнее время дома не было, а особенно не было его для Саске, даже когда оба, казалось бы, находились совсем рядом. У него случилось хорошее настроение, куча энергии, запал; о, каким хорошим должны были стать остатки вечера и... во что обернулись всего за несколько минут. Что. Это. Что. Это. ЭТО. ЧТО?!

У него не оказалось времени на то, чтобы принять происходящее, чтобы сориентироваться, чтобы вникнуть, чтобы подумать, чтобы, чтобы, чтобы... Мир, пол, комната, в которой находился младший из их ветви Учиха, потеряли свою реальность. Все откатилось назад, стало шумным, подвижным, красным. Болезненным. Пропитанным смертью. Моментами ухода жизни; жаждой, мельтешением, чем-то еще в изобилии, чего понять в силу возраста и опыта пока не мог. Но запомнил. Саске вспоминал миссии, на которые Итачи соглашался его брать и... и.. всё это... походило, ощущалось, выглядело как одна из них. Отработано, быстро, слажено: так расправлялись с врагами, так зачищали, так избавлялись, так не оставляли шанса ни сбежать, ни увернуться. Это воистину могло восхитить — тем, насколько чисто исполнено; как шиноби, как бойца. Но Саске не восхищался, потому что это был его клан. А то был нии-сан. Его нии-сан, на которого он пытался походить, если не ровняться, то хотя бы прыжком дотянуться,  сделал это всё с... его кланом? Собственной семьей? Ото-сан и ока-сан? Они все... Это всё...

Резня. Скотобойня.
Небо залито кровью. Ею же залита земля.
Копошение болью отзывались в глазах, в руках, где-то внутри.
Саске не понял в первый раз, отрицал во второй, попытался закрыть глаза на третий, но картина повторялась из раза в раз, на каждом новом кругу Ада обрастая деталями. Отвратительными, мерзкими, скрупулезным, страшными, ужасающими.
От простой растерянности, непонимания и паники Саске перешёл в состояние, которое ранее не испытывал. Ему хотелось прекратить. Ему хотелось выдавить себе глаза, проткнуть перепонки. Ему хотелось бежать. Ему было страшно. Больно. Обидно. Странно. Д и к о . Ему не нравилось то, что происходило кругом; то, что не мог отвернуться; то, что нии-сан, которым он так восхищался, применил это восхищение для тако... это всё в самом деле сделал Итачи?

Прекрати.
Прекрати.

Прекрати.

ОСТАНОВИСЬ.

ХВАТИТ.

Казалось, что эта пытка — нет, мальчишка понял, что это не реальность; не реальность настоящего, но недавнее прошлое, зачем-то показанное ему едва ли не сотни раз — продлилась вечно. Казалось, что она никогда не закончится. Он не знал, когда начал кричать, когда плакал; когда у него закончились силы, когда единственной опорой стал пол. Сначала для колен, после — для рук, после — для щеки. Не знал, на каком кругу каждый_чертов_момент, каждый_чертов_крик_удар_звук отпечатался в мозгу, сколько бы Саске не пытался — судорожно, из последних сил — изолироваться или закрыть глаза. Это не прекращалось. Повторение одного и того же — единственного, чего он боялся, но о существовании чего (этого страха и связи_ не_догадывался) — стал его всем, потому что другое растерялось. Странно, что он не поседел. Странно, что не умер от остановки сердца. Учиха — это сила. Они живучие. Они питались болью, не так ли? Саске не понимал этого, не знал; его жизнь, кажется, являла и должна была являть противоположное, отличное от предыдущего. Но в момент потеряла... всё. Будь то ценность, фокус, знание, опору. Её же — опору — потеряло и тело, как и силы. Не сопротивляться, не пытаться прекратить, лучше бы даже не дышать, потому на это, казалось, его не хватало.

О том, что на самом деле прошло меньше минуты, мальчишка конечно не знал. Имело ли оно значение? Боль являлась болью независимо от того, реальна она или нет. О чём он прежде не знал тоже, чем и не захочет интересоваться. Ведь Саске жив. Он, чёрт подери, жив — это единственное, что стало понятным, когда комната вернулась к прежнему состоянию, когда реальность — что-то потерявшая — вернулась, буквально обвалившись поверх рухнувшего на пол мальчишки; обслюнявленного, в севшим голосом, изодранной глоткой, мокрыми глазами, разрушенным миром и когтями, стертыми до крови.

— Почему... — сначала тихо, потому что не хватало ни воздуха, не понимания. Отдышаться. Сомнений нет: это сделал нии-сан. Сомнений  в том, что все мертвы, у юного, но всё же шиноби, не имелось с самого начала тоже. Теперь картина понятна, ясна, кристальна читаемая, словно бы слезами Саске смыл кровавый налет, дав ему стечь, дабы рассмотреть. Он понял, почти принял (на это ему понадобился ещё какое-то время, подсознание объединилось с сознанием и ушло в изоляцию, дабы спасти себя) то, что случилось. Так бывало с миссиями. Так бывало в истории. Саске только не понимал, не мог найти причины... — ПОЧЕМУ? — громко повторил, сжимая кулаки и чудом найдя в себе силы для того, чтобы оторвать щеку от пола, кое-как подняв ни то лицо, ни то взгляд замутненных глаз на Итачи. — Нии-сан, почему... — слезы выплаканы; он бы заплакал ещё, но сейчас ни в голове, ни из глаз ничего не лилось. Сухо, внутри скрипело, шершаво, ужасно, что хоть кровью плюйся да увлажняй пересохший рот. Такой же кровью, как и та, коей пропиталась земля на всей улице. — Почему ты так поступил! — это был бы почти крик, если бы голос не съехал, ни то хрип, ни то звон; надорвался, и без того надломленный — это без сомнений.

Нужно собрать все силы и что-то сделать. Узнать, почему, узнать, что... нет. Ведь Итачи всех убил. Захочет убить и Саске? Если честно, то о подобном мальчишка думать не мог. Он вообще думать не в состоянии, пытаясь просто рассмотреть нии-сана, упершись в него не желавшим проясняться взглядом да щурясь, чтобы хоть как-то сфокусироваться на тёмной, казавшейся невероятно высокой фигуре на фоне ночного неба, что луной и звездами подчеркивало своим блеклым светом очертания теней мёртвых родителей и кидали тени во тьме. Итачи.

Отредактировано Uchiha Sasuke (2020-05-30 01:51:32)

+5

6

— naruto —
http://sd.uploads.ru/exUYy.jpg http://s5.uploads.ru/nl3W1.gif http://sd.uploads.ru/n0NEq.jpg
прототип: original;

otsutsuki kaguya [ооцуцуки кагуя]
богиня, прародительница чакры, десятихвостый, предательница и мститель

от любви до ненависти один шаг, а люди, как известно, умеют разочаровывать. даже богов, ради жизни среди них пожертвовавших всем: связями, бессмертием, уважением себе подобных. кагуя была не просто богиней, но одной из самых почитаемых и сильных среди ооцуцуки, что не позволило никому из клана напрямую пойти против неё, когда та съела плод древа и решила остаться на земле. остаться, чтобы прекратить все войны. остаться, чтобы править и подчинять. остаться, чтобы выражать свою любовь, защищать и делать жизнь людей лучше. но... они ведь правда умеют разочаровывать. свет обращать во тьму, любовь в ненависть, уважение в страх. пропитавшись их душами, кагуя и сама стала такой же. любовь и заботу заменили ужас, страх, деспотизм и презрение. появилась ненависть. богиня снова поссорилась с семьей: на этот раз не с богами, но теми, кто стали ее наследием. они же — конечно же во имя мира и из лучших побуждений — запечатали свою мать, бабушку, создательницу, посчитав правильным навсегда забыть.

но ведь боги — это не люди. они умнее или, как минимум, способнее; и даже в самый тёмный час у них остаётся кто-то верный. нашёлся и у кагуи. она руками своего наследия провернула сложный план, занявший века, и получила возможность возродиться. в негодовании, мести и печали. что, впрочем, продлилось недолго: её снова запечатали. снова — собственные дети, потомки первых внуков. поговаривают, на этот раз с концами.

но разве может с настоящей богиней все быть так просто? у неё непременно имелись свои мотивы, а история изнутри непременно не такая однозначная, какой могла показаться со стороны.


дополнительно:
я не больной ублюдок, у меня просто фантазия хорошая. у нас в наличии миллионы альтернатив, потому руки развязаны на множество вариантов. так, я готов сыграть индру, который возродил богиню и вместе они изменили историю, что значит вообще полную перекройку (отмену) канона наруто. также, если поиграть с мотивацией и выжать кактусы, можно закрутить историю с саске. о, сколько новых миров они бы могли создать вместе, какую эру начать! кагуя знает, как любовь становятся ненавистью, а учиха теперь знает, что у его клана изначально не было и не будет места в мире; на этой почве можно сыграть сюжет вкусный, как никогда прежде. порвать связи, раскрошить мир, из его чакры зачать новый и, к примеру, взяться мстить ооцуцуки. с наличием наруто и связанных с ним драм это вообще до жути клево выйдет, я подавлюсь слюной, слезами и пламенем. можно считать данный поиск пейрингом (меня учил орочимару, не в чем судить), можно родительской темой, можно естественным возвращением истории на круги своя; тема богов, превосходства и вот этого всего. у этих двоих ведь правда имеется почва для уникальных, специфических отношений. пускай только у игрока будет мозг, фантазия, желание и навык качественно писать, дабы развить и подать эту историю. я поддержу. закошмарим(Ся). поиграем в богов.  все остальное обсудим.

пример игры;

Из прежних встреч с Ооцуцуки и с той информацией, что Учиха умудрился насобирать, идя в том числе по их следам, шиноби успел понять, что это не те боги, которые отличались миролюбивостью или снисхождением к нижестоящим. Видение мусора, агрессия, отсутствие церемониала, высокомерие - это свойственные для них повадки, причины чего Учиха понятны и на которые ему, что очевидно, плевать. Всё даже на этот раз изначально пошло по аналогичному сценарию, по протоптанной дороге. Просто Саске решил заглянуть чуть глубже, перестать оттягивать, потерпеть чуть дольше, рискнуть большим объёмом чакры, чтобы наконец сделать настоящий скачок в своих исследованиях, в своём аспекте познания мира. Рискнув же, словил... что-то другое. Такое же экспериментальное, как для самого странника, только на каком-то ином уроне; кажется, ему показывали, что способны выстроить диалог. Зачем? О, нет, вот тут Саске быстро смекнул, в чём дело. Хотя бы в общих чертах.

"Кагуя", - усмехнулся он про себя. Знакомое имя, однако. Проблемное. Почти нарицательное. Значит, тема их задевала и являлась несколько размытой для самих Ооцуцуки, которые, видимо, всё-таки не есть единая, равно осведомленная структура. Или же у них остались какие-то свои дела что к ней, что к миру, в котором она по слухам осела (если второе, что дело плохо; ладно, не новость для Саске, не зря годы жизни растратил). Может быть и что-то другое, но ничего иного в голову Учиха не приходило. Он не отличался раздутой фантазией, предпочитая исходить к тому, что знал и что вполне способно выйти из этих знаний.

- Она запечатала. Дважды. С недавних пор - моей рукой, - нет, не будет упоминать Наруто, потому что дело не в нём; потому что никого иного втягивать в это Учиха не планировал. Пока уж точно: слишком рискованно, а вероятность притянуть за собой хвост велик (почти неизбежен). Сейчас он открывался, предоставляя подобную информацию, однако этим самым отвечал на некоторые уступки - не агрессию - со стороны Ооцуцуки. Появление второго бога, не за спиной и не в иной форме, тоже ведь являлось уступкой и призывом к диалогу - уже с их стороны. К обмену информацией. Начальный этап, на котором все поняли, что лучше воздержаться от стычки, по крайней мере на какое-то время. Насколько равноценно... что же, вопрос относительный и пока подвешенный. - С концами, собственной же силой, обернувшейся против неё, - вполовину важно, однако Саске всё-таки добавил. Между тем бдительности не терял, будучи неизменно готовым действовать и сканируя пространство кругом себя.

- Я тоже хочу знать о ней. Больше того, что мне уже известно, - неизменная беспристрастность без страха, но с объективным напряжением; Учиха неизменно понимал, с кем имел дело. И насколько не важным являлся факт присутствия клона, когда его самого найти труда не составляло. Эти двое, похоже, в самом деле настроены на что-то большее, нежели расправа с насекомым (что далось бы им, тем не менее, не так-то просто). Как раз то, чего искал Учиха, не слишком, правда, представляя, как именно вести диалог и что... что может предложить. Каждая из сторон. Кроме ненападения. Ведь у шиноби козырей откровенно меньше. И сил. И много чего ещё. - Расскажите мне, какое дело вы имеете к ней и для чего желаете найти, - знал, что желают, потому что в собственных поисках по следам богини обнаруживал признаки этого, если не считать нынешнего поведения Ооцуцуки, подтверждавшего данность. Кое-чего обещало начать вырисовываться да хоть сколько-то встать на место. - В свою очередь сделаю тоже самое.

+4

7

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/67991.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/11546.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/78341.png http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/22899.jpg
прототип: original;

uchiha fugaku [учиха фугаку]
шиноби, джонин, последний глава клана и полиции конохи, отец, покойник

Глава клана - это не просто главный носитель фамилии. Клан - это не просто фамилия. Традиции, философия, обособленность, исключительность, иерархия, подчинение, тайны и нормы, что хуже и жестче Спарты - вот что такое клан, особенно когда речь заходит об Учиха, основывавших первую деревню шиноби; Учиха, созданных для возрождения богини-прародительницы и существующих исключительно войной. Но ты не знал об этом, ты просто был тем, кем тебе и следовало быть, являясь жертвой также, как и все Учиха. Твоё мнение не важно, важно мнение клана и его цели, за коими ты полосовал; не подчинился бы, так повторил бы судьбы Мадары (исключение), а новый лидер непременно привёл бы клан к тому же, к чему он пришёл и с тобой.

Суровый, выдержанный, немногословный, настоящий боец, военный, лидер и образцовый представитель своего клана. Упёртый, своенравный и непреклонный; рассуждающий обо всём с позиции силы и игнорирующий то, что не лучшее среди лучшего. Стало ли это твоей главной ошибкой? Итачи, я - всё не случайно? Что же, Учиха не умеют выражать свою любовь. Никогда не умели. Наша любовь - это наша ненависть. Тебя не в чем винить, ведь иначе ты не умеешь. Тоже. За что заплатил точно также, как и весь клан, став прошлым на страницах истории.


дополнительно:
Ищу отца для того, чтобы удариться в клановый деспотизм (Хьюга вот клеймят своих, Учиха вот своих убивают, ня), суровые реалии клана и мира шиноби. Поиграть по детству в воспитание, отцы-дети, психологические травмы, странный подход Фугаку к воспитанию (взять Итачи в 4 года на поле боя - это хорошая, не травмирующая идея, не так ли? Результаты ведь есть, смотри какой гений мотивированный вырос). Кроме того, поводил бы альтернативы разного порядка, включая те, где клан выжил. Также в основной игре я хочу закинуть Саске в мир мёртвых, где он может встретиться с отцом в нескольких формах, а там чем кончится - это не то, что я загадываю.

Не ищу активного игрока, но реже поста в месяц - это издевательство, мне не надо. Не требую простыней, но хочу грамотности и заинтересованности указанной сферой. Давай разовьём Учиха не просто в некий самый-сильный-клане-Конохи, но дадим обоснуй, почему так сложилось и чего это стоило самим Учиха? Это очень по-японски.

пример игры;

Вообще-то Саске почти всегда торопился домой, в своё "поселение в поселении". Ему нравился дом. Ему нравился его клан. Ему больше нигде — даже в академии — так не нравилось, как на улочках родовой резиденции, где кругом не было никого, кроме Учиха. Здесь мальчишка ощущал себя свободным, причастным, в безопасности, может быть не нужным, но... своим. Здесь он оживал, здесь черпал мотивацию, здесь находил все то, что любил; за воротами его дома заканчивались интересы Саске, заканчивался его мир. А почему так происходило сказать не мог: то ли дети всё-таки видят чуть больше, не понимая этого и непроизвольно реагируя на косые взгляды огораживанием от мира, что им не доверяет, или просто что-то ещё. Если совсем честно, то наследственный шиноби даже в Академию ходил только потому, что так Учиха смогут гордиться им, потому что для них это важно, потому что они — сильнейшие, и ему непременно стоило стать таким же. Другие дети, как и сенсеи, Саске интересовали мало, мнение их для него цены не имело вовсе, он не искал их контакта и не стремился узнать, всегда думая о том, как вернётся домой и поговорит с родителями, со старшим братом, с тётей и дядей; как будет больше тренироваться, набивая ссадины и синяки, чтобы заслужить хотя бы минуту внимания. Особенно отца, лучше всего отца. И даже если его в очередной раз проигнорируют — дома — это будет ничего страшного, потому что тогда мальчишка постарается ещё лучше, будет тренироваться ещё больше, потому что он — Учиха. Иного Саске не знал. Иного не искал. Иное ему было чуждо и не нужно. Потому Учиха Саске всегда торопился домой, натягивая на лицо улыбку и стараясь отбросить всё то, что его беспокоило, словно такого и не было вовсе.

Сегодня мальчишка задержался допоздна. В Академии у него снова лучшие результаты, и учитель на этот раз решил дать Учиха внеурочную программу, сказав, что если он справится, то покажет ему кое-что ещё по сюрикенам. И Саске, конечно же, не позволил себе не справиться: пришлось показать ученику один из приемов после-после занятий, а дальше вдохновлённый мальчишка занял себя сам, ещё несколько часов провозившись на тренировке. Вот же, наверное, отец будет гордиться! Он в последнее время обращал на младшего сына чуть больше внимания, чем прежде, хоть и делал это с какой-то грустью (Саске чувствовал), и всё же. Непременно стоило бежать домой, воодушевленным и переполненным ожиданиями о реакции на свои успехи. А потом, а потом, а потом он непременно покажет всё на практике, и будет тренироваться ещё больше, и тогда, и тогда, и тогда...

Прибежав домой, Саске обнаружил, что никого не было. Свет везде погашен (это странно), тишина стояла гробовая (это странно) и... воздух перенасыщен странным запахом. Мальчишка ещё не знал, что больше никогда его не забудет, но его преемственная генетика шиноби уже понимала, что что-то пошло не так. Ведь, кажется, так пахла кровь. Смерть. Рассказы отца и брата о войне.

— Папа? Мама? Дедушка?... Кто-то? Нии-сан? — ни ответа, ни привета. Одна только тишина.

Когда Саске начал обнаруживать знакомые лица — тела, вернее — одно за другим, то внутри него что-то застыло. Отключилось, вынужденно притупилось, заставляя идти по улочкам, высматривать среди изувеченных  тел знакомые и отчего-то идти  к своему дому, где были отец и мать. Так сделал бы любой ребенок, не так ли? Нормальный, любящий свою семью и свой клан, чей разум очень бы хотел, чтобы всё было в порядке, а оттого способный отрицать некоторые... тревожные, морозившие всё нутро и душу факты. Его уже раздирала тихая истерика. Он уже не замечал, как простые шаги стали бегом. Он уже не игнорировал, что знал, что произошло. Что все они — все части его мира — мертвы.

А кругом кровь. Ещё не засохшая, в темноте под луной разве что похожая на лужи или тёмные пятна. Юный Учиха понимал, что его оцепенение начало сдавать позиции, ощущаясь тряской в ногах и желанием бежать ещё быстрее. Для того, чтобы заставить его воспринимать то, что он видел и понимал, многого не нужно было.

— Мама?... Папа?... — но ответа не последовало, в который раз. Пришлось дойти до комнаты родителей, не встречая да не слыша ничего, кроме окутывавшей звенящей тишины. На секунду задержаться, прежде чем в решительностью большей, чем Саске испытывал на деле, приоткрыть дверь.

А? Живая душа, знакомая фигура. Это... Итачи. Мальчишка было обрадовался и собрался подбежать к нему, но в следующее мгновение заметил тела отца и матери. Они были неподвижны и, кажется, там... там тоже лужи крови. Итачи не успел, опоздал, прибыл слишком поздно? Ему что-то известно? Чёрт подери! Но зато он жив. А значит, способен что-то сделать, непременно что-то знал и... это же старший брат, он очень сильный! Успевшая дойти до точки кипения паника отчаянно выплеснулась наружу, когда один самых близких, но по-детски ненавистных людей нашелся среди всего этого Ада. Теперь мальчишка отвлекся на него, зацепившись словно бы как за единственный сучок, как за последнюю надежду.

— Нии-сан, что... что с папой и мамой? — напряжение и легкая дрожь во всём теле, но он не обратил на это внимания, цепляясь, цепляясь, цепляясь; весь мир сошел до точки, все стадии принятия в голове смешались. Слишком много всего за слишком короткий срок, Саске ничего не понимал, но вопрошал о помощи и спасении — не себя, но других — у того единственного, кто точно мог что-то сделать. Кто здесь был. Они вместе смогут, они же братья. Они же Учиха. — Почему, что... произошло, кто вообще мог такое сделать? — сжатые в кулаки руки буквально в кровь из-за перенапряженных пальцев, когти въелись в кожу. Но... в момент оказались разжаты. От удивления, от неожиданности. Потому что раздался звук и произошло то, чего мальчишка не ожидал вообще. Внутренняя паника и ужас переключились на что-то ещё, чего Саске никогда прежде не испытывал. Он растерялся ещё больше. Это... Что... Сюрикен?

+3

8

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/81803.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/24973.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/76552.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/88805.jpg
прототип: original;

uchiha mikoto [учиха микото]
человек, шиноби, джонин, домохозяйка, мать, покойница

Образцовая жена, какой и подобает быть супруге главы сильнейшего клана Конохи. Тренированный шиноби, мастер кунаев, она родилась Учиха и не вышла из этой фамилии, как то и полагалось для неё с самого начала. Ибо "деревня внутри деревни", у них свой мир, отдельный и не пересекающийся с внешним. Терпеливая, выносливая, умеющая быть покладистой, следовать за мужем и воспитывать детей так, как и полагается Учиха. Знающая и живущая по суровому уставу и ещё более суровым традициям, Микото тем не менее не лишена женской нежности и материнской любви, которой по возможности старалась делиться со своими детьми, хоть как-то компенсируя строгий характер мужчина. Не шла ему наперекор, но где можно выражала себя, в общем-то воспитав не самых дурных детей: дала жизнь двум гениям, в сердцах которых нашлось место для нездоровой, безграничной любви (преобразовавшейся в не менее безграничную ненависть). И, как настоящая жена, мать, женщина и Учиха, погибла вместе со своим кланом, приняв смерть с гордостью и честью.


дополнительно:
Мне бы, если честно, очень хотелось увидеть её вместе с отцом, чтобы с самого начала развили-отыграли свою историю и т.д. Сам же желаю поводить детство и альтернативы, а также встретиться в мире мёртвых. Очевидно, что общество мира Наруто патриархальное, потому к женщинам отношение... японское, скажем так, что передалось братьям Учиха [в плане домостроя] в том числе. И тем не менее, пускай авторитетом для Саске являлся отец, а не Микото, она всё равно была ему матерью, которая многое дала и кое-чему научила; потому что тоже умеет проявлять себя на поле боя (недостойную Фугаку бы не взял замуж), чем смогла поделиться с Саске, на которого у отца не находилось желания, а у брата времени. Есть некоторые идеи касательно дружбы с Кушиной и желанием взять Наруто под опеку, отказом со стороны Конохи и т.д.

Как и с заявкой на Фугаку: мне важно наличие заинтересованности в углублении в клановые традиции, менталитет и вот это всё. Повторюсь: это не западные традиции, а японские нравы японского авторства с японской перспективы, что стоит учитывать. Не требую высокой активности, но не издевайтесь надо мной с постом в месяц, бога ради, не надо. Размер, лицо, прочее - договоримся.

пример игры;

Вообще-то Саске почти всегда торопился домой, в своё "поселение в поселении". Ему нравился дом. Ему нравился его клан. Ему больше нигде — даже в академии — так не нравилось, как на улочках родовой резиденции, где кругом не было никого, кроме Учиха. Здесь мальчишка ощущал себя свободным, причастным, в безопасности, может быть не нужным, но... своим. Здесь он оживал, здесь черпал мотивацию, здесь находил все то, что любил; за воротами его дома заканчивались интересы Саске, заканчивался его мир. А почему так происходило сказать не мог: то ли дети всё-таки видят чуть больше, не понимая этого и непроизвольно реагируя на косые взгляды огораживанием от мира, что им не доверяет, или просто что-то ещё. Если совсем честно, то наследственный шиноби даже в Академию ходил только потому, что так Учиха смогут гордиться им, потому что для них это важно, потому что они — сильнейшие, и ему непременно стоило стать таким же. Другие дети, как и сенсеи, Саске интересовали мало, мнение их для него цены не имело вовсе, он не искал их контакта и не стремился узнать, всегда думая о том, как вернётся домой и поговорит с родителями, со старшим братом, с тётей и дядей; как будет больше тренироваться, набивая ссадины и синяки, чтобы заслужить хотя бы минуту внимания. Особенно отца, лучше всего отца. И даже если его в очередной раз проигнорируют — дома — это будет ничего страшного, потому что тогда мальчишка постарается ещё лучше, будет тренироваться ещё больше, потому что он — Учиха. Иного Саске не знал. Иного не искал. Иное ему было чуждо и не нужно. Потому Учиха Саске всегда торопился домой, натягивая на лицо улыбку и стараясь отбросить всё то, что его беспокоило, словно такого и не было вовсе.

Сегодня мальчишка задержался допоздна. В Академии у него снова лучшие результаты, и учитель на этот раз решил дать Учиха внеурочную программу, сказав, что если он справится, то покажет ему кое-что ещё по сюрикенам. И Саске, конечно же, не позволил себе не справиться: пришлось показать ученику один из приемов после-после занятий, а дальше вдохновлённый мальчишка занял себя сам, ещё несколько часов провозившись на тренировке. Вот же, наверное, отец будет гордиться! Он в последнее время обращал на младшего сына чуть больше внимания, чем прежде, хоть и делал это с какой-то грустью (Саске чувствовал), и всё же. Непременно стоило бежать домой, воодушевленным и переполненным ожиданиями о реакции на свои успехи. А потом, а потом, а потом он непременно покажет всё на практике, и будет тренироваться ещё больше, и тогда, и тогда, и тогда...

Прибежав домой, Саске обнаружил, что никого не было. Свет везде погашен (это странно), тишина стояла гробовая (это странно) и... воздух перенасыщен странным запахом. Мальчишка ещё не знал, что больше никогда его не забудет, но его преемственная генетика шиноби уже понимала, что что-то пошло не так. Ведь, кажется, так пахла кровь. Смерть. Рассказы отца и брата о войне.

— Папа? Мама? Дедушка?... Кто-то? Нии-сан? — ни ответа, ни привета. Одна только тишина.

Когда Саске начал обнаруживать знакомые лица — тела, вернее — одно за другим, то внутри него что-то застыло. Отключилось, вынужденно притупилось, заставляя идти по улочкам, высматривать среди изувеченных  тел знакомые и отчего-то идти  к своему дому, где были отец и мать. Так сделал бы любой ребенок, не так ли? Нормальный, любящий свою семью и свой клан, чей разум очень бы хотел, чтобы всё было в порядке, а оттого способный отрицать некоторые... тревожные, морозившие всё нутро и душу факты. Его уже раздирала тихая истерика. Он уже не замечал, как простые шаги стали бегом. Он уже не игнорировал, что знал, что произошло. Что все они — все части его мира — мертвы.

А кругом кровь. Ещё не засохшая, в темноте под луной разве что похожая на лужи или тёмные пятна. Юный Учиха понимал, что его оцепенение начало сдавать позиции, ощущаясь тряской в ногах и желанием бежать ещё быстрее. Для того, чтобы заставить его воспринимать то, что он видел и понимал, многого не нужно было.

— Мама?... Папа?... — но ответа не последовало, в который раз. Пришлось дойти до комнаты родителей, не встречая да не слыша ничего, кроме окутывавшей звенящей тишины. На секунду задержаться, прежде чем в решительностью большей, чем Саске испытывал на деле, приоткрыть дверь.

А? Живая душа, знакомая фигура. Это... Итачи. Мальчишка было обрадовался и собрался подбежать к нему, но в следующее мгновение заметил тела отца и матери. Они были неподвижны и, кажется, там... там тоже лужи крови. Итачи не успел, опоздал, прибыл слишком поздно? Ему что-то известно? Чёрт подери! Но зато он жив. А значит, способен что-то сделать, непременно что-то знал и... это же старший брат, он очень сильный! Успевшая дойти до точки кипения паника отчаянно выплеснулась наружу, когда один самых близких, но по-детски ненавистных людей нашелся среди всего этого Ада. Теперь мальчишка отвлекся на него, зацепившись словно бы как за единственный сучок, как за последнюю надежду.

— Нии-сан, что... что с папой и мамой? — напряжение и легкая дрожь во всём теле, но он не обратил на это внимания, цепляясь, цепляясь, цепляясь; весь мир сошел до точки, все стадии принятия в голове смешались. Слишком много всего за слишком короткий срок, Саске ничего не понимал, но вопрошал о помощи и спасении — не себя, но других — у того единственного, кто точно мог что-то сделать. Кто здесь был. Они вместе смогут, они же братья. Они же Учиха. — Почему, что... произошло, кто вообще мог такое сделать? — сжатые в кулаки руки буквально в кровь из-за перенапряженных пальцев, когти въелись в кожу. Но... в момент оказались разжаты. От удивления, от неожиданности. Потому что раздался звук и произошло то, чего мальчишка не ожидал вообще. Внутренняя паника и ужас переключились на что-то ещё, чего Саске никогда прежде не испытывал. Он растерялся ещё больше. Это... Что... Сюрикен?

+2

9

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/35492.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/51591.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/95184.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/97197.png
прототип: original;

uchiha madara [учиха мадара]
человек, великий шиноби, бывший глава клана Учиха, Основатель Конохи

Имба, на фоне которого нагрянувшая имбовость Какаши и имбовая имбовость имбового Итачи меркнут и гаснут, он при том настолько понятен в своих мотивах и благих намерениях, что давай закроем глаза на эту небольшую оплошность Кишимото. Ведь Мадара - это тот, кто оставил своим наследием не только Деревню Скрытого Листа, им возведенную и им же разрушенную; не только проклятие и путь для следующей реинкарнации. Величайший шиноби, понявший давние проблемы общества изнутри и оказавшийся куда более правым, чем те (тот), кто ого одолели. Чем клан, поплатившийся в итоге; чем деревня, поплатившаяся и погрязшая в крови тоже.
Познавший дружбу, любовь, предательство, одиночество, ненависть, горечь; попробовавший на вкус и победы, и поражение. Тот, кто ради всеобщего блага готов стереть в порошок друга, брата или собственного ребёнка. Тот, для кого общее важнее личного, что стало ловушкой.

Мадара - это образцовый Учиха, полный любви и преобразовавший её в ненависть. Учиха Мадара - это тот, кем гордились и за кого было стыдно нашему клану. Учиха Мадара - это Основатель, видевший мир, живший лишь войной, и решивший задаться вопросом о том, возможно ли как-то иначе. Нашедший ответ и поплатившийся за это. Прозревшим, как известно, нет места среди людей, сколько бы сильными они не являлись.


дополнительно:
1. Я с удовольствием сыграю с Мадарой от лица младшего брата, Изуны. Со всем, что из этого следует, потому что Учиха любят Учиха и никого кроме Учиха; Учиха лучшие, больше Учиха богам Учиха. Или кто там заикался, что Итачи любит Саске больше, чем Мадара Изуну? Проверим. Оружием, кровью и отобранными глазами, аминь.
2. Мне было бы любопытно посмотреть, куда бы завела история, в которой Саске согласился на предложение Мадары во время 4ВШ. Потому что... why the hell not? Он бредил младшим братом, а этот на него похож, только ещё отбитый, одинокий да с рухнувшей на плечи правде о том, что весь мир - это ложь; тот самый мир между тем в жопе, снова в войне, ничему не учится. Как бы вышло с Кагуей, с риннеганами, с Бесконечным - правда, любопытно же. А может бы в иное время себя закинули, да вообще 100500 вариантов. Да пребудет с нами самая имбовая из имбовостей.
3. Реал-лайф альтернативы, "а что, если бы все выжили" и т.д., и т.п. С кем с кем, а с Саске Мадаре точно найдётся, что сыграть.

Обязательно наличие как чувства юмора, так и способности пользоваться мозгом да грамотно писать. Потому что мне нужен не Мадара, повёрнутый на техниках (подобно оружиефилам, эдаким любителям Братства Стали в Фоллаче), а человек с силой воли, взглядами и соответствующими времени что нравами, что взглядами, что опытом; как и целями. Буду ждать и требовать многого (это же Мадара, чёрт бы его побрал), но взамен отдавать буду не меньше. Актива высокого не ищу, над душой стоять и требовать поста каждую неделю не буду, если это не темп игрока. Обо всём договоримся, я умею говорить через рот.

пример игры;

Вообще-то Саске почти всегда торопился домой, в своё "поселение в поселении". Ему нравился дом. Ему нравился его клан. Ему больше нигде — даже в академии — так не нравилось, как на улочках родовой резиденции, где кругом не было никого, кроме Учиха. Здесь мальчишка ощущал себя свободным, причастным, в безопасности, может быть не нужным, но... своим. Здесь он оживал, здесь черпал мотивацию, здесь находил все то, что любил; за воротами его дома заканчивались интересы Саске, заканчивался его мир. А почему так происходило сказать не мог: то ли дети всё-таки видят чуть больше, не понимая этого и непроизвольно реагируя на косые взгляды огораживанием от мира, что им не доверяет, или просто что-то ещё. Если совсем честно, то наследственный шиноби даже в Академию ходил только потому, что так Учиха смогут гордиться им, потому что для них это важно, потому что они — сильнейшие, и ему непременно стоило стать таким же. Другие дети, как и сенсеи, Саске интересовали мало, мнение их для него цены не имело вовсе, он не искал их контакта и не стремился узнать, всегда думая о том, как вернётся домой и поговорит с родителями, со старшим братом, с тётей и дядей; как будет больше тренироваться, набивая ссадины и синяки, чтобы заслужить хотя бы минуту внимания. Особенно отца, лучше всего отца. И даже если его в очередной раз проигнорируют — дома — это будет ничего страшного, потому что тогда мальчишка постарается ещё лучше, будет тренироваться ещё больше, потому что он — Учиха. Иного Саске не знал. Иного не искал. Иное ему было чуждо и не нужно. Потому Учиха Саске всегда торопился домой, натягивая на лицо улыбку и стараясь отбросить всё то, что его беспокоило, словно такого и не было вовсе.

Сегодня мальчишка задержался допоздна. В Академии у него снова лучшие результаты, и учитель на этот раз решил дать Учиха внеурочную программу, сказав, что если он справится, то покажет ему кое-что ещё по сюрикенам. И Саске, конечно же, не позволил себе не справиться: пришлось показать ученику один из приемов после-после занятий, а дальше вдохновлённый мальчишка занял себя сам, ещё несколько часов провозившись на тренировке. Вот же, наверное, отец будет гордиться! Он в последнее время обращал на младшего сына чуть больше внимания, чем прежде, хоть и делал это с какой-то грустью (Саске чувствовал), и всё же. Непременно стоило бежать домой, воодушевленным и переполненным ожиданиями о реакции на свои успехи. А потом, а потом, а потом он непременно покажет всё на практике, и будет тренироваться ещё больше, и тогда, и тогда, и тогда...

Прибежав домой, Саске обнаружил, что никого не было. Свет везде погашен (это странно), тишина стояла гробовая (это странно) и... воздух перенасыщен странным запахом. Мальчишка ещё не знал, что больше никогда его не забудет, но его преемственная генетика шиноби уже понимала, что что-то пошло не так. Ведь, кажется, так пахла кровь. Смерть. Рассказы отца и брата о войне.

— Папа? Мама? Дедушка?... Кто-то? Нии-сан? — ни ответа, ни привета. Одна только тишина.

Когда Саске начал обнаруживать знакомые лица — тела, вернее — одно за другим, то внутри него что-то застыло. Отключилось, вынужденно притупилось, заставляя идти по улочкам, высматривать среди изувеченных тел знакомые и отчего-то идти к своему дому, где были отец и мать. Так сделал бы любой ребенок, не так ли? Нормальный, любящий свою семью и свой клан, чей разум очень бы хотел, чтобы всё было в порядке, а оттого способный отрицать некоторые... тревожные, морозившие всё нутро и душу факты. Его уже раздирала тихая истерика. Он уже не замечал, как простые шаги стали бегом. Он уже не игнорировал, что знал, что произошло. Что все они — все части его мира — мертвы.

А кругом кровь. Ещё не засохшая, в темноте под луной разве что похожая на лужи или тёмные пятна. Юный Учиха понимал, что его оцепенение начало сдавать позиции, ощущаясь тряской в ногах и желанием бежать ещё быстрее. Для того, чтобы заставить его воспринимать то, что он видел и понимал, многого не нужно было.

— Мама?... Папа?... — но ответа не последовало, в который раз. Пришлось дойти до комнаты родителей, не встречая да не слыша ничего, кроме окутывавшей звенящей тишины. На секунду задержаться, прежде чем в решительностью большей, чем Саске испытывал на деле, приоткрыть дверь.

А? Живая душа, знакомая фигура. Это... Итачи. Мальчишка было обрадовался и собрался подбежать к нему, но в следующее мгновение заметил тела отца и матери. Они были неподвижны и, кажется, там... там тоже лужи крови. Итачи не успел, опоздал, прибыл слишком поздно? Ему что-то известно? Чёрт подери! Но зато он жив. А значит, способен что-то сделать, непременно что-то знал и... это же старший брат, он очень сильный! Успевшая дойти до точки кипения паника отчаянно выплеснулась наружу, когда один самых близких, но по-детски ненавистных людей нашелся среди всего этого Ада. Теперь мальчишка отвлекся на него, зацепившись словно бы как за единственный сучок, как за последнюю надежду.

— Нии-сан, что... что с папой и мамой? — напряжение и легкая дрожь во всём теле, но он не обратил на это внимания, цепляясь, цепляясь, цепляясь; весь мир сошел до точки, все стадии принятия в голове смешались. Слишком много всего за слишком короткий срок, Саске ничего не понимал, но вопрошал о помощи и спасении — не себя, но других — у того единственного, кто точно мог что-то сделать. Кто здесь был. Они вместе смогут, они же братья. Они же Учиха. — Почему, что... произошло, кто вообще мог такое сделать? — сжатые в кулаки руки буквально в кровь из-за перенапряженных пальцев, когти въелись в кожу. Но... в момент оказались разжаты. От удивления, от неожиданности. Потому что раздался звук и произошло то, чего мальчишка не ожидал вообще. Внутренняя паника и ужас переключились на что-то ещё, чего Саске никогда прежде не испытывал. Он растерялся ещё больше. Это... Что... Сюрикен?

Отредактировано Uchiha Sasuke (2020-01-16 17:36:21)

+6

10

— warcraft —
https://66.media.tumblr.com/db781cecc44a4fc9bfebbf78553a2216/tumblr_pdm7tlLsP81v5xpr8o3_500.gifv

talanji [таланджи]
императрица Зандалара, навеки слуга лоа смерти, 17-18

[indent] Таланджи не по годам умна, смекалиста. И дело тут даже не в том, что являясь единственной дочерью Растакхана, она была им оберегаема и одарена лучшими учителями, но и то, что живой ум ее вводил всякого в ступор. То, как легко она познавала новое, то, с какой легкостью всматривалась в других и видела то, что маленькая девочка видеть не должна.  Она очень хорошо распознает ложь. А ее вокруг трона, вокруг Растакхана, всегда было так много.
[indent]  [indent] Таланджи смотрела на то, как пауки плели свои сети вокруг отца, но ничего не могла сделать.
[indent] Потому что все считали ее дитя со столь ярким воображением, потому что никто не хотел слушать юную принцессу и она молилась Резану, ибо только лоа и отвечал, только он слушал маленькую Таланджи и очень скоро она взяла в руки жреческий посох, чтобы всю себя посвятить лоа и своему королевству. Она не могла просто смотреть, как медленно, но верно, советники отца закапывают его в ежедневной рутине и сыпят в глаза песок, чтобы король не видел, что происходит в его империи. Все, чего требовалось, так это показать отцу, что его ближайшая свита вовсе не такие верные, как может показаться на первый взгляд, да и на второй тоже, хотя, если так подумать, то вспыльчивый и скорый на расправу Растакхан сам был виноват в таком отношении к себе.
[indent]  [indent] Маленькая девочка пускается в приключение и находит их очень быстро.
[indent] Уверенная в том, что на старых берегах своего дома не найти поддержки, она обращает свой взор намного дальше, к красному стягу Орды, под которым уже пригрелись тролли черного копья. Говорят, что их прошлый лидер Вол'Джин был достойным, говорят, что Орда знает слово "честь", а еще, что Орда в отчаянии и им как никогда нужна поддержка против Альянса. И принцесса решает - она приведет отцу новых союзников, стряхнет с него пыль, напомнит, каким великим воином был Растакхан и что стоит вновь взяться за меч, показать свою истинную силу, покуда какая-нибудь добрая рука не вонзила в спину кинжала. Таланджи удается привлечь внимание Орды, даже больше, Сильвана с интересом смотрит на флот, которым так славился Зандалар, на их корабли, что по скорости и маневренности дадут фору любому альянсовскому. Таланджи не дура и прекрасно понимает что к чему, но желание спасти отца куда как сильнее, чем опасение по поводу того, чем чревато вступать в извечное противостояние.
[indent]  [indent] Жалеет ли Таланджи, что впустила в город Орду?
[indent] Нет. Ни капли. Они стали силой, что оказалась за ее спиной, армией, которая придала уверенности. Внезапно в глазах советников она из баловной девочки обратилась в серьезного противника, вот только уже было поздно и зандаларская принцесса показала, что более всего на свете дорожит своей родиной, своим отцом и народом, что свою юную принцессу обожает. Таланджи столкнулась с ужасами, что населяют самые темные уголки ее дома, с предательством, что нависло над их семьей от врагов, кои пугали ее, да и до сих пор пугают.
[indent]  [indent] Она слышит смех за своей спиной и ледяную хватку смерти на шее.
[indent] Отец продал ее лоа смерти, а Таланджи его и не винит, наоборот, даже понимает. Ибо между своим народом, его благополучием и жизнью своей дочери - он выбрал первое. Принеся в жертву себя, свою дочь, ее детей и всех, кто будет после в дар лоа смерти Бвонсамди. Старый лоа смеется гортанно, гремят его кости и скрипит голос над самым ухом, он считает свою новую слугу очаровательной и, что куда как важней, очень перспективной. Таланджи не успела даже оплакать убитого Резана, что полег из-за интриг Язмы, да и какая разница, она более не вправе выбирать кому служить и эту участь встретила с гордо поднятой головой. Как и все остальные беды, что свалились на империю, столкнулись с ней. И не скажешь что хуже, смотреть, как корабли Альянса обстреливают твою столицу или как любимый отец, умирая на руках, просит простить за то, что сотворил.
[indent] Таланджи садится на трон, который триста лет принадлежал ее отцу, перед ней склоняются сотни и тысячи лиц, готовые служить, готовые отдать свою жизнь во славу империи. Рядом с ней ее любимая ящер Тзе'на, что бежит быстрее ветра, а за спиной раздается скрипучий смех Бвонсамди, который тонко намекает, что ему не помешало бы даровать больше душ, чем к нему стремится сейчас...


[indent] Смешно, но при других обстоятельствах мы бы поладили. Можно даже сказать, стали бы... друзьями? Наши истории так похожи, что аж зубы сводит, вот только одни и те же действия и стремления привели абсолютно к диаметральному. Мы бы рассказывали друг другу, как сложно нам с нашими отцами, понимать их, усмирять их гнев; жаловались бы, как тяжко заставлять других воспринимать себя всерьез, ибо видят в нас исключительно детей. Мы оба строили бы одни и те же планы на мир, в котором наши народы должны жить счастливо и процветать и обсуждать, что другим почему-то наше жречество кажется неправильным.
[indent] Но вместо этого мы враги. Огнем и мечом проходящиеся по чуждым землям, вторгаясь и руша все, что было дорого. И нельзя забыть, нельзя стереть эту обиду, совершенные преступления. Оказавшись по разные стороны нам остается только воевать, впиваясь друг другу в глотки.
[indent]  [indent] Таков удел тех, кто познает ремесло войны.


дополнительно:
Можно я тут поору, что Таланджи - это Андуин от троллей? Жрица с дико агрессивным, но любящим отцом, которой приходится ломать себя, чтобы повести свой народ на войну, которой ей не хочется, но надо? Которую никто толком не воспринимал, потому что "маленькая"? Любительница сбежать и отправиться в приключения, пока папа творит какую-то херню?
Вот уже какой месяц я вынашиваю идею этой заявки и пытаюсь примерно как-то совместить, что мне хочется и чего я ожидаю. Ну во-первых это, конечно же, стекло. Ваши бомбили наших, наши устроили дискотеку с блэкджеком и бомбами на ваших землях, вы поигрались со спичками в Штормграде, мы выдали люлей императору, что аж немного переборщили. Слишком много всего произошло, чтобы в какой-то момент пришел некий Тралл и сказал "ну в общем у нас тут мир с Альянсом опять, делай с этой информацией чо хошь" и это можно было бы оставить так просто. Ну и к тому же я никогда не поверю, что любитель доебаться до всякого зека за решеткой Андуин не решит прогуляться до камеры принцессы с вопросом не дует ли ей в камере и не хочет ли она поговорить о спасительном Свете и о том, как хорошо дружить, а не бить друг другу морды шутка, Андуин больше не такой альтруист, но доебаться доебется, ибо клетка закрыта - бежать от него некуда.
Кстати небольшое ответвление от канона: наша Сильвана с поста вождя никуда не собирается, перемирие заключено в угоду победы над Н'Зотом и будет соблюдаться, так что мне кажется Таланджи будет что на этот счет сказать. Что делать с Бвонсамди решать только игроку, можно попытаться отвязаться от лоа, а можно наоборот извлечь максимум пользы от дружбы с ним, тем более, он же такой охуенный но вы этого не слышали что все говорят, что старичок в принцессе души не чает, из этого кстати можно вывести вечное противостояние Света и Тьмы, что круче, жизнь или смерть и кому достанется твоя душа после всего этого.
Вероятность максимально мала, что на заявку кто-то клюнет, но я ж наркоман и как тру-Андуин в чудеса все еще верю. Проверять на 100% знание канона никто не будет, мы не настолько упоротые задроты, считать символы в постах тоже. И вообще мы котики. Наверное...
Дополнение от Натаноса: on ma way to kill yua god

пример игры;

[indent] Король знал, что она будет кричать, он просто не думал… что настолько отчаянно и надломано. Слишком уж образ непоколебимой и сильной женщины въелся в его память, еще с самого далекого детства, когда она впервые приветствовала его под ветвями мирового древа на эльфийском празднике.
[indent] — О чем ты думаешь, король!? – Тиранда стучит по столу кулаком и несчастная мебель надрывно скрипит под дикой силой жрицы, которую она вложила в свой удар. Будь Андуин не настолько с ней знаком, испугался бы за свою жизнь. Абсолютно черные глаза ночной эльфийки с проблесками дикого пламени в нем – отголосков гнева Элуны, подарившей своим детям новое дыхание для их бесконечной мести. Тиранда была старше, мудрее, сильнее и выше его, если бы она захотела, то легко бы убила Андуина, но вместо этого она признавала его лидером их альянса, выполняла его приказы, пусть и могла бы легко отобрать эту власть. Жрица Элуны сжимала и разжимала кулаки, дожидаясь ответа от короля Штормграда, готовая кричать вновь, доказывая свою правоту. А в голосе ее сквозила такая боль, что резала и самого Ринна глубокими ранами. Она доверилась ему, они все доверились, каждый, кто пришел под стены Штормграда из пылающего огнем мирового древа, от стен рушащегося Дарнаса, в попытках спастись, найти в себе силы вновь жить, а не просто выживать, восстановить хрупкую надежду, что все еще теплилась в их сердцах. И, конечно, отомстить, за боль, за предательство, за сотни невинных, сгоревших живьем в попытке спасти Тельдрассил, хоть как-то обуздать жестокий огонь, охвативший священные ветви.
[indent] — Я думаю о тех, кто еще живет. – Спокойно произносит Андуин и жрица тихо вздыхает. Она видела эти тела, что лежат в порту, безмятежные оловянные солдатики, накрытые белой холщой, словно снежным покрывалом. Их гибель была предрешена в тот самый момент, когда они вскинули мечи в клятве пролить кровь своего противника, не оставить его безнаказанным. Когда поклялись отомстить и потребовать ответа за нападение на беззащитных. Такова была идея, светлая и прямая, что абсолютно не успокаивала и боли от потери не приглушала. Солдаты – чьи-то дети, чьи-то родители, что никогда не увидят своих родных просторов. И чем дальше, тем только хуже, ведь как только начнет редеть регулярная армия, то в ход пойдет призыв обычных сограждан, тех, что для меча никогда не были пригодны.
[indent] — И ты ей правда веришь? – Тиранда смотрела в окно, упрямо не желая поворачиваться, словно если она не видит короля Штормграда, то сможет абстрагироваться от происходящего в его кабинете как от дурного сна… в последнее время только дурные сны им и снятся.
[indent] — Нет. – Андуин качает головой, тяжесть, дикая и непомерная ложится с этими словами на его плечи. Он принял решение, за которое, возможно, расплачиваться придется не ему, но всему Альянсу. — Но и по-другому поступить не могу.


[indent] Это была чужая земля, отравленная. Давным-давно мертвая, разворошенная еще в те времена, когда по ней шагала мертвая армия принца Артаса и с тех пор так и не восстановившаяся окончательно. Когда-то зеленый край, полный жизни и магии, теперь представлял собой плачевное зрелище и лишь только удушливый смог драл горло с другой стороны, заставляя сипло кашлять.
[indent] Договор был на удивление прост – прийти одному. Как отказаться от такой легкой и простой западни, в которую так невозможно угодить, если у тебя есть хоть капля самосохранения. Вокруг бывших владений Ветрокрылых даже воронье не летало – всех спугнули агенты как с одной, так и с другой стороны, незаметно притаившиеся по обе стороны, только и ожидающие сигнала, когда все пойдет не так и можно будет вступить в схватку. Ведь в этом и есть истинный смысл дипломатии – всегда готовиться к худшему, даже при самом приятном раскладе. Эти уроки Ринн выучил очень хорошо, вдоволь насмотревшись со стороны. Стоящая рядом Валира напряглась, готовая к прыжку на неизвестного врага, который, возможно, выскочит из-за ближайшего угла, далекого камня, неприметной тени рядом – на что было способно коварство госпожи мертвых, кто как не она об этом знала.
[indent] Андуин взглянул на пасмурное небо, на тяжелые свинцовые тучи, нависшие серьезной угрозой обрушить всю ярость стихии на его голову и в довесок ударить его молнией, чтобы знал, что значит принимать глупые решения. Возможно он сегодня умрет, сам придя в когти своего злейшего врага, возможно его похоронят рядом с отцом и жрицы будут петь песню уже для двух львов, а не одного, но перед этим Генн его воскресит… чтобы лично придушить за то, что не сказал ему о этой операции. Говорить Седогриву о том, что он идет на переговоры с Сильваной вообще идея крайне недальновидная, старый ворген мало того, чтобы не пустил его самого, скорее уж бы первым помчался на место встречи, врываясь на эти земли серой яростной тенью, разбивая все на своем пути и желая лишь откусить голову своей давней противнице. Попытки объяснить это начальнику разведки закончились тем, что он рассмеялся, но, судя по тому, что сейчас на поляне никто не пытается перегрызть горло видневшемуся из-за кустов отрекшемуся, прикорнувшему у небольших скал, то Генну о том, куда отправился король Штормграда, никто не сказал. А нотации он послушает потом… когда все закончится.
[indent] Яркая молния разрезала черные пышные облака и только через несколько секунд округа огласилась раскатистым ревом небес, добавляя в не особо приятную картину еще несколько штрихов. Андуин прошел вперед – он видел фигуру королевы банши, она не пряталась и вполне спокойно себя чувствовала там, где когда-то прошла вся ее жизнь. Что было во времена нежизни остается только догадываться, как и догадываться о чувствах и ощущениях самой Сильваны. Он все наделся… лелеял смутную надежду, что если взглянет в ее мертвые глаза, то найдет хотя бы отголосок той, прошлой Сильваны, которая защищала эти земли до последнего вздоха, не давала Артасу продвинуться дальше и умерла со своими идеалами, теми самыми, которые так легко предала совсем недавно.
[indent] Юный король вытащил из ножен Шаломейн, передавая его Валире, агент перехватила эфес, недовольно смотря на другую сторону широкой поляны, слишком много подозрений как с одной, так и с другой стороны. Андуин смотрел на это с долей любопытства, что еще оставалось делать, пока никакая отравленная стрела в его сердце не летит и на том спасибо.
[indent] — Сильвана Ветрокрылая. – Он остановился в пяти шагах от нее, достаточно, чтобы поставить щит и отвадить удар, если он вдруг случится. Слишком много всего произошло, чтобы так просто не ожидать очередного внезапного хода от вождя Орды. — Я так понимаю, что у нас много тем для обсуждения.
[indent] Кричать с самого начала и топать ногами, что она преступница Андуин не собирался, пусть и слышал, как Валира за его спиной скрипит зубами, желая вогнать в Сильвану меч Вариана и поглубже. Короля, которого Ветрокрылая оставила умирать на чужих берегах…

Отредактировано Anduin Wrynn (2020-03-12 11:56:42)

+2

11

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1212/50043.gif
прототип: original;

jiraiya [джирайя]
человек, шиноби, саннин, наставник

Если вам кажется, что Джирайю можно описать исключительно в двух словах: "Эро-саннин" и "Рубаха Парень", то вы вряд ли знаете его достаточно хорошо. Нельзя забывать, что на его долю выпало многое: он прошел войну, кровопролитную, жестокую и бессмысленную, как все войны; потерял ученика, лишился команды, пронес через всю жизнь неразделенную любовь и все свои многочисленные травмы. Да, за улыбками, шумом и легкостью можно обнаружить тьму, боль и одиночество, что в мире шиноби вовсе не редкость. Но Джирайе не занимать силы, не занимать упорства и не занимать желания изменить мир. Пусть огонь его надежды едва теплится, иногда даже этого хватает, чтобы разжечь целое пламя. Самоотверженный, упорный и упертый, но... в свое время отступивший? Тот, кому не хватило веры в себя чтобы довести все до финала? Остановить товарища, получить Принцессу, защитить учеников. Так какой он, Джирайя? Сильный или слабый? Тот, кто верит, или тот, кто потерял веру в будущее? Не думаю, что образ Джирайи так прост, как может показаться.


дополнительно:
Да, я люблю дарк и считаю, что Легендарная Троица это дарк насыщенный, сбалансированный, разбитый и собранный воедино. Три человека, которых поломало, изломало, травмировало на свой лад, что долгое время (вынуждены были? хотели?) оставались вместе, на войне и вне войны (задумайтесь, будучи Джонинами они оставались Тройкой, что, на мой взгляд, не слишком характерно даже (и тем более) в таких условиях. Три человека, что взаимодействовали настолько эффективно и идеально, что их признали Легендой. Держались ли они друг за друга? Разбежались ли при первой возможности или просто потерялись, занятый каждый своей трагедией? Они были кем-то, были чем-то, были едины, даже если временно, даже если подобно попутчикам в поезде, знающим, что их пути разойдутся. Но они были и это потрясающая почва для игры. Игры разной, игры разнообразной, для откровений, ссор, ненависти, боли, травм, горя и всего, на что щедр мир шиноби.
Орочимару, конечно, холодная, скользкая и мерзкая тварь, но Джирайя один из тех, кто знал его еще не таким. Тот, на чьих глазах разворачивалось его развитие и становление, тот, кто мог на него повлиять (повлиял? отказался?). Да, Джирайя искал Орочимару, следил и наблюдал долгие годы, при этом не вмешиваясь и не находя окончательно. Зачем? Что им двигало? Осуждал ли он бывшего товарища? Я не знаю и, что-то мне подсказывает, что не совсем. Если бы Джирайя захотел отыскать, он сумел бы его найти. Значит не хотел. Быть может избегал? Как и Цунадэ все эти годы.
Чувствуя вину или не зная, что сказать? Вопросы, сплошные вопросы, которые можно развить, раскрутить и использовать для взаимодействия. На деле Джирайя видится мне очень одиноким и сломанным внутри человеком, упустившим что-то важное, потерявшим что-то необходимое и потому вечно сожалеющим об этом. Наверное, искать ответы и постоянно стремиться к недостижимому, это проклятье Легендарной Троицы.
Что касается нашего взаимодействия... Все сложно? Все очень сложно? Орочимару бы игнорировать Джираю столь же успешно, как он делал это последние двадцать лет, но не выходит. Если доходит до столкновения, то вылезает много всего. Да, были моменты, когда Орочимару готов был бросить их обоих, но исключительно из прагматизма (пусть выживут двое, а не погибнут все), да, Орочимару никогда не находил добрых слов ни для Цунадэ, ни для Джирайи, но он был честен.
Я не знаю, захочешь ли ты чтобы Джирайя остался жив или погиб, это обсуждаемо. Но в большей степени я нацелен на игру в прошлом и в таймлайне канона, на будущее планов мало (фактически их нет), но все обсуждаемо, тем более что твой ученик по-прежнему ходячая проблема.
Идей много, желания играть много, лишь бы видеть ответное желание и любовь к персонажу. Хотелось бы активности и поста в неделю, чтобы игра не скатывалась в ожидание. Под темп я могу подстроиться, как и под стиль и лицо, но ждать пост месяцами и бегать следом не особенно доставляет. В остальном через гостевую или ЛС можно пойти и в мессенджеры, чтобы все обсудить.
Пусть моя заявка не кажется сухой, я правда очень хочу поиграть с Джирайей (и Цунадэ), дарк, детство, войну и все, что только возможно.

пример игры;

Смерть никогда не проходит бесследно. Даже смерть, спланированная до мельчайших деталей, продуманная и, как и всякий хороший план, пошедшая наперекосяк. Орочимару не учел ни той безумной воли, которой Саске наделяла, сконцентрировавшая в себя весь смысл его существования, цель; ни безграничной и бездонной силы Итачи; ни наличия у последнего клинка Тоцука. В остальном же план мог бы быть безупречен и должен был привести к тому, что Орочимару пожинал бы плоды своего успеха, во всю глядя на мир через новообретенный шаринган.
Плоды у случившегося были, пускай и не такие, как мог бы предвидеть или ожидать Орочимару. В самом себе Змей давно не заблуждался, изведав собственные страхи, представления и ожидания, но не был готов, что после возрождения вернется то, чего он так долго бежал.
Эта бездонная пропасть в его душе, почти черная дыра, что отзывалась во всем существе сосущим и тянущим голодом, гнавшим его дальше и дальше, на поиски чего-то способного принести избавление. Этот голод был забыт им, умело замещен потребностями вполне достижимыми и осязаемыми, что устроили его и показались достаточными, чтобы голод метафизический обрел плоть, кровь и осязаемую форму. Истина — априори недоступна, априори бросает в пучину вечных поисков и вечного стремления, мучая хуже, чем пожирающая тело болезнь. Орочимару не желал для себя такой судьбы, вытеснив из мыслей те вопросы, что некогда вели его по жизни; что родились в тот момент, когда он подобрал шкуру белоснежной змеи на могилах родителей (со временем ставших не более чем бессмысленным прахом в земле и под надгробными плитами) и провели его через войну, через смерти, через чужие безутешные страдания, показав, сколь бесмысленна борьба за правду, за мнимые идеалы и сколь эти самые идеалы искалечены людской природой.
Итак, он избрал знания, он избрал бессмертие — то, что можно ощутить, то, что имеет вес и полноту, и отбросил все лишнее, тем самым, не позволив этой коррозии пожрать себя так, как она пожрала всех кто начал ту бессмысленную войну, что он видел глазами Анко. Очередная война, призванная изменить мир, призванная дать ответы и отыскать решения, что могли бы показаться привлекательными. Те ответы, за которые умер идиот Джирайя (нет, сердце вовсе не кольнуло человеческим сожалением).
Хотелось только прокричать, какие все они глупцы, что не видят элементарного, не смотрят дальше кончика своего носа и не замечают, что пытаются возродить давно сгнивший труп, что в этом мире не осталось жизни, за которую стоило бы сражаться и они только стервятники, делящие падаль, дерущиеся за падаль, пусть и мнящие себя орлами.
Самообман может быть безграничен, а самообман, порожденный сверхценной идеей и вовсе непреодолим. Орочимару прожил достаточно, чтобы убедиться в этом.
После возрождения, вопреки обыкновению змей молчалив и задумчив, скуп на свои ядовитые ухмылки и едкие слова, только изредка огрызается на Суйгецу словно бы по привычке, но тот так дрожит и так напуган его присутствием, что не замечает фальши. Орочимару думает, заново вскрывает свой забытый голод, что словно бы только того и ждал, а теперь вгрызается в его позвоночник с воем и каплями липкой и едкой слюны. Это неприятно — Саннин морщится и хмурится —  физически; кидает косой взгляд на Саске и вскипает мимолетной злобой на мальчишку за то, что растревожил старые раны, за то, что не понял: ищет ответы которых нет. Или Саннин надеется, что их нет, ибо знает — они ему не понравятся, не устроят, не насытят. Может потому сам и отрезал себе крылья, добровольно прижался к земле, став не птицей, но змеей, что пусть и не взмывает в высоту, но не теряет твердой почвы под ногами.
Глупый мальчишка. Саннину хочется отомстить, разворошить и чужие мысли как осиное гнездо, чтобы бились о черепную коробку и сводили с ума своей вездесущестью и своими жалами, чтобы не мучился он один. Но вряд ли получится, у Саске в глазах та же бездна, на дне которой чудовище, чей голод неутолим и безграничен. Хуже уже некуда. Сильнее Орочимару его уже не зацепить. Да и нет смысла.
Саске указывает ему ближайшую цель и Орочимару хватается за нее, как за осязаемую соломинку, малодушно отдает бразды правления бывшему ученику, давая себе время на то, чтобы осмотреться. Если есть цель, есть и путь к цели — простой и понятный. Чтобы оживить покойников — нужна чакра, нужны руки, — чтобы вернуть чакру, нужно отобрать ее у Кабуто. Действия упорядочивают мысли, позволяют взять их под контроль, позволяют оценить все происходящее изнутри, а чужих остаточных переживаний в Саннине и без того слишком много. Слишком о многом нужно было подумать, слишком многое свершилось без его участия, но почти на его глазах, даже если и запущенное (отчасти) его руками.
Кабуто, еще один глупый мальчишка, погнавшийся за призраками, обманувший себя тем, что нашел свой путь, преодолел ограничения, на деле лишь поменяв один ориентир на другой, заместив следование за Орочимару следованием за тем, кто мог предложить что-то не менее глобальное. Саннин мог бы пожалеть его, но эти чувства давным-давно умерли в нем, а может быть их и не было никогда вовсе.
В любом случае, Кабуто сейчас не имел никакого значения, как и многое из того, что их окружало. Картинка Орочимару вполне знакомая — запустение и смерть, как вечные спутники войны; даже кровь привычно закипает адреналином, чувства обостряются, и вся его суть неосознанно готова принять бой или же ответить на столкновение. Инстинктивная неизживаемая реакция, что противна самому Змею.
Должно быть и Саске это знакомо.
Тишина длится между ними, но уже не тяготит, заполненная молчаливым созерцанием, (еще) не взаимопониманием, но общей интенцией, общим направлением мысли, пусть для Орочимару и вынужденным, нежеланным, всячески избегаемым. И в этой тишине им, пожалуй, стоит поговорить о многом. Растравленная Саске болезненная потребность у них теперь одна на двоих и, быть может, его ученик преуспеет в ней больше: Орочимару не нашел ответов и отказался от их поисков, для Саске они теперь необходимы. Быть может это и выход — посмотреть на проблему чужими глазами, глазами ученика, коему может быть видно куда больше, чем самому Саннину.
— Ты очень изменился, — Змей первым нарушает молчание, поймав на себе взгляд Учиха. Не стремится задеть или зацепить и в словах его куда больше задумчивости, чем обычно. Знает, но мельком, о том, что произошло после битвы, на которой Орочимару постигла вторая смерть (ужас осознания до сих пор сужает зрачки в узкие точки). Но умирать, оказывается, вовсе не так страшно, он может рассказать об этом, если кто-то спросит.
— Месть оказалась слишком легким решением, не так ли, Саске-кун? — Без привычной издевки голос Орочимару созвучен хрипу, с которым с раны отшелушивается короста, — Я ведь говорил тебе, что мир не устроен так просто, что нет ни черного, ни белого. Здесь вообще нет цветов, только крики и только гниль, которую совершенно не хочется замечать за фасадом, раскрашенным в чужие смыслы.
Очертания деревни встают перед глазами неизменной константой. Если не знать и не приглядываться, кажется, что ее вовсе и не разрушали. Но Орочимару знает, что ее сравняли с землей, без него, без его участия. И не чувствует ничего, ни удовлетворения, ни сожаления от того, что желаемое им свершил кто-то другой. Как итог — ничего не изменилось. Ему вдуматься, то ничего и не могло измениться, а все прочее было лишь глупой надеждой, на которую он, оказывается, еще был способен. Интересно, ведом ли и Саске той же неосознаваемой надеждой на чужую мудрость?
— Что ты хочешь узнать у Хокаге, Саске-кун? — Орочимару останавливается и оборачивается к ученику, впервые с момента воскрешения глядя на него прямо, — Думаешь, они смогут дать тебе желаемые ответы? Ты — наследие их решений, подумай, что в таком случае они могут тебе поведать.

+4

12

[icon]https://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/16923.jpg[/icon]— marvel —
https://forumstatic.ru/files/0018/a8/49/30495.jpg
прототип: кто-то горячий и тупой;

noh-varr [нох-варр]
крийский путешественник, лицензированный супергерой, мини-мститель западного побережья
председатель фан-клуба marina and the diamonds, автор подкаста полиамория и проёбы

If you're not into yoga, if you have half a brain


I LIE IN THE STRANGE BED AND WATCH THIS BEAUTIFUL ALIEN BOY
DANCE TO THE MUSIC MY PARENTS LOVED, AND THINK…

THIS IS EVERYTHING I ALWAYS HOPED FOR.
(BOY WAS I WRONG)

x
CANDI STATON SUMMER TIME WITH YOU
RUPERT HOLMES ESCAPE (THE PINA COLADA SONG)
INNER LIFE I'M CAUGHT UP (IN A ONE NIGHT LOVE AFFAIR)

Знаете, какие измерения самые отстойные? Те, в которых Нох-Варр всё-таки сделал из Земли столицу Новой Крийской Империи. Кейт вообще всё устраивало до того, как они вляпались в сраного паразита: плывёшь себе по реке космоса, пару раз в неделю отбиваешь атаки скруллов, Нох-Варр портит тебе историю просмотров на Нетфликсе (заведи, блять, свой аккаунт, мудила), об истории соула узнаёшь больше, чем когда-либо хотела. Но было славно — после распада команды так точно, после смерти Кэсси, после того, как все немного отдалились (и только Билли отвечает на сообщения буквально в ту же секунду); Нох-Варр появился как раз вовремя — за секунду до того, как стало невыносимо пресно. И, наверное, тоскливо. Кейт плохо ориентируется в тонких эмоциях.

В этом была своя романтика (нет уж, дохуя просто романтики) — ещё несколько месяцев, и можно подавать заявку на вступление в Стражей Галактики. Не слышали, у них сейчас нет открытых вакансий? У Нох-Варра, казалось Кейт, не было никаких недостатков (ничего страшного, он одурачил всех на этой планете), и это её пугало, а потом это идеальное променяло Кейт на то, что оказалось иллюзией, и на вечеринке в честь нового года вообще поставило Daft Punk. Вряд ли Чудо-Мальчик сможет когда-либо искупить свои грехи.


дополнительно:
так, ну мы уже поняли, что из young avengers постепенно сделали кружок по полиаморному рукоделию, и выяснять отношения, конечно, интересно и здорово, но так же здорово что-нибудь спасать (мир, например, или калифорнию, или даже нюёрк). берите нох-варра, потому что в 2013 году Нох-Варр занял 2 место в списке 50 самых сексуальных мужских персонажей в комиксах по версии ComicsAlliance, а что может быть важнее? только заряженный айпод.

всё обсуждаемо в неприличной степени: мои хедканоны больше касаются того, как кейт объясняет ноху, что битлз — дерьмо, а бич бойз — боги; ещё есть информация, что это видео на самом деле записал марвел бой. хочу знакомить вас с земной культурой и загадочной американской душой, кормить фалафелем и показывать места с лучшими тако, рассказывать, почему big bang theory — плохо, а супернинтендо office — хорошо (если тут вообще есть какие-то вопросы). в соседней теме я писала, что в юных мстителей хочется за атмосферой crackheads club, на этом, собственно, и настаиваю. иногда, так и быть, можно грызться на тему того, что у чудо-мальчика отстойные бывшие. потому что они отстойные :^) рефлексировать о смысле жизни тоже можно (и нужно). ещё есть томми, но я за него не отвечаю. он же бешеный.

3 лицо, 4-5к, в меру еблозавр, в меру трепетная лань. ну, хотелось бы верить. пишите хоть на заборе! так даже интереснее.

и ещё важное дополнение

кейт, [30.11.19 17:45]
АЛТИМЕЙТ ЕБЛАН ЭНЕРДЖИ

мара, [30.11.19 17:45]
БЕЙСИКЛИ

мара, [30.11.19 17:46]
ОТЧЕГО ДО СИХ ПОР НЕ ЗАЮЗАНО ТНО

кейт, [30.11.19 17:46]
Я ОТКРЫЛА ЗАЯВКУ

кейт, [30.11.19 17:46]
ЧТОБЫ ДОПОЛНИТЬ

пример игры;

WHEN WE ALL FALL ASLEEP WHERE DOES TOMMY GO coming out this fall
— Ей, блять, двадцать четыре.
Томми готов проёбываться, возможно, каждую секунду жизни, но каким-то образом — может, есть в нём что-то ещё от Ванды — всегда угадывает, когда у Кейт плохое настроение. Или просто что-то плохое. Или что-то омерзительное. Материализуется рядом, если нужно, умеет не спрашивать, если не требуется — Кейт любит жаловаться, а рассказывать про проблемы не любит.

На излёте пыльного августа Дерек женится на Хезер. Той самой Хезер со смешным пшеничным пучком на голове, той самой Хезер, с которой Кейт ходила в одну школу, той самой, о которой Кейт думала да я бы никогда такой не стала. От раздражающей неприязни она давно избавилась, и сейчас думает только о том, знает ли Хезер, за кого вышла замуж.
Что-то подсказывает, что ей абсолютно безразлично.

Кейт только-только расставила все точки над словами «пошёл нахуй» в разговорах с Нох-Варром (злость выгорает на солнце: нет, я не злюсь, нет, всё в порядке, да, пожалуйста, оставь меня в покое). Кейт думает отправиться в роуд-трип по Америке. Сменить причёску. Переехать на лето куда-нибудь подальше от Солнечной системы. Или каникулы на Луне. Рецепты лучших крийских коктейлей смотреть онлайн. Кейт ищет в себе недостатки — не то чтобы приходилось долго думать. Заводит парочку новых суккулентов, залив водой все предыдущие. Берёт несколько новых дел и раскрывает два с половиной.
Она не готова к тому, чтобы произносить речь на свадьбе Дерека.

Присутствие Томми всегда до определённого момента ненавязчивое, и она думает: какая я охуенная актриса. У него новая работа, так что обсуждают они в основном новые сериалы на нетфликсе и то, как его заебали медленные люди. «Дааааааааа», тянет Кейт, пока в лёгких не заканчивается воздух. «Чтооооооооообляяяяяяяяяяяятьслучиииииииииииилось», передразнивает Томми. «Ничего», отвечает Кейт. Он делает вид, будто верит.

Кейт пробует курить, потому что, ну, массовая культура мимо не проходит. Выживание в Лос-Анджелесе, общение с Клинтом, путешествия во времени, обязательная регистрация супергероев, смерть Кэпа — а подкосила её, блять, свадьба. Томми морщит нос и спрашивает, начала ли она курить. Кейт отвечает, что бросила.
— Вот это сила воли, — хвалит Томми.

Лето, погребённое под сотней мелких дел, трусливо заканчивается. В кои-то веки Нью-Йорк вообще никому не нужен — ни нападений, ни межпланетных войн, сплошные светские рауты, на которые Кейт уже не зовут, обновления резюме на крейгслисте, пиво и дискография Кэнди Стейтон. Потому что иди нахуй. Когда до дня рождения Томми остаётся меньше месяца, она рада спустить это время на что угодно, лишь бы перестать думать хотя бы ненадолго. Она бы даже на Burning Man поехала, не заеби всех Burning Man году эдак в 2007.

За это время волосы Томми отрастают от отметки «глэм-рокер» до «неприлично». Ещё чуть-чуть, и он запомнит персонажей Аббатства Даунтон по именам и начнёт есть овощи. На Баззфиде, говорит Томми, есть видео про мужчину, который впервые в жизни пробует брокколи. Я проебал такую идею для видео.

Кейт подхватывает стаканчик (не успевает проверить, с чем именно), интересно, каким именем он представился на этот раз? Смотрит в камеру, на Томми, снова на камеру — секунда вроде бы застывает, но только для Кейт — ей в такие моменты кажется, будто даже можно что-то сделать, но получается только задумчиво стоять с хорошо, если закрытым ртом. Хорошо закрытым, поправляет себя Кейт, пытаясь из растянутой в бесконечность секунды сложить хоть какую-то картинку. Щёлк, поправляет её Томми.

— Томаскакогохуя, — может, так будет понятнее.
Объясните для медленных.
— Ладно, допустим, я пошутила насчёт любой, что ты делаешь? Твоей аудитории лет пятнадцать, уверен, что тебя модераторы не забанят? Я готова постараться.

Кейт смотрит на стаканчик. «Лучший хоукай».

+10

13

— marvel —
https://funkyimg.com/i/34o7F.png
прототип: jeffrey lynn goldblum;

en dwi gast «grandmaster» [эн дви гаст «грандмастер»]
Один из вечных Старейшин Вселенной, любитель поиграть в Цивилизацию на сложности «Божество»."Учитель учителей", мастер высокого уровня.

Харизматичный мерзавец с парой тузов в рукаве. Мало кому известно, кто он на самом деле и какие цели преследует. Однако одно можно сказать наверняка — он азартный игрок, только вместо фигур на доске предпочитает живых существ. Будь то инопланетный великан, валькирия или лорд грома — все для него в равной степени полезны и интересны — отличные пешки в грандиозной игре.
Грандмастер является одним из самых древних существ во вселенной, что, конечно, не скажешь по облику и манере поведения. Ему будет легко ввести вас в заблуждение — эксцентричный мужчина умеет очаровывать, а также превосходно читать мысли. Так что будьте предельно почтительны в его присутствии. По слухам, он когда-то обладал Камнем Разума, одним из шести Камней Бесконечности, но поиграл его Таносу. Или захотел проиграть…


дополнительно:

В первую очередь, в игре я бы хотел расставить все точки над i и закрыть вопрос, как нам с тобой удалось найти общий язык. Не стану лукавить, несколько месяцев (а не пара дней), проведенных на Сакааре, были одними из самых познавательных и захватывающих в моей жизни. Благодаря тебе, я увидел, каким мир может быть. И каким могу быть я.
Гедонизм и порок 18+ по желанию.
Можно стукнуть меня в лс для обсуждения деталей, выдам телегу и вк по желанию

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть — предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал — понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему — Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

Отредактировано Loki Laufeyson (2020-04-28 22:19:56)

+1

14

— marvel —
https://funkyimg.com/i/34oR3.png
прототип: chris pratt;

peter quill [питер квилл]
Звездный Лорд, лидер команды Стражи Галактики

Есть те, кого учит улица, а Питера учил космос. Парень вырос разбойником с большой звездной дороги, но не лишенным по-настоящему золотого сердца. Авантюрист до мозга костей, жадный до приключений и денег, лидер-раздолбай, безоговорочно любящий свою «семью». Профессионал по части умыкнуть то, что плохо лежит, даже если лежит оно хорошо. При желании затанцует любого до смерти — Квилл великолепный образчик сочетания несочетаемого.
На данный момент в нашей общей сюжетке не случились события второго фильма, но это все обсуждаемо. Аналогично на ваше усмотрение – утрачивает ли Питер полностью силы Целестиала – или нет.


дополнительно:

Наши персонажи в квм не пересекались, но я предлагаю сделать их знакомыми задолго до событий ВБ. Локи и Квилл могли вполне столкнуться на Сакааре или на какой-нибудь забытой всеми планетке, где оба искали нужный артефакт, который, конечно, не поделили. А может Стражи уже заглядывали в Асгард времен правления Локи в обличье Одина? Простор фантазии – сыграем все, что душа прикажет. Наши герои пусть и разные, но смогут вполне себе поладить и найти много новых интересных приключений.

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть — предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал — понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему — Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

+1

15

— naruto —
https://i.pinimg.com/236x/5b/f9/1c/5bf91c58188558f0d171f6d45bfcf2ea--the-foundation-naruto.jpg
прототип: original;

shimura danzo [шимура данзо]
шиноби, серый кардинал, глава секретного подразделения АНБУ и создатель "Корня"

Данзо это тот персонаж, которому никак нельзя дать однозначную оценку. Он провозгласил себя истинным шиноби и, что поразительно, был настоящим патриотом Канохи. Он может быть отвратителен в своих действиях, он может быть суров, жесток, радикален, беспринципен, но у всего этого есть определенная и вполне четкая причина. Как бы не были аморальны, деспотичны его решения и его мотивы, но Данзо готов был пойти на все, чтобы добиться того лучшего будущего, которое считал верным. Да, быть может жажда власти сказалась и на нем, да, вероятно всякие границы и нормы в его сознании были стерты и превратились в руины, но Данзо, как и прочие, продукт того жестокого мира, в котором он родился и вырос, продукт многочисленных воин, бесчисленных смертей и страданий. И он усвоил урок как нельзя лучше, он желал иного как и многие и, как и многие, избрал собственный путь достижения желаемого. Из тени, молчаливо, не боясь и не страдая от крови на руках, от собственноручно сломанных судеб, он всегда и без труда готов был принести любую жертву во имя желаемого им блага. И не он один, у него всегда были единомышленники, всегда были те, кто разделял его мысли и его стремления.

Цель оправдывает средства. Наверное это то утверждение, которое частично роднит наших персонажей между собой. Ты - змея не менее опасная и ядовитая, чем я сам и мы прекрасно понимаем это друг о друге. Может быть потому наше прошлое взаимодействие и продлилось так долго, может быть потому и было столь плодотворным и взаимовыгодным для обоих, что мы прекрасно понимали друг друга в этом сугубо прагматичном интересе? Тебя не интересовали мои намерения до тех пор, пока был результат, а я плевать хотел на твои цели и самопровозглашенный долг. Сработались, до поры до времени, ожидая друг от друга удара в спину. И дождались. Но я не так злопамятен, как может показаться.


дополнительно:
На время основной игры персонаж канонично мертв, однако игры с ним (для меня и для Саске) в прошлом и до войны отыщется очень много. Да, в каноне взаимодействие Орочимару с Данзо показано вскользь, что не мешает нам расширить его и наполнить манипуляциями, противостоянием и змеиными плясками. И Саннин и Шимура оба невероятно умны, рассчетливы и достаточно беспринципны, чтобы прописать им вкусное взаимодействие, которое уж точно затронет Орочимару. Дазно наверняка был в более выгодном положении во время их совместной работы, так что посмотреть на то, как Змей изворачивается ужом на раскаленной сковородке было бы крайне любопытно.
Да, персонаж сложный, но тем и потрясающий, потому хотелось бы, чтобы игрок взял его не просто для развлечения, но для вдумчивой и полной игры. Полагаю, что в случае с Данзо активности за персонажа достаточно по посту раз в полторы-две недели. Если чаще — будем только счастливы! Доставать необходимостью постоянного общения не будем, но если нужно обсуждать и создавать сюжет, это всегда пожалуйста. Посты, желательно от 3000к, сами можем и простыни и небольшие посты без всяких проблем, лишь бы только содержание. Под стиль подстроимся с легкостью.
Для связи: гостевая для начала, можно ЛС.

пример игры;

Учиха Саске очень умный мальчик. Орочимару испытывает истинное удовольствие, когда наблюдает за мыслительным процессом, что отражается на его лице и расширяющимся зрачком разливается по радужке. Вспомнил? Догадался? Интерееесно. Змей облизывается, не дает себе труда скрыть алчный огонек в собственных глазах и чуть склоняет голову ближе, считывая прочие эмоции, которыми готовы поделиться ярко-горящие глаза. Ищет страх, ищет гнев, ищет ужас или отвращение, но находит только осознание. Не смирение, но примирение с ситуацией и ее понимание. Вполне взвешенное, вполне рациональное, даже если от безнадежности и падение на самое дно. Но за это Орочимару его осуждать не мог, этого и вовсе добивался, ведь если бы не однозначное, захватывающее все и вся стремление Саске, то мальчик не пришел бы к нему добровольно.
Но раз пришел, стоит рассмотреть свой трофей поближе, ознакомиться, договориться об условиях сразу, на берегу. Что они и делают, взаимно изучая друг друга и делая ответные реверансы не словами, но делом. Орочимару не жалеет и показывает полную силу, а Саске не сгибается, демонстрируя указанную на словах решимость.
Казалось бы на этом стоило остановиться, разойтись, удовлетвориться полученными сведениями и заполученным в руки сосудом, но Орочимару не желает, чтобы все было так просто. Приятно видеть, что Саске собрал в своем сознании кусочки головоломки воедино и воспользовался своими знаниями, своими наблюдениями и догадками, чтобы апеллировать уже к тому, что интересно Орочимару, к тому, что станет дополнительным козырем в его руках. Этот потенциал нужно отметить и обратить на него внимание после, когда они перейдут к тренировкам.
— Очень хорошо, Саске-кун, — Орочимру улыбается очень сладко: змея расплетает свои кольца, отпускает свою жертву так и не запустив в нее клыков, кои демонстрировала во всей красе, и голос нукэнина звучит излишней искренностью, — Считай, что ты сумел убедить меня, а теперь тебе самому осталось в то, что ты мне говоришь. Вот только ты готов отдать себя в руки дьявола сейчас, но будешь ли готов, когда я и впрямь потребую свою плату? — Вопрос не совсем серьезен и не совсем своевременен, но легкая издевка пробивается в голосе Саннина уже сейчас. Змей давит морально, перестав давит физически.
Орочимару щурится, Орочимару думает. Сводит два и два и пытается понять, что такое есть эти Учиха, как пытается понять уже многие годы. Он знал многих из его клана, многих из них подверг бесчеловечным экспериментам, держал в руках их глаза и жизни, но мало интересовался тем, что они представляют собой и чем живут. Только косвенно, только наблюдая и оценивая, так что теперь его выводы могут быть поспешны.
Ничего кроме цели, так? Упорство, болезненное, надломленное и рожденное вовсе не из силы воли, но из воли искорёженной, что питается из этих больных и нездоровых эмоций. То ли, чего хочет Орочимару? Нет, вовсе нет. Но это состояние это то, что подходит ему идеально. Сейчас. Это то, из-за чего Учиха здесь и змею не с руки разрушать этот фундамент так быстро. Довольно и того, что Саске сумел отстоять себя, быстро понял правила игры, но если игра начата, ее нужно довести до конца. Проверить, не сломается ли от второго удара.
Орочимару отступает назад и опускается на разворошенную постель, что еще хранит тепло чужого тела, проводит ладонью по подушке и простыням излишне лично, словно бы намеренно вызывая то ли отвращение, то ли нечто иное. Почти нарушение пространства, вторжение на частную территорию, стремление залезть под кожу. Откровенно.
— Вне тисков, Саске-кун? — В голосе Орочимару блестит и беснуется насмешка, — Я уверен, что все до смешного иначе. Ты жаждешь, чтобы тебя подавляли. Ты хочешь, чтобы кто-то ломал тебя, чтобы у тебя был повод выстроить себя заново, иначе ты остановишься. Да, сейчас у тебя есть та цель, что затмевает все, но сколько было иных на пути к ней? Сколько соперников и планок, которые нужно было преодолеть? Сколько тех, кого ты ненавидел, пусть и минутно, ради того, чтобы их превзойти? — Саннин чуть склоняет голову и смотрит уже в упор, голодным и диким взглядом, — А что если я создам для тебя такую преграду? Может быть мне стоит сделать что-то, что могло бы затмить в твоем сознании брата... Я ведь могу, Саске-кун, вопрос только в том, хочешь ли ты этого?

+2

16

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1212/473501.gif    http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1212/864225.gif
прототип: original;

kimimaro [кимимаро]
некогда подходящий сосуд, лидер пятерки звука, последний выживший из клана Кагуя

Очередная набившая оскомину история: маленький потерянный мальчик с необычными силами и мужчина, что протянул ему руку в нужный момент времени, умело замкнув весь его мир на себя. Так? Возможно, а может быть и нет, а может быть в мире вечных войн и вечных смертей других историй и не бывает — все здесь начинается с прагматизма, с воли случая и стечения обстоятельств.
Я не искал тебя, а ты не искал меня — наши дороги пересеклись случайно и, должно быть, я убил бы тебя просто из милосердия, если бы не твоя уникальность. Что еще может заинтересовать в мальчишке, если не наследственный улучшенный геном? Но тебя ведь это не удивляло, не так ли? Даже не знаю, волновало ли тебя что-то вообще в нашу первую встречу, боялся ли ты меня, смерти или все это было для тебя безразлично? Должно быть тебе не было важно что будет с тобой и куда тебе идти: из одной клетки в другую, от одного сражения к другому — даже в детстве у тебя не было особенного выбора и особенного интереса к жизни. Это было любопытно, это было удобно для меня, в конце-концов я люблю тех, что уникален и тех, кто остался совсем один.
Не знаю, как это выглядит для тебя, но для меня найти человека со столь редким геномом настоящее удовольствие. Для своего клана ты был чудовищем и орудием, а для меня - орудием и сосудом. Не велика разница, вот только я дал тебе то, чего не дали они — смысл жизни, смысл к существованию и смысл в том, чтобы умереть. Я не держал тебя в клетке и ценил настолько, насколько вообще способен, а тебе было легко отдать за это самого себя. Было ли мне жаль твоей смерти? Гораздо более мне было жаль того, что ты стал бесполезен, если подобное чувство вообще применимо ко мне.
Но увы, ты был заменим.


дополнительно:
Силу Кимимаро и его роль во многих планах Орочимару нельзя отрицать. Пусть персонаж и мертв на момент основной игры это не отменяет огромнейшего пласта игры в прошлом, замешанной на психологии, на становлении и укреплении Селения Звука, на тренировках и экспериментах. Если у игрока возникнет большое желание поиграть и в настоящем, у меня есть несколько идей по возвращению персонажа. Но это опционально.
Взаимоотношения Орочимару и Кимимаро кажутся мне показательным примером того, как мир шиноби обращается с детьми, людьми и их судьбами, насколько все замешано на прагматизме и силе и какую низкую цену имеет жизнь. Для Кимимаро здесь масса простора для драмы и дарка, Орочимару предоставит ему все в немыслимых количествах. (В интерпретации аниме Кимимаро так и вовсе едва ли не один из самых светлых в душе персонажей во всем фэндоме, имхо).А с эстетической стороны он абсолютно великолепен.
Особенно активной игры от этого персонажа я не требую. Поста в пару недель будет достаточно, но если хочется и можется играть активнее и чаще - только приветствую. Посты любого стиля и любого объема - подстроюсь. Куда важнее желание играть, стабильность и интерес к развитию персонажа.
Связь: гостевая и ЛС для старта.

пример игры;

Учиха Саске очень умный мальчик. Орочимару испытывает истинное удовольствие, когда наблюдает за мыслительным процессом, что отражается на его лице и расширяющимся зрачком разливается по радужке. Вспомнил? Догадался? Интерееесно. Змей облизывается, не дает себе труда скрыть алчный огонек в собственных глазах и чуть склоняет голову ближе, считывая прочие эмоции, которыми готовы поделиться ярко-горящие глаза. Ищет страх, ищет гнев, ищет ужас или отвращение, но находит только осознание. Не смирение, но примирение с ситуацией и ее понимание. Вполне взвешенное, вполне рациональное, даже если от безнадежности и падение на самое дно. Но за это Орочимару его осуждать не мог, этого и вовсе добивался, ведь если бы не однозначное, захватывающее все и вся стремление Саске, то мальчик не пришел бы к нему добровольно.
Но раз пришел, стоит рассмотреть свой трофей поближе, ознакомиться, договориться об условиях сразу, на берегу. Что они и делают, взаимно изучая друг друга и делая ответные реверансы не словами, но делом. Орочимару не жалеет и показывает полную силу, а Саске не сгибается, демонстрируя указанную на словах решимость.
Казалось бы на этом стоило остановиться, разойтись, удовлетвориться полученными сведениями и заполученным в руки сосудом, но Орочимару не желает, чтобы все было так просто. Приятно видеть, что Саске собрал в своем сознании кусочки головоломки воедино и воспользовался своими знаниями, своими наблюдениями и догадками, чтобы апеллировать уже к тому, что интересно Орочимару, к тому, что станет дополнительным козырем в его руках. Этот потенциал нужно отметить и обратить на него внимание после, когда они перейдут к тренировкам.
— Очень хорошо, Саске-кун, — Орочимру улыбается очень сладко: змея расплетает свои кольца, отпускает свою жертву так и не запустив в нее клыков, кои демонстрировала во всей красе, и голос нукэнина звучит излишней искренностью, — Считай, что ты сумел убедить меня, а теперь тебе самому осталось в то, что ты мне говоришь. Вот только ты готов отдать себя в руки дьявола сейчас, но будешь ли готов, когда я и впрямь потребую свою плату? — Вопрос не совсем серьезен и не совсем своевременен, но легкая издевка пробивается в голосе Саннина уже сейчас. Змей давит морально, перестав давит физически.
Орочимару щурится, Орочимару думает. Сводит два и два и пытается понять, что такое есть эти Учиха, как пытается понять уже многие годы. Он знал многих из его клана, многих из них подверг бесчеловечным экспериментам, держал в руках их глаза и жизни, но мало интересовался тем, что они представляют собой и чем живут. Только косвенно, только наблюдая и оценивая, так что теперь его выводы могут быть поспешны.
Ничего кроме цели, так? Упорство, болезненное, надломленное и рожденное вовсе не из силы воли, но из воли искорёженной, что питается из этих больных и нездоровых эмоций. То ли, чего хочет Орочимару? Нет, вовсе нет. Но это состояние — это то, что подходит ему идеально. Сейчас. Это то, из-за чего Учиха здесь и змею не с руки разрушать этот фундамент так быстро. Довольно и того, что Саске сумел отстоять себя, быстро понял правила игры, но если игра начата, ее нужно довести до конца. Проверить, не сломается ли от второго удара.
Орочимару отступает назад и опускается на разворошенную постель, что еще хранит тепло чужого тела, проводит ладонью по подушке и простыням излишне лично, словно бы намеренно вызывая то ли отвращение, то ли нечто иное. Почти нарушение пространства, вторжение на частную территорию, стремление залезть под кожу. Откровенно.
— Вне тисков, Саске-кун? — В голосе Орочимару блестит и беснуется насмешка, — Я уверен, что все до смешного иначе. Ты жаждешь, чтобы тебя подавляли. Ты хочешь, чтобы кто-то ломал тебя, чтобы у тебя был повод выстроить себя заново, иначе ты остановишься. Да, сейчас у тебя есть та цель, что затмевает все, но сколько было иных на пути к ней? Сколько соперников и планок, которые нужно было преодолеть? Сколько тех, кого ты ненавидел, пусть и минутно, ради того, чтобы их превзойти? — Саннин чуть склоняет голову и смотрит уже в упор, голодным и диким взглядом, — А что если я создам для тебя такую преграду? Может быть мне стоит сделать что-то, что могло бы затмить в твоем сознании брата... Я ведь могу, Саске-кун, вопрос только в том, хочешь ли ты этого?

+1

17

— the witcher —
https://funkyimg.com/i/2ni8n.png
прототип: richard armitage потому што вот;

eredin break glass [эредин бреакк глас]
король народа ольх, предводитель красных всадников, ястреб, выпендрёжник, typical aen elle (примите за оскорбление)

ты останешься здесь навсегда, — заговорил он неожиданно, застав её врасплох.
ты, моя амазонка, лёгкая как мотылёк, останешься здесь до конца твоей мотылиной жизни. ©

При перемещениях через Спираль — раз, два — весь мир стравливается в единственную точку, мало-мальски значимую, путеводной звездой освещающую путь вперёд. Единственное место во Вселенной, доступное им во всём своём великолепии, единственное пространство, для которого не требуется распахнуть Врата. «По небесам скачет дикая охота» — Dh'oine разносят слухи по земле, страшась того, что за ними следует; Эредину кажется, порой, что его страхи множатся и наслаиваются друг на друга много быстрее человеческих, замирают на задворках, впечатываются в сталь зрачков. Огромная сеть, стягивающая всех между собой в единое целое, пресловутый Зов Крови, обещанный им Tedd Deireadh, Час Конца.

Короля Ольх пугают иные вещи.

На расстоянии вытянутого клинка — забавная пустота зелёных глаз, юная девчонка, не ведающая происходящего; оставленная ею колотая рано в бедро заживает быстро, но Эредин безмолвно ненавидит себя за то, что позволил мерзавке сбежать. Лицо, легко вызываемое в памяти осколком мысленного усилия — лик, что он будет удерживать перед глазами годы погони, не позволяя себе расслабиться. Отсутствие красоты, уродующий всякую картинку шрам, — рваный дефект, который хочется растянуть по всему образу Ласточки, нарушая извращённое понятие равновесия, выворачивая каждую червоточину внутреннего гнева наизнанку.
В тишине, смыкающей над ним свод, едва проносится плохо уловимая дрожь — Geas Garath, Барьер удерживает его руки связанными, оставляет в стороне попытке финальных вмешательств. Он, более трёхсот лет на свете взирающий на происходящее, стараниями новорождённой Шиадаль вынужден губить жизнь вечную в пресловутых играх в «поймай меня».
Не позволяя Красным Всадникам остановок, не оставляя себе ни секунды продыха, он числится на задворках с каждым разом — отсекая конечность за конечностью, уже уверенный в том, что Цири давно оставила Вселенную.
Спираль, ранее видящаяся Эредину домом, уютно заворачивающая его в свой кокон — наиболее непримиримый враг отныне, неспособный вывести к желаемому.

Она поправляет подол платья в Тир на Лиа — неумело, топорными и сухими движениями выдавая в себе не эльфку, но воина.
Она брызжет пустыми словами и слюной, сверкая глазами от сжирающей её ярости — лепечет что-то, делая в Старшей Речи Ошибки.
— Ensh'eass, а не en'leass. Зачарованная.
Повсюду Её Образ преследует Короля Ольх, повсюду он ловит себя на том, как сравнивает и не осекается — непримиримо, невозможно, то и дело не успевая.

Не успевая никогда.

Его начинает пугать Пустота. В чёрном сердце — пустивший корни страх, опасения однажды не вернуться из Странствия; голоса Единорогов, вторящие когда-то Ей о правах на Времена и Пространства, скручивающаяся в тугие узлы сила, что он жаждет подчинить всем своим естеством. Король Ольх делает в Пустоту шаг за шагом, ощущает готовность змей смертельно ранить, защитить свою Ласточку, позволить иным умереть за чужое Предназначение — это распаляет жажду,
вынуждает принимать установленные кем-то иным правила игры. Ястребы, Лисы, Ласточки, все они снятся Эредину в те редкие часы сна, что он позволяет себе и своим Всадникам.

Время рассыпается у него под пальцами. Время перестаёт нести в себе Смысл.

Эредин страшится признаться, что только последние годы полнятся жизнью, а не существованием — он помнит столетия практик военных и политических, непримиримое буйство красок, протекающее где-то на фоне; помнит, как видел мир человеческий, мир любой исключительно серым и посредственным, как каждый следующий исторический талмуд оказывался много привлекательнее любых развлечений, так нежно любимых Aen Elle.
Убийства, женщины, искусство — интонации его голоса, насквозь пропитавшиеся пренебрежением, приобрели иные оттенки лишь после того, как ему доверили возглавить Красных Всадников.
Охота — то, что распалило в нём жизнь.

Тишина с Ней говорит его голосом,
Тишина с ним говорит Её голосом,
Эредин надрывает в ухмылке уголки губ.

Эльфы Aen Elle — раса, о которой ходят легенды да сказания, герои страшных историй, навеянных прорицателями мороков, отзвуки давно минувших битв; народ, сотни раз Пересекавший Черту, первый, вечный, неизменный.
Эльфам Aen Elle нужна жизнь.

Эредину плевать на чужие жизни. Смысл его воплощается в желании получить — власть, ранее приятно туманящая рассудок, давно минует точку невозврата и становится целью второстепенной, более ничего не решающей. Эредину снятся ночные кошмары, от которых он долго стискивает сталь клинка после пробуждения — Та, которой суждено открыть для них Врата и стать их Предназначением, сбегает прочь, неумолимо отсрочивая неизбежное.

Эредин знает, что далеко ей не убежать.

Время — Спираль — Вечность,
он будет жить много дольше, и готов подождать ещё немного.


дополнительно:
если вам показалось что это лирика — вам показалось. пейринг всратый, но динамика у них в книге и чуть-чуть в игре настолько классная, что я не могу не. история про неизбежное и предназначенное, про умение договариваться (или бороться?) с собственными демонами. если цири с эредином придут в итоге к пониманию и научатся принимать друг друга, разговаривать и как-то продуктивнее решать вопросы чем я убегаю а вы все умрите — классно, если это не выйдет за рамки исключительно противостояния — тоже хорошо.
идей у меня миллион: может цири устанет убегать, может попробуем решать вопросы официально (переговоры на территории нильфгаарда please), может очередной тупой плен, может ещё что-нибудь, или всё это вместе, благо в кроссовере хоть миллион сюжетных веток плоди. я всеядна в плане того, что происходит в игре, но хотелось бы чуть-чуть интереснее банального абьюза и глубже напускной ненависти. заявка выкуплена, конечно, так что пример вашей игры жду в личных сообщениях, пример моей можете посмотреть под спойлером, там как раз для эредина текст. готова заиграть, забросать хэдами, к активности требования стандартные. пишу по возможностям и настроению, но при вдохновляющей игре — точно чаще раза в месяц, гораздо чаще. приходите, у нас тут здорово!

пример игры;

[indent] сдохнисдохнисдохнисдохнисдохни

Цири играет в прятки со Смертью, та сверкает в улыбке беззубым ртом, в нём полно крови, непроницаемой черноты, обрывки плоти плавают в гнили собственных разложений — Смерть успевает спрятаться пока Цири досчитывает до ста, так что она не идёт искать, только хмурится и убегает.
БЕГИ
БЕГИБЕГИБЕГИБЕГИБЕГИБЕГИ
Кметов пугает девка в лесу, на болотах, за домом, вон, моталась у самого двора ночью, скулила (это что, рука продырявленная или просто вишнёвый сок на белоснежный снег капает) — прогнали вместе с собаками, плевались, девка смеялась, глаза сухие и злые, шрам на половину лица, уродливая толстая полоса и ничего от того видения проклятого не помогает.
Детей спрятали, баб на улицу не пускали — пошла прочь (смеялась), поди к дияволам (рубанула лезвием — не серебряным, стальным — всё равно густая, горячая кровь потекла). Собаки выли, пепельные волосы испачкались в красном, гомон стоял дикий, половину деревни вырезала — или-то просто байки, а на самом деле всего паре добрых молодцев руки отрубила, подумаешь, рвались обогреть. Смерти не нужно тепло, Смерть прячется в снегах и беззубым ртом пережёвывает кости смельчаков. У Смерти зелёные глаза, или вообще нет глаз — как когда. Кровь у людей горячая, но снег под её ступнями не тает — только чёрным собирается у подошв, густеет, в нём тоже что-то злое навсегда забывается.

БЕГИ. БЕГИ, БЕГИ, БЕГИ, ЗВЕЗДООКАЯ.
В соседнем посёлке все остаются живы, хлеб Смерть набирает за обе щеки, хлеб без ничего — щи прогоркли и на вкус отвратительны, медовуха кислая, только хлеб и остаётся. Голод в глазах, во взгляде, в том, как держит подбородок и как руки трясутся — смертей позади много но одними ними Смерть не наедается, забирает хлеб у честных людей, бросает последние монеты мимо руки подавальщицы, хмуро отводит взгляд. Дрожит? Нет. Смеётся. От холода, голода, одиночества, может и от страха бы дрожала — если бы умела дрожать, бояться; губ не размыкает, наверное, потому что дикая, потому что холод, боль, и вокруг никого нет и это так смешно, дайте ещё хлеба, пусть не будет зимы и пустоты — только тёплый хлеб. Чужой, не пахнущий домом.

[indent] сдохнисдохнисдохнисдохнисдохни

Есть ли у Смерти дом? Когда-то был. Крохотные башенки, бойницы, каменные ограждения, Цири, дорогая, не стой у самого парапета, террасные дворики, золотые листья под башмаками осенью и нежная зелень — весной, шёлковая лента в волосах, неудобные платья, только по ним одним тосковать и не стоит. Кто-то звал львёнком, нежно прикасался губами к щекам, ерошил волосы — Смерть ёжилась от удовольствия, хотелось прижаться к тому, кто любит и никогда не обидит, но не вышло, так что приходится прижиматься к земле.
Надежда это бред, конечно — Красные Всадники непременно заметят, учуют, когда-нибудь загонят даже Смерть, сдёрнут к себе, заберут, убьют, кошмар закончится, но сопротивляться приятно просто из принципа, просто потому что сопротивляться лучше чем сдаться, обещала ведь когда-то, что не остановится.

БЕГИ. БЕГИ, БЕГИ, БЕГИ, ЗВЕЗДООКАЯ.
Голос Эредина знакомый — до тошноты; Смерть его не слушает, слушает иногда только Цири, в самых ужасных ночных кошмарах, от которых потом трясёшься до рассвета и не надеешься уснуть до следующей зари, и только больше бежишь, ещё больше сопротивляешься. Живое напоминание о том, почему сопротивляться можно до бесконечности — ядовитая зелень глаз, тонна презрения, ненависти, Цири трясёт и хочет, чтобы он умер, упал к её ногам и взмолился о пощаде,
она, конечно, не пощадит.

A d’yeabl aep arse!

Магия у Цири везде — в крови, волосах, зрачках, тоже красная, тоже всегда бесконтрольная, только крохотная часть, что дана ей в управление; убежать, уйти прочь, не сдаваться, идти, идти, бежать, не останавливаться. Цири задыхается, Смерть задыхается — чья-то рука цепляет запястье и она хочет впиться в эту руку зубами: пустипустипустипустипустипусти но не успевает (Спираль смеётся, вертится, они куда-то проваливаются).

[indent] ненавижуненавижуненавижуненавижу

An’badraigh aen cuach! A d’yeabl aep arse! Bloede arse! — Цири вспоминает Бонарта: как шипела, лягалась, кусалась, и планирует повторить, но Эредин держит крепко, что-то застёгивает на другой руке и она только вздрагиваетвздрагиваетвздрагиваетвздрагивает.
А потом кричит — боль проходит по всему телу, добирается до пальцев ног, коленей, волос и позвоночника, выдёргивает что-то важное: не с корнем, а так — просто чтобы посмеяться. Может Эредин и станет смеяться, но Цири только смаргивает злые слёзы и отталкивает его, рвётся, снова кричит.
— Что за херню ты на меня надел? Сраный ублюдок! Пусти! Аккурат, пусти, кому говорю! Вы-пол-няй, слышишь?!

Злость застилает глаза (не страх, пожалуйста, только не страх) и затыкается Цири всего на секунду — потому что тоже чует что-то странное, прямо за спиной (глаза широко расширяются когда Эредин отбивает стрелы). Смерть выглядывает из-за соседнего дерева, подмигивает — руку выпускают и в этот раз глаза Цири застилает тьма.

Магия это просто. Всегда было так просто? Нет, не всегда.
Только когда приходит Смерть, тянет за шнуровку, распускает Цири волосы и другие узы — нормы, правильности, необходимости себя контролировать,
а когда её нет — так хорошо — так приятно — сердце можно вырвать голыми руками (одно, второе, третье); это всё делает магия, только после третьего сердца Цири берётся за меч.

[indent] сдохнитесдохнитесдохнитесдохнитесдохните

Её тоже когда-то вырвали, вернее даже рвали — больно, медленно, по неаккуратному куску, путаясь; бабушка, Эмгыр, Скеллен, Бонарт, Ложа, Йеннифэр, Геральт (больнобольнобольнобольно),
будет всем —

[indent] к Эредину она оборачивается, не улыбаясь
тебе тоже.

[ava]https://i.imgur.com/aaW90CA.png[/ava]

+8

18

— the witcher —
https://i.imgur.com/fIvbjBl.png https://i.imgur.com/IogcPtv.png https://i.imgur.com/wnW2AlD.png https://i.imgur.com/pt0QuxW.png https://i.imgur.com/eb9u2lg.png
прототипы выберем вместе;

ladies of the wood [хозяйки леса]
проклятье велена, сам велен, смерть прискакала на болота и осталась там ночевать
известны в тройном экземпляре — пряха, кухарка и шептуха;

«сёстры вещие везде, на земле и на воде,
кругом, кругом водят пляс. трижды — этой,
трижды — той, трижды снова, девять! стой!»

Из леса не возвращаются, это в Велене все знают — дети уходят по сладкой тропинке, жуют брусничные пряники, а потом пропадают; семьям тогда можно выдохнуть с облегчением, нахлебников стало меньше ровно на один рот. У Хозяек губы тоже красные (не брусника, но что-то около того), и рожь на земле, напоенной слезами и кровью, восходит неизменно, кормит целые поколения. Пока порядок не меняется, в лесу всё остаётся правильно и хорошо.
Кметы платят веленским ведьмам дань, слизывают со щёк трясущихся жён солёные слёзы, глаза им подменяют сахарными куличами, пинают из хаты прочь. Иногда на Лысой Горе справляют танцы, натягивают на хлипкие белокожие тела светлые рубахи в самый пол, босиком гуляют, мнут одуванчики и горицвет, сами прыгают в котёл. Цири никогда не пробовала бульона из человечины, но он наверняка вкусный — наваристый, густой, и плоть у старух, снующих кругом, сразу делается молодой и прекрасной. В пещерах Велена пахнет смертью, на болотах ей провоняло почти всё — так что когда Цири делает туда шаг, она почти что чувствует себя как дома.

Ведьмы знают всё и про всех; птицы свили гнёзда в их волосах, Леший запечатлел поцелуй у краешка карминовых губ, Прибожки от Хозяек прячутся — помнят ещё, что такое боятся. В Велене из тел мёртвых детей прорастают цветы, потом смерть справляет их по узкой речушке вниз, в крохотных деревянных лодочках; возвращает родителям вместе с пригоршней золота, обещанием того, что завтра солнце взойдёт, и урожаю будет тепло, а через неделю грянет дождь и земля влагой напитается, довольно заурчит, благодарно лизнёт грубые пятки.
Жалость могут позволить себе не все; некоторым нужно кормить своих, следить за тем, чтобы козы из-под присмотра не сбежали, прятать беглых дезертиров от закона и каждый день платить новую дань — то проклятым алым реданцам, то захватчикам чёрным, и ещё побои терпеть.
А Хозяйки Велен защищают. Друидов сковывают в древесных сердцах, запускают им в глаза и уши насекомых, чтобы молчали; их эта земля, их — и люди здесь тоже их, всегда так было. Велен уже не помнит другого времени, так что оно и дальше ни с кем не приключится. Странников гонят прочь, или пускают вслед за каким ребёнком, по сладкой тропинке — другого счастья искать.
Золота в Велене нет, да и серебра, в принципе, тоже — только кровь, горячие каштаны в горькой золе, красивые триединые лики на вышитых гобеленах.

говорят, сперва их было четыре. мать, та-что-знает, хозяйка лесов, пришла из дальних земель, и поскольку тяжко страдала от одиночества, сделала трёх дочерей из грязи и воды.

некогда мать была единственной властительницей велена. её дочери доносили до ней просьбы людей и служили ей голосом. каждую весну в её ночь хозяйке лесов приносили жертвы зерном, скотом и людьми. но шли годы, и мать всё глубже погружалась в безумие, которое в конце концов перекинулось и на её землю: люди стали бросать своё имущество и уходили на болота, где становились добычей диких зверей. и вскоре велен утонул в крови.

дочери видели, что край умирает, и взяли на себя роль его спасительниц. весной, в ночь жертвоприношения, они убили мать, и похоронили её в трясине. кровь же её, растёкшуюся по всей земле, впитали корни дуба, что стоит на вершине ард кербин, и с тех пор это дерево приносит людям свои полезные и благотворные плоды. но бессмертная душа матери отказалась покинуть свой любимый край, и сёстры заточили её. до сего дня она томится под шепчущим холмом и мечется там в бессильной ярости.

Почва в лесу вязкая, можно по колено провалиться, длинные белые руки утащат тогда поглубже, согреют озябшее сердце, напоят пряным вином. Накормят потом мясом Хозяек, медленно и по куску от горячей плоти оторвут — только чтобы живая ещё была, молодая, свирепая, гордая.
Птицы в этом лесу не поют. Иногда пролетают мимо, и если спускаются вниз, на цветущие ветви — то только с переломанными крыльями; глотают густой молочный туман, застывают вне времени. Зло спит у подножья Ард Кербин, оборотни находят там пристанища, иногда глупцы забредают и встречаются с теми, кого любили когда-то — а больше не могут потому что в Велене никто не умеет любить. Никто не может любить — никого, кроме лесных Хозяек.

У леса, это всем известно, и глаз великое множество, и ушей тоже — ничего из того, что происходит под его кронами, он из внимания не выпускает. Белки пережёвывают жёлтые кости вместо орехов, на крыльях жуков блестят ализаринами капли — и алый так красиво по бледному серебру растекается, что впору залюбоваться, с тропы сойти и навсегда потеряться в лесу. Шёпот если у самого уха слышите — лучше доверьтесь ему, потому что больше довериться будет некому; Цири доверять никому не привыкла, так что лес над ней посмеялся и прочь прогнал.
Воздух в Велене густой, юбки у Хозяек Леса цветастые — Старшая Кровь когда пролилась, то дала чему-то новую жизнь.


дополнительно:
надеюсь сумбур в тексте максимальный (but я так вижу) https://forumstatic.ru/files/0019/e7/78/10224.gif хозяйки леса были и остаются любимыми образами в третьей игре, которым уделили незаслуженно мало внимания, да и на ролевых просторах я их не видела ни разу. а ведь там такой потенциал, ух — выбирайте самые красивые (фальшивые оф корс) лица, приходите на гласс, проводите кровавые ритуалы, жрите детей, ругайтесь с дикой охотой (или нет). в качестве цири могу много-много разных идей предложить, начиная совсем ахтунгом и заканчивая более-менее внятным стеклом. лес, ведьмы и всё вот это есть очень атмосферная хтонь, которую можно в любую сторону развернуть и с кем угодно переплести — можете хоть из избы в политику податься, а-то император эмгыр скоро и вас завоюет. у нас каст небольшой, но мы постепенно усиляемся, будем безгранично рады лесным хозяйкам! приносите пример текста, большой нож чтобы детские кости пилить и вдохновения горку — тогда точно поладим.

пример игры;

Время вокруг Цири заворачивается в спираль — кольцует окрест себя вселенные, обращает королевства в прах и возрождает их из пепла. Всё циклично. Всё повторяется. Вороны склёвывают внутренности Геральта и Йеннифэр, через неделю Цири попадает на церемонию бракосочетания — зрачки у Белого Волка не ведьмачьи, а совсем обычные, человеческие; глаза она зажмуривает, чтобы не видеть, как вороны выклюют и их.
Цири зачерпывает землю руками — набирает полные ладони, втирает в кожу (помогает от боли). Через месяц Геральт приходит за ней в Башню Ласточки, через два учит её сражаться в Каэр Морхене, через три бабушка вплетает корону в её серебряные волосы — и никакого Геральта здесь вообще нет.
Всё циклично. В мире нет ничего линейного. Цири ест чужие смерти на завтрак, смотрит на чужие рождения за обедом, к ужину делает ставки — как всё обернётся на этот раз. Спираль затягивает её, эльфские предупреждения остаются непонятыми — Цири проглатывает минуты и часы вместе с землёй со своих ладоней; они горькие, солёные, сладкие, у них совершенно особенный вкус.
Она наедается досыта.

Цири не бежит от Смерти — она сама и есть Смерть. Высогота обхватывает морщинистыми руками её лицо и шепчет — зря я спас тебя, маленькая мерзавка. Ты принесла нам всем только смерть. Уродливый шрам расползается по её лицу, гноится, охватывает лоб, рот, обе щеки, задевает крылья носа — запах гнили и смерти Цири носит с собой, слизывает кровь вместо воды, утаивает сотню клинков за пазухой.
Я смерть, я приду за вами, я заберу вас — раздроблю кости, разорву сухожилия, выпотрошу трупы, чтобы только Зло было наказано. Цири не Зло, потому что она — Смерть; безлика, бесконечна, циклична почти как время. Цикл никогда не довершится — по Спирали можно сновать очень долго; вонзать сталь в тела близких, рыдать над их трупами, когда это сделает кто-нибудь другой. Месть не может выжечь личность если той никогда не было — Цири помнит себя пустой оболочкой, едва не погибшей в пустыне Корат, в раздробившейся башне, на хрупком льду, — но Смерть не может погибнуть, и потому погибают все, кто вокруг. Цири сжимает клинок пальцами, пока спит — убей, ударь, убеги; мир, который отвергал её с первой секунды рождения, она утопит в крови и заберёт с собой.
Есть смерть человеческая — Цири обернётся Старшей Кровью, смертью вселенской. Она глушит рыдания, сдерживает вопли, давит смех. Только Смерть смеётся над ней.
(вместо)

Цири видит множество миров — и остаётся замкнута в единой Спирали. Цири опрокидывает в себя стакан джина в баре и никогда не выходит за пределы дозволенного. Цири оказывается в Камелоте и не заговаривает с рыцарем, глядящим на неё во все глаза; Цири бежит от Дикой Охоты, от дома и от семьи, от себя самой — замки срываются и обращаются новыми, смыкаются кандалами на её лодыжках, мажут грубой повязкой зелень глаз.
Проживая бесчисленные мгновения вне своего мира, Цири забывается; она вертится по кругу и не стареет ни на один день. Эредин никогда не найдёт её, если Цири достаточно хорошо спрячется; Эредин чует запах там, где она укрывается, но темнота отказывается говорить с кем-либо кроме своей ручной Смерти.
Пустоту Цири умасливает кровью и та хоронит её под шёлковым одеялом.

Значит, око за око, зуб за зуб?
Кровь за кровь?

(Цири спутывает чужие карты, собрания, ворох документов на пожелтевшей бумаге,
в комнате такой приятный запах — Смерти и чистоты; нашивки с крыльями она находит в одном из ящиков комода и долго елозит по грубой ткани пальцами,
прикасается губами, ресницами, давит вздох.
Цири собирает символы, уносит осколки чужого существования, чтобы не забывать о собственном — один крылатый обрывок она забирает с собой, усмехаясь)

Ей кажется, что собственную смерть она видит на дне чужих зрачков.

Глаза знакомые — Цири может прошептать даже имя владельца (запоминает его по слогам, выучивает по обрывкам чужих разговоров); помнит холодную тюремную камеру и полыхающий в теле жар, мешавший сосредоточиться; едва не перекусившего её надвое гиганта, свист странных приборов в воздухе, что позволяют этому человеку летать. Помнит крылья на его спине — узор тот же, что на нашивке, которую она носит во внутреннем плащевом кармане. Помнит убранство чужой комнаты, начищенную запасную форму в шкафу, стальную серость.
Цири оборачивается к нему, вглядываясь.
Она видела множество серых глаз. Сковывающе-холодных, пустых и зябких, перламутровых и кварцевых, глядящих с вызовом и вымаливающих пощады. Она была Смертью, заглядывая в чужие дома, Смертью сновала по узким тропам миров, сражаясь во имя ничего и во имя ничего прекращая сражаться. Переводила дыхание, охватывая рукоять Ласточки пальцами.
Цири застывает перед ним камнем — укрываясь холодной испариной, забывая о том, ради чего снова пришла. Ни у кого во всех Плеядах миров нет и не было таких глаз — болью они дышат, боль Цири впитывает и боль отпускает, сжимая губы; она ощутима физически, движется за ним гробовой тишиной и льняным трупным полотном, окидывает дом безликим серым пологом.
Если Цири — Смерть, то перед ней тот, кто переступает через.

Она глухо кашляет, выдавливая слова.
— А ты? Кто ты такой, чтобы задавать мне подобные вопросы?
Складывает руки у груди в излюбленном жесте, глядя на его обнажённый клинок.
— Хочешь поглазеть на ещё один труп?

Её Ласточка демонстративно покоится в ножнах — с себе подобным Цири не будет сражаться; Смерть отступает, уступая беглой путнице место.

[icon]https://i.imgur.com/ARvPPd5.gif[/icon]

+13

19

— the sandman —
https://sun9-10.userapi.com/Ycdl6GpXHrbiETTAgpcDqLiXfz1IpTjLGFy4Kw/HD5sc9-a-As.jpg
прототип: original, adrien brody\neil gaiman;

dream [сон]
сон из рода вечных, олицетворение грез и фантазий

Выдающиеся парики галантного общества отходят ко сну, куртизанки смывают в грезах совершаемые за день грехи - и только Морфей никогда не спит, а наблюдает и хмурится. В библиотеках своего царства складывает он фантазии о никогда не написанных книгах, хранит ноты приснившихся Шопену ноктюрнов - и иногда настукивает меланхолично на испорченных клавишах, когда очередная возлюбленная отправляется в ад.

Сон относится к работе очень серьезно и с вагнеровским чувством драматизма. Когда надо - нашлет кошмары; когда хочется - полный муз и вдохновения дурман. Для всех живущих плетет он ткань сновидений, потакая извращенным и прекрасным мирам, сокрытым у них в голове. Иногда Сну становится скучно - и он устраивает себе экзистенциальный кризис, вмешивая в это целые эпохи и народы; как оказалось, достаточно закинуть обезьяне в сон идею граффити на стенах, чтобы посодействовать созданию цивилизации.

Пафосен, байроничен, излучает ауру холода и страсти одновременно. Совершенно не в ладах с чувством юмора, но познал все грани трагедии и раз в тридцать лет способен вымученно улыбнуться. Лучше всего понимает иронию, особенно поданную в стихотворной форме и на примере эпического месива с сотнями смертей.

Как и все Вечные, терпеть не может семейные встречи, предпочитая предаваться мрачным мыслям в собственном царстве - калейдоскопе из обрывков снов мироздания, с любовью склеенных в шедевр архитектуры. Обзавелся свитой из мифов и легенд, давно заживших собственной жизнью, и частенько приглашает к себе на пиры безумцев и фантазеров. Больше всего уважает хорошие истории, особенно умение их рассказывать - и сам может поведать многое, ведь грезы вечности - его богатство, а сторожить их - его работа.


дополнительно:
НЕ БЕРИТЕ РОЛЬ, МЕНЯ ЗАСТАВИЛИ НАПИСАТЬ ЗАЯВКУ И УГРОЖАЮТ ОТНЯТЬ СТЕКЛО  https://forumstatic.ru/files/0019/e7/78/26592.png

если серьезно, буду очень рада увидеть этого глубокого и неоднозначного персонажа в чьем-нибудь исполнении. подойдете к делу аутентично и с мрачной эстетикой - круто, обыграете образ с иронией - еще славнее. вечные - довольно абстрактные ребята, и за них, в принципе, можно играть что угодно и с кем угодно, так что обязательно приходите, всегда готова составить и личную компанию. ничего от вас не прошу и не требую, открыта для обсуждений и предложений. сойдемся по стилю - пиздато, не сойдемся - да и похуй, можно во флуде посидеть, чо нам, посты что ли писать...

пример игры;

Для каждого она предстает своей. Как ребенок, которого кутаешь в бесконечные слои ткани перед выходом в райские морозные кущи; Смерть — не ребенок, но кутается в маски, в которые ее наряжает воображение. Люди привыкают оценивать себя по внешним атрибутам, пока одежда не заменяет им лицо, но для Вечных это всегда было причудой, которую они не понимали и которой просто соответствовали.

Смерть сбрасывает джинсы, выплевывает жвачку и впервые за долгое время чувствует себя леди. Все эмоции для нее преходящи, а вид в зеркале — как смешная игра в гляделки. Она затягивает корсет, стряхивает с платья вековую (нет, правда, вековую) пыль и подводит глаза прахом. Только волосы, все такие же непослушные, выдают, что за ухоженным фасадом скрывается бурная и не покоренная ни одним живым существом стихия. Многим людям, мечтающим встретить красивую смерть, полезно было бы об этом помнить.

Смерть Ханзо не была красивой. Она не была благородной. Была грязной, вонючей и безжалостной. Кровавая лужа растекается под куском мяса, и парочка созданий из ада уже достает из ржавого сундука две чаши, чтобы позавтракать. Одна — чтобы пить кровь невинных.

Вторая — для Ханзо.

— Невеселая у тебя судьба, дорогой, — хихикает Смерть, хоть и старается вести себя чинно. Сложно строить серьезную физиономию, когда в руках не задерживается ничего младше праха времени, а в сердце нет места и для этого.

— Откровенно говоря, — продолжает она, откашлявшись и насупив брови, — возникла небольшая проблема. Тебя никто не хочет. В аду небольшие кадровые перестановки, толпа митингующих из низших кругов пытается получить прописку. Для райских просторов ты слишком... мужественен, — Смерть подбирает слова осторожно, но быстро цепляет взглядом его сомнения и страх. Любую историю придется повторять дважды, если не рассказать ее как следует.

— Скажи, Ханзо, какой ты представлял свою смерть? В кругу семьи, отхаркивая свои легкие на пороге старости? Или в пылу сражения, от рук достойного противника? Разве можно сказать, что дорога, которую ты выбрал, привела тебя не туда, куда указывала табличка?

Она разжигает взглядом тепло. Без огней и спецэффектов, просто согревает его озябшие и онемевшие конечности, предлагая сесть рядом с собой за большой деревянный стол с гниющей ножкой.

Отредактировано Death (2021-02-26 20:28:04)

+13

20

— tolkien's legendarium —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1485/545442.png
прототип: hugo weaving is good;

elrond [элронд]
полуэльф, владыка Ривенделла, член Белого Совета, хранитель кольца Вилья

Жизнь, особенно такая долгая - увы, не вечная весна. Прожитые годы лишь множат потери и редко кому удается сохранить в своем сердце свойственную молодости беззаботность. Элронд хлебнул печалей с детства. Держал брата за руку - крепко, чтобы не потерять, когда Феаноринги убивали соседей, товарищей, когда по улицам текла кровь. Они же приютили, обогрели, дали защиту после. Как это уложилось в его голове? Как удалось принять? Смотрел ли он на вчерашних палачей затравленным волчонком? Как стал тем, кем стал - оруженосцем Гил-Гэлада, служащим, похоже, с искренней верностью?
Столько потерь - пропавшие в море родители, выбравший судьбу смертных брат (говорят фэа близнецов связаны крепче других), замученная, сломленная жена. Элронд же, поселившийся в Имладрисе, остается воплощением мудрости и всепрощения. И сам Ривенделл, сокрытое убежище, где каждый найдет отдых, покой, совет и знания - будто бы воплощение своего владыки.
Трандуил невольно вспоминает родной Дориат, укрытый завесой Мелиан, чья кровь течет и в жилах Элронда. Об этом он, конечно, не скажет. Обо всем остальном сказано уже давно, еще на равнинах Дагорлада. В сердцах и не выбирая слов. Столько жертв - и все впустую. Только потому, что кое-кто позволил Исильдуру уйти с Кольцом. Все могло закончиться тогда - раз и навсегда, но все жертвы потеряли смысл. Столько жизней отдано лишь чтобы отсрочить неизбежное. Жизнь короля Орофера - отдана.
«Люди слабы», - с горечью поясняет Элронд.
«Действительно», - язвит Трандуил, подливая вина.


дополнительно:
Трандуил в мирных, но довольно сложных отношениях с другими эльфийским владыками заперся в своем углу и говнится и я не рассчитываю на частые совместные посиделки, но уже вижу как минимум пару интересных эпизодов. Давайте соревноваться в красноречии, а может и не только, выяснять кто здесь "менее мудр", а кто терпила.

пример игры;

Не похож на больного.
Юноша быстро уточнил что имел в виду, да это и так понятно, но слова все же успели, сделали свое дело.
Не похож на больного.
Рой хотел бы услышать нечто подобное на протяжении вот уже нескольких лет, казалось бы, ему должно быть приятно, что кто-то не считает его хуже остальных, но отчего-то скорее больно. На мгновение можно успеть почувствовать себя в порядке, только чтобы тут же после ощутить свою неполноценность лишь острее. Обида жжет изнутри, душит — иногда сильнее, как сейчас, иногда Рой почти забывает о ней. У обиды нет объекта, нет лица или имени, ее не на ком выместить, некого обвинить во всем, должно быть поэтому невозможно от нее избавиться. Рой не должен был стать таким.
Вины юноши в этом нет, по правде говоря он очень воспитан.
— Рой, — слабо улыбается, протягивает руку, — меня зовут Рой. Уокер. Я ищу своего доктора, но, похоже, ему не до меня. Докторам сейчас тяжело приходится.
"Пожми ему руку, Рой, как думаешь, он уже заразился?"
Как скоро проявятся первые симптомы? Может быть, ему остались считанные дни, недели. Совестно за собственные мысли, перспектива заразиться самому щекочет нервы, мешает азарт со страхом, но все же перспектива эта скорее желанна. За эгоизм тоже совестно, но остановиться тяжело. Должно быть, это все равно, что подговорить ребенка украсть морфий, только в тот раз он не знал, чем все обернется. Просто не думал об этом, цель была куда важнее, настолько, что больше ничего не имело смысла. Теперь Рой думает слишком много. Но в болезни он хотя бы не виноват. Не он заразил Мэйсенов, все, что с ним происходит и еще произойдет, случилось бы и без его участия.
Пришлось приврать, чтобы попасть сюда  — госпиталь теперь неохотно принимает не зараженных испанкой пациентов. Пациентов, которые вполне могут и подождать, пересидеть в своих жилищах. Если не жалуются на страшные боли, как Рой. Все чтобы просто пожать руку кому-то вроде младшего Мэйсена.
— Кажется, выбор теперь не особо велик — умереть на войне или от лихорадки. Я бы предпочел войну, но мне сказали, что я слишком хорош для армии. Не смогу сбежать с поля боя, стану героем. Кому-то не хватит медали.
Сомнительно шутить над своим состоянием Рой стал относительно недавно. Кто-то бы сказал, что он справился, но это больше похоже на расковыривание ссадины. Озвучить то, что терзает постоянно, но как будто это не так — в этом есть что-то такое, отчего ненадолго легчает. К тому же, если пошутить, люди немного расслабляются, будто бы все его увечья и не всерьез. Люди хотя бы смотрят на него, а не куда-то ему за спину.
А его собеседник наверное уже целую вечность не улыбался. Шутка ли, отец слег от болезни, которая убивает людей тысячами, мать места себе не находит, вполне возможно вскоре последует за отцом. Все рушится на глазах. Детство остается в прошлом. Рой помнит каково это, помнит слишком хорошо. Его мать умерла быстро и неожиданно, будто свечу задули — ее просто не стало. У тринадцатилетнего Роя почва исчезла из-под ног, будто она, мама, ею и была, и он все падал и падал.
Видеть, как родные постепенно угасают, наверное обессиливает. Наверное это куда тяжелее. С другой стороны, успеваешь осознать, осмыслить, подготовиться. Если к этому вообще можно подготовиться. Человеку всегда проще цепляться за призрачную надежду, чем смириться с худшим.
Впрочем, может быть надежда не такая уж и призрачная и эти люди выкарабкаются.
— А тебя как зовут?

Отредактировано Thranduil (2020-06-11 23:01:22)

+7

21

— tolkien's legendarium —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1491/100132.gif
прототип: dominic monaghan;

meriadoc brandybuck [мериадок брендибак]
хоббит из Шира, оруженосец короля Рохана вторая 0,5 которой вечно так не хватает

Кто-то скажет, что у Мерри с Пиппином одна голова на двоих и та Мерри и они будут правы. Дело ли в том, что Мерри старше, или в том что единственный ребенок в семье, которому никогда не нужно было бороться за внимание? Просто Мерри немного вдумчивее, внимательнее и выше.
Пиппин знает Мерри столько, сколько себя помнит. Мерри же, должно быть, еще помнит тот день, когда увидел в Тукборо едва научившегося ходить хоббитенка («это твой кузен Пип, присмотри за ним», сказали они).
Когда-то Мерри удавалось подговорить его на что угодно, Пиппин ведь маленький, его не накажут. Пиппина вообще удивительно легко подговорить, направить его мысли в нужное русло. Может быть ход мыслей у них просто похож. Наесться свежих пирогов, испеченных к празднику. Сбить пчелиный улей и бежать потом до реки так, будто за тобой гонится банда орков. А можно отправить Пиппина в заросли крапивы - это просто весело. Не подумайте, что Мерри только и делал, что манипулировал и издевался, они с Пиппином горой друг за друга. Просто есть шутки, которые должны быть пошучены.
Как вроде отправиться в дальние странствия. Только вот поджидающие там опасности и чудовища - вовсе не шутки. Но не отпускать же Фродо одного. Хоббиты должны держаться вместе.


дополнительно:
Я просто хочу сыграть по-настоящему хорошую дружбу, давайте танцевать на столах, творить херню, влипать в неприятности и спасать мир вместе, а потом умрем в один день.

пример игры;

Не похож на больного.
Юноша быстро уточнил что имел в виду, да это и так понятно, но слова все же успели, сделали свое дело.
Не похож на больного.
Рой хотел бы услышать нечто подобное на протяжении вот уже нескольких лет, казалось бы, ему должно быть приятно, что кто-то не считает его хуже остальных, но отчего-то скорее больно. На мгновение можно успеть почувствовать себя в порядке, только чтобы тут же после ощутить свою неполноценность лишь острее. Обида жжет изнутри, душит — иногда сильнее, как сейчас, иногда Рой почти забывает о ней. У обиды нет объекта, нет лица или имени, ее не на ком выместить, некого обвинить во всем, должно быть поэтому невозможно от нее избавиться. Рой не должен был стать таким.
Вины юноши в этом нет, по правде говоря он очень воспитан.
— Рой, — слабо улыбается, протягивает руку, — меня зовут Рой. Уокер. Я ищу своего доктора, но, похоже, ему не до меня. Докторам сейчас тяжело приходится.
"Пожми ему руку, Рой, как думаешь, он уже заразился?"
Как скоро проявятся первые симптомы? Может быть, ему остались считанные дни, недели. Совестно за собственные мысли, перспектива заразиться самому щекочет нервы, мешает азарт со страхом, но все же перспектива эта скорее желанна. За эгоизм тоже совестно, но остановиться тяжело. Должно быть, это все равно, что подговорить ребенка украсть морфий, только в тот раз он не знал, чем все обернется. Просто не думал об этом, цель была куда важнее, настолько, что больше ничего не имело смысла. Теперь Рой думает слишком много. Но в болезни он хотя бы не виноват. Не он заразил Мэйсенов, все, что с ним происходит и еще произойдет, случилось бы и без его участия.
Пришлось приврать, чтобы попасть сюда  — госпиталь теперь неохотно принимает не зараженных испанкой пациентов. Пациентов, которые вполне могут и подождать, пересидеть в своих жилищах. Если не жалуются на страшные боли, как Рой. Все чтобы просто пожать руку кому-то вроде младшего Мэйсена.
— Кажется, выбор теперь не особо велик — умереть на войне или от лихорадки. Я бы предпочел войну, но мне сказали, что я слишком хорош для армии. Не смогу сбежать с поля боя, стану героем. Кому-то не хватит медали.
Сомнительно шутить над своим состоянием Рой стал относительно недавно. Кто-то бы сказал, что он справился, но это больше похоже на расковыривание ссадины. Озвучить то, что терзает постоянно, но как будто это не так — в этом есть что-то такое, отчего ненадолго легчает. К тому же, если пошутить, люди немного расслабляются, будто бы все его увечья и не всерьез. Люди хотя бы смотрят на него, а не куда-то ему за спину.
А его собеседник наверное уже целую вечность не улыбался. Шутка ли, отец слег от болезни, которая убивает людей тысячами, мать места себе не находит, вполне возможно вскоре последует за отцом. Все рушится на глазах. Детство остается в прошлом. Рой помнит каково это, помнит слишком хорошо. Его мать умерла быстро и неожиданно, будто свечу задули — ее просто не стало. У тринадцатилетнего Роя почва исчезла из-под ног, будто она, мама, ею и была, и он все падал и падал.
Видеть, как родные постепенно угасают, наверное обессиливает. Наверное это куда тяжелее. С другой стороны, успеваешь осознать, осмыслить, подготовиться. Если к этому вообще можно подготовиться. Человеку всегда проще цепляться за призрачную надежду, чем смириться с худшим.
Впрочем, может быть надежда не такая уж и призрачная и эти люди выкарабкаются.
— А тебя как зовут?

Отредактировано Peregrin Took (2020-06-16 20:36:14)

+13

22

— the wizarding world —
https://i.pinimg.com/originals/7a/b1/a2/7ab1a21f8fa6e7e978de07afcce21d69.jpg
прототип: на ваш выбор;

lucius & narcissa malfoy [люциус и нарцисса малфой]
волшебники, люди, родители, неудавшиеся, но пытавшиеся пожиратели смерти

Ответственность и надежда стоят за спиной Драко, опускаются грузом на плечи с руками Люциуса и Нарциссы. Сначала его это забавляет и воодушевляет. Он полон уверенности в своих силах, в своей значимости, избранности, в том, что он лучший. Мать подпитывает это каждый день, отец изредка подтверждает кивком. Драко растёт счастливым ребёнком, уверенным в том, что весь мир у его ног, а те, что не дружат с ним - эти самые ноги целуют. Он с гордостью демонстрирует письмо матери, что, исправно выполняя свой материнский долг, улыбается каждый раз. Несётся в кабинет отца, а после обратно, неся с собой его гордость, мелькнувшую во взгляде. Он едет в школу в полной уверенности, что он - лучший, но там этого никто не подтверждает. Никто, кроме слизеринцев, готовых есть с руки, лишь бы попасть в его свиту (отвратительно, вульгарно, но слишком важно для мальчика одиннадцати лет), чтобы быть рядом. Подтверждает Пэнси, подтверждают те, кого с натяжкой можно назвать друзьями. Драко понятия не имеет, что такое дружба, но то, что есть, его устраивает. И странно, если бы нет, ведь большая часть окружения знает, кто такие Малфои, в отличие от кретинов с других факультетов.
Драко ещё долго пытается цепляться за то, с чем он рос, за то, что впитывал не с молоком матери, но с каждым годом проживания в своей семье. Он - лучший, он - Малфой, он - чистокровный. Так было, так есть, так должно быть всегда. Но с каждым годом это становится всё призрачнее, ускользает всё быстрее, всё дальше. Чёртов Поттер, чёртова Грейнджер. Даже этот предатель крови, ходящий в обносках и сверкающий рыжей макушкой. Даже он сумел подружиться с Поттером и теперь бесконечно на первых ролях. Такие недостойные, такие оскверняющие, такие грязные кровью. А его, лучшего, чистого, с гордостью носящего свою фамилию, замечают всё меньше. Скоро ему уже становится плевать на благосклонность профессора Снейпа, потому что он начинает видеть то, что получает от других.
Всё меняется после пятого курса. Тёмный Лорд, его благосклонность, которую видит Драко, не замечая всё остальное. Его отец среди Пожирателей, не рядом, но близко. Он будет там же, он будет таким же, он, наконец, сможет стать таким, каким отец всегда хотел его видеть. Таким, как он. Он будет гордиться, он будет рад, он... Ожидания с треском рушатся, мечты разбиваются, эйфория исчезает, уступая место реальности, страху, ненависти. Драко смотрит на отца и видит того, кем никогда и ни за что на свете не хотел бы быть, но вот вам смешная шутка - именно сейчас он похож на него больше всего. Такой же жалкий, такой же трясущийся от страха, практически переставший спать, а если и засыпает, то с палочкой, сжатой в кулаке. Вздрагивает от каждого шороха, ловит насмешливые взгляды и слышит их разговоры, чувствует их жалость. Мать старается, пытается защитить. Идёт к чёртовому Снейпу, просит о помощи, снова вмешивается в его дела, снова пытается сделать всё за него. Он умоляет о помощи, но получив её, проклинает всё на свете и ненавидит. Ненавидит за то, что даже она не верит в него, ненавидит за декана, что неотступно следует за ним, что следит словно даже во снах. За декана, который смог сделать то, чего, как и ожидалось, не смог он.
Тёмный Лорд приходит к власти, а жизнь Драко становится всё более отвратительной. Он излучает слишком ощутимое разочарование в родителях, отчаянный страх и совершенное отсутствие надежды на то, что что-то ещё может исправиться.
Тёмный Лорд повержен, а жизнь Драко не становится лучше. Мир вокруг него разрушен, как разрушен его собственный. Ему бы закрыться в одиночестве, переживать самому, пытаться придумать, что делать и понять, как жить дальше. Но родители снова лезут в его жизнь, снова решают, как ему будет лучше. Драко уже не скрывает разочарования, огрызается на любые попытки, выдёргивает руку из материнских, не отводит взгляда от отца. Разочарование друг в друге читают оба, но если Драко на него имеет право, то Люциус - нет. Нарцисса пытается всё исправить, пытается загладить вину, Люциус остаётся собой.
Драко выкидывает старую жизнь на свалку, а она снова возвращается. Драко устало шепчет, что теперь хочет решать всё сам, а родители уже нашли ему невесту. Драко раздражённо бросает, чтобы повторно женились сами, а они подсовывают ему под дверь статью из Пророка о его скорой свадьбе.
Мир вокруг Драко не меняется и меняться не собирается. Драко ненавидит его, стремится уничтожить, шипит, ругается, но кричать и сражаться сил нет. Как и желания. А они внезапно начинают этим пользоваться.


дополнительно:
У нас есть каст первого поколения, где вам, скорее всего, будет интересно. Есть потрясающая Белла, Меда, полный состав Мародёров, Родольфус. Я знаю, что это скорее для мамы, чем для папы (сёстры ждут, я уверен), но и для него всегда можно найти компанию! Кто ищет, тот всегда найдёт, как говорится, а мы будем искать. И, естественно, в первую очередь вас для себя ищу я. Про первое поколение говорю лишь потому, что там все молоды и горячи, а в моё время вы уже взрослые, ответственные родители, на плечах которых (уже не висит, но вам то это не докажешь) груз в виде меня. Мы играем сейчас нечто послевоенное - послевыпускное, но, естественно, играть можно и нужно всё! У нас целая жизнь в нашем распоряжении, как настоящее, так и прошлое с будущем.
Приходите, я вас очень жду! Без родителей совсем плохо. Явно хуже, чем с ними.

пример игры;

[indent] Тьма окутывает Драко со всех сторон, улыбается беззубым ртом. Она рада, он слышит её тихий скрипучий смех. Он всегда думал, что такой должен быть у смерти, но, как оказалось, он её предвещает. Тьма тихо становится сзади, обнимая его костлявыми, почти прозрачными руками. Ну такие точно должны принадлежать смерти, думает он, но снова ошибается. Смерть придёт однажды, но какой у неё будет смех и руки, он теперь не знает. Не оборачивается, чтобы не заглядывать тьме в глаза. Догадывается, что увидит там, и не хочет. Боится. Боится каждого шороха, своего собственного слишком громкого и резкого вздоха в ночной тишине, стука шагов отца за дверью и ласкового, но нервного прикосновения матери. Боится просыпаться утром от громкого смеха Пожирателей и ещё более громкого крика того, кто оказался неугоден Тёмному Лорду. Мать в ярости, в бешенстве и в бессилии. Она сжимает руки в кулаки, бросает быстрый взгляд в сторону отца. Драко кажется, что он слышит, как крошатся её зубы, когда она их сжимает, как расходится пол под ногами отца, готового исчезнуть из комнаты. Но в последний момент он цепляется всеми силами за неё, чтобы не провалиться, потому что там внизу ждёт нечто более ужасное. Там внизу всегда может находиться он, со своим змеиным взглядом, что пробирает до невозможного, с улыбкой, что страшнее любой гримасы, с диким змеиным шёпотом, что предвещает мучительную смерть. Люциус боится умирать мучительно. Драко его понимает.
[indent] Мир вокруг Драко рушится на куски. На крохотные, они больно впиваются своими острыми краями в руки, залетают в глаза, оседают странным привкусом на языке. Драко оглядывается, перемещаясь по коридорам некогда безопасной (для него точно, ведь он не Гарри Поттер; впервые прокатывает тень сожаления и ещё большей ненависти, к нему, к себе) школы. С опаской заворачивает за каждый угол, не знает, чего ожидать за любой из дверей. Ему кажется, школа словно следит за ним, каждый взгляд, с которым встречается, говорит о том, что Тёмный Лорд узнает. Узнает о каждом его шаге, каждом действии, каждом вздохе. Узнает о каждой новой неудаче и будет наказывать. Безжалостно и с удовольствием, доступным только ему одному. Даже фанатичная и до безумия преданная Беллатрисса не сможет прочувствовать всего вкуса. Затронет край удовольствия, но не дойдёт до конца, никогда не поймёт. Никто не поймёт, кроме него, Драко уверен.
[indent] Тьма следует за ним по пятам, шелестит каждым шагом по коридорам, даёт знать, сворачивая за угол вслед за ним. Не отходит ни на секунду, не даёт отдохнуть, не позволяет расслабиться. Хочет, чтобы знал - она рядом и никуда не уйдёт. Не теперь. Если раньше ещё был шанс, то несколько месяцев назад он собственными руками оттолкнул его. Кажется, думал, что хочет этого. Кажется, думал, что будет по-другому. Не так страшно, не так отвратительно, не так смертельно. Верил во что-то, что придумал сам, верил, не слушая никого, не замечая, что происходит на самом деле. Кичился мнимой приближенностью к Тёмному Лорду, был как никогда горд собой, верил во что-то невероятное. Самодовольная улыбка сползла лишь вместе со слетевшим шипением приговором - убить директора или убью тебя. Мир вокруг Драко дал первую трещину. Самую большую, самую глубокую, от которой каждый день расходятся новые. Маленькие, не заметные глазу, но слишком сильно ощутимые.
[indent] Каждая идея - провал, каждый провал на шаг приближает к концу. Драко не знает, с чего начнёт Тёмный Лорд, если ему не удастся убить Альбуса Дамблдора. Драко не задумывается, почему он. Пытался несколько ночей, но не нашёл ответа. Действия Тёмного Лорда не поддаются объяснению для него. Если пытаться отыскать причину, становится только хуже, а паршиво и без того так, что дальше некуда. Он никогда не желал смерти директору. Ухмылялся, когда отец говорил про него, поддерживал, когда хотел занять его место, кивал на слова о его некомпетентности и беспомощности, и тайно радовался, когда Альбус Дамблдор вернулся в своё кресло. Уважение и чувство безопасности были с ним всегда, пока директор был рядом. Могущество, что он источал, величие, следовавшее за ним по пятам, сила, что была видна даже при беглом взгляде. Драко не представлял себе человека, способного хотя бы на равных сразиться с ним. В панике загонял эти мысли так глубоко, как только мог, помня о способностях Тёмного Лорда, но снова и снова возвращался к ним. Знал, что нет на свете волшебника, способного одолеть директора Хогвартса и в те моменты, когда не занимал мысли попытками придумать план, понимал, что это конец. Его конец. Никто не ждёт, что он справится с заданием. Никто не ждал этого с самого начала. Они просто развлекались. Наблюдали за ним, как за загнанным зверем в клетке. Тем, что не мог даже выпустить когти и зашипеть, ведь это означало бы ускорить собственную смерть. Драко боялся смерти и любил жизнь. Он сам не верил, что способен хотя бы приблизиться к Альбусу Дамблдору. Несколько раз пересекаясь в коридоре со взглядом ясных голубых глаз, понимал - он всё знает. Отгонял от себя эти мысли, пытался справиться со страхом, а иногда понять, кого боится больше. Мир вокруг Драко окрашивается в цвета темнее чёрного, пахнет безысходностью и смертью, улыбается узким ртом на змеином лице, шипит и всё плотнее затягивает ядовитое кольцо. Жизнь Драко становится всё менее реальной с каждым днём, а смерть так активно пытается стать другом, что он задумывается.

+3

23

— warcraft —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1090/430047.gif
прототип: личико подберем;

lianna brimstone [menethil] [лианна бримстоун (менетил)]
бастард и последняя живая наследница Лордерона, обычный человечек

[indent] Малютка Лианна не нужна никому в этом мире, а кому бы и сподобилась - те уже в могиле лежат. Уж точно не своей загульной мамочке, не так ли? Ей куда как важней было, что скажет ее строгий отец-король, нежели жизнь доченьки, которую она понесла от обычного солдата их регулярной армии и на которого в итоге и сплавили пищащий сверток, да отправили куда подальше от дворца. "До лучших времен" - говорили они и мечтали, чтобы ты, котенок, растворилась в небытие, вместе со своим отцом, покусившимся на святое. Бастарды они такие, да, никому ненужный продукт пары веселых ночей и ворох последствий с головной болью в придачу. Хотя откуда тебе знать, твой папочка тебя от этого знания оберегал, такой добрый и заботливый, не так ли? Как же, должно быть, ты его любила и как тебе грустно было, когда в итоге все же потеряла. Не сразу, конечно, вовсе нет, он сумел защитить тебя от нашествия Плети, от ужасов катаклизма, от народных волнений и очередной войны, которую Альянс и Орда устраивают от скуки, а вот от Легиона уже не смог, пришлось его похоронить и резко повзрослеть, стать самостоятельной, ведь у твоей мамочки появилось много неотложных и важных дел, намного важней, чем ее родная дочь и она счастливо ускакала в свое жречество, оставив тебя одну с тяжелым грузом осознания того, кто ты есть.
[indent] А ты, котенок, Менетил, настоящая, мать ее, принцесса, единственная наследница трона Лордерона, который сейчас лежит в руинах и по его землям бегают ходячие мертвецы, бьют себя пяткой в грудь и кричал "Лок’тар огар" не желая даже вспоминать, что с живыми имели что-то общее. Ты носительница самой ненавистной фамилии, твой родной дядя самый ненавидимый ублюдок на любом континенте, как думаешь, сколько народу решит на тебе отыграться за все, что сделал Артас? Ты хоть представляешь, в какой ты заднице, котенок? Ты думаешь, никто не копает под не_мертвую Калию Менетил, например, какой-нибудь Алый орден, которому твое существование как кость поперек горла? Ты им все планы рушишь, милая, тебя проще убить и прикопать в лесу, стереть тебя, как пятно с меча, и никто не узнает о том, что вообще такая существовала. И ведь они даже не одни такие существуют, в какой уголок земли не сунься - кругом западня и смерть неизбежная.
[indent] Но не волнуйся, котенок, я тебя защищу. Да, возможно выгляжу я не так свежо, как все эти живые ребятки, но и у тебя выбора особо так нет. А все потому, что ты такая же, как и мы - отвергнутая. ОТРЕКШАЯСЯ. Нам для этого пришлось умереть и возродиться, тебе же просто на свет появиться бастардом; мы тебя понимаем, лучше, чем кто бы то ни было еще. Ты для нас не пустое место и не помеха, не приложение к своей загульной мамашке, которая себе уже другого нашла, не успели вы и отца похоронить. Доверься мне, малютка Менетил, я научу тебя бороться, я покажу тебе, как наказать всех тех, кто хотел сделать тебе больно. Я помогу тебе отомстить...


дополнительно:
С вами Натанос и его охуительные истории.
У нас тут намечается сюжетец со скандалами, интригами, расследованиями и немножечко с резней. А еще мы тут наиграли достаточно много и устроили настоящий альтернативный варик с блекджеком и стеклом. Наша история начинается с того, что Сильвана Орду и пост вождя покидать не собирается, то бишь в данный момент она все еще номинальный правитель земель Лордерона... ну как, в ходе военных действий эти земли были отбиты и сейчас под контролем Альянса, как и низина Арати, которые пришлось уступить в угоду заключения союза, но вы же помните, что сказал король-львенок? Да-да, Лордерон принадлежит Менетилам, он отдаст эти земли по праву крови, а кто у нас тут единственный живой наследник трона? Чуете куда веду?
Сейчас между Ордой и Альянсом мир, ресурсы истощены, воевать вновь нельзя, а земли возвращать надо и вот тут на сцену выходит бюрократия и Натанос, которому поручили вернуть Лордерон обратно, а он в свою очередь находит малютку-Менетил и переманивает к себе. Конечно же он использует девочку, которой сейчас примерно 15-17 лет от роду, ее подростковый максимализм, вполне удачно настраивает против загульной Калии, которая очень часто бросала свою семью и вот теперь опять, вспомнив о своем "королевском" долге решила поиграть в политику и получила стрелу куда надо, становясь ходячим трупом. В общем у Натаноса много рычагов давления, начиная от не особо теплых отношений между матерью и дочерью (а они явно такие, ибо какой ребенок смирится с тем, что мама их вечно кидает и убегает по "важным" делам), обещания защиты (очень многие хотят убить тех, у кого в строчке [фамилия] стоит Менетил, да-да, тот же Алый орден, приходите, я покидаю вам очень классные листовки, которые они оставляют в Тирисфальских лесах, добавьте к этому ШРУ, которые явно не хотят отдавать отвоеванные земли обратно, король у нас, конечно, добрый, но не тупой и куда ветер дует чует), обещания силы (Натанос не зря считается самым лучшим учителем, он долгие годы из рукожопных оболтусов делал настоящих героев, любили они его методы или нет - все признавали, что этот мертвый хуй самый эффективный ментор для будущих машин для убийств), ну и конечно обещаний, что только здесь малютка будет счастлива и только тут она по-настоящему нужна.
Плюс младшОй-Менетил в том, что она существует, она вполне так твердая и заверенная часть канона, но при этом все еще где-то в тени и развить ее можно так, как хочется игроку, она может стать из "ну она там крч где-то неизвестно где, да и срать на нее" от близзов, до важного персонажа, который реально имеет вес на политической арене.
В общем приходите, мы тут с тетей Сильваной будем совращать печеньками, а добрый король обещает тянуть одеяло на светлую сторону, веселуха да и только! Стучитесь к дяде-Натаносу в личку, я вам еще много охуительных историй расскажу и покажу, а заодно поболтаем, может вы ее видите как-то по своему, тоже вариант.

пример игры;

Его колотит, словно в горячке, тонкие сероватые пальцы трясутся и, Тьма со всем, он не хочет думать в чем именно они испачканы. Он смотрит на лицо Сильваны и словно бы не узнает — она другая, абсолютно другая; да, лицо все так же прекрасно, тонкое, очерченное, пусть в тенях этих резкое, отличающееся далеко нездоровым цветом кожи и глаза ее рубиновые, а не голубым сиянием солнечного источника наполненные. Но дело не только в этом — голос, словно из могилы кто-то вещает. Это не тот голос, что звал его раньше, при свете дня или в ночи, это голос сломленный, надломленный и ему невыносимо смотреть на такую на нее намного сильнее, чем на собственные руки.

— Не надо... — ее рука касается щеки и Натанос в ужасе осознает что ничего не чувствует. Нет той теплоты, что раньше жаром куда-то вниз ухала, нет нежности прикосновений, словно холодное что-то перехватило, сдавило, да так и оставило, он лишь только рот открывает, пытаясь дышать, делая вид, что дышит, сглатывая горький ком.

— Нежить... — Натаносу кажется, что сглохло все, а может и правда в этом краю больше живности шумной нет, у него словно уши забиты. — Нежить... — Он повторяет словно заведенный, словко попугай какого-нибудь засранца из Пиратской бухты, который решил сунуться дальше на север в поисках нечестной работки. У него в голове это не укладывается, как не утрамбовывай, как не пытайся впихнуть.

Он был мертв. А сейчас он... нежив.

— Нет. — Он отстраняется, в ужасе, в сожалении, в стыде. Ему стыдно перед командиром, что таким его нашла, что ради него весь этот путь проделала. Ему стыдно, что он мало того, что свой долг не выполнил, не смог защитить ее, прямую свою работу делая, так еще и после смерти служил... мальчишке. Он служил мальчишке. Да, Натанос был подданным Лордерона, но до короля и его мелкого отпрыска ему не было никакого дела, как и им собственно до какого-то обедневшего следопыта с самой окраины — это казалось честным. И гадким одновременно, что в конечном итоге его призвали к служению своей короны насильным способом. — Нет... — Он опускает взгляд вниз и видит изломанный труп лошади — ноги передние переломаны, кости торчат, на исхудавшей от изнеможения морде дичайший ужас, а стеклянные глаза в пасмурно-грязное небо направлены и отражают в себе густые желтые облака; в животе дыра, из которой внутренности вывалились прямо на землю, вокруг которых мухи дикой черной стаей собрались и следы зубов — человеческих зубов — Натанос в ужасе руки свои поднимает и осознает ЧТО он делал, пока его не окликнули. Во рту вкус гнили, вкус свернувшейся крови. — Нет... — Он оборачивается к Сильване. Зачем... зачем она пришла сюда? Зачем вырвала из этого коматозного состояния? Что это за пытка, что за издевательство. Он делает шаг назад и еще один, а затем еще, разворачиваясь. В голове лишь одно — убежать, забиться в самую темную щель и выть там раненным и издыхающим зверем в надежде, что кто-нибудь его пожалеет и наконец прикончит. Ноги не слушаются и он опирается на руки, тонкие и ломкие, на четвереньках бежать оказывается намного быстрее, худая спина выгибается, позвоночник хрустит и ломается, хотя какая разница.

Под руками мутное, липкое, Натанос осознает, что к озеру прибежал. То глубокое, темноватое, что в его воспоминаниях по берегу осокой везде поросло, сейчас голым было, вдоль выжженной земли, а на кромке воды разлилось черное и склизкое масло, что поверхность в зеркало преображало. Он аккуратно к нему подходит, словно к дикому зверю, которое следует приручить. Он вообще дикое приручать не особо любил, к чему волю свободного ломать, куда как лучше с младенчества взрастить, выходить, чтобы лицо твое на всю оставшуюся жизнь отпечаталось не жестокими побоями и муштрой, а привязкой, привычкой. Он на колени на берегу опускается, склоняясь вниз.

На него смотрит нечто, чьи щеки давно ввалились, обтягивая свисающую челюсть, которую уже ничто не держит, обнажая зубы черные, меж которых застряло подгнивающее мясо и черная кровь по рту и наполовину вылезшей бороде сочится. Глаза белесые абсолютно, мутные, как у трупа — да он и есть труп — смотрят прямо в воду. Волосы тоже вылезли, а остатки их серо-седыми стали, это можно было проглядеть там, где грязи на них не прилипло и крови.

На него смотрело чудовище. На него смотрел он сам.

Натанос ревет диким воем, так псы в псарне воют, когда одного из своих теряют, долго, протяжно, он руками в воду забирается, и пальцами цепляя, грязной водой с себя пытаясь смыть все то, что на нем налипло, головой прямо в мутную воду опускаясь и растирая до изнеможения. Плевать, что вода грязная, что на ней запах масла горючего, лишь бы отмыться от этого кошмара. Он не выдерживает, бьет руками по воде, по отражению, что в нем все никак не хочет растворяться и верить не хочет. Колотит, словно своего самого злейшего врага, злобное существо, жуткого монстра. Таких монстров он по шкафам Стефана искал поздно вечером, когда мальчик спать боялся в темноте одному оставаться; ему бы рыкнуть что-то из разряда, что рыцари ничего не боятся, да и он не должен, но вместо этого лез в шкаф невидимого врага прогонять и потом как герой вылезать обратно. Он отослал Стефана к дальним родственникам, когда вся эта шумиха со странной паникой после возвращения Артаса началась и ему оставалось лишь надеяться, что брата вывезли раньше, чем...

Пожалуйста, только не так.

Он не слышал шагов, но знал, что она здесь, смотрит на него, наблюдает и ждет. Он горбится, худые лопатки словно обломанные крылья на серой гнилой коже, а позвоночник пиками острыми. Какой же он сейчас отвратительный, какой же он сейчас жалкий...

— Сильвана... убей меня. — Это прозвучало так... логично. Мертвым место в земле, мертвые не должны ходить так, не должны делать то, что делал он. Это природе противно, это отвратно Свету, хотя хрен с ним со Светом, он в него никогда не верил — это отвратно ему и скорее всего отвратно и ей тоже. — Куда меня забирать... разве что в могилу. Такому отродью только место в могиле... Хотя ладно, нахрен могилу, так на земле прогнию. Нельзя тебе на это... на такое смотреть. Убей...

Отредактировано Nathanos Blightcaller (2020-09-20 21:19:20)

+4

24

— shin megami tensei: persona —
https://i.imgur.com/2LLvM5l.png
прототип: whatever;

haru okumura [хару окумура]
мушкетёр на полставки, воровка за просто так, самая богатая в компании, ну и так себе космонавтка

[indent] будь хорошей девочкой, пожалуйста, и не создавай проблем - у хару это получается замечательно, лучше всего, у хару только это, на самом деле, и выходит; будь хорошей девочкой, пожалуйста, и дай взрослым разобраться самим - она складывает руки на коленях и улыбается сладко-сладко, когда ей разрешают выйти из своей комнаты, смотрит себе под ноги или смотрит мимо, открывает рот - иногда, только после того, как попросят, - и смеётся не очень громко, потому что так учили. она просто умница - так говорит папа, если у него хорошее настроение после деловых встреч, так говорят его партнёры после очередных переговоров, на которых она слушает только изредка, потому что это не её дело. она наследница, но только совсем чуть-чуть, понарошку, только до тех пор, пока не найдётся удобное мужское плечо с широкими карманами и точно такой же душой. самое дорогое, что у меня есть - говорит папа нежно, пока не говорит больше.
[indent] папина принцесса: занимается балетом, разливает чай, выращивает гортензии на подоконнике. читает только хорошие книжки со счастливыми концами: в тех, где вонзают ножи поглубже в спину и оставляют умирать на траве - было весело, мой милый принц, а теперь - всего хорошего. она старается так сильно, что это разбивает ей сердце; сложнее всего принять, что папа всё ещё любит, но папа всё равно жесток, и этого недостаточно - сложнее всего принять, что папа умирает строго по часам и это показывают по национальному телевидению. никто не предлагает ей объяснений - только много-много утешающих слов и сочувствующих улыбок, а ещё отцовскую компанию, неразорванное предложение о помолвке и ворох интервью, на которых ей сказать нечего.
[indent] она обязательно выдержит, если не сломается раньше.
[indent] она будет просто умницей.


дополнительно:
я предлагаю вам: ничего
хотел бы сказать, что я выше шуток про хару и экранное время, но я не пиздабол я пиздабол это неправда. солюсь ли я до сих пор по этому поводу? да. перестану ли я солиться в ближайшее время? вряд ли. у меня большой стаж и целый список претензий, а ещё много хотелок, и если атлусы не знают, что делать с хару, то я придумаю. пейринга не хочу, зато хочу ревёрснуть ПАВЕР ДИНАМИКУ, хочу выдавить из хару нормальное развитие и человеческую реакцию - у девочки только что умер любимый папа, с которым она была в не самых здоровых отношениях, на девочке всё ещё хочет жениться мерзкий пацан, который домогался её ещё неделю назад, девочке рассказывают, что её новые друзья убили не только её отца, но ещё и школьного директора - и мне предлагают просто скушать историю про её веру в магию дружбы? когда у неё ПРОБЛЕМЫ С ДОВЕРИЕМ написано красным на двери в комнату? в общем, очень хочу взаимодействия, хочу хуёвых попыток в манипуляцию со стороны акечи, которому всё равно, хочу хару, которая злится, потому что это человек, который убил её отца и оставил её травмированной. хочу хару, которая выдаёт мне больше реакции, чем непонятный бубнёж сайдовой репликой во дворце маруки один раз. хочу сильную девочку, которая понимает, что с ней сделали, и может дать топором по лицу. ну и сделает это, само собой, только дайте ей возможность.
связаться со мной можно через гостевую, в личке, в телеге, в вк, по радио, телепатически, как угодно. с реном тоже можно, но я акшли не спрашивал. иногда мы пишем посты, но ради бога, только не на миллион страниц.

пример игры;

он считает.

минуты, палубы, гудки в трубке, оставшихся в живых наследников — минус десять, четыре, восемь, минус два. ещё одного королевского телохранителя находят мёртвым на их территории; курапика упускает момент, когда перестают подрагивать нервно руки, когда его перестаёт тошнить от запаха крови. ойто смотрит загнанно, кусает губы и прижимает вобл ближе к сердцу — шепчет с акцентом неприятно-знакомым, щёлкает языком по зубам и тянет дифтонги. шепчет с акцентом, от которого несёт йоркшином, и есть что-то знакомое в том, как она опускает взгляд, но в её руках сквозит нежность, и этого оказывается достаточно, чтобы остаться с ней; этого оказывается достаточно, чтобы, помимо прочего, решиться за неё умереть.

курапика осознаёт иронию в полной мере, но смех душится в глотке, не успевая сформироваться толком. у мизайсторма, когда он рассказывает об этом, голос звучит глухо и как будто из-за стекла — или ему кажется, может быть, собственное сердце стучит слишком громко, чтобы быть уверенным. секунды, чтобы выдохнуть, чтобы перестать видеть перед глазами пожары - привилегия недоступная, он вырывает её с корнем и давит под каблуками лакированных туфель, спрашивает себя: что дальше? - не может подобрать ответ нужный. растерянность оставляет неприятный осадок на лёгких; под палубой заводятся пауки, и ему — ему так не хочется вскрывать доски. но дело никогда не было в его желаниях. только в страхах и животной необходимости.

гуррелидер - господи боже, ведаешь ли ты о том, что натворил?

он ожидает, что найти их будет труднее. он ожидает йоркшин, но от четвёртой палубы несёт смертью, потом и чем-то сгнившим — так начинает пахнуть, когда забываешь вовремя проверить крыс в родных стенах, — и курапика думает зло, что ему подходит, и всё ощущается правильно впервые за долгое время и на своём месте. прячет глаза в темноте подвала, расставляя перед ними ритуально свечи, прячет глаза за тёмными линзами, не делает усилий прочих - мафии известно, кто он, и это не играет ему на руку, но у него не слишком много вариантов рабочих - только едва годящиеся. мизайсторм говорит о двух золдиках, и это простая математика: он убил одного, и хисока перестал быть одним из сразу после. на четвёртой палубе пахнет рвотой, и он не останавливается на третьей, чтобы проверить леорио.

леорио скажет, что это ужасная идея; леорио обязательно скажет, что это того не стоит - будет прав, скорее всего, но курапика думает о глазах в формалине, о растопленном воске и неправильной улыбке на лице четвёртого принца, о пайро, и старый страх цепляется за его кости знакомо, подталкивая внутрь. дёргает на себя дверь со скрипом, и почти никто не оборачивается, чтобы посмотреть в его сторону; он не вписывается сюда страшно, от него пахнет королевским парфюмом и белыми лилиями с коридоров на первой палубе, но всего слишком много: других людей, прочих звуков, иных угроз. бьёт в голову запах дешёвого алкоголя. ему не требуется много времени, чтобы найти взглядом нужный стол.

знает: они заметили тоже.
время не замедляется.

оркестр, аплодисменты, занавес. узрите солнце.

останавливается в паре шагов от них, не закрывает глаз, не даёт себе выдохнуть. может представить себе это: цепь вокруг его шеи, дёрнуть на себя — до того, как он успеет опомниться. первое движение всегда к горлу. дальше кто-нибудь умирает. предчувствие резни утомляет его невероятно.

это всё неправильно, и он не хочет быть здесь. не должен быть здесь. смотреть на него неприятно - больно, - и это точно так же, как в йоркшине - пепел на лёгких, запах гари, бьющееся бешено сердце, дрожь в ладонях. животная ярость на дне его глаз и в его горле. не говорит, пока они не поднимают головы.

— идём, - глухо. прячет левую руку в кармане брюк, правую держит рядом. тяжесть цепей - фантомная и привычная; не угроза - напоминание неприятное. - здесь шумно.

его голос не дрожит. он планирует быть напоминанием неприятным, пока они все - до последнего - не передохнут способом самым жалким и самым уродливым.

если ему повезёт, даже не от его цепей.

Отредактировано Akechi Gorō (2020-10-01 20:54:41)

+6

25

— the witcher —
https://64.media.tumblr.com/825ab897dff2b7ba49b1b6eacba9166e/41bba5b4fd9870b4-f2/s640x960/b069dbc6c766e3cdabf6af22518a5072b82744cf.png
прототип: royce pierreson or your choice;

istredd [истредд]
человек, чародей, лучший археолог, первая любовь(?)

Звенит, разбиваясь, зеркало, за которым Йеннифэр укладывает волосы. Чародей эхом ловит его отзвук где-то в районе груди, неотрывно наблюдая за этой картиной. Он был готов сидеть так вечно, если бы она позволила. Но несколько взмахов руками и Йенна поднимается и уходит, не подарив даже взгляда на прощание. Уходит к своему ведьмаку, с которым проводит намного больше времени. Истредд замеряет. Жадно отсчитывает минуты, принадлежащие ему и часы, что забирает себе Геральт. Забирает у него, сам того не зная, от этого обида прожигает лишь сильнее. Истредд слишком давно живёт на этом свете, чтобы ненавидеть, поглощённый ревностью. Чародей слишком умудрён опытом, слишком умён, слишком спокоен, чтобы поддаваться чувствам, что бурлят внутри. Он принимает всё как должное и лишь ждёт каждого нового утра, лишь снова собирает осколки зеркала, кажется, попавшие в самое его существо.
«Остаться должен один из нас.» Произносит легко, словно это самые верные слова за всю жизнь. Смотрит на белоголового ведьмака, смотрит оценивающе, пытается понять, что она нашла в нём, почему он дороже. Пытается понять, что он делает не так и что может дать ведьмак, чего не может он. Ищет и не находит. Понимает, что лучше. Не придирается, не считает себя выше, не считает монстром его, просто понимает как факт. Он может дать намного больше. Он даёт намного больше. Он всегда был более выгодной партией, лучшим другом, соратником, любовником, будущим мужем. Тем, с кем каждая мечтает свою жизнь связать, с кем любая жаждет оставаться до своих последних дней. А та единственная, что оказалась нужнее всех, уходит снова, оставляя лишь запах, въедающийся под кожу, растворяющийся там и не оставляющий места ни для чего. И ни для кого.
Истредд знает, что не сможет быть счастлив без неё и готов умереть, чтобы не пришлось проверять. Геральт думает так же. Йеннифэр думает лишь о себе, оставляя обоих, оставляя каждого со своей болью, с выедающей всё существо любовью. Йеннифэр любит его, Валь слишком большая и прочная часть её жизни. Она думает о нём иногда и в своих мыслях убеждает себя, что он не прав, что он сможет стать счастливым без неё. Йеннифэр всегда знает, чего хочет и как этого добиться, кроме одного случая, растянувшегося на всю жизнь.


дополнительно:
Мне нравятся эти отношения, мне нравится наличие в саге и в жизни Йеннифэр Истредда и то, как они друг к другу относятся. Я не знаю, как это будет развиваться и к чему в итоге придёт, предлагаю решать вместе. Персонаж, к сожалению, практически не раскрытый, экранного времени у него мало, а книжного и того меньше. Это я предлагаю исправить и прочно вписать его в жизнь чародейки. К тому же, так ведь интереснее, можно строить его практически с нуля, практически полностью самому. Персонаж интересный для меня, надеюсь, является таковым и для вас. Как и их отношения, естественно. Приходите, я буду очень ждать. Геральт тоже, но он как всегда этого не знает.
Посты пишу от третьего лица, могу и от первого, второе не пробовала. Пишу с использованием больших букв, могу без них, никаких проблем. Вас ни в какие рамки не ставлю, ничем не ограничиваю, пишите и украшайте текст как вам удобно, главное - сойтись в игре, а остальное решаемо и осуществимо. От 5000 это точно и выше, как пойдёт вдохновение, но меньше немного странно в наше время, согласитесь? Активности огромной не требую, сама по постам не скорострел. Любовь к флуду на ваше усмотрение, любовь к Йеннифэр обязательна, свою, какую смогу, гарантирую так же.
Однажды ниже появится пост от Йенны, а пока что имеем.

пример игры;

[indent] кол пробует новые чувства на вкус. они отдают какой-то горечью, и он пока что не может понять, чья она. он принюхивается, но чувствует только запах корицы, которой щедро посыпаны булочки рядом. закрывает глаза и слушает своё сердце - совершенно обычно. прислушивается, но не слышит больше ничего, кроме громких разговоров под самым окном - не обычно. не открывая глаз, берёт булочку, пальцы полностью погружаются в мягкость, колу нравится. он сдавливает чуть сильнее, улыбается краешком губ и с нескрываемым от пустоты вокруг удовольствием откусывает ровно половину. там, где её держат пальцы - половина, кол уверен. медленно пережёвывает, пробуя языком каждую коричную пылинку, прислушивается к ощущениям, шумно выдыхает. булочки хочется ещё, крови - нет. закидывает вторую половину в рот, жуёт медленно, словно первый раз. кажется, каждый раз словно первый. каждый раз пробует, каждый раз проверяет, каждый раз прислушивается к себе и ждёт. жажду он помнит слишком хорошо. лучше, чем многое другое. лучше, чем практически всё. за тысячелетия так и не разобрался, жажда или голод больше подходит под определение. пробовал, перебирал, уходил от одного, возвращался к другому, но так ничего для себя и не решил. а потом умер и решать стало нечего. в новом теле кол был голоден однажды - не ел весь день, чтобы проверить. новое тело постоянно подвергается экспериментам, иначе никак. и это было лишь отголоском того голода, что чувствует вампир. кол уверен, он мог бы просуществовать без еды вечность, потому что знает, что такое настоящий голод и умеет бороться даже с ним. умеет, но, естественно, никогда не хочет. не хотел.
[indent] первое время каждое утро начиналось с проверок. кол привык не доверять. даже себе. снова и снова пробовал пищу, а затем кровь. пытался бежать, пытался слушать. а потом колдовать. колдовать нравилось больше. кол протягивал руку и произносил заклинание. сначала быстро, для проверки, а потом закрывал глаза и погружался полностью. магия воспоминаниями текла по венам, там, где когда-то текла чужая кровь, заменяя свою. тысячелетия стёрлись сразу же, подарив место в памяти лишь тем недолгим месяцам, когда он практиковался. и тем, когда пытался делать то же самое, не имея магии. магия манила и очаровывала, магию кол любил и сразу же признался себе, что скучал. магия нравилась ему больше смерти, больше голода и вечной жизни. магия была больше любой жизни. магия умела находить себя. он чувствовал это, находясь рядом с матерью и финном. чувствовал их магию, разливающуюся вокруг ураганом, готовым снести новый орлеан с лица земли. кол чувствовал и знал, что, объединившись, они способны на многое. он знал, что тело финна сильнее его собственного и это бесило слишком сильно. но он знал куда больше, это радовало. он чувствовал ведьм нового орлеана, чувствовал их магию, научился различать её. не ведьм, только магию. и одну единственную ведьму. ту самую, что была ему нужна. ту, чья магия казалась самой близкой. ту, чью магию хотелось попробовать, хотелось узнать, хотелось забрать. но ещё кол чувствовал, что не сможет. а потому оставалось лишь умело использовать.
[indent] в тот день давина смотрела на него внезапно сияющим взглядом, милой улыбкой наивной девушки и сквозь неё в кола проходило то, чего он был лишён слишком долго. чистота, невинность, искренность. они заполняли её всю, а она заполняла всё вокруг. кол протягивает руку и произносит имя. колу нравится играть, не говорить правды, знать, что она никогда её не раскроет, если он не позволит. он ей понравился, это было видно сразу, а значит отсутствовала любая опасность, что она захочет что-то узнать. люди склонны доверять тем, кто им нравится, а давина клэр определённо была самым обычным человеком, наделённым самой необычной силой. она делала лучшее из того, что могла - всеми силами старалась таковой оставаться, из последних сил цепляясь за тот узкий круг нормальности, что ещё оставался рядом. за калеба.
[indent] - спасибо. - кол улыбается, не скрывая ничего, берёт протянутый стакан и с удовольствием втягивает жидкость. гора сахара с наслаждением растекается по всему существу и кол улыбается ещё больше. - я не люблю спать. - он улыбается в третий раз, скрывая всё. маленькая ведьма всегда хочет слишком много сразу. пытается узнать всё, пытается вытянуть правду, думает, что может обмануть, что может хитрить и добиться чего-то. - считаю, что сон - пустая трата времени. времени, которое можно потратить на что-то стоящее. - кол отвлекает, тянет время, уводит в сторону. ему не сложно рассказать, этого он скрывать не планировал, за этим возит её сюда и тратит её время. но ему нравится игра, нравится молчать, нравится наблюдать, как она пытается сама, как думает, что что-то нащупала и разочаровывается, понимая, что нет. забавно поджимает губки и пытается убить взглядом. - когда я был вампиром, я не спал. - он улыбается четвёртый раз. любит напоминать ей о том, кто он, любит смотреть на реакцию. милая маленькая ведьма, так ловко совравшая марселю, не сдавшая его совершенно никому, никак не может смириться с тем, что калеба не существует. есть лишь кол майклсон и он никак не может нравиться. но он нравится и это сбивает с толку ещё больше, чем недосказанность и откровенная ложь. - но спасибо за заботу. - он улыбается в пятый раз и думает, что исчерпал запас улыбок на вечность два раза назад, но она будто приклеивается к новому лицу, а кол даже не пытается сопротивляться.
[indent] - однажды ты научишься мне доверять, давина клэр. - слова покидают кола легко. он редко чувствовал подобную лёгкость. он ухмыляется, снова даже не пытаясь сдержаться. видит мимолётную реакцию и она ему нравится. - ну а пока делай то, что я говорю, потому что тебе интересно. я это вижу. и не задавай лишних вопросов, ведь всему своё время. - он тянет руку, заправляя за ухо выбившуюся прядь, едва заметно касаясь щеки. делает вид, что случайно, делает вид, что не заметил, пряча ухмылку, надевая серьёзность. - магия - это не только полезно, но и интересно. прекрасно. интригующе. волнительно. будоражаще. - щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить слова, погружается в это весь, но выныривает без результата. - в общем, ты поняла. - сбиваясь со счёта, улыбается снова, ловя ответную улыбку, пропитываясь ей весь, но совершенно не задумываясь об этом. он никогда не думает о чувствах, что вызывает в нём она, замечая лишь те, что вызывает в ней и успешно играя с ними. - поэтому попытайся ещё и получить удовольствие, как бы это не звучало. не давай ей использовать тебя просто так, используй её в ответ. уверен, ты понимаешь, о чём я, ведь ты же умная маленькая ведьма. - кол запомнил, что давина не любит быть маленькой. беззащитной. не любит, когда защищают её, а не она, не любит упоминаний о возрасте. - ты слишком умна для своих восемнадцати, кажется. - не любит чего-то не знать и ненавидит ложь. - кстати, хочу облегчить тебе задачу. меня зовут кол. кол майклсон. после того, как ты узнала, кто я, ты назвала меня по имени пару раз случайно, оба раза неверно. - он расплывается в улыбке и буквально слышит, как трещит его новое лицо и зарождается негодование в душе маленькой ведьмы. - поэтому повторю ещё раз, мне не сложно. кол майклсон. я предпочитаю, когда ко мне обращаются по имени, а не показывают пальцем, подзывая. спасибо. - резко разворачивается спиной, не собираясь дожидаться ответа, заходит в хранилище - его гордость, ценность и любовь, если бы его сердце было способно на подобное. - сегодня будет ещё один интересный день, давина клэр. - шепчет тихо, не давая ей услышать, усмехается и чувствует странное предвкушение, словно именно этого ждал всегда.

+3

26

— marvel —
https://i.ibb.co/S7w092N/b85166dd922e9f7c64f3c96ca8f15f93.gif
прототип: sebastian stan;

james buchanan "bucky" barnes [джеймс бьюкенен "баки" барнс]
солдат/наемник, человек

“Во времена холодной войны существовала одна теория: один солдат в нужном месте в нужное время с нужными навыками может быть эффективнее целой армии”

хвала отчаявшимся, если бы не мы,
то кто бы здесь работал на контрасте

Джеймс Бьюкенен “Баки” Барнс - боксер, боец, герой войны, лучшее оружие Гидры, Зимний солдат, убийца, преподаватель Академии Красной комнаты. Человек без памяти. Человек без прошлого.

Человек со слишком богатым прошлым. Таким, что лучше не помнить.

На войне не бывает не раненых солдат. Ты ранен, солдат? Руку можно заменить бионической, в мозг вставить импланты, в сердце... Сердце лишь мышца, что качает кровь. Много крови, ты по щиколотку в ней, по колено, по пояс. Руки в крови - это не аллегория.

мы городские сумрачные власти,
любимые наместники зимы

Анабиоз - и жизнь солдата начинается с нуля. Гидра стирает память, Гидра упраздняет мораль, Гидра уничтожает личность, Гидра убивает…

Помнишь мальчишку, которого спас от хулиганов, с которым возвращался домой в кузове рефрижератора, потому что вы просрали все деньги? Который держался за твое плечо на похоронах матери? Которому ты обещал быть вместе до конца?

Желание. Ржавый. Семнадцать. Рассвет.

Помнишь рыжеволосую девушку, которую учил драться, жестко и безжалостно, ведь в Красной комнате выживают лишь жесткие и безжалостные? Ту, к которой пробирался по ночам тайком? Ту, с которой вы не должны были быть вместе? Она всегда любила тебя больше.

Печь. Девять. Добросердечный. Возвращение на Родину.

Помнишь их всех? Тех, кто стал твоей целью - их лица, имена - или они так и остались номерами приказов на уничтожение, для выполнения которых все средства хороши, солдат…

Один. Грузовой вагон.

R e l o a d i n g…

“Меня с детства учили убивать и раз за разом посылали в бой. Меня взрывали, замораживали, промывали мне мозги и заставляли работать на врага, пока все, кого я когда-либо знал, старели, забывали обо мне и умирали”

отчаянье, плоди неуязвимых
мы доблестное воинство твое


дополнительно:
Хотелось бы видеть сильного персонажа, поломанного, но не сломленного, прошедшего через ад, а потому знающего цену настоящему.
Для тебя у нас много интересной движухи: кровавые флэшбеки, полушпионские сюжеты другой войны, отыгрыши по комиксным аркам, военные истории и, конечно, до хрена стекла (ну, а зачем еще мы все тут собрались).

пример игры;

Можно вытащить Стива Роджерса из Америки, но не Америку из Стива Роджерса. Можно делать, что угодно, но этот солдат не покинет службу, даже если умрет, как, собственно, уже было — капитан Америка геройски погиб и на 70 лет стал бессменным оружием добра.
Но сейчас перед ней не капитан, а обычный парень Стивен Роджерс, потерянный герой, который не знает, чего хочет. Отними у него Америку и что останется? О нет, эти двое вцепились друг в друга клещами — не оторвать.

Наташа открывает вторую бутылку и садится прямо на траву рядом с мотоциклом. После терпкого пряного виски джин обжигает горечью и хвойным запахом. Наташа кашляет и делает еще глоток. Они так и пьют без закуски, ощущая вкус и минутное, тут же проходящее опьянение. Но пьяным немного легче говорить, и она перемежает слова с глотками.
Стив Роджерс патологически честен, и иногда это убивает. Старк как-то назвал ее двуличной дрянью, и был прав, пожалуй, они со Стивом полные противоположности. И это было бы смешно, но почему-то совсем нет.

— Спроси у кого угодно, что он на самом деле хочет, и он вместо этого станет рассказывать тебе, чего он не хочет, — Наташа смотрит на Стива снизу вверх. — Здесь нет быстрых решений или секретных способов — нажал кнопку, получил результат. Мы до сих пор блуждаем в темноте, когда дело доходит до самих себя, и каждый сам придумывает себе какой-то смысл.

Легко ли сделать из человека символ? Проще простого на самом деле, сейчас достаточно армии маркетологов, формирующих общественное мнение. Сложнее, если символ все еще не может перестать быть человеком. Человеческое в нем кусается и царапается, вылезая в самый неподходящий момент, мучает по ночам, бьется и вырывается. Это чертовски неудобный символ, который вдруг отказывается сиять начищенной бляхой, говорить пафосные речи, который лезет с ненужными вопросами. Который наконец стоит совершенно опустошенный и вновь протрезвевший на берегу реки и не знает, чего он хочет.

— Тот, кого ты оставил там, Стив, тоже теперь здесь, — говорит она тихо.

Вспоминать о Зимнем все равно что загонять себе под ногти острые иглы. Что ты чувствуешь, когда лучший друг стреляет в тебя? Что ты чувствуешь, когда человек, которого ты любила, стреляет в тебя?
Н и х е р а
Ни хера ты не чувствуешь. Ты валяешься в грязи, истекая кровью, и думаешь о том, что лучше бы он тебя убил. Перестать существовать — это выглядит охренительно привлекательной идеей. Потому что твое дурацкое прошлое настигает тебя зверем и опрокидывает на обе лопатки, смеясь и скалясь, с его клыков капает свежая кровь — твоя кровь — и у тебя нет сил на сопротивление.

система выполнила недопустимое действие и будет закрыта

Потому что в глазах Зимнего глубокая пропасть и пустота, и ты просыпаешься по ночам от этого холодного равнодушного взгляда, комкаешь влажную подушку, сбиваешь простыни, выходишь на кухню выпить воды, и зубы стучат о край стакана.

Стив — это ее ходячая совесть, он никогда не оставит Баки, найдет, вытащит, эти солдаты своих не бросают. Сама она не может похвастаться таким упорством — мысли о Зимнем она задвинула в самый темный угол, навесив огромный замок, поклявшись себе никогда к этому не возвращаться. И вот теперь замки рухнули и все то, неприглядное, что она скрывала, вывалилось наружу, даже если никто кроме нее не видит, она знает об этом, и этого достаточно.

И потому она не может дать Стиву Роджерсу убивать себя одиночеством, скатываясь в депрессию и безнадегу. Погибнет Роджерс — и от совести Наташи Романофф ничего не останется,  а она должна знать, что есть те, кто поступят лучше, чем она. Даже если для этого придется выдумывать какие-то смыслы и цели, оправдывающие существование.

Отредактировано Natasha Romanoff (2021-01-12 19:42:11)

+8

27

— haikyū!! —
https://forumstatic.ru/files/001a/a6/b8/56743.png

hinata shōyō [шойо хината]
номер 10

Хината поднимается на ноги: один раз, второй, третий; глотает слезы или кровь из разбитого носа, зажимает в кулаке острые стекляшки чужих слов. Хината — поначалу — раздражает невыносимо: Кагэяма с ходу готов назвать один или десять поводов, но так и не может понять, почему именно. Потом до него дойдет, конечно: дело в доверии, протянутом на липких, грязных от шоколада, ладонях — безвозмездно, как будто это ничего не стоит. Так не делается, хочется рявкнуть, хочется оттолкнуть подальше или отдать обратно, но Хината так и продолжает раздавать его кому попало. По кусочку, как нагревшийся в руках апельсин.

Идиот, — говорит Тобио себе под нос, отворачиваясь. Идиот, — повторяет в следующий раз гораздо громче. Прекрати, думает, твою мать, что же ты делаешь, прекрати, кто тебе разрешал и кто тебя об этом просил, прекрати это немедленно, ты что, не видишь, это же больно.
Хината говорит: я разыграю любой пас, который ты мне бросишь, и Тобио хочется его ударить.

Доверие — апельсиновая косточка — прорастает медленно, а потом рвет грудь изнутри: разъезжаются ребра, красно лопается натянутая до упора кожа. Хината не знает, но продолжает раз за разом давить на самое больное: Кагэяма подтягивает его к себе за смятую футболку и швыряет, как котенка, на пол, но легче от этого почему-то не становится. Хината вытирает предплечьем нос и смотрит исподлобья: он похож на мелкого, зубастого зверька. Тонкие брови сведены к переносице, карие глаза блестят зло: в тот день Тобио первый раз сбивается, встречая его взгляд. Первый раз думает: это красиво.
Первый, кажется, раз думает об этом без пренебрежения: я тебе не проиграю.
Он сбегает почти сразу, конечно.

Острые лопатки подрагивают обещанием расправленных крыльев, солнечный свет теплым молоком расплывается по зрачку. Хината заставляет себя полюбить с тем же бесноватым упорством, с которым берется за все остальное: Кагэяма понимает, что рассчитывает на него, только когда становится слишком поздно, чтобы повернуть что-то назад. Хината говорит что-то вроде: когда я с тобой, ты неуязвим, что-то вроде: давай сделаем это еще раз, Хината говорит столько бесполезной ерунды, что это абсолютное чудо — тот факт, что его еще кто-то не прибил. Хината врезается в мышечную память слишком высоко и быстро летящим пасом, забывает по чужим карманам свое барахло, заставляет выглядывать в толпе лохматые рыжие макушки. Хината повторяет: я ударю по любому мячу, который прилетит в мою сторону, и в какой-то из этих разов Тобио готов поклясться — он отчетливо слышит его шаги у себя за спиной.

Ты можешь взлететь еще выше, — говорит Тобио.
И в следующий раз, гораздо громче, — не переживай. Я не отстану.


дополнительно:
ищу отвагу в пару своему слабоумию! безумно люблю взаимодействие между этими дебилами и считаю хинату очень интересным персонажем, файт ми. по исполнению хотелось бы меньше безгрешной сладкой булочки и больше отбитого животного: хината с кагэямой мне интересны в первую очередь тем, что это два человека, бесконечно ебнутых на одной и той же теме, и взаимодействие танцевать хотелось бы в первую очередь от этого. еще хотелось бы, разумеется, увидеть пример поста, чтобы понять, получиться ли сыграться хотя бы в теории. в принципе готов к любому таймлайну, но больше всего интересны второй-третий год старшей школы и пост-таймскип. хэдканонами сыплю, графикой делюсь, если попадете мне в сердечко этой ролью, рискуете остаться в нем навсегда.
p.s: bonus track

пример игры;

— DO YOU RENOUNCE SATAN?
— I DO RENOUNCE HIM.

тонуть, оказывается, веселее вместе — ангелы спят до судного дня, не разбудишь даже выстрелом без глушителя. цвет крови со временем перестаешь отмечать в принципе — подсознательно регистрируется как часть окружения, потом на встрече с капо обнаруживаешь, что пропустил на костюме пятно: неудобно. тонуть веселее вместе, и поэтому бывший коп оказывается совсем неплохим (хуевым) решением — бруно предлагает леоне аббаккио зонтик, руку, работу, желание жить, смысл или содержание, и надеется, что хоть за что-то из этого тот возьмется. все, конечно, исключительно в интересах дела: я нанял тебя стрелять в других, а не в себя, шипит бруно, отдай сюда ствол — и какая разница, что руки тряслись потом вокруг рукояти, если леоне этого не заметил. все в интересах дела: свалится, к примеру, с почечной недостаточностью — работать точно не сможет. на кой ляд тебе сдался этот алкаш, смеется польпо из-за пуленепробиваемого стекла, в семье, что ли, надежных людей не хватает? бруно усмехается уголком рта, прячет руки, пожимает плечами: сострадание, говорит, это добродетель.

в неаполе взрываются машины, ржавеют кресты, закат окрашивается в грязно-розовый — походка аббаккио становится ровнее, перестают дрожать пальцы, взгляд, пусть и в сетке лопнувших капилляров, останавливается на цели. проспался, говорит бруно, вот и замечательно, — смотрит леоне в глаза, в руки перебрасывает заряженный пистолет, — у нас дело. работается, кстати, отлично — за плечом у бруно он смотрится то ли телохранителем, то ли гробовщиком (вероятнее, всем сразу). бруно рассматривает ногти: расскажешь сам или позволим аббаккио докопаться до правды? у него, знаешь ли, к этому талант; — первый вариант почему-то оказывается очень популярным, удобно: марать руки лишний раз бруно ненавидит.

«удобно» вообще хорошее слово, как-то даже слишком — к тому, что делать можно не одному, бруно привыкает не сразу, к тому, что иногда, кажется, можно кому-то доверять — еще дольше. бруно упускает момент, когда постоянный контроль (отобрать бутылку, изложить задание, перезвонить, не сдох ли) превращается в надежное присутствие, когда он позволяет себе закрыть глаза, уснуть спокойно, положиться — когда леоне аббаккио становится незаменимым. ощущение безопасности расслабляет, а этого позволять себе нельзя — бруно хмурится и продолжает наблюдать: с кем и как леоне разговаривает, сколько, к примеру, пьет, где находятся слабые места (и куда, скорее всего, ударят). информации получается много, например: дома леоне собирает волосы в неаккуратный хвост, например: на сигаретах и чашках после него остается четкий след фиолетовой помады, например: он выше бруно на десять сантиметров, и если стоять лицом к лицу, взглядом утыкаешься прямо в губы — неловко (почему?). информации получается много, в основном, кажется, лишней — бруно зачем-то продолжает запоминать, отмечать, регистрировать. если надолго засмотришься, можно наткнуться на ответный взгляд — спокойный, внимательный, чистый. через какое-то время леоне начинает смотреть на него так, будто действительно видит — бруно отворачивается и неловко ведет плечами.

— как ты, блять, с этим живешь?
— давно.

— AND ALL HIS WORKS?
— I DO RENOUNCE THEM.

зло когда-то было большее и меньшее, а сейчас идет в семи фабричных размерах, еще большем количестве цветов, вы уже пробовали нашу лимитированную серию? улыбчивый продавец в начале смены выставит на прилавок, проведет к стеллажам, заботливо объяснит разницу — выбирай, блять, не хочу. бруно когда-то размышлял и взвешивал, часами пытался выбрать наименее хуевое решение из пятнадцати равнозначных, а потом пришло понимание: как ни пытайся карабкаться, все равно затянет только дальше в грязь. здесь, конечно, впору искать объяснения и доводы, лицемерно глаза отводить — никто, разумеется, признавать, что он гнида, не хочет. оправданий, если только захотеть, найдется целая ебаная куча — бруно с ноги разбивает лица, пересчитывает героиновую выручку, спускает курок у виска очередного незадачливого лоха. изо всех сил старается не думать: ему же сказали, он же исполнитель, если бы отказался, по стене (в лучшем случае) тонким слоем оказались бы его мозги. охуеннее всего когда начинают умолять — заикаются, плачут, ссут под себя от страха — в один из этих вечеров бруно отбирает у леоне бутылку и прикладывается сам. опять, бля, пятно посадил, — выдохнуть хрипло, вытереть рот, хлопнуть леоне по плечу: завтра отдыхаешь. на лапу бывшим коллегам аббаккио бруно сходит дать самостоятельно — тело запишут как непознанное, похоронят в общей могиле, папка с делом марио росси через три месяца уйдет в архив.

а теперь, блять, еще и это.

на леоне, конечно, в первую очередь хочется наорать — платят ему, в конце концов, как раз за то, чтобы такой хуйни не было. семье, разумеется, на жизни гражданских плевать, но лишние трупы бруно буччеллати до зубовного скрежета ненавидит: общеизвестная информация. соображения тут чисто практические — с мертвецами много возни, они требуют времени и внимания, имеют свойство накапливаться, заполняют собой коридоры и улицы, по ночам тянут руки из-под кровати: за все, мол, ответишь (бруно спит с открытым окном, но в комнате все равно воняет падалью). у меня груз, говорит аббаккио, и его хочется ударить, покрыть матом, послать вместе с грузом туда, откуда приехал — ты его подцепил, сам и разбирайся. у бруно свидетелей не оставалось, все проходило гладко, без последствий, с отличием — польпо нравилось. бруно открывает багажник и рассматривает пацана, поджимает губы — когда проводил свою первую сделку, он был даже младше (а периметр, блять, проверить все равно догадался).
ладно.

— а какие есть варианты? — леоне, если на него все-таки посмотреть, выглядит потерянным (зрелище неприятное), бруно привычно стирает с лица выражение, облокачивается на машину. — даже если побежит стучать, дела они не заведут, конечно. но польпо не очень хочет светить этих людей перед карабиньери. ты же знаешь, какой он нервный. — по корпусу отбивает пальцами ритм: ситуация получается забавной. почти, блять, ироничной.
недовольство показывать нельзя, гнев — в исключительных случаях, а чем сказать «я не знаю, блять, что делать», лучше отрезать себе язык. бруно играет давно и хорошо знает правила: делает вдох, считает до пяти, выдыхает.
— можно его припугнуть. вероятно, даже сработает, если у пацана с мозгами все в порядке, — если: вместо того, чтобы поскорее пройти мимо, цивил зачем-то стоял и пялился. — но тебе, — бруно голосом выделяет слово, раздражение не выходит дальше подтекста: ответственность была леоне, наказание, соответственно, его тоже, — придется следить за тем, чтобы он не наделал глупостей.
— это, конечно, если его не видели люди польпо. если видели, — бруно смотрит в багажник снова: у мальчишки из кармана выпал билет на «звездные войны», а на лице уже наливается краской гематома, — придется убивать.

— AND ALL HIS POMPS?
— I DO RENOUNCE THEM.

через десять лет оказаться в том же блядском круге, но уже на другом месте — если господь наблюдает сверху, ему там сейчас наверняка охуеть как смешно.

Отредактировано Kageyama Tobio (2020-11-30 13:24:29)

+9

28

— bleach —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/888/66859.png

grimmjow jaggerjack [гриммджоу джаггерджак]
шестой из эспады - секста эспада ; арранкар ;

[indent] « You are a Shinigami and I am a Hollow! Whichever side losses will be annihilated. That’s how it’s always been for thousands of years. Do you need any other reason to fight? Come on. The one who remains standing will return alive. That’s all it comes down to!  »

Став Пустым, ничего больше не остаётся - если хочешь выжить, значит заучи правила, значит полюби жрать других больше, чем даже просто жить ; Гриммджоу скалится. Перекличка терминами всё равно ничего не принесёт - чужая плоть на зубах, это уже другое дело. Гриммджоу всегда был хищником - охота для него не способ стать лучше, стать сильнее, эволюционировать - охота это он сам.

Оказывается, что можно ещё сдаться - пройти долгий путь из съеденных пустых, что не успели убежать от клыков и когтей, а потом понять, что всё бесполезно. Естественный ход природы. Сильный оказывается слабым, значит его можно тоже сожрать.
Оказывается, сильных жрать даже приятнее.

Пока они подчиняются закону природы, что не меняется из измерения в измерение ( только глупые шинигами пытаются наладить его ход под себя и свои моральные устои ), всё идёт как надо. Одни умирают, Гриммджоу становится сильнее. Лёгкие правила игры.

Форс-мажоры пробираются в щели недомолвок и скрытых амбиций с настойчивостью паразитов. Они копошатся под кожей и откладывают личинки.

Гиммджоу скалится. Если тонкая линия силы выстроилась в одном измерении, можно начать охотиться в следующем.

Следующий раз, когда ты услышишь имя Гриммджоу Джаггерджак, будет твоим последним.


дополнительно:
- как хорошо , что гриммджоу вернулся в последней арке - это даёт большую почву для классных хэдов ; так же как и пост-канон , конечно ;
- плюс в голове , конечно , аушка , где ичиго арранкар ;
- требований по скорости игры не имею - сам пишу как пойдёт вдохновение ; пример поста более чем приветствуется ;

пример игры;

покрытая пылью жизнь приходит в норму биполярности — в какой-то момент сам уже не замечаешь ; креон давится по утрам таблетками и ароматом свежей выпечки, что приносит его молчаливая ( язык то вырвали ) домработница. одно заставляет его жить, другое заставляет его молчать в ответ.
странно разговаривать с немым. это становится очередным бессмысленным диалогом с самим собой — почти даже спором, в котором креон обязательно проигрывает.
потом долго смеётся и ищет свою отражение в стакане воды.
иногда кажется, что домработница, пока протирает несуществующую пыль на поверхности журнальных столиков, смотрит на него с немым вопросом 'вы в порядке, сэр?', но сэр ей не верит. он предпочитает не доверять людям, что слишком много молчат — потому что они слишком много думают.

когда политика капитолия сама по себе становится похожей на голодные игры, уже не до смеха. рогом изобилия становится любое необдуманное действие — съедают тебя живьём, потому что делать уже больше нечего.
муравейник копошится, царица-матка прячется и ни о чём не думает.
никогда нет вчерашнего завтра, зато есть сегодня.
смерть становится ноотропом, пока она не твоя.

креон обещает ромулу : 'ты только оставь меня подле себя, а я цепным псом, волком за тобой буду, буду за разом раз распинать бога в могиле и разрушу все замки песочные'.
а потом обещает себе не выполнять это обещание.
с каждым днём ждёт, когда внутри станет густо от ненависти к самому себе, но на деле — там пусто.
лишь минусы к карме в голове проставляются, а потом друг на друга делятся. получается плюс.

на рёбрах циссы растекались фиолетовые трещины, когда креон забывал о бледноте и нежности её кожи. когда цисса умерла, трещинами покрылись его руки. зараза схватилась за его запястья и отказалась отпускать. такие же следы креон видит на руках победителей, но никогда не находит в себе силы у них спросить — почему ? как ?

они убивают, потому что так захотел капитолий ; креон тоже убивает циссу, потому что так захотел капитолий. кто из них прав, кто виноват ?

у победителей в глазах пепелище обугленное, выстраданное, выжженное, и креон знает, что он один из тех, кто поливал их зажигательной смесью. очередное непрочувствованное до конца чувство вины.
креон падает в зрачки ромула сесиля с пониманием неизбежного — системы не живут слишком долго, когда они пьют чью-то кровь и сжигают чьи-то дома, даже если это всего лишь бумажные замки внутри самих людей.
последней картиной циссы оказывается горящий капитолий, который теперь висит у него за спиной в кабинете. если посмотреть на улицу сквозь окно его спальни, можно увидеть откуда она взяла этот пейзаж.

креон знает, куда гретхен прячет свой взгляд, когда не хочет смотреть на него — больше некуда. в масляное пламя картины, ставшей одной из причин для смерти очередной наивной и глупой девочки.
победители выходят с арены потерянными детьми, которые оставляют свою наивность возле тела первого убитого ими трибута — от этого общаться с ними становится чуть приятнее.

— если ты думаешь, что мне нужно твоё тело, то ты ошибаешься, — он выстраивает прямую линию сразу, а вокруг него спасительный бордюр, чтобы не упасть.

ромул сесиль оказывается в какой-то момент темнотой незамеченной, не досмотренной, креон не понимает как так. когда-то думали, что принесут с собой salvation, оказалось, что не принесли ничего — растеряли по дороге и даже себе не оставили. пока креон шатается от транквилизаторов до откровенного лицемерия, пытаясь сохранять долю рассудка и, как ему порой говорят, либерализма, ромул гогочет над смертями детей, когда они вместе смотрят очередные голодные игры.

когда гретхен победила, ромул шумно расстраивался — поставил деньги на другого.

— я когда-то ставил на тебя.

и думал прислать в подарок на арену кардиотоксин — для себя или для кого-то другого, разницы почти никакой.
в этом слове почти кроется кипяток, который сжигает креону мозг. он почти перестал верит в панем, он почти перестал хотеть его изменить, он почти захотел всё прекратить.

Отредактировано Ichigo Kurosaki (2021-02-23 01:42:23)

+3

29

— the wizarding world —
https://i1.imageban.ru/out/2020/12/07/7b62baef9b5b5f8e72fffff176a92566.png
прототип: alden ehrenreich; daniel radcliffe; your variant*

harry james potter [гарри джеймс поттер]
мальчик, который выжил; муж, который не вывез; мракоборец**, который не сходит с газетных полос;
друг, который пропал.

придержан

Отредактировано Ronald Weasley (2021-02-25 21:46:52)

+14

30

— marvel—
https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2021/01/26ae847373c70d9f392c39859a8082fb.png
прототип: christopher robert evans;

steven rogers [стивен роджерс]
Капитан Америка [Сосулька][Арктика][Лучшая задница Америки]

Простой парень из Бруклина. Случайно родился в День Независимости, с тех пор преисполнен патриотизма и желания насаждать справедливость и причинять добро.
Генно-модифицированный суперсолдат отморозок из прошлого, любит сильных женщин и не любит фондю после восьми часов вечера.
Первый Мститель, наше heart and soul.


дополнительно:

А если серьезно, наш каст очень нуждается в Стиве. Он настоящий лидер, не мотает сопли на кулак, пережил кризис ностальгии по прошлому и уверенно движется в будущее.
В основном сюжете отсутствует Гражданская война и все последующие события. Капитан постепенно собирает и тренирует молодых супергероев, которые позже придут на смену Мстителям.

С Наташей у Стива доверительные дружеские отношения. Баки все еще в бегах, но Романофф знает, как на него выйти.
Нам бы хотелось учитывать уже сыгранные эпизоды: 1, 2

Актив в игре обсуждаемый, но пост раз в месяц для нас будет слишком медленным.

Если не интересно продолжать чужие сюжетные арки — все равно напишите мне в лс, мы найдем компромисс.

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть — предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал — понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему — Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

Отредактировано Loki Laufeyson (2021-01-14 02:57:13)

+5

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»




Вы здесь » POP IT DON'T DROP IT [grossover] » вечные акции » разыскиваем повсюду


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно